Глава 84. Метафора

Захария неслась через Загон, крепко сжимая в руке металлическую линейку, которая совершенно не предназначалась ни для погони, ни для драки, ни вообще для чего-либо из того, чем ей, судя по всему, предстояло заниматься в ближайшие несколько минут. Мутант впереди оказался быстрым и, что было гораздо неприятнее, отлично знал местность. Он петлял между ящиками, нырял в узкие проходы, где Захарии приходилось разворачиваться почти боком, одним прыжком перескакивал через низкие ограждения и явно заранее знал, где под ногами валяется мусор, а где можно наступить на плохо закреплённый лист металла и с грохотом провалиться куда-нибудь вниз. Захария держалась за ним главным образом потому, что сама бегала хорошо и много, хотя предпочитала не задумываться, почему именно бег за последние годы превратился в её наиболее отработанный способ ведения боя. В идеальном мире противника следовало обезвредить, взять под контроль и спокойно выяснить всё необходимое. На практике Захария чаще всего либо убегала от кого-нибудь, либо догоняла того, кто убегал от неё. Мутант резко свернул за металлическую перегородку, едва не врезался в женщину с корзиной какого-то тряпья и перескочил через валявшуюся поперёк прохода трубу. Захария повторила его маршрут, только вместо трубы зацепила носком ботинка край старого ящика, чуть не полетела вперёд и удержалась исключительно благодаря тому, что успела схватиться свободной рукой за сетку. — Да стой ты! — заорала она ему вслед. Мутант даже не обернулся. Через несколько секунд они вылетели на более открытый участок Загона, и Захария с некоторым внутренним ужасом узнала неглубокую яму, возле которой совсем недавно двое местных обсуждали преимущества и недостатки покойников как источника белка. Оба всё ещё находились там. Один наконец выбрался из могилы и держал лопату на плече. Второй сидел возле тела и, судя по выражению лица, всё ещё не отказался от своей точки зрения. Увидев бегущего мутанта, сидевший оживился. — О! Шлак, друг мой! Вот ты гд... — радостно начал он. Беглец, видимо, моментально понял, почему именно тот обрадовался. — Идите к Тени, ублюдки конченые! Он перепрыгнул яму. Захария пронеслась следом. — Стой, говорю! Она тоже перепрыгнула через яму, едва не задев краем ботинка земляной валик, приземлилась на обе ноги и, не сбавляя скорости, помчалась дальше. За спиной наступила короткая задумчивая тишина. — Вот, — сказал наконец один из мутантов. — Я тебе говорил. — Что? — Бегает быстро. Захария услышала это и решила, что уточнять, о ней ли идёт речь или о беглеце, совершенно не хочет. — Стой! — снова крикнула она, размахивая линейкой. — Мне только поговорить! На этот раз мутант всё-таки оглянулся прямо на бегу. — Отвали от меня! — Да я не убивать тебя собираюсь! — Не похоже! Захария посмотрела на линейку в собственной руке. Возможно, со стороны ситуация действительно выглядела несколько двусмысленно. — Я просто хочу задать пару вопросов! — Задавай кому-нибудь другому! — Я тебя у мусорного бака видела! После этого мутант побежал ещё быстрее. — Вот же гад, — выдохнула Захария. Самое раздражающее заключалось в том, что он явно умел убегать не хуже неё. Двигался не особенно красиво, но очень эффективно, экономя шаги и почти не теряя скорость на поворотах. Человек, который регулярно уходил от тех, кто собирался его избить, задержать, ограбить или, с учётом сегодняшних открытий Захарии, съесть, неизбежно приобретал некоторый практический опыт. Захария постепенно сокращала расстояние, но слишком медленно. Впереди проход раздваивался. Беглец снова оглянулся через плечо, очевидно пытаясь определить, насколько Захария приблизилась и в какую сторону лучше сворачивать. И именно это его подвело. Нога попала под тонкий кабель, протянутый поперёк прохода почти у самой земли. Мутант дёрнулся, попытался сохранить равновесие, сделал два совершенно бесполезных шага и полетел вперёд. Захария увидела провод слишком поздно. Она успела только подумать: нет. Потом зацепилась за него тем же ботинком. Земля резко оказалась гораздо ближе, чем ожидалось. Мутант к этому моменту уже успел перекатиться на спину и даже начал подниматься, поэтому Захария не столько упала рядом, сколько свалилась прямо на него. Он громко завизжал. — А-а-а! — Да заткнись ты! Следующие несколько секунд представляли собой плохо организованную борьбу, в которой ни одна из сторон толком не понимала, что пытается сделать другая. Мутант схватил Захарию за плечо, Захария попыталась перехватить его руку, он дёрнулся в сторону, она едва не получила коленом в живот, после чего каким-то образом снова оказалась сверху. Линейку она всё ещё держала. Причём теперь двумя руками. И с заметным усилием давила ею вниз. Мутант, лежавший под ней, обеими руками держал её за запястья, не позволяя опустить металлическую полосу ещё ниже, и смотрел с таким ужасом, будто Захария вооружилась как минимум ножом. — Хватит! Хватит, Тень тебя возьми! — заорал он. — Меня заставили! Я не хотел тебя взрывать! Это всё... Захария замерла. Давление на линейку прекратилось. Она несколько секунд просто смотрела на него, а потом медленно перевела взгляд на собственные руки. Металлический край находился очень близко к его горлу. Только теперь до Захарии дошло, что именно она собиралась сделать. До этого момента руки, видимо, действовали совершенно отдельно от головы и пользовались накопленным за годы опытом без предварительного согласования с владельцем. Мутант почувствовал, что его передумали протыкать канцелярской принадлежностью, и шумно выдохнул, хотя запястья Захарии на всякий случай не отпустил. — Это всё эти чокнутые, — быстро сказал он. Захария моргнула. Положение было нелепым даже по меркам последних двух дней. Она сидела верхом на каком-то неизвестном мутанте посреди Загона, вооружённая линейкой, и выясняла обстоятельства покушения, исполненного посредством мусорного бака. Причём если задуматься, её стандарты мужчин, на которых она оказывалась верхом, действительно стремительно ухудшались. Когда-то это хотя бы было на тренировках в Ордене, где Шон или Мелвин показывали очередной приём и достаточно сильно ей поддавались, чтобы тот вообще можно было выполнить. Иногда Алан, если им особенно не везло оказаться в паре и он успевал вывести Захарию из себя раньше, чем наставник объявлял начало спарринга. Позже в казармах были Дейв и Джефф, хотя там всё обычно заканчивалось тем, что кто-нибудь из них пытался доказать другому какую-нибудь совершенно ненужную вещь. Вчера же Захария валялась на полковнике Уотчере. Сегодня — на неизвестном мутанте. Она поморщилась. Нет, по отношению к мутанту вывод получался несправедливым. Он автоматически находился как минимум на одну позицию выше, потому что полковник Уотчер занимал отрицательную часть шкалы. Захария встряхнула головой. Какая чушь вообще лезла ей в голову? — Какие именно чокнутые? — спросила она. — Значит, взрывчатку заложил ты? По чьему приказу? Мутант уставился на неё. Глаза у него были совершенно обычными, голубыми, немного воспалёнными от пыли и недосыпа. — Слезь с меня! И тут Захарию повело. Не физически, хотя первым ощущением было именно такое, будто пол под ней вдруг слегка накренился. Она резко вдохнула. Страх пришёл чужой. Острый, почти болезненный, такой сильный, что сердце Захарии на секунду ускорилось совершенно не в такт её собственному состоянию. Следом накатила усталость — глубокая, накопленная, почти привычная — и поверх неё злое раздражение, настолько плотное, что оно почти глушило страх. Захария дёрнула головой, словно от этого можно было стряхнуть чужие ощущения. Только не сейчас. Только, Тень возьми, не сейчас. Ей совершенно не требовалась ещё одна бессмысленная мысль о пластиковых бутылках, воде или о чём-нибудь настолько же непонятном. Она отвела взгляд. Стало легче. Мутант всё ещё держал её за запястья. — Слезешь ты наконец? Захария снова посмотрела ему в глаза, и мир на мгновение сломался. Перед ней оказалось собственное лицо. Не отражение и не воспоминание. Она увидела себя снизу, почти вплотную: бледную после бессонной ночи, с тёмным синяком, захватившим часть щеки, старым шрамом сбоку лица и светлыми волосами, торчащими в полном беспорядке. На секунду Захария даже не поняла, на что смотрит, потому что никогда не видела себя именно так — под этим углом, с чужой грудью под коленями и металлической линейкой в руках. Хуже всего оказалось выражение лица. Испуганное. Злое. И при этом достаточно холодное, чтобы со стороны страх почти не замечался. Захария вскрикнула. Картинка дёрнулась, будто её резко выдернули из чужой головы, и перед ней снова оказался мутант. Она успела только судорожно вдохнуть, когда её саму вдруг рванули вверх за шиворот. Ноги оторвались от земли. — А! Мутант под ней исчез куда-то вниз, а куртка неприятно врезалась Захарии под мышки и в шею. Она взмахнула руками, всё ещё сжимая несчастную линейку. — Поставь меня на землю, мать тво... Захария повернула голову. — Ой. И замолчала. Её держал тот самый огромный мутант, которого она видела рядом с уборщиком у профессора Доулса. Причём держал одной рукой, вытянутой почти полностью, без малейшего видимого усилия. С такого расстояния он выглядел ещё крупнее. Захария болталась примерно на уровне его груди, чувствуя себя каким-то особенно неудачным трофеем, а мутант молча рассматривал её сверху вниз. Бугристая кожа покрывала почти половину его лица и уходила под ключицу; гипертрофированное плечо, к которому относилась держащая её рука, выглядело так, будто нормальная человеческая анатомия в какой-то момент просто махнула на него рукой. С земли донёсся облегчённый стон. — Слава Тени, Фобо... Бэг. Ты очень вовремя. Мутант сел, потёр шею и принялся деловито отряхивать одежду. — Не отпускай эту сумасшедшу... Он заметил выражение лица Захарии. — А-а-а... Захария смотрела Бэгу в глаза около трёх секунд. Бэг смотрел на неё. Потом его взгляд опустился к её руке. Кажется, он понял, что сейчас произойдёт, примерно на секунду раньше Захарии. Этой секунды всё равно не хватило. Она схватила его за запястье свободной рукой. Разряд ударил сразу. Бэг вскрикнул и резко отшатнулся. Огромная кисть рефлекторно разжалась, и Захария полетела вниз. На этот раз она хотя бы знала, что падает. Ботинки ударились о землю, колени подогнулись, Захария взмахнула руками и каким-то чудом удержалась на ногах. Получилось примерно как у кота, которого сбросили со шкафа и который очень рассчитывал, что никто не заметит промежуточную стадию паники. Заметили. Захария отшатнулась назад, выпустила линейку из пальцев и тут же врезалась спиной в только что поднявшегося мутанта, едва не отправив его обратно на землю. Он ругнулся, качнулся, уцепился за её плечо, чтобы удержаться, а Захария машинально развернулась и тут же сбила его руку. — Не хватай меня! — Тогда перестань на меня нападать! — Я на тебя не нападаю, я пытаюсь выяснить, какого хрена ты заложил бомбу! — А это, по-твоему, что было?! Он ткнул пальцем куда-то себе в горло, где совсем недавно находилась линейка, и снова попытался поймать Захарию за запястья. Она вывернула одну руку, другой упёрлась ему в плечо и толкнула. Мутант толкнул её в ответ, уже скорее раздражённо, чем всерьёз, и следующие несколько секунд они провели в совершенно идиотской возне, пытаясь одновременно оттолкнуть друг друга и не дать другому схватить себя поудобнее. — Да прекрати ты драться! — рявкнул мутант. — Перестанешь — всё расскажу! — Это ты прекрати драться! — Я защищаюсь! — От чего?! — От тебя! Захария выдернула руку, когда он в очередной раз попытался перехватить её за запястье, и уже собиралась ответить что-нибудь особенно убедительное, когда за спиной послышалось ошарашенное: — Техномант? Они оба замерли. Мутант всё ещё упирался ладонями в поднятые руки Захарии, а она, в свою очередь, пыталась продавить его назад. В этом положении они почти одновременно повернули головы. Бэг стоял в нескольких шагах от них, потряхивая рукой, которой только что держал Захарию, и смотрел на неё уже совсем иначе. На лице у него медленно проступало выражение человека, только что обнаружившего, что поднял за шкирку не особенно злую кошку, а устройство с оголёнными проводами. — Нет, электросаранча-переросток, — рявкнула Захария. — Дёрнешься ещё раз — так шибану, что уже не встанешь. Она больше брала громкостью и уверенностью, чем реальной оценкой собственных возможностей. Было совершенно непонятно, сколько электричества требовалось, чтобы надёжно свалить такую махину, и Захария очень надеялась, что проверять это экспериментально не придётся. Мутант, с которым она всё ещё сцепилась руками, поспешно сказал: — Бэг, не надо. Это та самая, про которую я рассказывал. Захария резко повернула голову обратно. — Какая ещё «та самая»? — Ох, Тень... — Ты что тут про меня рассказываешь? — Та самая, которую пыталось подорвать Сопротивление! — раздражённо выпалил он. — Что с тобой вообще не так, женщина? Захария перестала давить. Несколько секунд она просто смотрела ему в лицо, потом разжала пальцы и медленно опустила руки. — Подожди. Мутант тоже настороженно выпрямился. — Что? — Сопротивление? — Да. — Что значит — пыталось меня подорвать? Теперь уже он посмотрел на неё так, будто начал сомневаться, что взрыв вообще был самой серьёзной её проблемой. — А для кого, по-твоему, была бомба? Захария моргнула. — Для Уотчера. — Для кого? — Для типа, который стоял рядом со мной. — Я понятия не имею, кто это с тобой был! — Ты серьёзно? — Я три дня за тобой следил! — взорвался мутант. — Три дня таскался по улицам с этой проклятой метлой, изображал уборщика и ждал, пока ты пойдёшь куда сказали. Потом этот рыжий псих сунул мне бомбу прямо в руки и велел установить под скамейкой. Захария медленно опустила подбородок. — Под скамейкой? — Да. Только это был идиотский план. Под скамейкой её любой заметит, а вот мусорный контейнер стоял прямо рядом, туда никто не смотрел. Пришлось импровизировать. Захария сделала шаг назад. Потом ещё один, немного в сторону, чтобы краем глаза видеть Бэга. Она совершенно забыла, что ещё несколько секунд назад собиралась контролировать его перемещения. — Бомба... для меня? Мутант нахмурился. — Я только что это сказал. Что-то внутри Захарии дрогнуло. Она согнулась, упёрлась ладонями в колени и хрипло засмеялась, сначала коротко, потом ещё раз. А затем уже не смогла остановиться. — Для меня... — выдохнула она сквозь смех. — Бомба была... для меня... Мутант смотрел на неё с откровенным раздражением. — Это смешно? — Нет, — Захария попыталась вдохнуть и снова сорвалась. — То есть да. Нет. Они... полные кретины. Они чем вообще занимаются?.. Она выпрямилась, снова согнулась и вытерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони. Бэг осторожно прочистил горло. — Бэг не знать, что с ней. Она ударилась? Второй мутант повернул к нему голову. — Конечно, ударилась, Бэг. Она подорвалась на грёбаной бомбе. — Бэг понимать. — Я не ударилась! — прохрипела Захария. Оба посмотрели на неё. Она снова вытерла глаза и с трудом взяла себя в руки. — Так. Ладно. Всё. Теперь по порядку. Захария наклонилась, подобрала с земли линейку профессора Доулса и выпрямилась уже значительно серьёзнее. Металлическая полоса каким-то образом всё ещё не погнулась. Она указала ею на мутанта. — С самого начала. И подробно. Тот посмотрел сначала на линейку, потом на неё и тяжело выдохнул. — Хорошо. Только прекрати драться. — Не начинай. — Я не хотел этого делать, сразу говорю. — Это я уже поняла. — Нет, не поняла. Меня заставили. Захария перестала улыбаться. Мутант потёр запястье, которое она совсем недавно пыталась вывернуть, и заговорил уже спокойнее: — Неделю назад сюда пришёл рыжий мужчина. Такой же, как ты. Техномант. Посмотрел на меня и сказал, что я достаточно уродливый, чтобы быть неприметным, и недостаточно уродливый, чтобы люди меня запоминали. — Очаровательно. — Очень. Потом меня забрали отсюда. — Кто именно? Мутант поморщился. — Я не знаю имён. Несколько человек. Некоторые обычные, некоторые... странные. Но рыжий там был главным, по крайней мере со мной разговаривал в основном он. — Имя? — Что-то вроде Бесчестности. Или Бесчувственности. Какая-то такая ерунда. Захария напряглась. — Безжалостность. Почему-то от подтверждения Захарии легче не стало. — Во. Он. — Аврорец, — добавил мутант. Захария подняла голову. — С чего ты взял, что это вообще было Сопротивление? Мутант посмотрел на неё с видом человека, которого утомили вопросы, ответы на которые он считал очевидными. — Они много говорили при мне. Не очень стеснялись. Видимо, потому что не рассчитывали потом отпускать обратно. — О чём? — О тебе. О Лозоходце. О какой-то операции, которую сорвали. О людях, которых надо было вывести из города. Я половину не понимал. Он пожал плечами. — А ещё у них в переговорной на стене висит портрет Лозоходца, и они швыряются в него дротиками. Захария невольно фыркнула. В воображении немедленно возник Карамер Лайл: золотые кудри, дорогой маникюр, выражение оскорблённого достоинства и неверное отражение её собственного лица, утыканное дротиками. Картина получилась настолько нелепой, что она даже на секунду забыла, что речь шла о террористической организации. — Ладно, — сказала Захария. — Допустим. Значит, тебя заставили следить за мной, а потом дали бомбу. Как именно заставили? Мутант посмотрел на неё почти оскорблённо. — Ты серьёзно? — Вполне. — Ты этого рыжего видела? — К сожалению. Он резко оттянул в сторону ворот чего-то настолько потрёпанного, что Захария лишь с трудом признала в этом рубашку. Только теперь Захария заметила красновато-фиолетовый след на шее. Очень знакомый. Её собственный уже почти сошёл, оставив после себя слабое желтовато-зелёное пятно, но Захария прекрасно помнила, как выглядел раньше. Она замолчала. — Вот так и заставили, — сказал мутант. — У них методы убеждения хорошие. Захария отвела взгляд. Вопрос «почему не отказался» внезапно потерял большую часть смысла. — А зачем им понадобилось взрывать меня? — Понятия не имею. — Ты ничего об этом не слышал? — Я не задавал лишних вопросов. Они не очень приятные собеседники, знаешь ли. Тебе лучше знать, чем ты им так не угодила. Захария глубоко вдохнула и запрокинула голову, уставившись в железный потолок Загона. До этой минуты она почему-то была совершенно уверена, что взрыв у Часовни предназначался Уотчеру. Это было логично. Рядом с ней стоял директор ASC. Человек, которого половина Офира, вероятно, хотела убить, а вторая половина просто ещё не определилась со способом. Если кто-то закладывал бомбу возле полковника Уотчера, естественным было предположить, что целью являлся полковник Уотчер. Захария как-то даже не рассматривала другой вариант. Теперь пришлось. Что она вообще успела сделать Сопротивлению? Сначала шахты, электросаранча, сорванная операция, оборудование, люди, месяцы подготовки, вероятно, пошедшие к Тени из-за неё. Потом купол и ещё одна серьёзная операция, которую Захария снова испортила, хотя в тот момент была в основном занята попытками не умереть. Потом концерт. Там она совершенно случайно влезла между Безжалостностью и Карамером Лайлом и помешала рыжему техноманту закончить работу. Список выглядел неприятно. Возможно, на отравленный чай уже тянул. На подрыв половины улицы — всё-таки нет. Особенно если рядом с ней совершенно бесплатно стоял Уотчер. Это было даже немного оскорбительно. На что Сопротивление вообще тратило ресурсы? — Эй, — осторожно сказал Бэг. Захария опустила голову. — Что? — Бэг спрашивать... мы всё-таки будем драться? Она сжала челюсти и повернула голову. Несколько секунд Захария смотрела на второго мутанта. Он смотрел на неё в ответ, заметно напряжённый, но не отступал. Взгляд снова скользнул по следу на его шее. И вместе с этим почти физически вернулась чужая усталость — тяжёлая, вязкая, накопленная настолько давно, что человек, похоже, уже не замечал её большую часть времени. Захария поморщилась. Что он вообще мог сделать против Безжалостности? Она сама в похожей ситуации, скорее всего, пошла бы подрывать кого угодно, если бы альтернативой было позволить рыжему психу продолжить убеждение. — Не будем, — раздражённо сказала она. — Пока. Мутант заметно расслабил плечи. — Чудно. — Не благодари. Рассказывай дальше. Почему именно в тот день? Почему Часовня? — Не знаю. — Совсем? — Кто-то заранее знал, что ты туда пойдёшь. Захария нахмурилась. — Кто? — Понятия не имею. Мне сказали, где ждать и когда. Ещё сказали, что ты обычно выходишь через сквер и сидишь на одной и той же скамейке. Она перестала дышать. — На какой? — Под третьим железным деревом. Захария медленно выпрямилась. Это была именно та скамейка, на которой она сидела чаще всего. Никакой ошибки. — Откуда они это знали? — Откуда мне знать? Может, кто-то из ваших тебя сдал. Может, кто-то из горожан. Захария ощутила неприятное покалывание в пятках. «Кто-то из ваших». Техномантов? Со стороны Часовни сквер частично просматривался. Не весь, но достаточно. Или информация пришла вообще не из Ордена. Кто-нибудь из постоянных посетителей Часовни или проходящих мимо. Работник, сосед, продавец. Захария уставилась куда-то мимо мутантов, а потом вспомнила Уотчера. Он ведь тоже появился именно там. Сидел на той самой скамейке. Причём раньше неё. До сих пор Захария воспринимала это просто как очередную разновидность привычной офирской мерзости: директор ASC каким-то образом вычислил удобное место и ждал её в пустом сквере, чтобы завести неприятный разговор без лишних свидетелей. Теперь всё выглядело несколько иначе. Если Сопротивление знало, где она обычно сидит, это было слежкой. Но Уотчер тоже знал. Как давно ASC наблюдало за ней? Или информация пришла обеим сторонам от одного человека? Мысль была настолько неприятной, что Захария решила временно её отложить, пока она не разрослась до полноценной паранойи. Хотя с каждым днём становилось всё сложнее проводить границу между паранойей и нормальным анализом обстановки. Она снова посмотрела на мутанта. — Как тебя зовут-то? Он фыркнул и скрестил руки на груди. Получилось почти точное отражение позы Захарии. Мутант заметил это первым, раздражённо дёрнулся и тут же опустил руки. — Шлак. Захария медленно кивнула. — Хорошо, Шлак. Ты помнишь, что в сквере я была не одна? — Ещё бы. — А помнишь, кто был рядом? — Какой-то мужик. — И? Шлак пожал плечами. — Разве это имеет значение? Рыжему было всё равно, заденет ли взрыв кого-нибудь ещё. Включая меня, кстати. Захария шумно выдохнула и на секунду испытала почти злорадство. — О нет, Шлак. Это имело значение. Он нахмурился. — Какое? — Очень большое. Шлак несколько секунд смотрел на неё, потом выражение его лица чуть смягчилось. — Слушай, я не знаю, как ты сама осталась жива. Если тому типу повезло меньше — ну... мне жаль. Захария прищурилась. — Продолжай. — Надеюсь, он не был каким-нибудь твоим хахалем. Мои соболезнования и всё такое. Захария медленно вдохнула. — Шлак. — Что? — Не продолжай. Он всё-таки продолжил: — Хотя рожа у него, конечно, была такая, будто формуляр о расстреле научился ходить. Бэг тихо хмыкнул. Захария закрыла глаза. — Это был не мой хахаль. — Ладно. — Это был директор ASC. Шлак моргнул. — Что? — Директор ASC. — Тот мужик? — Тот мужик. Понимание появлялось на лице постепенно. Сначала недоверие, потом воспоминание, потом ужас. — Твою же драную бронежа... — Именно. Шлак посмотрел куда-то в сторону выхода. — Он... — Жив. — Точно? — К сожалению. — Он на меня смотрел. Захария вспомнила площадь, пакет, мусорный контейнер и Уотчера, который стоял достаточно близко. — Да. Шлак побледнел. — Может, не запомнил? — Шлак, он директор ASC. Я бы исходила из того, что даже если он увидел тебя только краем глаза, у него на столе уже лежит рисунок твоего носа в трёх экземплярах. Бэг нахмурился. — Какая неприятная ситуация. Фраза прозвучала настолько грамотно и совершенно не в той манере, которой он пользовался последние минуты, что Захария машинально повернула голову. Бэг тут же сделал максимально пустое лицо. Она прищурилась. Бэг отвёл взгляд в сторону. Сейчас было совершенно не до этого, но Захария не могла не отметить, что это было подозрительно. — Нам надо отсюда уходить, — сказала Захария. Шлак уставился на неё. — Нам? — Быстро. Если ASC ещё не вышло на Загон, это только вопрос времени. Возможно, они пока шерстят мутантов городских служб, но рано или поздно кто-нибудь догадается спросить и здесь. Они обязаны знать про Загон. — Великолепный план. Шлак развёл руками. — Напомню тебе одну маленькую деталь. Это ты можешь просто открыть дверь и уйти. Захария посмотрела на него. — А я — нет. Он раздражённо ткнул пальцем в землю. — В этом, знаешь ли, главная проблема примерно последних пятнадцати лет моего существования. Захария замолчала. Об этом она действительно не подумала. Она посмотрела на Шлака, потом на Бэга. После чего быстро прикинула, сколько у неё осталось наличных с учётом тех денег, что ей дал Фиорелло. Получалось неприятно, но не катастрофически. Наверное. Захария повернулась к Бэгу. — Эй, Бэг. — Бэг слушать. — Одному странствующему торговцу нужен работник. Шлак подозрительно нахмурился. Бэг заинтересовался. — Какой работник? — Сильный. Захария оглядела его снизу вверх. — Очень сильный. Прямо как ты. Бэг расправил плечи. — Бэг большой. — Вижу. Торговец обещает хорошо кормить. На лице мутанта появилось выражение чрезвычайно напряжённой мыслительной работы. Несколько секунд он явно сопоставлял отдельные части предложения, затем просиял. — Бэг любить хорошо есть. И работать, если есть что есть. Бэг пойдёт. — Отлично. Захария резко развернулась к Шлаку. — Тебя не спрашиваю. Пойдёшь довеском к Бэгу. — Что? Я не... — Я заплачу за вас обоих. Выберешься из Офира вместе с торговцем, а до этого носа наружу не высовывай. На Рынке полно доносчиков ASC. Шлак открыл рот. Захария подняла линейку. Он закрыл. — Торговцу я что-нибудь объясню, — продолжила она. — Скажу, что вы родственники. Или сиамские близнецы и вас нельзя разлучать. Не знаю. Придумаю по дороге. — Мы вообще не похожи. — Это самая маленькая проблема в сегодняшней истории. Бэг, уже делая шаг ближе к Захарии, из-за чего она невольно напряглась, неожиданно заметил: — Сиамские близнецы обычно буквально соединены телами. Захария остановилась и медленно повернула голову. Бэг тоже остановился. На секунду между ними установилось очень содержательное молчание. — Бэг знать, — пояснил он. — Бэг видеть. Захария сузила глаза. У неё крепло подозрение, что проблема Бэга с грамматикой носила значительно более выборочный характер, чем он пытался показать. — Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда не проси меня вас сшивать. Бэг серьёзно кивнул. — Бэг не просить. Шлак потёр лицо ладонями. — Я не собираюсь никуда с тобой идти. Бэг, тебе тоже не советую. — Нет, ты пойдешь. — С чего это вдруг? — Если ты останешься, тебе крышка. ASC тебя найдёт и разберёт на допросе на сотню маленьких Шлаков, ясно? Им будет совершенно всё равно, добровольно ты заложил бомбу в метре от их начальника или тебя заставили. Шлак посмотрел на неё с раздражением и уже открыл рот, явно собираясь возразить. Захария заметила это и, не дав ему начать, раздражённо взмахнула свободной рукой. — Не все так сентиментальны, как я, знаешь ли. Произошло что-то странное. Бэг едва заметно дёрнулся, будто от неожиданности, и посмотрел на Захарию с таким недоумением, словно она только что сказала что-то совсем не то. У Шлака реакция оказалась заметнее: он широко распахнул глаза, уставился сначала на неё, потом почему-то на её руку, а следом быстро перевёл взгляд на Бэга. Бэг посмотрел на него в ответ. Переглянулись они всего на секунду, но Захария это заметила. Она нахмурилась. — Что? — Ничего, — слишком быстро ответил Шлак. Захария прищурилась, собираясь продолжить допрос уже на совершенно новую тему, но в этот момент покалывание в пятках, которое она до сих пор почти не замечала, внезапно стало неприятно сильным. Она переступила с ноги на ногу, потом ещё раз, пытаясь избавиться от ощущения, будто под подошвами ботинок рассыпали мелкие электрические иголки. Так часто бывало в Часовне или рядом с грандмастером Йеном. Но здесь-то откуда? Захария снова переступила с ноги на ногу и раздражённо поёрзала ступнёй внутри ботинка. Может, виноваты новые носки? Мысль была настолько идиотской, что на несколько секунд показалась вполне убедительной. Возможно, какая-нибудь особо дешёвая синтетика и аллергия. Хотя аллергия, насколько Захария представляла, обычно не начиналась одновременно на обеих пятках и не ощущалась как слабый электрический разряд. Она подняла голову. Шлак и Бэг всё ещё смотрели на неё. — Да что такое? Бэг первым отвёл взгляд. Шлак прочистил горло и внезапно уже совсем другим тоном сказал: — Ладно. Я понял. Захария подозрительно нахмурилась. — Что именно? — Всё понял. Он бросил короткий взгляд на Бэга и добавил: — Уходим отсюда. Резкая перемена настроения ей совершенно не понравилась. Ещё минуту назад Шлак явно собирался спорить до последнего, а теперь выглядел человеком, которому внезапно предоставили дополнительный аргумент, причём Захария почему-то этого аргумента не слышала. Она посмотрела на Бэга. Тот старательно смотрел куда-то в сторону. Потом на Шлака. Шлак тоже избегал её взгляда. Захария снова почувствовала неприятное покалывание под пятками и машинально переступила с ноги на ногу. — Ну и отлично. Она сделала несколько шагов в сторону выхода, потом обернулась и указала линейкой на Шлака. — И по дороге ты расскажешь мне всё ещё раз. Где тебя держали, сколько человек ты видел, что обсуждали, кто ещё работал с Безжалостностью и кто знал мой маршрут. — А если я не хочу? Я уже сказал тебе всё, что знаю. Толку-то повторять одно и то же? — Тогда я снова начну уважать науку. Шлак посмотрел на линейку, зажатую в её руке. — Это угроза? — Пока метафора. Бэг одобрительно кивнул. — Бэг понимать метафоры. Захария снова посмотрела на него. Он тут же сделал лицо попроще. — Всё, — мрачно сказала она. — Пошли отсюда, пока у меня не появились новые вопросы. Захария сделала два шага в сторону выхода и вдруг остановилась. Шлак, шедший следом, едва не врезался ей в спину и раздражённо отступил. Бэг остановился чуть раньше, словно заранее ожидал от Захарии какого-нибудь очередного неожиданного манёвра. Она не обратила на них внимания. В руке всё ещё была зажата металлическая линейка профессора Доулса. Захария подняла её на уровень глаз и несколько секунд задумчиво рассматривала, будто только теперь вспомнила, откуда она вообще взялась. На одном краю остался след грязи после падения, несколько делений были забиты пылью, но в остальном линейка пережила погоню, драку и попытку использовать её в качестве холодного оружия удивительно достойно. — Да, — сказала Захария наконец. — Уходим. Шлак облегчённо выдохнул. — Только сначала надо закончить одно дело. Он снова напрягся. — Какое ещё дело? Захария повернула линейку в пальцах. — Пятьдесят четыре градуса.