Глава 96. Пир во время чумы ч.3

На втором этаже было немногим спокойнее, чем внизу, но только потому, что людей здесь оказалось меньше. Виктор Уотчер с размаху ударил ногой в единственную дверь, ведущую с балконов в служебный коридор. Та содрогнулась в раме, но не открылась. Он отступил, выругался и ударил ещё раз, уже ближе к замку. Бесполезно: либо дверь действительно заперли с другой стороны на засов, либо предусмотрительный архитектор когда-то решил, что банкетный зал семьи Ларсон должен выдерживать как минимум небольшой штурм. Снизу донёсся новый визг, перешедший в смех. Виктор замер — не потому, что крик показался ему тревожным. Наоборот, именно это было хуже всего. Он медленно повернул голову к лестнице. Отсюда открывался почти весь зал: красный ковролин, банкетные столы, люди, которые ещё двадцать минут назад выглядели вполне способными обсуждать государственный бюджет, а теперь с впечатляющей скоростью избавлялись от одежды, достоинства и иногда друг от друга. Где-то у дальней колонны дрались, возле столов уже происходило нечто совсем иное, а в центре какой-то мужчина в расстёгнутом парадном кителе пытался одновременно целовать женщину и снять сапог. Виктор смотрел вниз несколько секунд, потом ещё несколько. Мысль спуститься возникла совершенно спокойно и показалась на удивление разумной: нужно было проверить происходящее лично, подойти ближе и разобраться. Он уже сделал шаг к лестнице, когда остаток мозга, всё ещё способный заниматься чем-то полезным, поинтересовался, зачем именно для этого он уже расстёгивает ворот рубашки. Виктор остановился. — Твою мать. Он отступил назад, зажмурился и с силой потёр лицо ладонью. Не помогло. Внизу кто-то рассмеялся, и тело снова отреагировало раньше мысли — совершенно чужим, тупым импульсом немедленно идти туда, где было много людей, прикосновений и всё меньше одежды. Виктор глубоко вдохнул, сунул руку во внутренний карман пиджака и достал наручники. Через несколько секунд левое запястье было пристёгнуто к узкой металлической стойке мраморных перил лестницы. Он проверил замок дважды. — Великолепно, — пробормотал Виктор. Магнитный ключ он предусмотрительно зажал между пальцами правой руки и, не выпуская его, той же рукой достал из другого кармана коммуникатор. Вызвав дежурную группу ASC, Виктор заговорил сразу, не дожидаясь приветствия: — Уотчер. Срочный выезд. Банкетный зал резиденции Ларсона, второй этаж. Выход с балконов заблокирован, предположительно воздействие неизвестного психотропного… По лестнице сверху вниз пронёсся мужчина в расстёгнутом пиджаке, на ходу пытавшийся избавиться от галстука. Он задел Виктора плечом настолько сильно, что тот ударился локтем о перила, и одновременно из правой руки вылетели и коммуникатор, и ключ. — Стоять!.. Мужчина уже исчез внизу. Коммуникатор ударился о ступень, подпрыгнул и поехал вниз, продолжая хрипеть голосом дежурного: — Полковник? Полковник Уотчер, повторите местоположение. Полковник?.. Ещё один удар — и устройство покатилось дальше. Виктор проводил его взглядом, потом резко посмотрел на ключ: тонкая белая пластинка лежала всего на несколько ступеней ниже. Он облегчённо выдохнул. Виктор нагнулся и протянул руку, но не достал. Он спустился настолько, насколько позволял наручник, снова вытянулся, однако между пальцами и ключом оставалось сантиметров двадцать. — Да чтоб тебя. Тогда он попробовал ногой. Носок туфли почти коснулся пластинки; оставалось совсем немного. Виктор вытянул ногу дальше — и в этот момент снизу донёсся чей-то особенно счастливый стон. Он замер, и глаза закрылись сами. По телу прошла горячая волна, настолько сильная, что на несколько секунд единственной разумной идеей снова показалось отстегнуть наручник, бросить всё и спуститься. Ключ лежал буквально под ногой: достаточно было подцепить его, взять и открыть замок. Виктор медленно убрал ногу. — Нет. Он закрыл глаза, прикусил костяшки правого кулака и некоторое время просто оставался у перил, стараясь не слушать зал. Когда это тоже перестало помогать, откинул голову и один раз довольно сильно стукнулся затылком о холодные мраморные перила. Боль оказалась полезнее дисциплины. Виктор выдохнул, снова посмотрел на ключ и осторожно потянулся к нему ногой. И тут за спиной раздался стук. Виктор резко обернулся. В замке щёлкнуло, и дверь, которую он только что безуспешно пытался выбить, распахнулась. Из служебного коридора прогулочным шагом вышел пожилой мужчина в дорогом тёмном бархатном костюме и длинном шарфе. Он курил электронную сигарету, выпускал в воздух пахнущий вишней дым и тихо напевал что-то себе под нос с таким глубоко удовлетворённым выражением лица, будто забрёл сюда не в разгар чрезвычайной ситуации, а после особенно удачного ужина. Виктор застыл в довольно унизительном положении: левая рука прикована к перилам, правая упирается в ступень, одна нога вытянута к белой пластинке ключа. Мужчина его не заметил. Он прошёл к краю балкона, облокотился на ограждение, выпустил ровное кольцо дыма и некоторое время обозревал происходящее внизу. — Хм. Он выпустил ещё одно кольцо. — Ого. Ого-го. Потом его взгляд остановился на какой-то особенно выразительной сцене. — О. Не знал, что техноманты так умеют. Виктор медленно прикрыл глаза. Через несколько секунд мужчина наконец повернул голову и заметил его. — О, Виктор! — искренне удивился Константин Уотчер. — Здравствуй. Что это ты тут делаешь? Виктор посмотрел на него так, будто только что откусил лимон целиком, затем перевёл взгляд на ключ и снова на Константина. — Разминаюсь. Разве не видно? Константин с интересом осмотрел наручник, вытянутую ногу и пластинку на ступени. — Вот как. — И с каких это пор ты со мной здороваешься? Константин немного подумал, потом снова посмотрел на него, прищурился и хмыкнул: — Тень помилуй, не зря мне сказали, что эта партия особенно удачная. Привидится же. Виктор моргнул. — Что? Константин уже отвернулся. — Ничего. Он снова затянулся и посмотрел вниз. Виктор несколько секунд изучал его затылок, потом решил, что выяснять подробнее, что именно происходит с его собственным дядей, следует уже после того, как они переживут происходящее в зале. Он опять потянулся ногой к ключу. Снизу раздался визг, за ним характерный треск электричества. Виктор дёрнулся в сторону звука, наручник резко натянулся и впился в запястье. — Тень. Он несколько секунд простоял, опираясь правой рукой о перила и тяжело дыша, пока тело снова не согласилось, что оставаться наверху было хорошей идеей. Затем сквозь зубы произнёс: — Константин. — М-м? — Коммуникатор. Спустись вниз и принеси его. Константин обернулся. — Что? — Мой коммуникатор. Он упал. — Нет. Виктор медленно поднял на него глаза. — Что значит «нет»? — Меня вполне устраивает вид сверху, — невозмутимо объяснил Константин. — И не командуй мной. Я тебе не одна из твоих дрессированных псин. Он снова отвернулся к залу и продолжил что-то тихо напевать. Виктор раздражённо выдохнул, потом посмотрел на распахнутую дверь, которую сам не смог открыть, на собственную левую руку в наручнике, на ключ в двух ступенях и на коммуникатор, уже лежавший значительно ниже и всё ещё время от времени издававший далёкое неразборчивое шипение. Виктор снова попробовал подтянуть ключ носком ботинка. С первой попытки не получилось, со второй пластинка чуть сдвинулась, а на третьей он едва не столкнул её ещё ниже и замер. — Зараза. Константин наблюдал за этим с выражением полного душевного равновесия. Виктор медленно убрал ногу. — Тогда подай хотя бы ключ. Константин выпустил аккуратное облачко дыма и не ответил. Виктор подождал. — Константин. Тот задумчиво рассмотрел дым над собственной ладонью и наконец сказал: — Сначала скажи «пожалуйста». На лестнице повисла тишина. Снизу ударил новый разряд, на этот раз куда мощнее, и почти одновременно раздался женский крик: — Дейв, унеси её! Виктор резко дёрнулся вниз. Наручник снова впился в руку. Он замер, зажмурился и медленно выдохнул через нос, пережидая очередную волну желания сорваться с места, а потом открыл глаза и посмотрел на Константина. Тот выглядел совершенно нормально. Виктор нахмурился. — На тебя оно не действует? Константин тоже нахмурился. — Что именно? Они несколько секунд смотрели друг на друга. Виктор указал подбородком вниз. — Там оргия. Константин посмотрел в зал. — Да. Весьма солидная, к слову. — И? — Что «и»? — На тебя ничего не действует? Константин задумался и поднял электронную сигарету. — Если ты об этом, я совершенно не собираюсь оправдываться. Мне эти травы официально прописал врач для душевного… — Константин. — …душевного спокойствия, — закончил тот, не слушая. — У меня есть рецепт. Виктор сжал зубы. — Мне плевать на твой рецепт. — С собой его, правда, нет. Но для тебя это ведь не проблема, не так ли? Можешь устроить у меня обыск. Слышал, в последнее время ты именно этим и занимаешься. — Нужно вызвать помощь. — Недавно твои шавки арестовали профессора Доулса, — продолжал Константин, словно Виктор вообще ничего не сказал. — А он, между прочим, состоял в комиссии, принимавшей дипломную работу у твоей матери. Как тебе не стыдно? Представь, что сказала бы моя дорогая Мари! Она бы была вне себя от стыда, если бы увидела, что ты вырос таким… Виктор резко поднял голову. — Не смей говорить про… Договорить он не успел. Из центра зала с оглушительным треском ударила голубовато-белая молния, взлетела почти вертикально под потолок и попала точно в крепление огромной люстры. Раздался сухой металлический хруст, зазвенел хрусталь, и Виктор с Константином одновременно посмотрели вверх. Люстра дёрнулась. Один край заметно просел, вся конструкция накренилась над залом и несколько раз тяжело качнулась, роняя вниз мелкие блестящие осколки. Константин перестал курить, Виктор — дышать. Люстра качнулась ещё раз, потом второй и наконец замерла, повиснув под подозрительным углом на уцелевшей части крепления. Несколько секунд оба молчали, а затем медленно повернулись друг к другу. Виктор посмотрел на электронную сигарету в руке Константина. — Что именно ты куришь? Константин оскорблённо фыркнул. — Я же сказал. Травы. Для душевного спокойствия. — Какие травы? — Какие-то пустынные мхи… — Константин затянулся, сморщился и поправился: — Сушёные. Смесь. Рубленые корни цветов. Как их… Он задумался. — Кардаменисы. Виктор уставился на него. — Что? — Кардаменисы. Кажется. Отличная вещь, кстати. Расширяет сознание. И воображение. Константин окинул его чёрный костюм долгим взглядом, в котором постепенно проступило явное неодобрение, поправил шарф и заключил: — Тебе бы тоже не помешало. Виктор прикрыл глаза. — Невероятно. — Что? — Ты настолько обдолбан одной наркотической дрянью, что тебя не берёт другая наркотическая дрянь. — Это лекарственное средство. Виктор снова посмотрел на него. — Хотя… Константин подозрительно прищурился. — Что «хотя»? — Может, ты просто слишком стар. Лицо Константина мгновенно стало оскорблённым. — Слишком стар для чего? Виктор уже снова смотрел вниз. Где-то возле дальнего стола мелькнула знакомая седая голова, и Виктор нахмурился. — Хотя нет. Старший Ларсон внизу, а ему восемьдесят с лишним. Константин выпрямился. — Нет, подожди. — Не сходится. — Для чего я, по-твоему, слишком стар? Виктор раздражённо повернул голову. — Для кросса по полосе препятствий, Константин. — Виктор. — Для оргии, конечно! Константин нахмурился. — Какой оргии? Виктор молчал несколько секунд. — Которая внизу. Он указал подбородком. — На которую ты смотришь уже несколько минут. Константин снова посмотрел в зал, на этот раз внимательнее и медленнее. Его взгляд прошёл по столам, колоннам, ковролину, людям на полу и возле стен, а затем по тем, чьи занятия уже совершенно точно не могли быть объяснены случайным падением. Между бровями Константина появилась сосредоточенная морщина. Он поднял глаза на Виктора. — Подожди. — Что? — Оргия мне мерещится. Виктор закрыл глаза. — Тень, дай мне сил. — Откуда тогда ты про неё знаешь? Константин задумался ещё сильнее. — Хотя нет. Ты же мне тоже мерещишься. Виктор открыл глаза. — Что? — Ну конечно. Тогда всё сходится. Ты можешь знать о том, что мне мерещится, потому что фактически являешься продуктом моего собственного сознания, а значит… — Тебе ничего не мерещится, старый ты кретин! — рявкнул Виктор. — Там действительно оргия! Константин замолчал, снова посмотрел вниз, потом ещё раз. На лице у него медленно проступило странное выражение, смешавшее лёгкий брезгливый ужас с неожиданным любопытством. Он присвистнул. — Ничего себе. Виктор промолчал. — Настолько хорошее шампанское? Виктор посмотрел на него очень долгим взглядом. Константин ещё секунду изучал зал, а потом вдруг резко развернулся. — Подожди. Виктор устало вздохнул. — Что ещё? Константин обвиняюще ткнул в него пальцем. — Ты настоящий! Виктор запрокинул голову. — Да, Тень тебя возьми. А ты что думал? — Если бы я знал, что ты настоящий, я бы не стал с тобой здороваться! Виктор уставился на него. Константин выглядел искренне возмущённым. — Старый осёл. Подай мне клю… Музыка внизу внезапно взвыла громче, звук прошёл по залу тяжёлой волной, и Виктор дёрнулся всем телом. Правая рука сама легла на перила, пальцы судорожно сжались на холодном мраморе. Он несколько раз часто моргнул, глядя куда-то мимо Константина, и лишь спустя несколько секунд сумел заставить себя снова стоять прямо. Ключ лежал перед ним, теперь совсем близко. Можно было дотянуться, отстегнуться и спуститься. Виктор медленно перевёл взгляд на пластинку, потом на зал и резко мотнул головой. — Нет. Константин вопросительно поднял брови. Виктор тяжело выдохнул. — Не давай мне ключ. — Что? — Коммуникатор. Принеси коммуникатор. Константин посмотрел вниз по лестнице. — Виктор, ты свихнулся? Я туда не пойду! Ты видишь, что там творится? Музыка внизу зазвучала громче. Виктор стиснул зубы. *** Музыка, до этого просто давившая на слух тяжёлым ритмом, вдруг усилилась, и Захария боковым зрением заметила, как у Ниши изменился взгляд. Не резко, не так, как у Джеффа, когда у того будто одним движением выключили половину мозга, а едва заметно: лицо осталось тем же, но внимание внезапно ушло куда-то вперёд, мимо Захарии, туда, где между колоннами уже творилось нечто, что ни один организатор банкета не решился бы включить в программу. Ниша сделала шаг. Захария успела вцепиться ей в руку почти в последний момент. — Дейв, унеси её! Быстро! Джефф, иди с ними и свяжись с кем-нибудь! Дейв не стал тратить время на вопросы. Он подхватил Нишу поперёк туловища и, не особенно церемонясь, закинул себе на плечо. Певица возмущённо взвизгнула и, судя по движению головы, попыталась укусить его за ухо. — Ай! Да твою же!.. — Дейв сбился с шага, но удержался и понёс её дальше, на ходу перешагивая через чью-то брошенную туфлю и обходя мужчину, лежавшего на полу с совершенно счастливым выражением лица. Джефф, перекрикивая музыку, заорал: — С кем связаться?! Захария в этот момент снова увидела знакомые золотистые кудри. Почти в центре зала Карамер Лайл, судя по всему, ещё оставался в себе, хотя вместо того, чтобы двигаться к выходу, почему-то вертелся на месте, размахивал руками и что-то кричал в сторону мужчины в расстёгнутом кителе. Тот попытался схватить его за плечо, и Лайл с неожиданной ловкостью увернулся. — Не знаю! — рявкнула Захария, кивнув Джеффу в сторону двери. — С капитаном Элизой! С кем угодно! Пусть присылают людей! Джефф уже сделал шаг вслед за Дейвом, потом заметил, что Захария не идёт за ними, и резко обернулся. — Вы что, собираетесь остаться здесь, лейтенант? Вы совсем свихнулись?! Захария посмотрела на сцену, где человеческая тень всё ещё медленно прохаживалась вдоль края, временами вспыхивая золотом наплечников и красной тканью у ног. Потом перевела взгляд на красный рисунок, уходивший под ковролин, снова на Лайла и только после этого ответила: — Я быстро! Свяжись с кем-нибудь, Джефф. Сейчас! Джефф выругался, но спорить не стал. У выхода Дейв уже одной рукой пытался открыть служебную дверь, а другой удерживал брыкающуюся Нишу, которая явно не собиралась мириться со своим новым положением. Джефф бросился к нему на помощь. Захария развернулась и побежала в центр зала. Добраться до Лайла оказалось сложнее, чем выглядело со стороны. Приходилось обходить перевёрнутые стулья, людей, части одежды и какой-то серебряный поднос, который кто-то зачем-то бросил на пол. Почти добежав, Захария наступила на разлитое шампанское, поскользнулась и врезалась в Лайла всем телом. Они заорали одновременно. Лайл успел схватить её за плечи, Захария — вцепиться ему в пиджак, и каким-то чудом оба сохранили равновесие. — Ты?! Узнав её и, видимо, убедившись, что Захария хотя бы пока не пытается его раздеть, Лайл перестал визжать. Она рванула его за предплечье. — Уходим отсюда! Лайл упёрся и потянул её назад. — Я не могу! — Почему?! — Там моя жена! Захария застыла и посмотрела на него. Потом на клубок людей в центре зала. Лайл отпустил её руку и сам шагнул ближе к этой мешанине тел, но сразу остановился, явно не зная, с какой стороны к ней вообще подходить. Захария встала рядом и спросила: — Где именно там? Лайл махнул рукой в направлении толпы. — Где-то. Захария несколько секунд молча смотрела на происходящее, пытаясь понять, что в подобной ситуации вообще положено говорить. Ничего подходящего не придумалось. — Плохо, — наконец глубокомысленно сообщила она. Лайл повернул к ней голову и несколько раз моргнул. Они посмотрели друг на друга. Потом он рявкнул: — Сделай что-нибудь! — Что?! — Я не знаю! Захария вскинула руки. — Очень полезно! Она снова оглядела зал и машинально посмотрела на сцену. Фигура больше не ходила. Теперь она стояла на одном месте, чуть покачиваясь, заложив руки за спину и наблюдая за происходящим. И Захария почти сразу поняла, что в ней что-то изменилось. Фигура будто стала плотнее. Если раньше изображение постоянно рябило, проваливалось в абсолютную черноту и лишь короткими вспышками выдавало золото, металл и красную ткань, то теперь эти вспышки задерживались дольше. Захария уже могла различить высокие голенища чёрных сапог, время от времени появлявшиеся между длинными полами одежды. Лайл проследил за её взглядом, и, судя по тонкому звуку, который он издал, увидел фигуру впервые. Он отшатнулся на два шага и вцепился Захарии в плечо. — Это ещё что за хрень?! — Не знаю, — пробормотала Захария, продолжая смотреть на сцену. — Не я составляла список гостей. Лайл уставился на неё. Она снова осмотрелась. Красный ковролин. Символы. Джакор. Песня Ниши. Фигура на сцене. Захария выругалась. — Рисунок. — Что? — Рисунок! Она рванула к ближайшему краю ковролина, там, где людей было меньше всего, почти у самой сцены, опустившись на колени, подхватила тяжёлый край и откинула его в сторону. Под ним снова оказался красный рисунок. Линия уходила дальше. Гораздо дальше. Захария нахмурилась и быстро осмотрела открывшийся участок пола. — Тень… Лайл подбежал и остановился рядом. — Что? — Он огромный. — Кто? — Рисунок! Теперь уже было очевидно, что это не просто отдельная линия с символами. Красные полосы пересекались под углами, уходили под ковролин и дальше к другим частям зала, складываясь в какую-то общую структуру. Пентаграмма? Схема? Контур какого-то ритуала? Захария подняла взгляд на сцену. Фигура снова стала чуть плотнее. Ей не показалось. То, что стояло там, становилось реальнее. Она опустила глаза на красную линию и с силой провела по ней ладонью. Ничего. Краска не размазалась. — Прекрасно. Захария оглянулась, заметила на ближайшем столе бутылку шампанского, вскочила и схватила её. Лайл остался рядом, согнувшись и уперев руки в колени, пытаясь отдышаться. Он поднял голову и увидел, как Захария с размаху разбивает бутылку о мраморный пол. Стекло разлетелось в стороны. Лайл замер. Шампанское растеклось по красной линии. Захария присела и, не найдя ничего лучше, ухватилась за собственный подол. — Что ты делаешь?! — заорал Лайл. — Сейчас не время мыть полы! Моя жена… — Я не мою пол, идиот! Она дёрнула ткань. Сзади раздался неприятный треск. Захария замерла на долю секунды. — Да чтоб тебя. Платье всё-таки не пережило вечер. Она на ощупь поняла, что где-то по шву на спине ткань разошлась, и решила, что теперь уже совершенно всё равно. Подол всё равно был приговорён. Захария опустилась на колени и начала яростно тереть им красную линию, размоченную шампанским. Лайл смотрел на неё с выражением человека, который окончательно потерял связь с происходящим. — Рисунок! — рявкнула она, ткнув рукой вниз. — Его нужно нарушить! Он машинально посмотрел на сцену. Фигура стояла неподвижно. Захария продолжила: — Срочно! Лайл оглянулся в сторону центра зала, где в толпе всё ещё могла находиться его жена, потом снова на сцену. Лицо у него стало заметно бледнее. — А что будет, если не нарушить? — Я не знаю! — Очень обнадёживает! — Но точно ничего хорошего! Захария снова провела тканью по красной линии. Краска даже не побледнела. — Да что ж ты… Она попробовала ещё раз. Безрезультатно. Краска явно была не на водной основе. Культисты Тени, кажется, шли в ногу с прогрессом и теперь рисовали зловещие ритуальные схемы не кровью, а чем-то значительно более стойким. Лайл вдруг опустился рядом на колени. — Подвинься. — Что? Он уже шарил рукой по полу. Под ближайшим столом нашлась вилка — погнутая, грязная и явно уже пережившая за этот вечер слишком многое. Лайл схватил её и провёл зубцами по красной линии. На краске появилась тонкая царапина. Он замер. Потом радостно вскинул вилку вверх, будто только что обнаружил легендарный клинок. — Ха! Захария тоже уставилась на вилку. Секунду они оба молчали. Потом она рявкнула: — Ещё! Быстро! Лайл опустил руку, но не успел. Вилку вдруг вырвало у него из пальцев так резко, будто кто-то дёрнул её невидимой нитью. Она со свистом улетела через зал и ударилась о противоположную стену. Захария и Лайл в полном молчании уставились на его пустой кулак. Лайл медленно разжал пальцы. — Это… Захария повернула голову. Фигура на сцене смотрела не в сторону и не куда-то поверх голов — прямо на них. Одна рука была поднята, и теперь существо медленно, почти лениво опускало её. Лайл издал короткое: — Ой. Потом попытался встать, запутался в собственных ногах, упал и начал отползать назад спиной вперёд, помогая себе руками. — Назад! Захария вскочила, схватила его за ворот пиджака и дёрнула вверх. — Вставай! — Я стараюсь! — Быстрее! Она оттолкнула Лайла себе за спину и вскинула правую руку. Фигура на сцене чуть наклонила голову. Захария раскрыла пальцы. Она не собиралась целиться в неё. Не сейчас. Если это действительно было частью ритуала, нужно было сначала испортить рисунок. Электричество уже собиралось в ладони. Кожа на пальцах зазудела знакомым напряжением. Фигура продолжала смотреть. Захария увидела, как красный отсвет скользнул по металлической маске. Она выпустила разряд, и в тот же момент в неё сбоку врезалось что-то тяжёлое. Захарию сбило с ног, и разряд ушёл вверх. Она ударилась плечом о пол, перевернулась и почти на рефлексе попыталась пнуть навалившегося на неё мужчину. Тот отшатнулся, Захария отползла в сторону, собираясь вскочить. Над головой раздался чудовищный грохот. Молния ударила в потолок. Точнее — в крепление люстры. Хрусталь взорвался звоном. Захария вскинула голову. Огромная люстра дёрнулась, просела на несколько метров и накренилась так сильно, что Захария на секунду решила: ещё немного — и она рухнет прямо в зал. — Ложись! Она машинально закрыла голову руками. Люстра качнулась и остановилась, повиснув на остатках крепления. Захария медленно выдохнула. — Тень… Лайл сидел на полу в нескольких метрах от неё и смотрел вверх с открытым ртом. Захария резко повернулась к сцене. Фигура уже не смотрела на неё. Она снова развернулась к балконам второго этажа, будто снова заметила там что-то куда более интересное. Захария ещё не успела подняться на ноги, когда по залу прокатился выстрел. Одна из колонок на сцене вспыхнула короткой белой искрой, хрипнула и задымилась. Музыка на мгновение провалилась с одного края зала, будто кто-то вырвал из неё целый слой, но остальные динамики продолжили грохотать, и тяжёлый ритм почти сразу заполнил образовавшуюся пустоту. Захария резко повернулась на звук. От дальней служебной двери шла Ниша. Потерянности, которая появилась на её лице несколько минут назад, больше не было. Она держала пистолет обеими руками, вытянув их перед собой, и двигалась с такой сосредоточенностью, будто вместо обезумевшего банкетного зала вокруг находился обычный тир. Фигура на сцене тоже отреагировала. Голова в металлической маске резко повернулась к Нише. Та чуть подняла ствол. Второй выстрел пришёлся в боковой динамик, закреплённый высоко у стены. Корпус треснул короткой вспышкой, из решётки пошёл дым, и ещё один участок зала внезапно погрузился в относительную тишину. — Ниша, осторожно! — заорала Захария. Ниша даже не повернула головы. Захария уже хотела крикнуть снова, когда наконец разглядела у неё в ушах маленькие тёмные вкладыши сценических наушников. Ниша постоянно пользовалась ими во время выступлений, когда нужно было отрезать шум зала и оставить только то, что подавалось ей напрямую. Захария моргнула. — Да ладно… Следом за Нишей в зал вбежали Дейв и Джефф. А за ними — Амелия Ричер с чем-то длинным в руке, перехваченным на манер дубинки. На этом Захария окончательно перестала понимать происходящее. На лице Джеффа было выражение человека, которому только что пришла в голову исключительно хорошая идея и который ещё не успел заметить, насколько она идиотская. Вокруг головы у него была обмотана широкая красная полоса ткани — Захария почти сразу узнала пояс с платья Амелии. Под тканью с обеих сторон торчали комки чего-то тяжёлого и плотного. Приглядевшись, Захария узнала обрывки штор. Джефф заметил её и энергично замахал руками. С Дейвом всё было проще: он каким-то образом раздобыл глухой закрытый шлем охраны. Амелия стояла у двери, сжимая своё импровизированное оружие обеими руками, и широко раскрытыми глазами смотрела на сцену. Уши у неё тоже были чем-то заткнуты, но с такого расстояния Захария не смогла определить, чем именно. Зато выражение лица она разобрала прекрасно, как и движение губ. Судя по всему, Амелия сказала что-то исключительно оскорбительное. Третий выстрел вернул Захарию к реальности. Ниша попала ещё в один динамик, и музыка заметно просела. Не исчезла, но давление звука стало слабее, и вместе с ним будто чуть ослабло что-то ещё. Несколько человек в центре зала замедлились, кто-то растерянно оглянулся, словно впервые за последние минуты вспомнил, где находится. Захария почувствовала это почти физически. — Музыка, — выдохнула она. Значит, дело было в музыке — или хотя бы часть происходящего была связана с ней. На сцене фигура снова повернулась к Нише, на этот раз всем телом. Рябь по ней прошла быстрее, и на долю секунды Захария снова увидела золотые наплечники, маску и тяжёлые чёрные одежды почти целиком. Человек — если это вообще был человек — чуть наклонила голову, наблюдая, как Ниша поднимает оружие для следующего выстрела. А потом кто-то из гостей отделился от ближайшей группы. Мужчина в расстёгнутом парадном кителе резко повернулся к Нише и бросился вперёд. Захария заметила движение раньше, чем успела подумать. — Ниша! Она сорвалась с места почти одновременно с тем, как мужчина ускорился. Расстояние было небольшим. Захария врезалась в него сбоку, и они оба рухнули на пол. Мужчина попытался перевернуться и схватить её, Захария ударила его локтем, потом коленом, одновременно пытаясь не думать о том, что именно сейчас размазывалось по её платью, потому что на ковролине уже находилось слишком много жидкостей неизвестного происхождения. — Да чтоб вас всех… Мужчину тут же схватили сзади и рывком стащили с Захарии. Это был Дейв; он отбросил нападавшего в сторону. С другого края Джефф уже толкал плечом ещё одного гостя, который тоже пытался прорваться к Нише. Его самодельная конструкция из занавесок опасно съехала набок, и он на ходу поправил её одной рукой. Амелия тем временем махала тем, что Захария наконец опознала, как ножку стула. Без особого профессионализма, зато с огромным энтузиазмом. Мужчина в светлом костюме попытался обойти её справа, и Амелия с размаху ткнула его в грудь. — Назад! Он не послушался. Тогда она добавила по колену. — Я сказала назад! Захария поднялась, тяжело дыша, и на секунду уставилась на неё. Амелия заметила взгляд. Амелия, судя по губам, снова выругалась и размахнулась. Раздался четвёртый выстрел. Ниша попала в корпус очередной колонки, но на этот раз пуля только выбила кусок декоративной панели. Динамик хрипнул, но продолжил играть. Ниша поморщилась. Пистолет снова поднялся. Захария быстро оглядела помещение. Один динамик был слева, два — высоко у балконов, ещё один — возле сцены; возможно, дополнительные прятались за панелями. Если убрать звук… Она подняла руку. Электричество уже начало собираться в ладони. Ближайший динамик находился почти прямо перед ней. Захария прицелилась, и машинально подняла глаза выше. Огромная хрустальная конструкция всё ещё висела над залом под совершенно ненормальным углом. Один край крепления был разрушен, другой держал всю массу каким-то чудом. Она очень медленно опустила руку. Ниша снова выстрелила, и на этот раз динамик замолчал. Музыка стала ещё тише, и реакция в зале была заметной. Женщина возле колонны внезапно оттолкнула от себя мужчину и уставилась на него с ужасом. Кто-то на полу перестал смеяться и начал озираться. Один из охранников, до этого занятый совершенно неслужебной деятельностью, резко сел, посмотрел на собственные расстёгнутые брюки и с выражением глубокого профессионального позора начал застёгиваться. Но далеко не все пришли в себя: несколько человек, наоборот, будто разозлились и повернулись к Нише. Захария увидела это почти одновременно с Дейвом. — Они идут к ней! Дейв уже двигался. Джефф тоже. Амелия перехватила ножку стула поудобнее. Захария бросила взгляд на сцену. Фигура не шевелилась и просто смотрела — теперь уже совершенно явно на Нишу. Рябь стала ещё слабее. Металлическая маска задерживалась видимой всё дольше, золотые наплечники почти перестали исчезать, а тёмный плащ уже не проваливался обратно в абсолютную черноту после каждого движения. Захария почувствовала, как внутри всё неприятно похолодело. Оно становилось реальнее и, судя по всему, очень не хотело, чтобы музыка прекращалась.