Глава 87. Небольшая просьба

К месту на Рынке, где располагалась лавка Фиорелло, Захария добралась уже ближе к ночи и к этому моменту окончательно перестала чувствовать себя человеком, способным принимать разумные решения. Караванщики ночевали прямо в том же здании, где днём торговали: длинная низкая постройка с навесами, складом, общей комнатой и задним двором, отделённым от соседних участков высоким забором из разномастных металлических листов. Через главный вход Захария идти не рискнула. Даже поздно вечером на Рынке кто-нибудь обязательно не спал, что-нибудь разгружал, пил, торговался, ругался или просто имел слишком много свободного времени и достаточно любопытства, чтобы запомнить девушку, приведшую с собой шестерых мутантов. Поэтому последние кварталы они обходили дворами, через какие-то проходы между складами и один особенно мерзкий переулок, где профессор Доулс снова застрял, Бэг снова предложил расширить проём, а Захария уже совершенно серьёзно пригрозила оставить там до утра и Бэга, и профессора. Теперь остальные ждали чуть дальше, за углом склада, а с собой она взяла только Шлака. Во-первых, он был достаточно компактным, чтобы не привлекать внимание одним фактом собственного существования. Во-вторых, в отличие от Айзека и Джо, он за последние двадцать минут ни разу не спросил её, верит ли она в Тень, что Захария в данных обстоятельствах начинала считать очень ценным качеством характера. Она постучала в заднюю дверь. Сначала внутри ничего не произошло, потом что-то грохнуло, послышались шаги, приглушённое недовольное бормотание, и наконец дверь открылась. На пороге стоял Эндрю в одних штанах и выглядел так, словно блаженно спал ещё секунд двадцать назад. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться на Захарии, провёл ладонью по лицу, после чего взгляд его стал немного осмысленнее. — О. Мы думали, ты сегодня уже не придёшь. Он ещё раз посмотрел на неё, теперь внимательнее, и сонливость почти сразу исчезла. — Тень... Что это с тобой? Захария фыркнула и старательно отвела взгляд от его левого плеча. Точнее, от того, что осталось от руки: она заканчивалась выше локтя. Захария заметила это ещё при первой встрече, но тогда времени рассматривать Эндрю особенно не было. Сейчас, стоя почти вплотную в тусклом свете дверной лампы, она невольно снова подумала, что могло с ним случиться. Драка? Несчастный случай в караване? Какой-нибудь пустынный зверь? Парусная балка, если они когда-нибудь ходили на больших песчаных судах? На Марсе существовало огромное количество способов лишиться конечности, даже если очень стараться этого не делать. Она заставила себя поднять взгляд обратно к его лицу, машинально вытряхнула из волос комочек земли и ответила: — Со мной всё в порядке. Просто... хорошо провела выходной. Я нашла вам работника. Эндрю посмотрел на землю в её волосах, на испачканный в крови рукав куртки, на порванную перчатку, потом снова ей в лицо. — Вижу, что хорошо. — Да. Но есть один... нюанс. Сбоку от двери, из тени, раздался совершенно спокойный голос Шлака: — Пять нюансов. Ладно, шесть. Доулса считаем за два. Захария резко повернула голову. — Шлак! Эндрю дёрнулся так резко, будто только сейчас заметил второго человека. Он отступил от двери и одновременно выбросил вперёд единственную руку. Жест был настолько знакомым, что Захария на секунду сама напряглась: ладонь вперёд, пальцы чуть разведены, плечо подано назад — именно так техноманты обычно выбрасывали руку перед разрядом. Оружия в ладони Эндрю не было, электричество тоже не вспыхнуло. Он замер в этой позе всего на мгновение, потом резко выпрямился и, словно поймав себя на чём-то нежелательном, убрал руку за спину. Захария смотрела на неё. Эндрю заметил. Несколько секунд они молчали. Потом он первым отвёл взгляд и с явным раздражением спросил: — Это ещё кто? Шлак поднял брови. — Очень приятно познакомиться. — Это тот, кого ты нам нашла? — уточнил Эндрю с явным сомнением в голосе. Где-то за углом раздался металлический грохот. Что-то тяжёлое покатилось по земле. Следом донеслась приглушённая ругань, а затем низкий голос Бэга: — Бак хлипкий. Бэг не хотел. Эндрю медленно повернул голову в сторону шума. Захария закрыла глаза. — Пожалуйста, просто позови Фиорелло. ___ Захария с почти неприличным удовлетворением наблюдала, как проблема, ещё полчаса назад целиком лежавшая у неё на плечах, постепенно и необратимо переселяется на шею Фиорелло. Помещение, которое днём служило то ли подсобкой, то ли складом при лавке, теперь напоминало плохо организованный пункт эвакуации. На столе валялись какие-то старые куртки, платки, ремни и документы, у стены стояли раскрытые ящики, профессор Доулс с величайшим вниманием изучал содержимое одного из них, Увук сидел на перевёрнутом ведре и мрачно следил за происходящим, а посреди всего этого стоял сам Фиорелло, уперев руки в бока, с тем выражением лица, которое обычно появлялось у человека уже после того, как он согласился помочь и только потом понял, насколько сильно ошибся. Прямо перед ним Айзек и Джо пытались надеть на Шлака женский парик. Не просто надеть, а почему-то непременно ровно. — Ты его опять перекосил, — раздражённо сказал Айзек, ухватившись двумя пальцами за край сетки над левым ухом Шлака. — Так никто не носит. — Я откуда знаю, как это носят? — возмутился Джо. — У меня никогда не было парика. — У меня тоже, но я хотя бы вижу, где у человека середина лба. — Я тоже вижу. — Тогда почему пробор у него над бровью? Шлак с закрытыми глазами стоял между ними, пока длинные каштановые пряди лезли ему в рот, нос и за воротник. — Если вы сейчас же не перестанете, — глухо сообщил он из-под волос, — я сам себе оторву голову. Проблема маскировки решится окончательно. Захария отвернулась, чтобы не засмеяться слишком явно. Откуда у Фиорелло вообще нашёлся женский парик, да ещё вполне приличный, она не представляла и выяснять не собиралась. У караванщиков, вероятно, существовали какие-то свои профессиональные тайны, с которыми лучше было не знакомиться, если хотелось сохранить остатки уважения к людям. Главное заключалось в другом: Фиорелло согласился. Он немного посмотрел на шестерых мутантов, немного на Захарию, ещё немного на Бэга, который всё ещё держал в руках помятый мусорный бак, словно не был уверен, куда его теперь положить, после чего тяжело вздохнул и сказал, что попробует вывести их вместе с караваном. По мнению Захарии, зря: на его месте она саму себя уже давно бы послала. Компания получалась настолько сомнительной, что даже перечислять причины было неприятно. Шлака почти наверняка уже разыскивало ASC. Бэг совершенно очевидно притворялся слабоумным, хотя зачем именно — пока оставалось загадкой. Айзек, Джо и Увук были тенепоклонниками, а Захария с детства прекрасно знала, что культ Тени одинаково хорошо умел создавать проблемы вне зависимости от того, был его последователь человеком, мутантом, торговцем, шахтёром или уважаемым членом городской администрации. Социальное положение в этом вопросе значения не имело, а профессор Доулс вызывал у неё ещё больше подозрений. История о завистливых коллегах с кафедры была замечательно красочной, но Захария всё меньше в неё верила. Скотт когда-то рассказывал, что люди, получавшие в Изобилии профессорские звания, обычно автоматически попадали в категорию специалистов, признанных государством исключительно необходимыми. Сам Скотт профессором, к слову, никогда не был и относился к этому обстоятельству с таким презрением, что Захария подозревала личную обиду, но негласные правила научного сообщества он знал хорошо. Человека с профессорским статусом могли годами не трогать даже при совершенно очевидных мутациях. По выражению Скотта, если у ценного академика вырастала третья рука, комитет биологической опасности сначала выяснял, нельзя ли признать её профессионально необходимым инструментом. Поэтому в мутанты профессора обычно попадали не по медицинским показаниям, а по политическим. Захария ещё раз посмотрела на Доулса, который тем временем нашёл в ящике старый цилиндрический футляр и пытался выяснить у Фиорелло, не относится ли находка случайно к колонизационному периоду. Определённо что-то он недоговаривал. Тем приятнее было знать, что теперь разбираться с этим придётся не ей. Она почти добралась до двери. Ещё несколько шагов — и можно было уйти, добраться до казарм, помыться, лечь в кровать и хотя бы несколько часов притворяться, что этого дня вообще не существовало. Захария уже положила руку на дверную ручку, когда дверь открылась с другой стороны. На пороге появился Эндрю. Захария остановилась, а выражение его лица, стоило ему посмотреть на неё, мгновенно стало подозрительно непринуждённым. — Уже уходишь? — Именно. Захария попыталась шагнуть мимо. Эндрю совершенно случайно оказался ровно там, где ей требовалось пройти, поднял целую руку и упёрся ладонью в притолоку над её головой. Пришлось сделать короткий шаг назад. Захария медленно подняла на него взгляд. — Лаки. — Что? — Ты стоишь в двери. Он улыбнулся, и это раздражало уже само по себе. — Так где ты всё-таки так удачно провела выходной? — спросил Эндрю, чуть склонив голову. — Неужели на свидании? В его голосе было столько лукавства, что Захария на секунду совершенно серьёзно задумалась, стоит ли ударить его локтем в бок и пройти. Потом перед глазами очень ясно возник Безжалостность, торчавший из могильной ямы, и его рыжие волосы в земле. Захария на мгновение замерла. — Да, — сказала она наконец. — Парень, кстати, был очень красивый. И живучий. Лукавство исчезло с лица Эндрю. Он несколько секунд внимательно рассматривал её, словно пытался определить, шутит она или нет. Потом перевёл взгляд на землю в её волосах, порванную одежду, едва заметную ссадину возле виска, и тяжело вздохнул. — Думаю, я не хочу знать, как именно к свиданию присоединились шесть мутантов. — Это правильное решение. Он наконец отступил чуть в сторону, но не настолько, чтобы Захария могла беспрепятственно пройти, и опёрся плечом о притолоку уже нормально. Внутри комнаты Фиорелло тем временем пытался объяснить Шлаку новый план. — Через первый пост пройдёшь как помощница по товарам. Шлак медленно повернул к нему голову. Парик теперь сидел почти ровно. — Как кто? — Помощница. — Нет. — Тогда как грузчик. Но грузчиков проверяют тщательнее. Шлак помолчал. — Ладно. Помощница так помощница. Захария почувствовала, как настроение у неё улучшается ещё немного. Эндрю, не меняя выражения лица и продолжая смотреть куда-то в сторону Фиорелло, вдруг понизил голос. — Фиорелло говорил, ты ходишь по делам вашего грандмастера. Захария покосилась на него. — Высоко летаешь в Ордене, а? Она фыркнула, сложила руки на груди и снова посмотрела на Шлака, который теперь пытался выплюнуть застрявшую между губ искусственную прядь. — Ты что-то путаешь. Сам же сказал, что я на побегушках у грандмастера. Это плохо сочетается с высокими полётами. Эндрю улыбнулся. Вот это Захарии понравилось ещё меньше, поэтому она демонстративно зевнула. — Но поручения грандмастера — всё-таки не поручения обычного ученика, не так ли? Захария ничего не ответила. Эндрю ещё немного подождал, а затем усмехнулся. — Ладно. Не буду тебя мучить лишний раз. Кажется, ты совершенно невосприимчива к моему обаянию. Захария сжала челюсть. Фраза про обаяние сама по себе выглядела как ещё одна обаятельная манипуляция. Вероятно, теперь она должна была почувствовать себя умнее всех остальных людей, которые на это обаяние якобы попадались, ощутить приятное превосходство и расслабиться. Отчасти так и произошло, правда, не совсем благодаря Эндрю. Захария испытывала довольно сильное самодовольство, глядя на лицо Шлака, которому Фиорелло уже объяснял, что на одном из таможенных постов ему придётся изображать женщину достаточно долго, чтобы пройти проверку документов. — Я уже почти сплю, Лаки, — сказала она. — Давай быстрее, пока я не решила, что вся эта чушь мне снится. Эндрю отвёл взгляд от Шлака. На секунду его лицо стало рассеянным, словно он подбирал слова. — У меня есть... небольшая просьба. Захария сразу насторожилась. — Какая? — Касающаяся одного техноманта. Она моргнула. — Фиорелло знает? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Эндрю чуть помолчал. — Это личное дело. Ничего серьёзного. Я просто хотел бы поговорить с ним до того, как мы уедем из Офира. Но связаться с кем-нибудь из ваших — та ещё задача. У меня нет знакомых в Часовне, а вы оттуда и носа не высовываете. Он ещё раз осмотрел Захарию с головы до ног. Взгляд задержался на испачканных землёй волосах. — Ну, то есть другие техноманты. Тебе бы явно не помешало сидеть там почаще. — Очень смешно. — Я старался. Захария потёрла глаза пальцами. — С кем ты хочешь поговорить? Эндрю ответил сразу: — С Коннором. Мастером Коннором. Знаешь такого? Захария замерла, но совсем ненадолго. — Коннор? — Да. — Знаю нескольких. Какой именно тебе нужен? Это была ложь: Захария знала ровно одного мастера Коннора, но сообщать Эндрю, насколько точно он попал в знакомого ей человека, совершенно не требовалось. Он на секунду задумался. — Тёмные волосы. Лет сорок. Он вёл... Эндрю неожиданно запнулся. Пауза оказалась очень короткой. — У него есть шрам на подбородке. Захария сделала вид, что не заметила обрывка фразы. Получилось, как ей казалось, достаточно убедительно. — Значит, тебе нужен какой-то из мастеров Конноров. — Именно. — Зачем, если не секрет? Я всё-таки должна понимать, во что ввязываюсь. Эндрю хмыкнул и кивнул куда-то ей за плечо. Захария тоже посмотрела. Айзек держал Шлака за подбородок, пока Джо пытался закрепить парик сзади. Фиорелло объяснял Бэгу, что на таможне нельзя отвечать на вопрос «есть ли у вас запрещённые предметы» словами «Бэг не знать», профессор Доулс спорил с Увуком о содержимом какого-то древнего текста, который считали посланием самой Тени, и его символическом значении. Увук здраво считал, что если в тексте написано «Не есть бронежаб, отравитесь», то текст имеет ровно это значение. Доулс считал, что отравление обозначало духовное падение. Захария же по рассказам культистов Тени знала, что никакого собственноручного послания Арх-Кхарот оставить не мог: он не умел писать. Буквально. Причины никто из культистов никогда не уточнял, а она сама не хотела знать их ещё больше. Эндрю снова посмотрел на Захарию. — Выглядит так, будто ты обычно не особенно интересуешься, во что ввязываешься. Она поморщилась. — Это было стечение обстоятельств. — Разумеется. — Так всё-таки, зачем? На этот раз он помолчал чуть дольше. — Ничего криминального, Захария. Правда. Она ждала. Эндрю отвёл взгляд. — У меня был брат. Захария чуть нахмурилась. — Близнец. Он говорил уже совсем другим голосом, без лукавства и той лёгкой улыбки, которая появлялась у него почти автоматически. — Он родился техномантом и попал в ваш Орден. Мне почти ничего не известно, кроме того, что его обучал мастер Коннор. Я просто хотел бы узнать о нём хоть что-нибудь. Захария несколько секунд молчала. — Ты в курсе, что для техномантов раскрытие происхождения учеников или любых обстоятельств, которые позволяют установить родственные связи, считается преступлением? Эндрю удивлённо поднял бровь. — Это про меня каждая собака знает, что я из Трущоб, — продолжила Захария. — Потомственным техномантам официально не сообщают, кто их родители. Даже если никакой великой тайны нет и достаточно внимательно посмотреть на форму носа. — Я понимаю. — Нет, Лаки, я серьёзно. — Я тоже. Он поднял глаза. — Я не собираюсь спрашивать прямо. И тебе ничем рисковать не надо. Просто передай мастеру Коннору, что человек по имени Эндрю хочет с ним поговорить. Если он согласится — дальше уже его дело, что именно он мне скажет. Не так ли? Захария поморщилась. Звучало неприятно логично. Именно поэтому ей сразу показалось, что всё закончится катастрофой. С другой стороны, Коннор действительно мог разобраться с этим куда лучше неё. Он умел разговаривать с людьми, не доводя их до желания удариться головой о стену, что уже ставило его значительно выше Захарии в вопросах человеческого общения. Она ещё раз посмотрела на Эндрю, теперь внимательнее, и что-то в его лице внезапно неприятно дёрнуло память. Похожее лицо Захария уже когда-то видела — не вчера и вообще довольно давно, кажется ещё на первом году обучения. Тогда это был мальчишка примерно возраста её собственных однокурсников, встреченный где-то в Ордене лишь мельком, поэтому воспоминание успело расплыться и оставить после себя только ощущение знакомых черт. Захария нахмурилась сильнее. Если тот человек действительно был братом Эндрю, возраст сходился, но именно это и было плохо: взрослого мужчину с таким приметным лицом она бы запомнила, а значит, позднее в Ордене его, скорее всего, уже не видела. Эндрю всё ещё ждал ответа. Захария демонстративно отвернулась и посмотрела на стену. Она специально отсчитала пять секунд, будто действительно обдумывала предложение, а не пыталась избавиться от неприятного ощущения, которое уже ползло вверх по позвоночнику. Потом снова повернулась. — Хорошо. Эндрю едва заметно выдохнул. — Я скажу какому-нибудь из мастеров Конноров, что ты хочешь поговорить, — уточнила Захария. — А потом свяжусь с тобой. — Спасибо. — Не благодари заранее. Может, он вообще пошлёт нас обоих нахрен. — Тогда хотя бы буду знать. Захария кивнула. — А теперь дай мне пройти, ради Тени, пока Фиорелло не передумал. У меня завтра дежурство. Захария пригнулась, протиснулась между дверью и Эндрю и направилась к выходу, даже не попрощавшись. За спиной Шлак громко сказал: — Нет. Юбку я не надену. — Никто и не предлагал! — возмутился Фиорелло. — Я заранее предупреждаю. Захария почти дошла до наружной двери, когда внутри головы внезапно мелькнуло чужое раздражение, настолько резкое и отчётливое, что она автоматически сбавила шаг. Следом пришло облегчение, огромное, нервное и почти болезненное. Захария закрыла глаза. Шлак, видимо, снова сорил мыслями в окружающее пространство, причём каким-то совершенно несправедливым образом весь этот мусор подбирала исключительно она. И облегчение наверняка относилось к отсутствию необходимости надевать юбку только в десятую очередь.