Глава 94. Пир во время чумы ч.1

Захария стояла в углу огромного банкетного зала и считала место исключительно удачным. Во-первых, отсюда было видно почти всё помещение, включая главный вход, несколько боковых дверей, столы с закусками и большую часть гостей. Во-вторых, позади располагалось высокое искусственное растение неизвестного происхождения, которое при необходимости хотя бы частично закрывало спину и не давало никому подойти совсем незаметно. В-третьих, над головой висела гигантская люстра, на вид хрустальная, и какая-то глубоко укоренившаяся трущобная часть сознания Захарии периодически отвлекалась от служебных обязанностей, чтобы оценить её стоимость. Если это действительно был хрусталь, две-три висюльки можно было продать за очень приличные деньги. Если подделка — тоже ничего. Подделка была достаточно хороша. Главная проблема заключалась в том, что для снятия ближайшей детали пришлось бы либо забраться под потолок по стене балконов второго этажа, либо каким-то образом опустить люстру вниз, а оба варианта плохо сочетались со служебными обязанностями, платьем и присутствием примерно половины офирской элиты. Захария заставила себя отвести взгляд от люстры и вернулась к значительно более важной проблеме, стоявшей перед ней в лице двух подчинённых. — Закуски, Дейв. Закуски! Дейв вздрогнул и с явным сожалением перестал провожать взглядом длинные ноги проходившей мимо женщины в серебристом платье. Он уже несколько минут пытался изображать сосредоточенность, но регулярно проигрывал борьбу то женщинам, то официантам с подносами, то каким-нибудь особенно интересным элементам окружающей роскоши. Джефф, напротив, смотрел на Захарию преданно и внимательно, что тоже было подозрительно, особенно с учётом того, что совсем рядом стояла Ниша, держа в пальцах бокал шампанского и скучающе оглядывая зал, а её сегодняшний наряд обладал декольте настолько убедительным, что даже Захария периодически обнаруживала собственный взгляд значительно ниже уровня лица певицы. Она решила не задумываться, что именно это говорило о её способности концентрироваться на службе. — Итак, — продолжила Захария, переводя взгляд с одного подчинённого на другого. — Ещё раз. Что мы делаем? Джефф немедленно дёрнул рукав смокинга. Смокинг для него где-то достала Ниша, и результат был неожиданным. Обычно Джефф выглядел человеком, которого прямо сейчас либо отправят в патруль, либо попросят перетащить очень тяжёлый шкаф. Теперь же, застёгнутый, причёсанный и невооружённый, он выглядел подозрительно цивилизованно. Захария пока не решила, хорошо это или плохо. — Не говорим гостям ничего, кроме «добрый вечер», — старательно отрапортовал Джефф. — Если открываем рот, то ради закусок. Никакого шампанского. Не выпускаем из поля зрения объект охра… гм. Мисс Нишу. Ниша фыркнула в бокал. Джефф на мгновение сбился, но мужественно продолжил: — И не подходим к объ… мисс Нише ближе чем на три метра, если она разговаривает с гостями. — Верно, Джефф. Молодец. Захария торжественно кивнула. — Как вернёмся на патрули, три раза можешь не ходить с нами в канализацию. Пойдём вдвоём с Дейвом. Дейв моментально ожил. — Что? Лейтенант, вы не имеете пра… — Не ходить? — перебил его Джефф с таким несчастным выражением, будто его только что лишили отпуска. — Почему? А можно наоборот? Дейв не пойдёт, а мы вдвоём? Дейв не раздумывал ни секунды. — Разрешаю, Джефф. Захария закрыла глаза. — Тень, за что мне это… Она развернулась к ним спиной, решив хотя бы несколько секунд смотреть на зал, где находились люди с нормальными проблемами. Ниша усмехнулась. — Расслабься, Зак. Почему ты сегодня такая напряжённая? Думаю, хотя бы здесь можно немного выдохнуть. Ты видела охрану на входе? В этот раз к безопасности явно подошли серьёзно. Захария медленно обвела взглядом зал. Серьёзно было ещё мягко сказано. На входе проверяли приглашения, документы, сумки, обувь и всё, куда теоретически можно было засунуть оружие. Внутри по периметру находились люди в форме и несколько мужчин в обычных костюмах, которых Захария без труда определила как дополнительную охрану хотя бы по тому, что они единственные почти не смотрели на Нишу. От обилия света и блеска у Захарии уже начинали слегка слезиться глаза. Каждая вторая поверхность отражала что-нибудь дорогое, золочёное или тщательно отполированное, и она поймала себя на том, что уже секунд пять наблюдает за золотыми часами на запястье проходящего мимо мужчины. Часы были красивые, очень хорошие, а защёлка, кажется, обычная. Захария снова заставила себя сосредоточиться. — Ещё бы я не заметила охрану у входа, Ниша. Меня так обыскали, что у меня есть ощущение, будто я второй раз в жизни потеряла девственность. Сзади раздался странный полузадушенный звук. Захария из чистой мстительности не стала оборачиваться и выяснять, принадлежал он Дейву или Джеффу. Ниша подавилась шампанским. Она поспешно прикрыла рот ладонью, прокашлялась и осторожно промокнула уголок глаза пальцем, явно опасаясь больше за макияж, чем за собственное дыхание. — Тень, Зак, потише. Мне нельзя смеяться, всё потечёт. Хотя сравнение, признаюсь, красочное. — Они даже Джеффа так не обыскивали, а он из нас троих самый подозрительный. — Что? — немедленно спросил Джефф. — Почему? Захария его проигнорировала. Ниша окинула Джеффа оценивающим взглядом. — Полагаю, Джефф просто не в их вкусе. А про тебя, Зак, надо было заранее сказать, чтобы не обыскивали. Я не подумала. Захария скептически хмыкнула. — Сомневаюсь, что это помогло бы. Тебя саму не обыскивали потому, что афиша размером с жилой дом с твоим лицом висит на здании ровно напротив входа. Ниша отпила ещё немного шампанского с выражением человека, который считает это вполне нормальным аргументом. Захария вздохнула. — Ладно. Неважно. Чего только не сделаешь ради… службы Родине. Последние слова прозвучали чуть менее убедительно, чем хотелось, потому что взгляд Захарии снова непроизвольно съехал куда-то в район Нишиного декольте. На шее певицы висела тонкая золотая цепочка с большим бриллиантом, настолько большим, что даже Моран в лучшие годы счёл бы количество каратов достойным уважения и наверняка минут десять рассуждал бы о том, как именно такой камень удобнее всего сбывать. Захария потрясла головой и мысленно перечислила: не украсть часы, не украсть люстру, не украсть бриллиант Ниши, не украсть Нишу. Жизнь в Трущобах пагубно повлияла на её социальное поведение. Она ещё раз оглядела зал и спросила: — Ты собираешься весь вечер стоять здесь? Я думала, ты пойдёшь искать… именинника. Ниша посмотрела на неё с тем особенным снисхождением, которое обычно появлялось на её лице, когда Захария задавала вопрос, ответ на который, по мнению певицы, был совершенно очевиден любому человеку, выросшему не в канализации. — Нет, Зак. В том-то и дело, что я никуда не собираюсь. Здесь очень хорошее место. — Для чего? — Чтобы именинник сам нашёл подарок. Иначе не будет никакой интриги. Захария задумчиво посмотрела на совершенно свободную левую руку Ниши, потом на правую, занятую только бокалом. Обычно все необходимые вещи за певицей таскала ассистентка. Сегодня та отсутствовала, а маленький золотой клатч Ниши висел на плече Дейва, где выглядел примерно так же естественно, как пулемёт на вечернем платье. Захария покосилась на сумочку. Туда могли поместиться максимум помада и санитайзер для рук, а возможно, ещё и граната, если отказаться от расчёски. — А подарок где? — подозрительно спросила она. — Или он маленький? Ниша посмотрела на неё ещё снисходительнее. — Подарок — это я. Захария моргнула. Наконец смысл услышанного дошёл куда требовалось, и её нижняя челюсть едва заметно опустилась. Она медленно оглядела Нишу с головы до ног. Ниша позволила. — А, — глубокомысленно произнесла Захария. — Ладно. Понятно. А я думала, какая-нибудь бриллиантовая пепельница. Ниша застонала. — Тень, ты способна испортить совершенно любой момент. Вот поэтому ты до сих пор лейтенант. Захария вскинула голову. — Что? Что это ты имеешь в ви… Закончить ей не дали. — Привет, певчая птичка. Привет, электросаранча. Мальчики. Мпф… Это что, икра? Тьфу. Крашеная. К ним подошла ярко-рыжая женщина в не менее ярком красном платье длиной немного выше колена. При этом она каким-то образом успела одновременно снять с подноса проходящего официанта бокал, подцепить канапе, отправить его в рот и уже потянуться за следующим. Захария замолчала и несколько секунд просто смотрела на женщину, пытаясь понять, почему та кажется знакомой. Потом всё-таки узнала, хотя и с большим трудом. — Ричер?.. Амелия Ричер была совершенно не похожа на саму себя. Рыжие волосы, которые Захария привыкла видеть то собранными, то растрёпанными, теперь свободно падали на плечи. Чёлку уложили набок, веснушки почти полностью исчезли под тональным средством, глаза были тщательно подведены, а само платье было настолько отчаянно красным, что рядом с ним даже наряд Ниши выглядел почти сдержанно. Амелия тем временем дожевала второе канапе. Ниша улыбнулась. Улыбка была безупречной, и именно поэтому Захария сразу поняла, что певица не особенно рада встрече. — Мисс Ричер. Какая неожиданность. Вас тоже пригласили? Амелия сглотнула и посмотрела на неё почти снисходительно. — Конечно, пригласили. Меня всегда приглашают. Она взяла третье канапе. — Обычно я просто не хожу. Тоска зелёная, а не вечеринки. Но сегодня мне не хотелось ужинать лапшой. Амелия оглядела поднос, проводила его взглядом, потом посмотрела на бокал в собственной руке. — Что тут наливают-то? Судя по тому, какие вы кислые, лимонный сок? Ха-ха-ха. Она сама довольно громко рассмеялась собственной шутке и отпила шампанского. Захария моргнула. Потом ещё раз посмотрела на Амелию. Вопрос, что именно Ричер делает на дне рождения генерала Ларсона, возник сам собой, но почти сразу нашёл вполне логичный ответ. Люди обычно не попадали на агитационные плакаты, развешанные по всему Изобилию, совершенно случайно. Захария мало знала об Амелии вне её работы с роверами. Наверняка у той имелся какой-нибудь очень важный родственник. Или несколько родственников. В Верхнем Офире такое иногда заменяло отдельную профессию. Ниша тем временем чуть расслабила плечи и стала выглядеть ещё более сияющей. Это был плохой признак. Захария уже успела заметить: когда певица действительно раздражалась, она не хмурилась и не повышала голос. Наоборот, улыбка становилась мягче, осанка естественнее, голос приятнее, а вероятность того, что собеседнику сейчас очень вежливо откусят голову, стремительно возрастала. Между женщинами повисла нехорошая пауза. К глубокой, почти религиозной благодарности Захарии её внезапно прервал Дейв. Он поправил сползавшую с плеча тонкую цепочку золотого клатча и с выражением человека, который добровольно прыгнул на гранату ради товарищей, спросил: — И какая сегодня погода в пустыне, мисс Ричер? Вопрос был ужасный: Захария никогда в жизни не слышала вопроса о погоде, который так отчётливо означал «Пожалуйста, перестаньте сейчас друг друга убивать взглядом». Но для данной ситуации он неожиданно оказался почти идеальным. Амелия повернулась к нему и сразу повеселела. — Просто Амелия, я же говорила. Она пригрозила ему канапе. — Но назовёшь меня Амели — всё дорогое тебе ниже пояса прищемлю плоскогубцами. Дейв кивнул с совершенно серьёзным лицом. — Принято. — А погода дрянь полная. Три выезда роверов отменили, товарняк затормозили. Говорят, пути песком занесло, хотя чистили недавно. Захария машинально перестала следить за залом и прислушалась. Амелия уже забрала с очередного подноса что-то маленькое, круглое и подозрительно зелёное. — Буря бешеная. А синоптики, олухи, всю неделю обещали чистое небо. Теперь сидят, глазами хлопают. Атмосферное давление, атмосферное давление… Она презрительно передразнила невидимого специалиста, отправила зелёное нечто в рот, несколько раз прожевала и нахмурилась, задумалась на секунду, после чего всё-таки доела. — Всё равно не понимаю, какое это к чёрту атмосферное давление, если с неба бронежабы падают. Захария повернула голову. — Что? Амелия посмотрела на неё так, словно речь шла о самом обыкновенном явлении. — Бронежабы. — С неба? — А откуда ещё им падать-то? Захария продолжала на неё смотреть. Дейв тоже перестал интересоваться проходящими женщинами, а Джефф даже немного вытянул шею. Амелия пожала плечами и наконец нашла на ближайшем подносе закуску, которая её устроила. — Только сегодня одну тварь по всему ангару ловила. Песка ветром внутрь нанесло, а она в нём закопалась. Так бы и сидела, если бы Бэн, идиот, на неё не наступил. — Он жив? — автоматически спросил Джефф. Амелия задумалась. — Жив. Но штаны теперь новые покупать придётся. Бронежаба зацепилась за штанину своим костяным наростом и порвала её. Я и не знала, что панцири у них такие острые. Захария прикрыла глаза. Существовали разговоры, которые совершенно не следовало продолжать, и этот, очевидно, относился именно к ним. Амелия, однако, останавливаться не собиралась. — Синоптик говорил, что где-то в пустыне был смерч. Или тайфун. Или как эта хрень называется, когда ветер сначала решает убить тебя, а потом начинает крутить вещи по кругу. В общем, их где-то подхватило, протащило Тень знает сколько и принесло сюда. Ниша медленно опустила бокал. — Откуда? — Не знаю. Я вам не биолог-жабовед. Амелия возмущённо развела руками. — Но проблема не в том, что они падают. Проблема в том, что они падают живые. Вот я вас спрашиваю: что это вообще за тварь такая, если её смерч подхватил неизвестно где, протащил через полпустыни, уронил возле Офира, а она после этого встаёт и прыгает? Она сделала паузу, откусила ещё одно канапе и мрачно закончила: — Жуть. Захария медленно посмотрела на Нишу, та ответила тем же взглядом. Дейв задумчиво почесал подбородок, а Джефф, напротив, выглядел почти восхищённым. — А высоко они падают? Амелия немедленно заинтересовалась. — Вот и я спрашивала! Никто не знает. Если эта зараза действительно из смерча, то высоко. Очень высоко. Представляешь, летит жаба… Она изобразила рукой дугу, и Захария снова подняла глаза на хрустальную люстру. В другое время мысль о бронежабах, падающих с неба, наверняка заняла бы её значительно сильнее, но сейчас в голове почему-то первым возник вопрос, выдержит ли такая люстра прямое попадание взрослой особи. — Действительно, жуть, — пробормотала она. Амелия кивнула с удовлетворением человека, который наконец встретил разумного собеседника. — Я и говорю. Захария резко опустила взгляд от люстры, услышав тихое: — Ах. Сам по себе звук был совершенно безобидным, но в исполнении Ниши — подозрительным. Это было не удивлённое «ах» и даже не заинтересованное. Скорее довольное, почти хищное, и выражение лица певицы немедленно подтвердило худшие подозрения Захарии. Ещё секунду назад Ниша слушала рассказ Амелии о падающих с неба бронежабах с вполне искренней смесью недоумения и лёгкой тревоги, а теперь на её лице мгновенно появилось то, что Захария про себя уже успела окрестить её «общественным лицом номер три». Именно с этим лицом Ниша обычно разговаривала с мужчинами, у которых одновременно имелось больше трёх медалей за отвагу и жилплощадь больше ста квадратов в элитных районах Верхнего Офира. Она чуть выпрямилась, развернула плечи и едва заметно подалась вперёд. На одно неприятное мгновение Захарии вспомнились сразу два похожих образа: пустынная змея перед броском и собственная мать перед тем, как та собиралась навешать лапшу на уши очередному странствующему торговцу, от которого ей было что-нибудь нужно. Сходство было настолько тревожным, что Захария машинально проследила за взглядом Ниши. Из боковой двери, которую частично закрывало то самое высокое искусственное растение, вышел Виктор Уотчер. Дверь вела, по всей видимости, куда-то в служебные помещения: за последний час через неё несколько раз проходили официанты, двое поваров и женщина с планшетом, которая выглядела так, будто была лично ответственна за существование этого вечера. Почему директор ASC предпочёл именно этот путь главному входу, оставалось неясным. Уотчер остановился сразу за дверью и подозрительно оглядел зал. Выражение его лица было настолько недовольным, что Захария на секунду даже не узнала человека, с которым разговаривала в сквере перед взрывом. Тогда ей, очевидно, досталась версия Виктора Уотчера с выражением лица «я крайне дружелюбен и общественно безопасен для разговоров наедине в тёмное время суток». Сейчас дружелюбия в нём не осталось вообще. Без тяжёлого пальто он выглядел килограммов на двадцать легче. Захария задержала на нём взгляд чуть дольше и мысленно пересмотрела прежний вывод о том, насколько трудно было бы схватить Уотчера в удушающий захват, если возникнет такая необходимость. Кроме того, под хорошо сидящим пиджаком, в отличие от тяжёлого пальто, спрятать что-нибудь крупное было уже значительно труднее. Обычный компактный пистолет — вполне; тяжёлый, способный с первого выстрела пробить магнитный щит техноманта, — уже едва ли. Уотчер тем временем закончил осматривать зал и сделал шаг вперёд. Их он пока не заметил: пышная искусственная зелень довольно удачно перекрывала обзор, отделяя его от Захарии и Ниши. Ниша подобралась ещё сильнее. Захария посмотрела на неё, затем снова на Уотчера и поняла, что сейчас произойдёт. Полковник неожиданно замер, будто почувствовав опасность каким-то шестым чувством, снова медленно оглядел помещение и даже слегка нахмурился. Ничего подозрительного он, видимо, не обнаружил, потому что спустя секунду расслабился и двинулся дальше уже нормальным шагом. Это была ошибка: Ниша вышла из-за растения точно в тот момент, когда он оказался напротив. Причём вышла не просто вперёд, а сразу заняла стратегически превосходящую позицию: декольте — по направлению к противнику, бокал — чуть в сторону, улыбка — безупречная. — Полковник, добрый вечер. Надо же, вы всё-таки пришли. А я уже успела заскучать. Захария на мгновение прикрыла глаза. Кажется, она наконец поняла, почему Ниша, которая обычно предпочитала находиться в центре любого помещения и притягивать к себе столько внимания, сколько позволяла архитектура, уже довольно долго стояла в углу возле какого-то искусственного куста. Это действительно была заранее подготовленная засада. Теперь оставалось выяснить, каким образом Ниша узнала, что Уотчер войдёт не через главный вход, а через одну из нескольких служебных дверей. И зачем вообще понадобилось устраивать на директора ASC засаду возле декоративной растительности. Второй вопрос был глубже первого, пожалуй, даже экзистенциальным: почему Ниша решила ловить Уотчера, почему Уотчер входил в банкетный зал с таким выражением, будто заранее подозревал, что где-нибудь за дверью его ожидает крот-мутант, и почему Захарии приходилось находиться рядом со всем этим? Амелия, стоявшая почти плечом к плечу с ней, медленно улыбнулась поверх бокала. Судя по выражению её лица, она почуяла развлечение. Уотчер смотрел на Нишу без заметного энтузиазма. — Мисс Ниша. Добрый вечер. Ниша улыбнулась ещё шире. — Вы рады меня видеть, полковник? — Я стараюсь держать себя в руках. Уотчер чуть склонил голову, добавив: — И почему же генерал Ларсон вас не развлекает? — Наш дорогой юбиляр занят. Принимает поздравления. Не может уделить всё своё внимание мне, увы. Ниша сделала едва заметный поворот плечом, словно совершенно случайно подставляя платье под более выгодный свет огромной люстры. — Как вам моё платье? Уотчер моргнул: вопрос явно застал его врасплох. На одну короткую секунду на его лице появилось совершенно растерянное выражение человека, которому внезапно задали вопрос, к которому не существовало заранее подготовленного ответа. Потом взгляд совершенно автоматически скользнул вниз по шее Ниши. Захария могла бы презрительно фыркнуть, если бы последние полчаса сама не делала примерно то же самое, перемежая это рассматриванием чужих часов, серёжек и потенциально съёмных частей люстры. Уотчер моргнул ещё раз, поднял глаза и уже значительно более осмысленно посмотрел Нише в лицо. — Оно вас полнит. Повисла тишина. Ниша медленно моргнула, и её глаза широко распахнулись, и Захария впервые за всё время знакомства увидела певицу совершенно неподготовленной к услышанному. Ответить она не успела. Уотчер резко развернулся на каблуках и пошёл в их сторону, но успел сделать ровно два шага. После второго он увидел Захарию, чуть сбился с шага и замер; Захария невольно выпрямилась. Его взгляд задержался сначала на ней, затем переместился на Амелию, после чего быстро скользнул дальше — на Дейва и Джеффа, стоявших чуть позади, с золотым клатчем Ниши на широком плече Дейва и совершенно одинаковыми выражениями лиц людей, которые очень стараются сделать вид, что их здесь нет. На лице Уотчера не изменилось практически ничего, однако Захария была почти уверена, что где-то внутри сейчас происходила чрезвычайно напряжённая работа мысли. Захария переместила вес с одной ноги на другую и внезапно вспомнила, что несколько дней назад взяла аванс за убийство именно этого человека. Она, конечно, никого убивать не собиралась. Но всё равно стало как-то неловко. Он посмотрел на неё ещё раз, и Захария подумала, что он, вероятно, прямо сейчас оценивал вероятность повторной угрозы целостности собственного лица. Спустя секунду странного молчания Уотчер сказал: — Добрый вечер, мисс Ричер. Лейтенант. — Добрый вечер, — осторожно ответила Захария. Амелия подняла бокал. — Полковник. Уотчер посмотрел на неё так, будто Амелия тоже была частью какого-то давно надоевшего ему испытания, после чего развернулся ровно на сто восемьдесят градусов и почти строевым шагом направился в противоположную сторону. Он прошёл мимо Ниши очень быстро, почти демонстративно быстро, и Захария осталась смотреть ему вслед. Проследить Уотчера в толпе было нетрудно. Костюм на нём оказался настолько чёрным, что выделялся даже среди остальных вечерних нарядов, а многие мужчины вообще пришли в парадной форме, добавляя залу ещё больше золота, серебра и блеска. Через несколько секунд Уотчер растворился между гостями, а возле искусственного растения повисла тишина: все смотрели ему вслед. Первой нарушила её Захария, задумчиво спросив в пустоту: — Что это с ним? Ниша медленно повернула к ней голову. — Козёл пустынный. После этого она снова посмотрела в ту сторону, куда исчез Уотчер. — Полнит, значит? Да что он вообще о себе возомнил… — Ниша, платье очень красивое, — поспешно сказал Джефф. — И точно тебя не полнит. Глупости. Может, человек просто не с той ноги встал или… Захария подозрительно покосилась на него. Джефф говорил с искренностью человека, пытающегося обезвредить взрывное устройство, не имея инструкции. Ниша посмотрела на него чуть мягче. — Спасибо, Джефф. Дейв молчал: очевидно, жизненный опыт подсказывал ему, что сейчас лучше вообще не иметь мнения о женских платьях. Амелия издала странный звук. Сначала Захария решила, что та опять подавилась закуской, но потом поняла, что Ричер просто пытается не рассмеяться. Попытка провалилась. Амелия весело хрюкнула, зажала рот ладонью, а потом всё-таки сказала: — А может, дело вообще не в том, с какой ноги он встал, Джефф. Джефф насторожился, а Амелия сделала очень серьёзное лицо. — Может, просто не стоит. Захария медленно повернула к ней голову; Дейв кашлянул, а Ниша застыла. Амелия выдержала паузу и невинно добавила: — Нога, я имею в виду. А вы что подумали, мерзавцы? После чего захохотала так громко, что несколько ближайших гостей обернулись. Захария впервые на своей памяти испытала совершенно искреннее желание умереть от стыда за другого человека, а сама Амелия, судя по всему, чувствовала себя великолепно.