Глава 81. Смотреть

Ворота Загона открывались тяжело, с таким скрежетом, будто механизм внутри давно решил, что всякий входящий должен хотя бы немного пожалеть о своём решении. Захария пожалела ещё до того, как створка успела отойти достаточно далеко. Снаружи запах казался отвратительным. Внутри выяснилось, что с улицы до неё доходила только самая приличная его часть. Она машинально задержала дыхание, сделала несколько шагов и тут же поняла, что это бессмысленно. Загон занимал бывший складской двор, когда-то, судя по остаткам разметки на стенах и ржавым креплениям под потолком, предназначенный для хранения крупного оборудования. Теперь пространство было разгорожено решётками, сеткой, листами металла и всем, что владельцам удалось где-нибудь добыть. Под ногами лежала смесь грязи, песка, старого пластика и чего-то, происхождение чего Захария определять не собиралась. Людей здесь было неожиданно много. Или, поправила она себя, людей и тех, кого по документам людьми уже не считали. У дальней стены кто-то громко торговался. Мужчина в дорогой кожаной куртке тыкал пальцем в стоявшего за решёткой высокого мутанта с тёмными пятнами на лице и требовал показать зубы. Чуть дальше женщина в рабочей куртке спорила с продавцом о том, что у выбранной ею девушки «руки слишком тонкие для мастерской». Рядом двое охранников тащили куда-то третьего мутанта — очень молодого, почти мальчишку, — который упирался ногами и ругался с таким богатством выражений, что несколько покупателей заинтересованно обернулись. На середине двора стояли клетки. Некоторые настоящие, сваренные из толстых прутьев. Другие представляли собой просто огороженные секции, где людей держали по десять-пятнадцать человек сразу. Некоторые секторы вообще были открыты, и мутанты свободно ходили туда-сюда, таская какие-то мешки. Где-то плакал ребёнок. Захария медленно выдохнула через нос. Над одним из проходов висела доска с цифрами, обозначавшими, судя по всему, номера партий. На нескольких клетках были закреплены пластиковые таблички: возраст, предполагаемая физическая пригодность, наличие заболеваний, происхождение. Возле некоторых стояли цены. Почти рынок, на котором она была сегодня утром. Только там торговали помидорами и посудой. — Эй. Захария повернула голову. К ней подходил мужчина лет сорока с небольшим, плотный, с короткой шеей и лицом человека, которого жизнь слишком давно заставляла общаться с клиентами. Одет он был почти прилично — чистая рубашка, жилет, даже ботинки без видимых дыр. На поясе висел электрошокер, достаточно мощный, чтобы его назначение не вызывало вопросов. Мужчина остановился шагах в двух и окинул Захарию сомневающимся взглядом. Сначала лицо. Потом куртка. Потом руки. На пальцах его взгляд задержался чуть дольше. — От кого ты? Вдохновения в вопросе было примерно столько же, сколько у самой Захарии после патруля в канализации. Захария посмотрела на него. Можно было сказать: от Антона. Это решило бы почти всё сразу. Во всех Трущобах знали его имя, даже если никогда не встречали его лично. Имя Антона открывало в Трущобах двери примерно так же хорошо, как официальный пропуск ASC в Верхнем Офире, только последствия неправильного использования отличались. Она уже открыла было рот. И закрыла. Нет. Антона ей хватало и в других частях жизни. В Загон его лучше было не впутывать хотя бы потому, что Захария собиралась совсем скоро украсть у него приличное количество денег и чувствовала, что добавлять к этому использование его имени при покупке мутанта будет уже некоторым излишеством. Поэтому она совершила вещь почти невероятную. Сказала правду. По ощущениям — впервые за последние лет десять. Кандидатура для такого проявления честности, конечно, была сомнительной. — Одному из странствующих торговцев требуется работник. Покрепче. Мужчина поморщился. — Торговцу? — Да. — В караван? — Возможно. Он даже не стал размышлять. — Не положено. Сейчас наружу не продаём. Захария подняла бровь. — Почему? — Потому что мутант без документов из Офира не выйдет. На первом же посту развернут, на втором заберут. Потом проблемы будут у торговца, у нас и, если очень не повезёт, у того идиота на посту, который поленится сделать вид, что ничего не видел. Он уже собирался отвернуться. Захария вздохнула. Конечно. В первый раз за последние недели она решила сказать человеку правду — и немедленно получила из-за этого одни неприятности. Это многое объясняло в её нынешнем образе жизни. — Так сделай ему документы. Мужчина резко качнул головой. — Мы таким не занимаемся. — Занимаетесь. — Нет. — Раньше занимались. Он посмотрел на неё внимательнее. — Девушка… Захария шагнула ближе. Он был чуть ниже неё, поэтому ей пришлось наклонить голову. Из кармана куртки она вытащила сложенную вчетверо, слегка помятую наличную купюру. Мужчина проследил за движением взглядом. Захария сунула деньги ему в нагрудный карман и одновременно подняла другую руку на уровень его лица и щёлкнула пальцами. Между ними с сухим треском проскочила тонкая голубоватая искра. Мужчина вздрогнул. Захария улыбнулась. — Я знаю, что занимаетесь. По крайней мере, раньше занимались. Будь другом, вспомни старые добрые времена. Она слегка похлопала его по карману. — А я тогда их вспоминать не буду. Мужчина отодвинулся сантиметра на три. Немного, но достаточно. Потом поморщился и двумя пальцами протолкнул купюру глубже в карман, будто она могла случайно выпасть и поставить под сомнение всю принципиальность предыдущего разговора. — Всё у вас просто, а? — Обычно нет. — Один пришёл — трещит электричеством, мутанта ему подавай. Теперь ещё ты. Захария замерла. Мужчина уже разогрелся и потому не заметил. — А у департамента биоугроз одних формуляров двадцать восемь штук надо заполнить. Двадцать восемь. И это если не считать справку на перемещение между секторами, медицинскую отметку и разрешение на выезд. Половину того, что ты мне сунула, придётся раздать ещё до того, как кто-нибудь поставит первую печать. Захария перестала слушать примерно на словах «один пришёл». — Подожди. Мужчина раздражённо замолчал. — Что значит — один пришёл? — То и значит. — К тебе приходил техномант? Мужчина фыркнул. — А то. Захария почувствовала, как где-то под рёбрами что-то неприятно сжалось. — Кто? — Рыжий такой. Со смазливой рожей. Она моргнула. Рыжий, смазливый и техномант. Набор признаков был несколько менее распространённым, чем ей хотелось бы. — Давно? — Да не помню я. Может, неделя. Мужчина ещё раз посмотрел на неё, на этот раз уже с некоторым любопытством, потом поёжился. — Должен признать, у него угрожать получается лучше, чем у тебя, дорогая. Захария медленно опустила руку. — Правда? — Угу. Смотрит так, что сразу ясно: с большим удовольствием сделает из твоих кишок праздничную гирлянду. Захария снова вспомнила мастера Коннора и его новогодние гирлянды. Потом решила, что это совершенно не тот момент. Безжалостность. Мог ли это быть он? Конечно. Могло ли это оказаться совпадением? Тоже могло. Офир был большим городом. Из всего Ордена Захария лично знала едва ли три десятка человек. Большинство взрослых техномантов вообще могли годами не появляться в Часовне: фронт, гарнизоны, сопровождение поездов, отдельные миссии, другие города. Некоторые приезжали в Офир всего на несколько дней и исчезали прежде, чем она успевала запомнить их лица. Рыжих среди них наверняка хватало. Красивых — статистически тоже должно было существовать некоторое количество. Рыжих красивых техномантов, угрожающих работникам Загона ради мутанта, вероятно, несколько меньше. А с учётом личного везения Захарии вероятность стремительно приближалась к совершенно неприличной. Она вытащила из кармана вторую купюру. Мужчина заметно оживился. Захария сунула деньги туда же. Его настроение улучшилось ещё больше. — Вот, — сказал он. — Уже можно разговаривать. — Поверь мне, — сказала Захария, — если я буду делать гирлянду из твоих кишок, то без удовольствия. Улыбка исчезла. — Зато у меня больше художественного вкуса. Мужчина медленно посмотрел на неё. Захария решила, что в качестве угрозы вышло вполне прилично. Особенно для импровизации. — Он забрал мутанта? — Забрал. — Какого? — Какого-то. — Очень содержательно. — У меня их тут много. — Что говорил? — Ничего. Захария закрыла глаза на секунду. — Ты вообще хоть что-нибудь спрашивал? — А зачем? Вопрос прозвучал искренне. Она открыла глаза. Это было в целом справедливо. Мужчина развёл руками. — Неразговорчивый парень. Пришёл, посмотрел, выбрал одного. Платить не стал. Некультурный тип. — Что значит — не стал? И ты его отпустил? — Он техномант. — У тебя тут охрана. Мужчина обернулся, посмотрев на стоявших внутри у выхода молодчиков с дубинками, и поморщился. Чуть понизив голос, он ответил: — Бесполезные дармоеды. Они годны только на то, чтобы избивать мутантов. И то — желательно, чтобы мутант был связан. Куда им техномант? Сразу, как увидели того рыжего, свалили на перекур и не возвращались час. Все сигареты в округе, должно быть, искурили, придурки. Я давно говорил хозяину, что надо поставить... Мужчина прервался на полуслове, уставившись на Захарию, которая слушала очень внимательно и с крайне участливым выражением лица. Вероятно, он подумал, что откровенничать с человеком, который пару минут назад сообщил, что будет делать гирлянды из кишок без малейшего удовольствия, — плохая идея, и замолчал. Захария вынуждена была продолжать разговор сама. — Что было потом? — Потом вернул. Она несколько секунд молчала. — Вернул? Что? — Мутанта. — Живым? Мужчина задумался. — Зачем, по-твоему, мне сдался мёртвый? Даже, кажется, целым. Относительно. Захария уставилась на него. Это было ещё подозрительнее. Если Безжалостность действительно приходил сюда, взял мутанта, куда-то отвёл, а затем вернул — значит, мутант был ему нужен явно не для обычной работы. — Кого он брал? Мужчину? Женщину? — Мужика. — Сколько лет? — Да откуда я знаю? Не старый. — Как выглядел? Мужчина поморщился. — Милая, они все на одно лицо. Захария посмотрела на него так долго, что он сам понял неудачность формулировки. — Ну, не буквально, конечно. — Очень полезное уточнение. — Дохловатый какой-то был. Вроде. — Вроде? — Худой. Может, больной. Тут половина худые и больные. — Ещё что? — Ничего. — Где он сейчас? — А чёрт его знает. Мужчина начал раздражаться. — Слушай, у меня за день куча клиентов. Одни берут, другие возвращают, третьи полчаса торгуются из-за отсутствующего пальца, будто палец можно обратно приклеить. Захария нахмурилась. — Он вернул его сюда. — Да. — Значит, он где-то здесь. — Может быть. Если уже не ушёл дальше. — Куда? — На работы. В другой сектор. В мастерскую. На шахту. К другому покупателю. Не знаю. Захария почувствовала, как начинает болеть голова сильнее. Она и без того пришла сюда не в лучшем состоянии. Теперь к синяку и идее выставить Кархарота на подпольную арену добавился рыжий техномант, который зачем-то временно утащил неизвестного мутанта непонятно куда. Прекрасный выходной. Мужчина внимательно посмотрел на неё и поднял ладони. — Я не хочу лезть в ваши высоковольтные разборки, ясно? Захария подавила желание снова щёлкнуть пальцами. Мужчина кивнул куда-то за её спину. — Хочешь узнать — спроси у самих мутантов. Она обернулась. За внутренней решёткой двигались люди. Некоторые сидели прямо на полу. Кто-то лежал у стены. Один мужчина с сильно деформированной спиной держал пластиковую кружку обеими руками. Девушка с почти полностью лишённой волос головой что-то тихо говорила женщине рядом. У дальней сетки несколько человек смотрели на Захарию. Слишком внимательно. Мужчина продолжал: — Они тебе всё расскажут за кусок сухпайка. — Всё? — Всё, что знают. И ещё столько же придумают, чтобы ты дала второй. Захария снова посмотрела на него. — Очень гуманная система информирования. — Рабочая. Он подошёл к небольшому пульту возле внутренней решётки. Только теперь Захария как следует рассмотрела разделение помещения. Та часть Загона, где ходили покупатели, выглядела почти пристойно. Грязно, конечно. Воняло. Но был бетонный пол, электрическое освещение, столы, стойка с какими-то документами. За толстыми металлическими прутьями начиналось совсем другое пространство. Захария подошла ближе. Решётка была серьёзная. Не импровизированная сетка, которой делили клетки внутри, а тяжёлые прутья толщиной почти с её запястье. Между секциями шли двойные двери. На некоторых воротах виднелись следы ремонта. Она с сомнением посмотрела на замок, на людей за ним, потом на мужчину. — И ты просто пустишь меня туда? — Ты же хочешь посмотреть. — Я предполагала, что «посмотреть» означает отсюда. — Можешь отсюда. Только тогда спрашивать будешь громко. Он неприятно улыбнулся. Захария не двинулась. — А охрана? — Не выделю, прости, красавица. Он нажал что-то на панели. Внутри замка тяжело щёлкнул механизм. — Обычно серьёзные люди приходят со своей. Захария медленно повернула к нему голову. — Я выгляжу несерьёзно? Мужчина посмотрел на синяк у неё на лице, старую куртку и открытые пальцы. — Выглядишь как человек, который сегодня уже где-то подрался. — Вчера. — Тогда беру слова обратно. Решётка начала отходить в сторону. Мужчина отступил, освобождая проход. — Впрочем, полагаю, таким, как вы, охрана и не нужна. Захария посмотрела внутрь. Несколько ближайших мутантов уже заметили открывшуюся дверь. Кто-то поднялся. Кто-то, наоборот, отошёл дальше. — Иди, полюбуйся, — сказал мужчина. — Посмотри товар лицом. Выберешь кого-нибудь покрепче — возвращайся. Документы организую. Он похлопал по карману, где лежали её деньги. — Исключительно из почтения к странствующим торговцам. Захария переступила порог. — Разумеется. Решётка за её спиной закрылась и с тяжёлым металлическим стуком вошла в паз. Захария не обернулась. Если бы обернулась, то увидела бы, как двое мужчин, до этого лениво рассматривавших людей за ограждением, почти одновременно подняли головы. Третий покупатель перестал что-то объяснять сопровождавшему его охраннику и проводил Захарию взглядом. Они переглянулись с одинаковым выражением умеренного недоумения. Распорядитель заметил это, пожал плечами и что-то коротко сказал двум людям у стены. Один из охранников посмотрел вслед Захарии, другой усмехнулся. Распорядитель ушёл к стойке с документами. Захария обо всём этом не знала. Она шла дальше. Первые несколько метров оказались самыми странными. Не потому, что кто-то пытался на неё напасть. Как раз наоборот. Мутанты при виде неё расходились. Не дружно и не одновременно, но достаточно заметно, чтобы Захария через несколько шагов поняла: свободное пространство вокруг неё образуется не случайно. Кто-то отступал к стене. Кто-то садился обратно, хотя секунду назад собирался встать. Молодая женщина с блестящей от шрамов кожей на половине лица молча потянула за локоть мальчишку лет двенадцати и увела его в сторону. На Захарию смотрели с осторожностью, иногда с плохо скрываемой неприязнью. Один мужчина с почти белыми глазами заметил её руки, задержал взгляд на пальцах и сразу отвернулся. Захария машинально сунула ладони в карманы. Поняли, что она техномант? Но как? На ней не было ничего из оборудования. Кто-то слышал разговор у входа или видел искру? Захария не стала никого успокаивать. Фраза «не бойтесь, я только посмотреть» в этом месте звучала бы настолько отвратительно, что лучше было вообще молчать. Она пошла медленнее и наконец начала рассматривать Загон как следует. Чем дольше смотрела, тем меньше понимала местные порядки. Часть мутантов находилась за решётками. Не в тех больших секциях, которые она видела со стороны покупателей, а в отдельных клетках и маленьких отгороженных помещениях вдоль стен. Где-то сидело по двое-трое. Где-то по десять. На одной из дверей висела бумажная бирка с датой и каким-то номером. Но большая часть мутантов ходила свободно. Относительно свободно. Они перемещались внутри внутреннего двора, сидели у стен, разговаривали друг с другом. Двое тащили пластиковый ящик. Ещё один человек чинил лопату, сидя прямо на полу и методично закручивая ржавый винт отвёрткой. Никаких цепей. Никаких ошейников. Даже охраны внутри Захария пока не видела. Это сбивало с толку. Она ожидала чего-то проще. Запертые клетки, вооружённые люди, мутанты внутри. Оказалось, что Загон был устроен почти как плохо организованное общежитие, в котором часть жильцов почему-то периодически продавали. Захария прошла мимо первой группы у стены. Там сидели четверо. Один мужчина был очень старым — или выглядел старым, что здесь вовсе не означало одно и то же. Кожа его лица и шеи покрывалась тёмными плотными складками, будто плохо зажившими ожогами. Рядом сидела женщина без правого уха и с сильно искривлёнными пальцами. Оба проводили Захарию глазами. Никто ничего не сказал. Чуть дальше она наконец заметила разницу. Запертые выглядели хуже. Не обязательно физически. Некоторые, наоборот, были заметно здоровее тех, кто свободно ходил по двору. Но у людей за решётками оставалось то выражение, которое Захария слишком хорошо знала после того, как несколько лет провела с Мораном, наблюдая за тем, как Воры «работали с населением». Они ещё ждали объяснения. Кто-то стоял у дверей клетки и следил за каждым проходящим. Кто-то бесконечно спрашивал что-то у соседа. Женщина в дальней секции всё время поправляла на себе куртку и каждые несколько секунд проверяла карманы, словно документы могли внезапно появиться обратно. Те, кто ходил свободно, уже ничего не ждали. Захария остановилась. Вот оно. Новые. За решётками держали тех, кого привезли недавно. Остальные прожили здесь достаточно долго, чтобы владельцы Загона перестали ожидать попыток немедленно сбежать. Или достаточно долго, чтобы сами перестали пытаться. Мысль ей не понравилась. Она пошла дальше. У дальней стены раздался глухой удар. Потом ещё один. Захария повернула голову. В самом углу двора бывший склад заканчивался довольно неожиданно. Металлическая стена обрывалась, уступая место грубо обработанной породе. Трущобы вообще росли без особого уважения к первоначальной архитектуре Офира: где-то здания стояли на поверхности, где-то уходили вниз, в старые технические тоннели, где-то один и тот же дом мог начинаться нормальным первым этажом, а заканчиваться помещением, вырубленным непосредственно в скале. Возле этой скалы стоял мутант. Он был крупным, хотя сильно сутулился. На спине под грязной майкой проступали странные костяные выступы, а левая рука от локтя выглядела толще правой почти вдвое. В руках он держал тяжелую металлическую кирку, и совершенно спокойно бил ею в камень. Захария остановилась. Мутант тоже остановился, но исключительно для того, чтобы присмотреться к отколотому куску породы. — Не тот, — пробормотал он, положив обломок на ладонь и покрутив. — Серый. Красивый должен быть с синим. Синий внутри. Если стукнуть аккуратно, он не ломается. А этот ломается. Значит, некрасивый. Он бросил камень к ногам и снова взялся за кирку. Захария посмотрела на инструмент. Кирка была длиной примерно с руку взрослого человека. И явно достаточно острая. Мутант снова ударил. — Там красивые есть, — сообщил он камню. — Я знаю. Мне сказали. Никто ему не ответил. Захария огляделась. В трёх метрах сидели ещё двое мутантов. Один дремал. Второй плёл что-то из полос старой ткани и вообще не обращал на человека с киркой внимания. Она окончательно перестала понимать систему безопасности. Ей несколько минут назад объяснили, что серьёзные покупатели приходят со своей охраной. Внутри находились десятки людей, которых закон официально лишил практически всего. Часть из них была больна. Часть недавно привезена силой. Часть явно не отличалась стабильным психическим состоянием. И одному из них дали кирку. Она задумчиво посмотрела на ближайший камень. Камней, к слову, тоже было много. Это место прямо-таки заботилось о доступности подручных средств для убийства. Мутант снова ударил по скале. — Нет. Опять серый. Захария сделала шаг в сторону. Не потому, что боялась конкретно его. Мужчина не проявлял к ней вообще никакого интереса. Но привычка не стоять в зоне уверенного замаха киркой считалась одной из тех привычек, которым совершенно не требовалось философское обоснование. Она двинулась дальше, продолжая оглядываться. Может быть, внутренний порядок держался не на физической охране. Ошейники? Нет, на большинстве ничего не было. Какие-нибудь импланты? Возможно. Дистанционные устройства? Тоже возможно. Угроза наказания всей секции за одного сбежавшего? Звучало достаточно мерзко, чтобы быть правдой. Или всё было ещё проще. Куда им бежать? Человек без документов и с заметной внешней мутацией не пройдёт и двух улиц, если начнут искать всерьёз. Особенно сейчас, когда ASC расставило дополнительные посты по всему Офиру. Захария нахмурилась. Вот это уже выглядело правдоподобнее. Стены Загона могли быть не самым важным элементом тюрьмы. Город вокруг справлялся гораздо лучше. Она прошла ещё несколько метров и наконец оглянулась назад. Решётка стояла на месте. За ней оставалась освещённая зона для покупателей. Рядом с пультом управления никого не было. Захария остановилась, посмотрела налево, направо и снова на решётку. Распорядитель исчез. Охранников тоже не наблюдалось. Она медленно вытащила руки из карманов. До неё с некоторым опозданием дошла довольно простая мысль. Как, собственно, она собиралась отсюда выходить, если вдруг что? Захария вернулась взглядом к решётке. Толстые прутья. Электронный замок с другой стороны. Пульт управления тоже с другой стороны. Она могла, конечно, позвать. Это предполагало, что кто-нибудь придёт. Мутант с киркой снова ударил по скале. Грохот прокатился по помещению. Захария оглянулась на него. Потом на десятки других людей вокруг. Теперь некоторые уже перестали отходить. Наоборот, заметив, что новая посетительница не собирается никого хватать, несколько человек начали понемногу приближаться. Не прямо к ней — просто возвращались на свои места, снова занимали проходы, через которые она шла. Мужчина с белыми глазами по-прежнему наблюдал издалека. Мальчишка, которого раньше увела женщина со шрамами, выглянул у неё из-за плеча. Захария снова посмотрела на кирку. Потом на камни. Потом на закрытую решётку. И только теперь в полной мере оценила собственное положение. Она добровольно зашла в помещение с неизвестным количеством людей, которых Изобилие официально не считало людьми. Многих привезли сюда против воли, а часть провела здесь достаточно времени, чтобы перестать пытаться выбраться. Охрану ей не дали. Дверь за ней заперли. По крайней мере один из местных был вооружён киркой. Камней вокруг хватало на небольшую осаду. И если у всех присутствующих имелась хоть какая-то коллективная нелюбовь к обычным людям вообще и к техномантам в частности, Захария совершенно не могла их за это осуждать. Она медленно выдохнула. — Отлично. Мутант у стены на секунду прекратил долбить камень и посмотрел на неё. — Нет, — сказал он. Захария повернула голову. Он указал киркой на расколотую породу у ног. — Не отличный. Серый. Захария несколько секунд смотрела на него. — Понятно. — Синий нужен. — Удачи. Мужчина удовлетворённо кивнул и снова ударил по скале. Захария сунула руки обратно в карманы. В конце концов, она пришла сюда разговаривать с мутантами. Просто почему-то предполагала, что возможность прекратить разговор в любой момент будет входить в стоимость входного билета.