Глава 85. Никакого негатива

Захария двинулась обратно в ту сторону, где, по её расчётам, должны были остаться Айзек, Джо и Увук, а Шлак с Бэгом потянулись следом. Расчёты, правда, оказались не слишком надёжными: Загон был устроен не как единый большой зал, а скорее как несколько соединённых между собой помещений, старых складских отсеков, ниш и полузасыпанных проходов, часть которых уходила куда-то под землю, а часть внезапно заканчивалась сеткой, стеной или чужим спальным местом. С первого раза понять, где именно она уже была, Захария не могла, поэтому после второго неправильного поворота Шлак не выдержал. — Мы ходим кругами. Захария обернулась. — Не ходим. — Я этот бак уже третий раз вижу. — Здесь все баки одинаковые. Шлак молча указал на надпись, нацарапанную сбоку. «Не пить». Захария посмотрела сначала на неё, потом на Шлака. — Значит, у людей здесь схожие проблемы. Он фыркнул, но больше ничего не сказал. Бэг, судя по выражению лица, собирался что-то добавить, однако встретился взглядом с Захарией и благоразумно решил не вмешиваться. Через несколько минут она наконец увидела знакомый участок стены и три фигуры возле незаконченного барельефа. Айзек стоял ближе всех к изображению и с чрезвычайно деловым видом чесал лысину, Джо что-то доказывал ему, размахивая рукой, а Увук сидел чуть в стороне и продолжал возиться с камнем с тем спокойствием человека, которого чужая суета давно перестала впечатлять. Захария уже собиралась окликнуть их, когда краем глаза заметила какое-то движение. В тёмной нише справа что-то маленькое шевельнулось, и почти одновременно по камню коротко скользнула мягкая радужная вспышка. Она резко повернула голову. Ниша выглядела пустой. Там были только грубая каменная стена, кусок старой ткани и торчащая из кладки металлическая труба. — Наверное, крыса-мутант, — пробормотала Захария. Шлак немедленно отозвался из-за её спины: — Крыса? Здесь? Не может быть. Их тут всех сожрали дав... Он осёкся, потому что радужный свет вспыхнул снова, на этот раз ярче, и мягкое сияние высветило маленькую округлую фигурку, сидевшую между камнями. Шлак медленно договорил: — ...но. О, Тень. Это что ещё за?.. В нише сидела маленькая бронежаба. Причём подозрительно знакомая. Захария уставилась на неё, бронежаба уставилась на Захарию, и несколько секунд они молча рассматривали друг друга с одинаковым недоверием. — Разве они должны светиться? — осторожно спросил Бэг. — Нихрена подобного, — ответил Шлак. — Они обычно взрываются, а не светятся. Захария присела перед нишей на корточки. — Эта не взорвётся. Она детёныш. Бронежаба чуть приподнялась на коротких лапах. — Вот зараза, — пробормотала Захария уже ей. — Что ты тут делаешь, малыш? И как ты вообще сюда забралась? Бронежаба посмотрела на неё с таким оскорблённо-презрительным выражением, будто вопрос был глубоко неприличным, после чего демонстративно развернулась задней частью. Шлак хмыкнул. — Кажется, ты ей не нравишься. — Замолчи. Захария ещё несколько секунд просидела на корточках, пытаясь решить, оставить жабу здесь или взять с собой. Потом вспомнила двоих мутантов возле могилы, затем слова Шлака о том, что крыс здесь давно съели, и перспектива бросить маленькую бронежабу одну среди людей, готовых обсуждать пищевую ценность почти чего угодно, перестала выглядеть особенно разумной. Она тяжело вздохнула и протянула руки. — Иди сюда. Кыс-кыс-кыс... — Ты что делаешь? — мгновенно напрягся Шлак. — Забираю её. — А если она всё-таки рванёт? Захария обхватила бронежабу под передними лапами и подняла. — Не рванёт. — С меня на этой неделе бомб хватило! Положи её, ради Тени. Она светится, как заряд плутония! Бэг совершенно спокойно заметил: — Плутоний не светится. Шлак обернулся к нему с раздражённым выражением лица. — А бронежаба, блядь, светится. Вот в чём проблема, Фо... Бэг! Бэг укоризненно посмотрел на него. Шлак немедленно замолчал. Тем временем Захария выпрямилась, прижав жабу к груди одной рукой, а второй всё ещё удерживая линейку. К её удивлению, бронежаба даже не попыталась вырваться: только вяло квакнула, устроилась удобнее и прижалась тёплым боком к куртке. Бронежабы всегда относились к Захарии довольно спокойно. Впрочем, они почти ко всем относились спокойно. Пока не взрывались. Захария фыркнула себе под нос и пошла дальше. Ситуация окончательно становилась какой-то идиотской: она пришла в Загон за одним работником для Фиорелло, а теперь за ней шли уже два мутанта, один из которых, возможно, намеренно изображал идиота, второй недавно пытался её убить, пусть и под давлением, а сама Захария несла светящуюся бронежабу и линейку, полученную из рук профессора, считавшего измерение окружности черепов отличной научной работой. Нормальный выходной. Подойдя к Айзеку со спины, она прочистила горло. — Я принесла линейку. Все трое обернулись. Айзек первым заметил протянутую металлическую линейку и обрадованно воскликнул: — Наконец-то! Я уж подумал, тебя где-нибудь... Его взгляд поднялся чуть выше и остановился на бронежабе. — О, Тень милосердная. Увук молча провёл пальцами по лбу и груди тем самым странным перекрёстным жестом, а Джо несколько раз моргнул, явно решая, какой именно вопрос следует задать первым, и в итоге выбрал самый безопасный. — О... чудесно. Спасибо. Увук, ну всё, рассказывай даме, что обещал. Захария махнула головой назад. — Уже не надо. Все трое посмотрели за её плечо. Шлак стоял чуть поодаль с выражением человека, который сильно сомневался, что правильно поступил, согласившись куда-либо идти вместе с Захарией. Рядом возвышался Бэг. Джо перевёл взгляд со Шлака на Захарию, потом снова на Шлака. — О. О-о-о. Ясно. Он ещё немного посмотрел на Шлака, затем словно вспомнил о чём-то другом. — А как там Кругля... профессор Доулс? — Неплохо. Измерил мой нос. — А, — понимающе кивнул Джо. — Это он любит. Шлак повернул голову к Захарии. — Что? — Не спрашивай. Джо тем временем всё ещё косился на жабу. — А... прости за любопытство, но откуда бронежаба? Захария немного подумала и ответила максимально содержательно: — Она со мной. Джо кивнул с таким видом, будто получил исчерпывающее объяснение, хотя по лицу было видно, что ничего ему понятно не стало. Айзек наконец пришёл в себя, осторожно забрал у Захарии линейку и почти сразу потерял интерес ко всему остальному. — Так. Пятьдесят четыре градуса. — Наконец-то, — сказал Джо. Через минуту стало ясно, что одной линейки всё равно недостаточно. Айзек хотел построить правильный шаблон, Джо утверждал, что можно обойтись простым прямоугольным треугольником, Увук настаивал, что сначала следует определить реальные пропорции фигуры, после чего Айзек сообщил, что именно этим они и занимаются. Джо возразил, что Айзек последние десять минут только чесал голову, на что тот ответил, что думал. — Ты и сейчас чешешь голову. — Потому что думаю. — Я тоже думаю. — По тебе не видно. Захария постепенно перестала их слушать, потому что была занята гораздо более практической проблемой: хватит ли ей оставшихся денег на двух мутантов. На одного — точно. На двоих... Она мысленно пересчитала наличность ещё раз. Деньги, которые дал Фиорелло, должны были покрыть покупку работника и документы, но Захария уже отдала распорядителю одну взятку, потом вторую, а документы наверняка внезапно подорожают сразу после того, как выяснится, что они действительно ей нужны. Можно было попробовать торговаться. Можно было сослаться на то, что Шлак худой и явно подержанный. Мысль вышла настолько мерзкой, что Захария тут же от неё отказалась. — Эй. Она подняла голову. Айзек стоял перед ней с линейкой. — Что? — Встань сюда, пожалуйста. — Зачем? — Ты подходящего роста. Захария нахмурилась. — Для чего? — Для масштаба. Айзек уже тянул её к стене за локоть. — Просто стой прямо. Захария, слишком занятая собственными расчётами, позволила поставить себя спиной к барельефу, после чего Джо немедленно подошёл сбоку и придирчиво сообщил: — Не сутулься. — Я не сутулюсь. — Сутулишься. — Я так стою. — Вот поэтому и сутулишься. Захария раздражённо выпрямилась, крепче прижав бронежабу к груди. Шлак и Бэг наблюдали за происходящим с одинаковым выражением полного непонимания. — Что они делают? — спросил Шлак. Бэг немного подумал. — Религиозная геометрия. Иконостас? Я не знаю. — Спасибо, Бэг. — Бэг помогать. Айзек тем временем приложил линейку рядом с плечом Захарии, прикидывая высоту фигуры, а Джо спорил с ним о том, от какой точки вообще следует считать. Камень за спиной оказался неожиданно тёплым. Сначала Захария не придала этому значения. В Загоне было душно, стены местами нагревались от труб, людей вокруг хватало, и мало ли что ещё проходило внутри старых конструкций. Через несколько секунд покалывание в пятках снова стало заметно сильнее. Плечо странно потянуло болью, хотя она точно им не билась. Захотелось стать удобнее, чуть наклониться вперёд, чтобы переместить вес по-другому. Она переступила с ноги на ногу. — Не двигайся, — сказал Айзек. — У меня нога затекла. — Потерпи. Захария раздражённо вдохнула, но почти сразу почувствовала, что тепло от стены будто медленно проникает через куртку. Оно не было горячим, скорее слишком ровным и глубоким для обычного нагретого камня. Видимо, где-то внутри стены проходили какие-то коммуникации. Перед глазами слегка потемнело. Она моргнула. Айзек с Джо опять спорили о делениях, бронежаба неожиданно тихо сидела у неё на руках, и в следующий момент Загон будто перестал существовать. Переход произошёл настолько плавно, что Захария не сразу поняла, что смотрит уже не на ржавые перегородки, сетку и серый камень. Перед ней были гладкие стены стального цвета, освещённые ровным холодным светом. Пахло чем-то цветочным и сладким. Захария чуть сместила взгляд влево и увидела вазу, стоявшую на высоком круглом столе на тонкой ножке. В ней были белые цветы с красными сердцевинами — очень красивые, но какие-то неестественные на вид. Она не могла понять, настоящие они или искусственные. Если искусственные, то что тогда так пахло? Ей казалось, что она стоит так уже очень давно: спина затекла, правое плечо неприятно тянуло, и пришлось чуть согнуть ногу, пытаясь перенести вес удобнее. На плечах лежало что-то тяжёлое — длинная тёмная ткань, с краем которой возился стоявший перед ней на одном колене мужчина. Он закалывал материю булавками. Захария видела в основном его макушку, пальцы и длинный кусок тёмной ткани, которую он то натягивал, то снова отпускал. Она пошевелила плечом. Мужчина поднял голову. Лицо почему-то осталось размытым, словно память не хотела его удерживать. — Прошу вас, не вертитесь, ло... Всё оборвалось. Захария резко вдохнула и снова увидела перед собой Загон, барельеф, Айзека, Джо и бронежабу в собственных руках. Вернулся и запах Загона — от него у Захарии в первые минуты с непривычки чуть ли не слезились глаза. Несколько секунд она просто моргала, пытаясь понять, что именно произошло. Спина всё ещё странно ныла в том же месте, а правое плечо будто действительно затекло от долгого стояния в тяжёлой одежде. В голове гудело, и всё вокруг странно двоилось. Голова вспыхивала резкими вспышками боли, которые, казалось, происходили в унисон с её дыханием. Запах Загона то появлялся, то исчезал, смешиваясь со знакомым сладким цветочным запахом, и вместе они чувствовались тошнотворно. — Ты в порядке? — спросил кто-то рядом. Захария не узнала голос и попыталась сфокусировать взгляд на говорившем, но не успела. Из одного из боковых тоннелей донеслись быстрые шаги и голоса, после чего двое проходивших мимо мутантов заметно ускорились и буквально исчезли за ближайшей перегородкой. Айзек перестал спорить, Джо обернулся, Шлак напрягся, а Бэг чуть сдвинулся вперёд. Из тоннеля вышел Безжалостность. Захария узнала его сразу: рыжие волосы, слишком хорошая для местных условий куртка, знакомое красивое лицо и выражение человека, который обычно был совершенно уверен, что всё вокруг существует исключительно для его развлечения. За ним шли ещё несколько человек — вооружённых, собранных и двигающихся слишком одинаково, чтобы принять их за охрану Загона. Шлак очень медленно отступил на шаг, потом ещё на один и почти незаметно оказался за Бэгом. Безжалостность тоже увидел Захарию. На его лице вспыхнула почти счастливая улыбка. — Ну надо же. Ты выбрала плохой день для прогулок, мила... Он осёкся. Улыбка осталась, но взгляд изменился. Безжалостность остановился и несколько секунд молча рассматривал происходящее перед собой. Сначала он посмотрел на Захарию, затем чуть выше её головы — туда, где над вырезанной на камне фигурой Арх-Кхарота расходилась полукругом стилизованная солнечная корона. Затем его взгляд медленно опустился вниз, на светящуюся бронежабу. Бронежаба посмотрела на него и издала почти вопросительное: — Ква? Изящные брови Безжалостности медленно сошлись на переносице. Айзек тем временем очень осторожно убрал линейку за спину, видимо, как наиболее ценное имущество, Увук снова перекрестился, а Джо как будто внезапно забыл, как дышать. Захария сжала челюсть и крепче прижала бронежабу к груди. — Кто это ещё из нас выбрал плохой день, — сказала она, чувствуя, как холодеют губы. Гул в голове усиливался. В правом виске кололо болью. Фигура Безжалостности в глазах начинала двоиться — и одно из отражений уже поднимало руку, сжимая пальцы в знакомом боевом жесте. Бронежаба в её руках беспокойно завозилась, и Захария всего на секунду прикрыла глаза, пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся тошноту. Улыбка на лице Безжалостности стала чуть менее жизнерадостной. Женщина у барельефа открыла глаза. — Ты-то мне и нужен, красавчик. А где твой друг, Упорство? Безжалостность чуть склонил голову, будто вопрос про Упорство действительно заслуживал размышления, но ответить не успел. Один из стоявших за ним мужчин вскинул оружие. Движение было настолько обычным и понятным, что Загон вокруг отреагировал одновременно с Захарией. Джо с Айзеком шарахнулись в разные стороны, Увук исчез за выступом стены с неожиданной для своего возраста скоростью, а Шлак отступил за Бэга так резко, словно всю жизнь тренировался использовать особенно крупных знакомых в качестве архитектурных сооружений. Захария увидела поднятый ствол и оттолкнулась от стены. Перед глазами что-то дрогнуло. Безжалостность снова на мгновение раздвоился, и одно из отражений резко выбросило руку вправо. Захария замерла всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы узнать происходящее. Она не стала проверять. Вместо удобного прохода справа она бросилась влево, пригнулась и ушла в перекат почти через плечо, больно ударившись боком о камень. Бронежаба выскользнула из её рук где-то на середине движения и с возмущённым кваканьем поскакала туда же, куда мгновением раньше рванул Шлак. Из ниши немедленно донеслось: — Да твою же... Нет! Не сюда! Почти одновременно справа вспыхнула молния. Разряд Безжалостности ударил ровно туда, куда Захария собиралась прыгнуть первоначально, разлетелся по стене белыми ветвями и выбил из камня несколько мелких осколков. Она на секунду задержалась на колене. Значит, на этот раз показало правильно. Раздались выстрелы, приглушенные глушителями, но всё равно неприятно громкие в замкнутом пространстве Загона. В голове Захарии промелькнула нелепая для ситуации мысль — глушители дешёвые, не самые хорошие, может, средние. Помнится, в Шахтах, когда стрелял спецназ ASC, было тише. А у них были автоматы и дело было в пещере. Пули врезались ровно в камень барельефа, в вырезанную фигуру Арх-Кхарота. Над стеной поднялось облако пыли, от края наплечника отлетел кусок, над которым Айзек совсем недавно спорил с Джо. Из-за укрытия сбоку сразу донеслось яростное: — Неделя работы насмарку, криворукие ублюдки! — Айзек! — заорал Джо. — Мы сейчас сдохнем! — Это не повод стрелять в барельеф! Захария, всё ещё стоявшая на одном колене, невольно посмотрела туда, куда убежала бронежаба. Та уже почти скрылась в нише вслед за Шлаком, светясь в темноте мягкими радужными переливами. Шлак отшатнулся от неё с таким искренним выражением ужаса, что на секунду стало совершенно непонятно, кого именно он сейчас боится сильнее — вооружённых людей, Безжалостности или маленькой жабы. — Уберите её от меня! — Ква. — Я не тебе сказал! На лице Захарии почти появилась улыбка. Именно в этот момент второе изображение Безжалостности снова дёрнулось. На этот раз оно возникло не плавно, а сразу в двух местах: одно будто шагнуло вперёд, второе подняло руку. Захария резко отступила. Ничего не произошло. Настоящий Безжалостность только повернул голову к одному из своих людей. Захария зло выдохнула. Вот поэтому даже собственным глазам не всегда можно было верить. Она уже начала переносить вес обратно, когда изображение рванулось снова — теперь почти совпав с настоящим. Молния ударила через долю секунды. Захария успела уйти, но слишком поздно: край разряда зацепил рукав, руку свело до самого плеча, а кожу обожгло знакомой сухой болью. — Тень, — прошипела она, поднимаясь. Голова болела всё сильнее. В правом виске пульсировало, перед глазами время от времени возникало чужое движение, которое могло произойти через секунду, а могло не произойти вообще, и Захария чувствовала себя так, словно кто-то насильно заставлял её смотреть сразу две плохо склеенные версии одного и того же события. К этому добавлялся запах. Загон вонял пылью, телами, старым железом и чем-то кислым, но сквозь всё это упрямо пробивался сладковатый аромат белых цветов, будто вырванный из другого куска реальности. А потом внутри вспыхнуло что-то ещё. Захария резко стиснула зубы. Это было не её. Она уже начала узнавать подобное почти сразу. Шлак словно вообще не умел удерживать собственные мысли и чувства внутри головы. Они сыпались вокруг него, словно фантики из дырявого кармана, и почему-то именно Захарии регулярно приходилось их подбирать. Сначала пришёл страх. Не обычное волнение перед дракой, а густой, холодный ужас человека, который слишком хорошо знал, что произойдёт, если Безжалостность снова до него доберётся. Поверх него почти сразу поднялась ярость, такая сильная, что у Захарии напряглись пальцы. Шлак хотел убить Безжалостность. Не победить, не прогнать и даже не отомстить красиво. Он хотел добраться до него руками и свернуть ему шею, потому что тот однажды уже держал его за горло, таскал куда хотел и заставлял делать то, чего Шлак делать не собирался. Желание было настолько отчётливым, что Захария на мгновение почувствовала его почти физически. Сам Шлак сделать этого не мог. Даже сейчас он сидел в нише за Бэгом, прижимаясь спиной к камню и стараясь одновременно следить за вооружёнными людьми и не подпускать к себе светящуюся бронежабу. Захария посмотрела на Безжалостность. Она — могла. Во всяком случае, могла попробовать. Мысль так легко легла поверх её собственного раздражения, что Захария уже не могла понять, где кончалось желание Шлака и начиналось её собственное. Безжалостность что-то коротко крикнул одному из своих людей, после чего снова повернулся к Захарии, словно вооружённая возня вокруг была досадным, но вполне привычным фоном для разговора. — Всё хотел спросить, милая, не родня ли ты случаем вашему Лозоходцу? Знаешь, мою босс-гёрл теперь этот вопрос очень беспокоит. Захария пригнулась, пропуская над плечом короткую очередь, от которой каменная крошка прыснула из стены, и, выпрямившись уже в другом месте, огрызнулась: — А у тебя случайно нет в родне одной рыжей псины, которая караулит бар в Трущобах? Цвет шерсти больно похож. И что ещё за босс-гёрл? Безжалостность хмыкнул без особого почтения и на секунду отвёл руку, вынуждая Захарию дёрнуться в сторону: рядом с настоящим движением мелькнуло второе, более резкое, будто он уже бросил молнию, но вспышка исчезла, не сбывшись. — Кажется, ты её встречала. Булгакова. Один из вооружённых мужчин рядом с ним неодобрительно покосился в его сторону. Безжалостность заметил взгляд и с насмешливой покорностью поправился: — Мадам Булгакова, конечно же. Мы с ней немного полюбовались на ваши с Лайлом фотографии, и она решила, что ты его потерянная родственница, представляешь? Что его дед где-нибудь тебя нагулял. Захария замерла ровно настолько, чтобы едва не получить выстрелом по ногам, выругалась, отскочила и ударила молнией в ответ. Безжалостность ушёл с линии разряда почти красиво, лишь слегка повернув корпус, и белая дуга пролетела мимо него, угодив прямо в того мужчину, который несколькими секундами раньше смотрел на него с неодобрением. Тот вскрикнул, дёрнулся и повалился на бок. Захария быстро перевела взгляд обратно на Безжалостность. Рыжий даже не обернулся. У неё немедленно появилось подозрение, что увернулся он именно так не совсем случайно. — Так что ты, получается, у нас почти принцесса из Трущоб, — продолжил он с видимым удовольствием. — Сестра или тётушка главного угнетателя демократии всея Изобилия. — Для человека, который сражается за Сопротивление, ты как-то не очень вдохновлённо это произносишь. — Я сражаюсь за деньги, знаешь ли, — Безжалостность фыркнул и снова поднял руку. — В Сопротивлении демократов и так великое множество. А профессионалов, таких как я, увы, мало. На этот раз Захария увидела сразу два варианта движения: в одном он бил вправо, в другом резко сокращал дистанцию. Она шагнула назад, не доверяя ни одному, и оказалась права лишь наполовину — молния пошла значительно ниже, чем показывало обоим полупрозрачным отражениям, и пришлось уже в последний момент уворачиваться почти вслепую. — Так, о чём это я? — Безжалостность будто бы даже не заметил. — Да. Мадам Булгакова приглашает тебя заглянуть в гости. Выпить чай. У вас в Изобилии все постоянно пьют чай, а? Поговорить, обсудить кое-что. Никакого негатива. Согласишься — пойдёшь сама, на своих ногах. Откажешься — я тебя понесу. Захария фыркнула, и почему-то в этот момент вспомнила Каладота. Вот кому, пожалуй, действительно не помешало бы сходить в гости к Сопротивлению на чай. Как-никак, он действительно мог быть отцом главного угнетателя демократии в Изобилии и, по подозрениям Захарии, вполне мог бы этим гордиться. Впечатления у обеих сторон получились бы незабываемыми. Только при ней Каладот успел отравить на «переговорах» шестерых человек: четверых намеренно, ещё двоих случайно, потому что на кухне крепости Каладот перепутал бутылки и щедро добавил в общий напиток какой-то грибной эликсир. Представив Безжалостность, Булгакову, чайник и Каладота за одним столом, Захария внезапно расхохоталась, высоко и звонко. В тот же момент один из его людей коротко вскрикнул и схватился за бок. Коммуникатор, висевший там на ремне, ярко вспыхнул, затрещал и задымился, заставив мужчину ругнуться и приняться судорожно отстёгивать его от одежды. Безжалостность вздрогнул так, будто резкий электрический треск неприятно ударил ему прямо по ушам, и сам невольно отшатнулся на пару шагов. Захария этого не заметила, потому что у неё перед глазами на миг задвоилось уже всё: стены, пол, потолок и люди вокруг, расплываясь в красноватое марево. Почти сразу вспыхнул второй коммуникатор — уже в нагрудном кармане другого бойца. Ткань куртки весело занялась огоньком по краю, мужчина выругался, начал сбивать огонь перчаткой и неудачно шагнул вперёд. Из ниши очень вовремя появилась нога Шлака. Мужчина споткнулся, потерял равновесие и полетел вниз, после чего Бэг, до этого державшийся неподвижно и с выражением напряжённой внутренней работы решавший, сколько именно насилия сегодня считается допустимым, наконец определился. Он рванулся вперёд, схватил упавшего за оружие и одним движением выдернул его из рук. Шлак высунулся следом и с почти детской радостью подхватил выпавший пистолет. — О, вот это уже разговор. — Ты умеешь им пользоваться? — спросил Бэг. — Теоретически. — Очень обнадёживает! — крикнул из другого угла Айзек. Бронежаба, оставшаяся в нише, в унисон его голосу квакнула. Шлак тут же выстрелил. Пуля ушла куда-то в потолок. Двое других людей Безжалостности, остававшихся чуть дальше, поспешили к товарищу, но вынуждены были почти сразу скрыться за каменным выступом, потому что Шлак, несмотря на совершенно очевидное отсутствие практики, обладал огромным количеством энтузиазма и ещё большим желанием сегодня всё-таки кого-нибудь пристрелить. Он выпустил ещё две пули, одну значительно ближе к цели, и зло заорал: — Высовывайтесь, уроды! Я вас... — Шлак! — рявкнул Айзек. — Что?! — Не стреляй в нас! — Я стараюсь! — Старайся лучше! Захария успела увидеть ещё одного из людей Безжалостности. Тот остался позади остальных, прикрывая техноманта и, судя по всему, совершенно не подозревал, что непосредственно за его спиной медленно появлялась новая угроза. Откуда Увук взял ведро, Захария понятия не имела. Мутант держал его обеими руками и подкрадывался с таким чрезвычайно злодейским выражением лица, что Захария даже на секунду отвлеклась от Безжалостности и ощущения, что её прямо сейчас стошнит. Джо и Айзек, благоразумно спрятавшиеся значительно дальше, тоже заметили происходящее и теперь с ужасом показывали Увуку что-то руками. Увук их старательно игнорировал. Судя по его лицу — с огромным удовольствием. — Ты куда смотришь? — спросил Безжалостность. Второе его изображение дёрнулось влево. Захария шарахнулась вправо. Ничего. — Да чтоб тебя... Настоящий Безжалостность уже оказался рядом. Он ударил её сбоку, Захария успела поставить предплечье, но силы хватило, чтобы её развернуло. Она отступила, поймала его за запястье, попыталась провернуть руку наружу, однако он оказался слишком быстрым и сам перехватил её локоть. — Между прочим, моё предложение было вполне вежливое. — Пошёл нахрен! Она снова ударила током. Безжалостность успел отшатнуться, и разряд прошёл мимо, выбив искры из металлической перегородки. Где-то позади раздался глухой звон. Потом очень спокойный голос Увука: — Получил. Захария краем глаза увидела, как последний вооружённый человек медленно оседает на землю, а рядом стоит Увук с помятым ведром в руках и выражением глубочайшего удовлетворения. Айзек высунулся из-за камня. — Ты его убил?! — Нет. Увук посмотрел на ведро. — Наверное. — Что значит «наверное»?! — Сейчас узнаем. — Не сейчас! — заорал Джо. Шлак снова открыл огонь, и всем пришлось пригнуться. Захария автоматически отступила, и в этот момент до неё наконец полностью дошёл смысл сказанного Безжалостностью несколько минут назад. Булгакова хотела её видеть. Безжалостность пришёл сюда с пятью вооружёнными людьми. Если Захария не согласится добровольно, он собирался унести её силой. То есть Сопротивление действительно планировало её похитить. Эта мысль почему-то показалась невероятно утомительной. В голову тут же полезла следующая, ещё более нелепая: похищаться ей сейчас было совершенно нельзя. Завтра утром она должна была явиться на дежурство. Причём не куда-нибудь, а в сопровождение Ниши. Если Захария пропадёт после одного-единственного выходного дня, капитан Элиза сначала поднимет половину гарнизона, потом найдёт её и задушит собственными руками. Захария посмотрела на Безжалостность с внезапно возникшим искренним раздражением. — Нет. Безжалостность рассмеялся. Захария ударила его в лицо. Дальше события начали расползаться по времени и пространству так, будто кто-то плохо настроил старый проектор. Безжалостность отшатнулся и сразу ответил ударом, Захария ушла в сторону, и почти одновременно рядом с настоящим техномантом дёрнулось ещё одно полупрозрачное движение — слишком быстрое, чтобы разобрать, то ли он собирался отступить, то ли бросить молнию. Она решила не выяснять, ударила первой и почти получила ответным разрядом в плечо, успев отвернуться лишь в последний момент. После этого стало совсем плохо. То есть физически Захария пока держалась вполне прилично. Ноги слушались, руки тоже, электричество собиралось вокруг пальцев без привычной тяжести, а Безжалостность, судя по выражению лица, уже перестал воспринимать происходящее как приятное развлечение. Проблема заключалась в том, что Захария всё хуже понимала, где именно заканчивается то, что происходит сейчас, и начинаются остальные вещи. Перед глазами то и дело мелькали движения, которых ещё не было. Иногда они совпадали с реальностью, иногда Безжалостность в последний момент делал что-то другое, а один раз его дёргающаяся копия вообще ушла вправо, тогда как настоящий рыжий остался на месте и с явным интересом посмотрел, как Захария сама шарахнулась в сторону. К этому добавлялся Шлак. Он находился где-то позади, но Захария всё равно ощущала его страх, злость и почти болезненное желание добраться до Безжалостности. А ещё где-то совсем рядом пахло белыми цветами. Захария точно знала, что никаких цветов в Загоне не было. Она бросила молнию. Безжалостность успел отвернуть её собственным разрядом, и две дуги столкнулись между ними с таким треском, что несколько человек вокруг пригнулись. Свет ударил в глаза, Захария на секунду ослепла, а когда зрение вернулось, обнаружила, что одна из молний ушла совсем не туда. Разряд ударил в стену сбоку от барельефа. Камень лопнул, крепления старой железной пластины с сухим металлическим хрустом вырвало наружу, и тяжёлая конструкция, десятилетиями закрывавшая часть стены, перекосилась и со скрежетом рухнула на пол. За ней оказался проход. Причём не техническая ниша и не маленький склад, а настоящий тоннель, уходивший куда-то глубоко в камень. Внутри было совершенно темно. Захария заметила это краем глаза, потому что в тот же момент Безжалостность снова бросился на неё, и пришлось сначала уклониться, потом ударить его локтем, а уже через несколько секунд она увидела, как в образовавшуюся дыру один за другим полезли мутанты. Первый пополз на четвереньках, сгибаясь, чтобы влезть в тоннель. За ним второй. Потом третий. Они бросали короткие взгляды на драку и немедленно исчезали в другом направлении, словно давно знали об этом тоннеле и только ждали, когда кто-нибудь наконец откроет его достаточно убедительным способом. — Стену разнесли! — донеслось откуда-то. — Пошли! — Куда он ведёт? — Откуда я знаю?! Безжалостность усмехнулся и снова ударил. Захария ушла вниз, его молния прошла над головой и выбила ещё немного камня. Она выпрямилась и только тогда снова увидела происходящее у тоннеля. Джо и Айзек засовывали в тоннель профессора Доулса. Точнее, пытались. Профессор держал в одной руке свою драгоценную линейку, другой цеплялся за край стены и крайне возмущённо объяснял, что они совершенно неправильно оценивают ширину его плеч. — Да пролезете вы! — орал Джо. — Я уже сказал, что нет! — Втяните живот! — Это не живот, молодой человек, это конституция! Айзек толкнул его сзади. Доулс застрял. — Я предупреждал! — Ещё немного! — Не смейте рвать мне жилет! — Там стреляют! — Это не повод рвать хороший жилет! Захария на секунду совершенно забыла про Безжалостность. Из-за плеча Доулса появился Бэг. Или как его там на самом деле звали. Шлак уже дважды почти проговорился, и Захария начинала подозревать, что «Бэг» был примерно таким же достоверным именем, как его неспособность строить сложные предложения. Огромный мутант несколько секунд рассматривал застрявшего профессора, потом отодвинул его в сторону почти одной рукой. — Молодой человек, я ещё не закончил... Бэг подошёл к оставшейся части железной пластины, ухватился обеими руками за загнутый край, упёрся ногами в пол и потянул. Металл заскрежетал, крепления затрещали, а после второго рывка оставшаяся железяка отлетела от стены целиком. На несколько секунд даже Безжалостность перестал двигаться. Захария тоже посмотрела. — Ничего себе, — пробормотала она. Бэг тем временем что-то объяснял Доулсу, показывая на проход и затем на самого профессора. По выражению лица учёного было видно, что объяснение ему категорически не нравилось. Видимо, Бэг сообщал, что даже после удаления половины стены профессор всё равно не пройдёт так, как пытается. Доулс возмущённо потряс линейкой. Джо схватился за голову. Айзек пытался определить, можно ли расширить отверстие ещё немного, не обрушив всю конструкцию. Где-то продолжал стрелять Шлак, а Увук с ведром, кажется, уже кого-то добил или по крайней мере очень убедительно в этом участвовал. Захария посмотрела на всё это и внезапно поняла, что окончательно перестала понимать, что происходит, чем Безжалостность немедленно воспользовался. Он ударил её плечом, Захария отлетела назад, едва удержалась на ногах и ответила молнией почти наугад. Рыжий увернулся, но уже не так легко, как раньше, и они снова понеслись через Загон, то сближаясь почти вплотную, то расходясь на несколько метров. По дороге рухнула какая-то стойка, но кто именно её задел, Захария не заметила. Потом Безжалостность споткнулся о ящик, Захария попыталась ударить его ногой, он поймал её за ботинок, и следующие несколько секунд оба чрезвычайно некрасиво пытались не упасть. — Отпусти мою ногу, придурок! — Перестань ей махать! Она вырвала ботинок и едва не села на пол. Безжалостность засмеялся. Захария ударила его током. Он перестал. Так они постепенно добрались до того участка Загона, где совсем недавно двое мутантов решали, стоит ли есть покойника. Теперь здесь было пусто. Покойник исчез. Куда именно, Захария предпочла не выяснять. Неглубокая яма осталась пуста, а рядом торчала воткнутая в землю лопата. Безжалостность оказался прямо у края. Захария увидела это раньше него и бросилась вперёд. Мужчина уклонился от удара, сделал шаг назад и только тогда понял, что за спиной земли уже нет. Край осыпался. — Блядь. Безжалостность взмахнул руками и полетел вниз спиной вперёд. Он ударился о дно ямы, сразу же попытался подняться и яростно выругался. Захария осталась наверху. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Безжалостность первым понял, что положение у него неудачное. — Даже не... Захария посмотрела на лопату. Пальцы быстрым движением легли на деревянную рукоять. Она выдернула лопату из земли. Безжалостность немедленно полез наверх. Она ударила его ботинком в грудь достаточно сильно, чтобы он съехал обратно вниз. — Ты меня достал! — Ты что делаешь?! Захария зачерпнула лопатой рыхлую землю. — Ты серьёзно?! Первый ком земли полетел ему на плечо. Безжалостность на секунду замер. Потом очень медленно поднял голову. — Ты совсем ебанулась? — Где Упорство?! — Какое отношение Упорство имеет к... Вторая порция земли посыпалась ему на волосы. — Где он?! — Да откуда мне знать?! — Врёшь! Он снова попытался выбраться, ухватившись за край, и Захария ткнула его лопатой в плечо. — Назад! Безжалостность попытался схватиться за лопату. Захария выдернула её обратно, наступила ему на руку, а потом, сама не вполне понимая, зачем, зачерпнула ещё земли. — Ты зря приехал в Офир! — Я уже понял! — Нет, не понял! Земля снова посыпалась вниз. — Если ты думаешь, что ты здесь самый плохой, ты очень плохо выбрал город! — Я ничего такого не решал! — Решил! — Когда?! — По тебе видно! Безжалостность наконец сумел подняться почти до пояса, вцепившись руками в край ямы. Захария пнула его в плечо. Он снова съехал вниз. — Сука! — Катись обратно в свою Аврору! — Прекрати! Захария работала лопатой уже с совершенно искренним раздражением, бросая землю вниз куда придётся. Большая часть осыпалась мимо, и только немного попадало на Безжалостность, но сам процесс почему-то казался ей исключительно правильным. Где-то в голове ещё оставалась мысль, что это ненормально. Она была очень тихой. Безжалостность снова полез вверх. Захария ударила его каблуком ботинка по пальцам. — Да чтоб тебя Тень сожрала вместе с твоей Авророй, твоими молниями и этой грёбаной ухмылкой! — заорала Захария, в очередной раз спихивая Безжалостность обратно в яму. — Сиди там, раз нормального места себе найти не можешь! Она зачерпнула лопатой ещё земли, собираясь добавить её к уже приличному слою, покрывавшему куртку и волосы техноманта, но на середине движения откуда-то со стороны входа донёсся хрипловатый мужской голос: — Какого хрена, Зак? Захария застыла с лопатой в руках. На несколько секунд даже всё остальное как будто стало тише, хотя в Загоне по-прежнему кто-то орал, кто-то стрелял далеко у стены, а из открытого тоннеля доносился торопливый топот. Захария медленно подняла голову. Неподалёку стоял Антон Роуг. Выглядел он так, будто минут пять назад занимался чем-то значительно более приятным, чем выяснение причин вооружённой драки, и был оторван от этого занятия самым грубым способом. Рубашка была застёгнута не на ту пуговицу, ворот перекосился, на лысине красовался отчётливый отпечаток густой тёмной помады, а левая сторона лица почему-то была щедро присыпана блестящими тенями. Рядом с ним стояла Эш в чёрном вечернем платье и с пистолетом наперевес. В отличие от Антона, она вообще не смотрела на Захарию. Она смотрела на треснувший барельеф на стене. Чуть поодаль, почти спрятавшись за плечом Антона, обнаружился тот самый распорядитель, с которым она говорила у входа. Теперь он выглядел как человек, который решил своевременно донести начальству о проблеме, но не предусмотрел, что начальство может приехать лично. За ними теснилось ещё несколько вооружённых мужчин в кожаных куртках. Антон какое-то время молча смотрел на Захарию, потом перевёл взгляд дальше, к стене. Там творилось что-то совершенно отдельное от происходящего у ямы. Мутанты один за другим исчезали в открытом тоннеле. Айзек и Джо как раз помогали какой-то женщине протолкнуть внутрь ребёнка, а профессор Доулс стоял рядом, размахивал линейкой и, судя по всему, давал исключительно ценные указания по организации эвакуации, несмотря на то что сам ещё совсем недавно не мог пролезть туда даже при помощи двух взрослых мужчин и весьма настойчивого толкания сзади. Антон проводил взглядом очередного исчезнувшего в стене мутанта, посмотрел на Захарию и поднял глаза к потолку. — Купил, блядь, бизнес, — произнёс он с тяжёлым чувством. — Дня не прошло. Да что там дня. Трёх часов! Он резко развернулся к распорядителю. — Какого, мать вашу, хрена?! Где охрана?! Распорядитель поморщился с выражением человека, который давно ждал возможности произнести эту фразу и теперь наконец получил законное право. — Бюджет, мистер Роуг. Бюджет. Я предупреждал прошлого владельца, что средства, выделенные на охрану, чудовищно малы. Вам стоит спросить его. Антон медленно сжал челюсти. Захария решила, что этот разговор её больше не касается, пожала плечами и вернулась к работе. Земля с лопаты посыпалась вниз. Эш наконец оторвала взгляд от барельефа и посмотрела на неё. — Зак, что ты... — Помогите! — донеслось снизу. — Убивают! Безжалостность, услышав новые голоса, снова рванулся наверх и почти успел ухватиться обеими руками за край. Захария немедленно пнула его в плечо. — Внизу сиди, ублюдок. Куда лезешь? Он съехал обратно, а сверху на него тут же посыпалась очередная порция земли. Эш замерла. Захария зачерпнула ещё земли. Антон тем временем всё ещё собирался вернуться к управлению катастрофой. — Парни, перекройте тоннель, пока они все не сбежа... Его прервал очередной крик. — Она меня закапывает! Помогите! — заорал Безжалостность. Антон замер и медленно повернул голову обратно к яме. Захария уже снова набрала полную лопату. Антон моргнул. — Зак? — Уже почти засыпала, — пробормотала Захария себе под нос. — Захария, мать твою!