Глава 100. Всё открывается

Лестница в нижние хранилища Ордена оказалась длиннее, чем Захария помнила. С каждым пролётом воздух становился прохладнее, а стены — грубее: наверху всё ещё сохранялось привычное сочетание металла, камня и аккуратно проложенных кабелей, но ниже отделка постепенно уступала место голому бетону, старым трубам и техническим нишам, в которых десятилетиями скапливалось всё, что кто-то когда-то признал слишком ценным, чтобы выбросить, и слишком непонятным, чтобы использовать. В самом конце лестницы коридор сужался. По обеим сторонам стояли тяжёлые металлические ящики, внутри которых гудело что-то неизвестное, периодически щёлкало и мигало тусклыми индикаторами. Захария прошла мимо первого, второго, уже собиралась свернуть, но возле третьего остановилась. Левый стальной ящик гудел как-то подозрительно. Захария наклонила голову и прислушалась. Гудение было низким, ровным, но с каким-то неприятным подвыванием на конце, которое могло означать либо вентилятор, либо постепенное приближение технической катастрофы. Она постояла ещё несколько секунд, пытаясь понять, не собирается ли ящик прямо сейчас взорваться от радости при встрече с ней, но стоило прислушаться внимательнее, как звук исчез. Захария медленно выпрямилась и уставилась на ящик, который продолжал молчать с выражением крайней технической невиновности. — Подозрительно, — пробормотала Захария. Свет над головой мигнул. Захария подняла глаза. Плафон мигнул ещё раз, потом неожиданно вспыхнул настолько ярко, что осветил даже дальние углы коридора, где до этого обычно существовала только пыль и уверенность в том, что туда лучше не лезть. Захария фыркнула. — Ну конечно. Плафон не отреагировал. Зато откуда-то из глубины хранилищ почти сразу донёсся громкий вопль, следом — грохот, непечатное выражение и хорошо знакомый укоризненный тон мастера Коннора: — Алан! Здесь чувствительное оборудование! Ответ пришёл мгновенно: — Я тоже чувствительный, когда мне пытаются откусить руку, мастер! Откуда-то сбоку раздался женский крик: — Провод! Она перекусила провод, а не твою руку, идиот! Затем что-то грохнуло. По коридору прокатился топот, и кто-то заорал: — Лови её! Захария замерла. Из-за угла вылетела Элис. Она неслась по коридору, придерживая одной рукой свои рыжие волосы и глядя куда-то себе под ноги. Только после этого Захария услышала тонкий возмущённый визг и перевела взгляд ниже. Впереди Элис прыгало что-то маленькое, причём очень быстро. Подумать, что именно, Захария не успела: в следующее мгновение в лицо ей полетело что-то светящееся. Она рефлекторно отступила, вскинула руки и на секунду ослепла от яркой вспышки. Элис затормозить уже не успела и на полном ходу влетела в Захарию. Они рухнули вместе. Захария больно ударилась затылком о нижнюю ступень лестницы, воздух выбило из лёгких, и она автоматически сжала руки вокруг чего-то тёплого, маленького и крайне недовольного. Сверху раздалось приглушённое: — Да чтоб… Элис лежала на ней, упираясь локтями куда-то под рёбра, что совершенно не помогало снова начать нормально дышать. — Слезь, — выдавила Захария. — Сейчас. — Ты мне печень продавишь. — У тебя печень не там. — Какая разница, мне больно. Элис наконец приподнялась и откатилась в сторону. Перед глазами Захарии всё ещё что-то светилось. Она несколько раз моргнула, попыталась сфокусироваться и только тогда поняла, что свет исходил не от лампы. Он исходил от существа у неё в руках. Захария медленно опустила взгляд. У неё в руках сидела маленькая бронежаба, ещё почти без костяных наростов, с гладкой тёмной спиной, короткими лапами и круглой мордой, на которой каким-то образом читалось бесконечное осуждение окружающего мира. Подозрительно знакомая бронежаба. Захария нахмурилась. Она уже видела очень похожую. В Загоне. Маленькую, ещё детёныша, но уже смотревшую на людей так, словно человечество в целом было неудачной ошибкой природы. Бронежаба сидела у неё в ладонях и смотрела прямо в глаза. В больших тёмных глазах не было ни малейшего намёка на излишний для бронежабы интеллект, и всё же презрение было очевидным. Жаба негромко квакнула. Захария почувствовала себя полной идиоткой, но всё равно спросила: — Ты чего тут? Бронежаба вопрос проигнорировала. Зато над ней появилось лицо Элис. Та всё ещё стояла на коленях рядом, опираясь на ладони, и несколько секунд смотрела сначала на Захарию, потом на жабу. — Захария? — Привет. — Ты давно здесь? — Примерно с того момента, как ты решила использовать меня вместо матраса. Элис поморщилась. — Эта тварь перекусила провод от аварийного генератора. Я её ловлю, пока она ещё что-нибудь не сожрала. Она поднялась и протянула руку. Захария взялась за неё, второй рукой продолжая прижимать бронежабу к груди, и осторожно встала. Затылок ощутимо саднило, но мир не плыл, тошноты не было, мысли пока оставались примерно на своих местах, так что признаков сотрясения или чего-нибудь хуже она не заметила. Захария удобнее перехватила жабу. Та снова посмотрела на неё с немым осуждением. — Как ты вообще допрыгала так далеко, а? Ответа не последовало. Элис закончила отряхивать брюки, сдула с лица выбившуюся прядь и раздражённо сказала: — Алан испугался этой штуки и швырнул молнией. Я думала, мастер Коннор его задушит. — Задушил? — Пока нет. — Жаль. Захария едва заметно улыбнулась. Элис посмотрела на неё внимательнее. — А ты что здесь делаешь? Захария прижала бронежабу к груди и позволила себе совсем небольшую долю самодовольства. — Говорила с грандмастером по одному делу. Он сказал, что вам может пригодиться помощь. Элис чуть поджала губы. Попало. С другим техномантом подобная фраза могла бы пройти совершенно мимо, но на людях вроде Элис и Алана это работало почти безотказно. Любое напоминание о том, что Захария разговаривала с кем-то важным, а они нет, было для них неприятно. Захария почувствовала себя слегка отомщённой за затылок. Элис встряхнула головой, поправляя волосы, скрестила руки на груди и сказала: — Что ж, тогда идём. Помощь нам действительно нужна. Кому-то надо ругаться с Аланом, а я уже устала. Ты почему-то никогда не уставала это делать. — Алан требует терпения, которое есть только у меня. Элис закатила глаза, потом посмотрела на бронежабу. — Тень, прибей ты уже эту… это… существо. Бронежаба оскорблённо квакнула. Захария прижала её крепче. — Что? — Током шибани, говорю. Только аккуратно. Не как Алан. Захария уставилась на неё уже откровенно возмущённо. — Зачем? Теперь пришла очередь Элис смотреть с недоумением. Она перевела взгляд на Захарию, потом на жабу у неё в руках. — Она пробралась через тоннель, который выкопали кроты-мутанты, скачет тут уже неизвестно сколько времени и жрёт провода. Что мне, по-твоему, с ней делать? — Она маленькая. — И? — У неё зубы чешутся. Элис молчала. Захария продолжила, чувствуя необходимость защитить очевидно невиновное животное от варваров: — Бронежабы не едят провода, Элис. Они едят насекомых, мелких ящериц, всё, что могут поймать. Иногда грибы. Провода она грызёт, потому что у неё зубы растут. — Зубы? Я не заглядывала ей в рот. — И правильно. Она бы тебя укусила. Элис закрыла глаза. — Тень, дай мне терпения. Пойдём. Будешь объяснять всё это мастеру Коннору сама. Она развернулась и зашагала обратно по коридору. Через несколько шагов остановилась, оглянулась и ткнула пальцем в бронежабу. — И не выпускай её. — Я и не собиралась. — Конечно. Захария пошла следом за Элис, всё ещё прижимая бронежабу к груди и время от времени косясь на неё с подозрением. Животное, совершенно не впечатлённое сменой положения, устроилось вполне удобно, положив одну переднюю лапу ей на запястье, и теперь выглядело так, будто происходящее в целом устраивало её значительно больше, чем всех остальных участников событий. Коридор сделал ещё один поворот, заметно расширился, и через несколько метров они вышли в один из подземных залов часовни. Первым, что бросилось Захарии в глаза, оказалась дверь. Она занимала почти всю противоположную стену и уходила вверх едва ли не до самого потолка: тяжёлая, металлическая, с широкими ребрами жёсткости, двумя утопленными панелями по бокам и характерной системой техномантских запоров. Почти такая же стояла на основном входе в часовню. Чтобы открыть её, требовались два техноманта, одновременно подавшие разряд в разные точки замка, причём система предварительно сверяла их электрические отпечатки с внесёнными в память образцами. Захария невольно замедлила шаг. На главном входе такая конструкция всегда казалась ей в первую очередь демонстративной. Орден любил напоминать окружающим, что когда-то представлял собой почти самостоятельную силу, с собственными законами, хранилищами, оружием и достаточно высокой самооценкой, чтобы поставить на дверь механизм, который обычный человек даже открыть не мог. От той независимости теперь оставалось скорее воспоминание, тщательно поддерживаемое церемониями, старой символикой и привычкой делать всё немного сложнее, чем было необходимо. Обычную дверь, видимо, поставить было слишком просто. Но что такая здоровенная дура делала глубоко под землёй, Захария решительно не понимала. Она уже собиралась спросить Элис, когда слева вспыхнула молния. Грохот прокатился по залу, отразился от каменных стен и заставил бронежабу в её руках возмущённо дёрнуться. Захария машинально прижала её крепче и повернула голову. У боковой стены толпились техноманты со старших курсов. Часть стояла в стороне, явно ожидая своей очереди, остальные сгрудились вокруг пролома в кладке. Алана Захария узнала почти сразу — по спине, характерной прическе и манере занимать место так, словно пространство вокруг автоматически принадлежало ему. Мастер Коннор стоял чуть в стороне и выглядел человеком, который за последний час несколько раз пересмотрел свои взгляды на педагогическую профессию. Очередная вспышка ударила внутрь пролома. — Не в потолок! — заорал Коннор сквозь треск разряда. — Я сказал, не в потолок! Из глубины туннеля донёсся высокий визг, что-то загрохотало, после чего по залу потянуло озоном и палёной шерстью. Кто-то из старшекурсников, кажется Джеймс, крикнул: — Мастер Коннор, если обрушить тоннель, проблема вообще решится! Они точно перестанут лезть! На несколько секунд наступила странная тишина. Потом Коннор ответил. Захария впервые за всё время знакомства узнала, что мастер Коннор знает настолько много нецензурных выражений и способен соединять их в настолько длинные грамматически правильные конструкции. В конце последовало вполне конкретное обещание относительно количества дежурств, ожидавших первого человека, который ещё раз попытается обрушить потолок. Джеймс замолчал. — Познавательно, — пробормотала Захария. Элис фыркнула. Теперь, когда молния больше не била прямо в проход, Захария смогла разглядеть происходящее лучше. В стене действительно зияла внушительная дыра высотой выше взрослого мужчины и такой ширины, что туда спокойно могли войти трое. По краям осыпалась кладка, из старого раствора торчали обломки металлической арматуры, а дальше начинался тёмный проход, явно существовавший задолго до сегодняшнего дня. Захария медленно повернула голову к Элис. — И это сделали кроты-мутанты? Та поморщилась. — Не совсем. Там был обычный лаз. Маленький. Потом кто-то из наших решил, что молния поможет. Захария перевела взгляд на Алана. Элис тоже посмотрела туда. Обе некоторое время молчали. — Понятно, — сказала Захария. — Я ничего не говорила. — И не надо. Элис вздохнула и махнула рукой в сторону пролома. — Кладка осыпалась, и оказалось, что за ней старый технический проход. Замурованный, причём, судя по всему, очень давно. — Дальше стоят какие-то старые ящики, полки, ещё хлам. Похоже на склад или кладовку. Может, техническое помещение. Но ты же знаешь мастера Коннора. Захария снова посмотрела на мужчину, который в этот момент выхватил за плечо очередного курсанта, пытавшегося сунуться в тоннель, и развернул его обратно. — То есть просто выгнать кротов нельзя? — Можно. Но ты попробуй сделать это так, чтобы не разнести там что-то настолько древнее, что мастер Коннор потом будет неделю ходить убитый горем. Захария некоторое время смотрела на пролом. Из темноты донеслось шуршание. Алан мгновенно поднял руку. Коннор даже не обернулся. — Спокойно, Алан. Рука Алана медленно опустилась. Захария почувствовала, как уголок рта сам собой дёрнулся вверх. Бронежаба в её руках вдруг тоже заинтересовалась происходящим. Она вытянула шею в сторону прохода и издала короткое урчание, совершенно не похожее на прежнее возмущённое кваканье. Элис покосилась на неё. — Только не говори, что она сейчас собирается ускакать обратно. — Не собирается. — Откуда ты знаешь? Захария посмотрела на жабу. Та посмотрела на неё. — По глазам вижу. — У неё по глазам ничего не понятно — Неправда. По глазам видно, что ты ей не нравишься. Элис уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из пролома выскочило что-то серое и лохматое — кажется, даже не крот, а просто крыса-мутант, у которой сегодня выдался очень плохой день. Три техноманта одновременно вскинули руки. — Не в потолок! — отчаянно заорал Коннор. Разряд ударил куда-то значительно ниже. Захария зажмурилась от вспышки. Когда она снова открыла глаза, из тоннеля тянуло ещё более сильным запахом палёной шерсти, а Коннор стоял посреди зала, закрыв лицо ладонью. Он медленно убрал руку от лица и наконец заметил их. Его взгляд сначала остановился на Захарии. Потом опустился ниже. На бронежабу. Брови Коннора поползли вверх. — Захария? — Мастер Коннор. Меня к вам отправил грандмастер. Сказал, вам может понадобиться... помощь. — Почему у тебя в руках бронежаба? Захария прижала животное немного крепче. — Потому что Элис хочет её убить. Элис возмущённо фыркнула, скрестила руки на груди, одарила Захарию недовольным взглядом и вздёрнула подбородок. Мастер Коннор посмотрел на Элис, потом на Захарию, и пробормотал: — Тень, дай мне терпения. ___ Захария двинулась к остальным техномантам, на ходу перехватывая бронежабу поудобнее. Та уже совершенно освоилась у неё на руках и теперь сидела с таким видом, будто весь этот подземный зал, неизвестный проход, кроты-мутанты и нервные люди с электричеством были исключительно чужой проблемой. Мастер Коннор встретил её возле пролома. Он выглядел заметно уставшим, но не настолько, чтобы утратить интерес к внезапно обнаруженному помещению, и Захария почти сразу поняла, что именно сейчас в нём борются две вещи: мастер, которому хотелось перестать спасать курсантов от собственных решений, и исследователь, которому только что бесплатно подарили неизвестный кусок старой часовни. — Что произошло, сэр? — спросила Захария, кивнув на дыру. Коннор ещё раз оглянулся на группу старшекурсников, где кто-то уже пытался вытащить из стены повреждённый кабель, а Алан доказывал Джеймсу, что молния вообще-то попала именно туда, куда он собирался. — Если коротко, нашли старый проход, — сказал Коннор. — Если не коротко, кроты-мутанты прокопали путь в технический тоннель, которого нет ни на одной из известных мне схем. Курсанты помогли увеличить вход примерно втрое, после чего выяснилось, что внутри есть ещё помещения. Мы успели посмотреть только ближайшее. Он помолчал и добавил: — И поскольку я больше не хочу одновременно следить за тоннелем и за тем, чтобы никто из них не обрушил часовню, пойдём внутрь вдвоём. Остальные останутся здесь и проследят, чтобы кроты снова не полезли наружу. Захария посмотрела сначала на него, потом на курсантов. Логика была очевидной. Дипломированных техномантов, видимо, в случае чего было не так жалко, а за покусанного курсанта пришлось бы писать значительно больше отчётов. Она, возможно, даже обиделась бы, если бы сам Коннор не включал себя в категорию людей, которых в целом можно было и покусать. — Хорошо, сэр. Коннор с сомнением покосился на бронежабу в её руках. — Пожалуй, она с нами не пойдет. Захария посмотрела вниз. Бронежаба посмотрела вверх. — Сейчас. Она дошла до группы, остановилась за спиной Алана и дружески хлопнула его по плечу. Тот обернулся. — Что? — Привет, Алан. Будь добр, подержи. Не дожидаясь согласия, Захария вложила бронежабу ему в руки. Алан автоматически подхватил животное, только через секунду осознал, что именно держит, и резко отодвинул его от себя на вытянутых руках. — Какого хрена?! Жаба возмущённо булькнула и задёргала задними лапами. — Не пугай её, Алан, — спокойно сказала Захария, здороваясь кивком с остальными. — А то взорвётся. — Что значит «взорвётся»?! Она уже шагнула в пролом. За спиной немедленно раздалось: — Зак, вернись! Захария не вернулась. Внутри пахло значительно хуже, чем снаружи. К сырости, пыли и старому металлу примешивались запахи животного логова, палёной шерсти и чего-то ещё, чему Захария предпочла не давать название. Она поморщилась, включила маленький фонарь, закреплённый у плеча на форменной куртке, и направила узкий луч вперёд. Первый же шаг отозвался под подошвой сухим хрустом. Захария остановилась и опустила свет. Пол был усеян мелкими костями. Некоторые выглядели совсем свежими, другие уже побелели от времени; между ними лежали комочки шерсти, засохший помёт, обрывки ткани, проволока и мелкий мусор, который животные явно тащили сюда годами. Захария осторожно подняла ногу и обнаружила прилипший к подошве клочок серой шерсти, подпалённый с одного края и испачканный кровью. — Прекрасно. Она брезгливо вытерла сапог о камень и повела фонарём дальше. У стены стояло несколько старых металлических ящиков, а поверх части из них было устроено большое гнездо — если это вообще можно было назвать гнездом. Кроты-мутанты собрали его из тряпок, мелких камней, кусков изоляции, какого-то технического наполнителя и всего остального, что смогли оторвать, украсть или найти поблизости. Чуть дальше находилось второе, заметно меньше. Судя по всему, животные чувствовали себя здесь как в вполне приличном отеле. За спиной появился ещё один луч света. Коннор наконец закончил раздавать указания оставшимся снаружи, шагнул внутрь и раздражённо пробормотал: — И это люди, которым через полгода выпускаться. Кошмар. Захария хмыкнула. — Ну я же как-то выпустилась, сэр. На год раньше. Коннор повернул к ней голову. В свете фонаря его лицо приобрело особенно мрачное выражение. — Да, выпустилась. Я всё ещё считаю это возмутительным, к слову. Он осторожно переступил через рассыпанную груду костей и добавил: — Я напоминаю об этом грандмастеру каждый раз, когда ты участвуешь в каком-нибудь очередном взрыве. Ему пока хватает совести делать виноватое лицо. Захария покосилась на него. — Правда? — Иногда. Коннор задумался. — Хотя вызывать чувство вины, должен признать, куда лучше получается у Шона. Он ничего не говорит. Просто ходит с этим своим лицом… ну, ты понимаешь, о чём я. Захария действительно понимала. Шон обладал редким талантом смотреть на человека так, что тот начинал мысленно перечислять все ошибки, совершённые с раннего детства. Скорбное разочарование, тихое осуждение и недовольная печаль сочетались у него настолько естественно, что иногда Захарии во времена её обучения хотелось извиниться ещё до того, как она понимала, за что именно. — Да, сэр. Понимаю. Она направила фонарь вверх. Под потолком проходила широкая вентиляционная труба. Система выглядела старой, но вполне рабочей; внутри тихо и равномерно гудел поток воздуха. — Это вентиляция часовни? Коннор тоже поднял свет. — Похоже на то. — Тогда помещение является её частью. — Очевидно. Но на картах здания его нет, насколько я помню. Захария медленно провела лучом по стенам. За гнёздами начинались стеллажи. Часть полок давно прогнулась, некоторые ящики стояли прямо на полу и были покрыты таким слоем пыли, что маркировка почти исчезла. На нескольких сохранились символы, которых Захария не узнала. Она подошла ближе. — Похоже на склад. Странно. Коннор направил фонарь на ближайший ящик. — Что именно? — Зачем кому-то понадобилось замуровывать склад? Если из-за кротов, чтобы не лезли, то почему всё оставили внутри? Коннор издал сомневающееся: — М-м-м. Он вернулся к пролому и осветил края разрушенной кладки. — Не думаю, что его закрывали из-за животных. Там был один слой кирпича, причём положенный довольно халтурно. Кроты-мутанты снесут такую стену за минуту. Захария посмотрела на расширенный молнией проход. — Что они, собственно, и сделали. — С небольшой помощью будущей гордости Ордена. Снаружи донёсся голос Алана: — Я вас слышу, сэр! Коннор даже не повысил голоса: — Отлично. Значит, слух после удара током не пострадал. Ответа не последовало. Захария ухмыльнулась и повела фонарь дальше. На правой стене обнаружилась ещё одна дыра. Эта была гораздо меньше основного пролома, но всё равно достаточно широкая, чтобы взрослый человек мог проползти на четвереньках. Края были округлыми, местами камень буквально исцарапан когтями; на полу под отверстием лежала свежая земля. — А вот, видимо, их вход. Коннор подошёл ближе. — Похоже. Захария присела, посветила внутрь, но луч почти сразу упёрся в изгиб тоннеля. — Значит, кроты прокопались сюда откуда-то снаружи или из нижних уровней, устроили логово, а потом нашли заложенный проход в часовню. — Вероятно. Она выпрямилась и повернулась в другую сторону. Старое помещение не заканчивалось возле стеллажей. За ними уходил ещё один коридор, значительно уже зала, но вполне человеческий по размерам. Лучи двух фонарей проходили по стенам на несколько десятков метров, после чего растворялись во тьме. Захария некоторое время смотрела туда. — А дальше что? Коннор тоже направил фонарь в глубину. — Не знаю. Она повернула голову. — Вы не проверяли? — Не успели. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Захария снова покосилась на круглую дыру в стене. — Надо бы сначала это закрыть. Хотя бы временно. Иначе мы полезем туда, а они вернутся сюда и… Коннор уже повернулся к пролому. — Алан! Джеймс! Сюда! Захария закрыла рот. Снаружи возникло движение. — Сэр? — донёсся голос Джеймса. — Заходите. И смотрите под ноги. — А куда мне эту тварь светящуюся деть?! — Отдай кому-нибудь! — Кому?! Коннор раздражённо выдохнул. Захария пробормотала: — Ну или так. Через несколько секунд в проломе появился Алан. В одной руке он держал фонарь, во второй — бронежабу, причём на этот раз прижимал её к себе значительно осторожнее. За ним протиснулся Джеймс. — Я никому её не отдам, — сообщил Алан с оскорблённым достоинством. — Они все отказались. Если что, буду швыряться ею в кротов. Захария посмотрела на бронежабу. Та выглядела совершенно довольной. — Вы уже подружились, Алан? — Мы не подружились. Бронежаба квакнула. — Она утверждает обратное. — Иди ты... Коннор поднял ладонь. — Потом. Он указал сначала на небольшой тоннель в стене, потом на выход. — Вы остаётесь здесь. Если что-то полезет оттуда — не стреляете молниями, пока это не окажется угрозой. Если полезет отсюда, то же самое. Наша задача — не превратить часовню в шахту открытого типа. Джеймс кивнул. Алан посмотрел на круглую дыру. — А если там будет несколько кротов? — Позовёшь. — А если они нападут? — Защищаешься. — А если… Коннор посмотрел на него. — Ты через полгода собираешься стать техномантом, Алан. Тот выпрямился. — Да, мастер. — Вот и импровизируй. Захария медленно перевела взгляд на мастера. Несколько минут назад ей казалось, что он отправляет внутрь именно дипломированных техномантов потому, что покусанных курсантов будет жалко. Кажется, степень покусанности курсантов всё-таки интересовала Коннора значительно меньше, чем какой-то Тенью забытый коридор в подвалах Ордена. Она посмотрела в темноту впереди. Коннор уже шагнул туда. Захария вздохнула и пошла следом. За спиной почти сразу раздался голос Алана: — Она меня лизнула! Джеймс ответил: — Значит, пробует. — В каком смысле «пробует»?! Захария улыбнулась и даже не стала оборачиваться. ___ Захария шла следом за Коннором, глядя на его спину и короткие тёмные волосы, успевшие растрепаться за время борьбы с курсантами, кротами и историческим наследием Ордена. У висков уже начинала проступать едва заметная седина, хотя для техноманта своего возраста Коннор держался подозрительно хорошо. Коридор постепенно становился уже. Свет из зала за спиной быстро слабел, пока не превратился в тусклое пятно, и вскоре единственными источниками освещения остались два маленьких фонаря на форме. Захария поймала себя на отстранённой, но неожиданно приятной мысли: как всё-таки хорошо идти в неизвестную темноту второй. Коннор находился впереди, следовательно, если из темноты внезапно выскочит что-нибудь зубастое, мистическое или просто очень голодное, первым съедят не её. Наверное, именно поэтому женщины и находили мужчин, а потом выходили за них замуж. Захария несколько секунд серьёзно обдумывала эту гипотезу, после чего признала её идиотской хотя бы потому, что без Коннора вообще не полезла бы в этот коридор. Она сделала ещё несколько шагов и тут же поняла, что врёт сама себе: полезла бы. Это было гораздо хуже. В худшем случае ещё и взяла бы с собой Алана и бронежабу. С другой стороны, бронежаба хотя бы приносила практическую пользу: она светилась. Сейчас это выглядело особенно привлекательным свойством, потому что света почему-то всё время казалось мало. Фонарик Захарии работал совершенно нормально, луч был такой же яркий, как всегда, но темнота впереди словно съедала его на несколько метров раньше, чем должна была. Захария остановилась на полшага, присмотрелась, потом раздражённо встряхнула головой. Кожа на затылке тут же неприятно заныла после недавнего удара о ступеньку. Надо же Элис было умудриться в неё врезаться. Впереди Коннор внезапно остановился и поднял руку. Захария, смотревшая в этот момент себе под ноги, едва не впечаталась носом ему между лопаток. Она успела затормозить, шагнула в сторону и выглянула из-за его плеча. В свете двух фонарей блеснула сталь. Коридор заканчивался дверью. Не обычной металлической перегородкой и даже не старым техническим шлюзом, которых под часовней хватало, а полноценной техномантской дверью с характерными каналами, утопленными в металл контактами и двумя углублениями для ладоней по разным сторонам замка. Захария тихо присвистнула. — Ого. Они бывают такими маленькими? Коннор уже подошёл ближе и осторожно провёл светом по поверхности. — Бывают. Давай попробуем открыть. Если она связана с общей системой безопасности часовни и использует ту же базу отпечатков, проблем быть не должно. Захария обошла его и встала возле второй панели. Углубление для ладони почти полностью скрывалось под плотным слоем пыли, поэтому она сначала стёрла её рукавом, чихнула и только потом снова посмотрела на дверь. — Если она числится в общей системе безопасности, как про неё могли не знать? У нас не так много таких дверей. — Чуть больше, чем ты думаешь, Захария. Она повернула к нему голову. Коннор продолжал совершенно невозмутимо: — Могли недосмотреть. Ответ был достаточно уклончивым, чтобы подобных дверей в часовне могло существовать ещё три, тридцать или три сотни. Впрочем, Захарию это не особенно удивило. Часовня была огромной и многоуровневой, причём курсанты видели лишь малую часть помещений. По соображениям безопасности, здравого смысла и сохранности имущества их просто не пускали туда, где они могли чего-нибудь коснуться, сломать или случайно открыть. После выпуска ситуация теоретически менялась. Практически Захария почти сразу оказалась в казармах и с тех пор бывала здесь в основном по делу, как большинство взрослых техномантов, получивших распределение вне самого Ордена. Она приложила ладонь к холодному металлу. Коннор занял место с другой стороны. — На счёт три, — сказал он. — Раз. Два. Три. Захария выпустила не молнию, а именно разряд. Когда-то разница между этими понятиями казалась ей исключительно академической выдумкой людей, которым нравилось усложнять простые вещи. Потом выяснилось, что чувствительное оборудование почему-то категорически не разделяло её взглядов. Чтобы научиться отдавать ровно столько энергии, сколько требовалось системе, а не превращать контактную панель в источник дыма и неприятных вопросов, ей понадобилось несколько месяцев. Шону пришлось пожертвовать значительным количеством нервных клеток, а самой Захарии — левой бровью. Она до сих пор считала цену вполне приемлемой. Алан потом издевался над ней всё время, пока бровь отрастала, поэтому пришлось его бить; это Захария тоже считала приемлемой ценой обучения. Под их ладонями вспыхнул голубоватый свет. Электричество тонкими нитями разбежалось по металлическим каналам, на несколько мгновений залило весь тесный коридор холодным сиянием, и Захария успела увидеть внизу двери несколько длинных глубоких царапин. Когти, причём крупные. Свет погас, и они несколько секунд подождали, но ничего не произошло: ни тяжёлого скрежета внутренних замков, ни щелчка, ни привычного движения створки. Дверь полностью их проигнорировала. Коннор убрал ладонь. — Видимо, к общей системе она не относится. Нас не распознала. Захария тоже отступила. — А она вообще работает? Разве если отпечаток неправильный, дверь не должна загореться красным и начать орать? Коннор очень медленно повернул к ней голову. Захария сразу поняла, что сказала что-то лишнее. — Нет, — ответил он. — Такая функция есть только на двери лабораторного блока. Там сигнализация включается при попытке несанкционированного доступа. Пауза получилась нехорошей. — Я чего-то не знаю, Захария? — Что? Нет, сэр. Это было слишком быстро. Она кашлянула. — Просто слышала от старшекурсников, что двери так делают. Коннор прищурился. Потом выражение его лица неожиданно изменилось. — Так вот кто это был. Захария молчала. — Мы тогда никого не нашли, — продолжил он. — Как ты успела уйти? Маскировка окончательно провалилась. Она поморщилась. — Спряталась в шкафчике. Коннор несколько секунд смотрел на неё. — Я их не проверял. Обычно в лабораторию без разрешения пытаются попасть старшекурсники, которые в такие шкафчики уже физически не помещаются. Коннор устало прикрыл глаза. — Ради Тени, зачем ты вообще туда полезла? Захария пробормотала с глубокомысленным видом: — Она была закрыта. Мне было тринадцать. Он открыл глаза. — И? Некоторое время мастер просто смотрел на неё, словно пытался найти в этом объяснении хотя бы следы логики. Не нашёл. — Я обязательно расскажу Шону. Захария благоразумно промолчала. Оставалось надеяться, что Шон сумеет достаточно правдоподобно изобразить удивление, потому что о том случае он прекрасно знал. Он случайно поймал её уже по дороге обратно, посмотрел на порванный рукав, чумазое лицо и выражение истинной невинности на лице, а потом задал несколько вопросов, на которые Захария по сей день предпочитала не вспоминать собственные ответы. Коннор между тем присел возле двери и провёл пальцами вдоль одной из длинных царапин. Захария тоже наклонилась. — А вдруг она просто сломана? Он поднял на неё глаза. — Она работает. — Откуда вы знаете? — Ты не почувствовала отклика? Захария застыла. — Какого отклика? — От контура. Коннор произнёс это настолько естественно, будто спрашивал, не заметила ли она дверь. Захария почувствовала, как внутри мгновенно зарождается знакомая паника. Вот на таких вещах она постоянно и проваливалась. Существовали сотни мелких ощущений, реакций и почти инстинктивных вещей, которые обычным техномантам объясняли с детства или которые они вообще начинали различать сами. Захария учила их поздно, искусственно и постоянно обнаруживала очередную мелочь, про которую все вокруг почему-то считали очевидным, что её невозможно не чувствовать. В обратную сторону происходило то же самое: иногда Захария делала что-нибудь, чего нормальный техномант делать не должен был вообще, и потом долго объясняла это талантом, удачей или плохим воспитанием. Она быстро сказала: — Отклик? Наверное, был. Я не поняла, мастер Коннор. После чего посмотрела на него с выражением, которое отрабатывала годами и внутренне называла: «я бестолочь, зато милая». Коннор тяжело вздохнул и отвёл глаза. Сработало. — Я говорил грандмастеру, что нельзя выпускать техномантов на год раньше, — пробормотал он. — Пятый курс придуман не просто так. Захария облегчённо выдохнула. Её неизменно спасало то, что значительную часть странностей преподаватели списывали на её ускоренное обучение. Кроме того, техноманты всё равно немного отличались друг от друга, а Захария не выросла в Ордене и не принадлежала ни к одной из привычных местных родословных линий, поэтому любые особенности можно было в крайнем случае объяснить неизвестной наследственностью. Чрезвычайно удобно. Правда, ей показалось, что Коннор смотрел на неё на секунду дольше, чем требовалось. Захария решила считать это паранойей. Мастер отцепил фонарь от формы и стал водить им почти вплотную к поверхности двери, изучая тонкие металлические каналы, уходившие от контактных панелей внутрь конструкции. Захария тоже присела. Некоторое время она молча наблюдала, потом ткнула пальцем в дверь скорее для моральной поддержки, чем из исследовательских соображений. И только тогда вспомнила, зачем вообще первоначально искала Коннора. — Сэр, вообще-то я хотела кое-что вам передать. Коннор, всё ещё рассматривавший замок, приподнял бровь. — Передать? — Некоторое время назад я выполняла поручение грандмастера. Оно было связано со странствующими торговцами. Там был один парень, который сказал, что ищет мастера Коннора и хочет с вами поговорить. Рука с фонарём остановилась. — Со мной? — Да, сэр. Коннор медленно выпрямился. — Странствующий торговец? — Да. — Обычно все дела с ними ведёт грандмастер. — Это не по делам Ордена. По личному вопросу. Коннор нахмурился. — Как его зовут? — Эндрю. Фонарик выпал у него из руки. Он ударился о камень, покатился и погас на секунду, так что коридор сразу стал почти вдвое темнее. Захария замерла. — Тень… Коннор быстро наклонился, поднял фонарь и несколько раз стукнул по корпусу. Свет снова вспыхнул. — Эндрю? — Да. — Ты уверена? — Его так называли. — Ты спрашивала, что ему нужно? Захария теперь смотрела на мастера значительно внимательнее. — Конечно. Он сказал, что у него был брат-близнец. Техномант. Он хочет узнать, что с ним случилось. Коннор ничего не сказал. Захария продолжила уже осторожнее: — Мне кажется, я видела похожего на него парня среди своих однокурсников. Но взрослым не помню. Поэтому подумала, что он, наверное… Она не закончила. — Да, — тихо сказал Коннор. — Был такой мальчик. Захария нахмурилась. — Мой однокурсник? — Очень недолго. Его приняли раньше тебя, а вместе вы проучились едва ли пару месяцев. Неудивительно, что ты почти его не помнишь. — И что с ним стало? Коннор отвёл свет в сторону. — Он был в том зале, когда взорвался генератор. Захария моргнула. — Тот генератор? — Да. — Я думала, там кроме меня были только старшекурсники. — Тебя тогда сильно задело. Неудивительно, что ты не помнишь деталей. Он ненадолго замолчал. — Мальчик не выжил. Захария посмотрела на пол. — О. Никакой подходящей реплики не нашлось. Она действительно почти ничего не помнила о том дне кроме света, удара, боли и нескольких разрозненных кадров после. Лица сливались, последовательность событий путалась, а первые часы вообще существовали в памяти отдельными кусками. Коннор тем временем выглядел непривычно рассеянным. — Брат… Я не знал, что у него был брат. Он посмотрел на Захарию. — Ты уверена, что его зовут именно Эндрю? — Да. Его так называли несколько раз. Хотя чаще по кличке. — Какой? — Лаки. На лице Коннора ничего заметно не изменилось, но Захария всё равно почувствовала, что имя ему не понравилось. — Ясно. — Так мне ему что-нибудь передать? Или лучше ничего не говорить? Коннор задумался, затем медленно покачал головой. — Нет. Я сам с ним поговорю. Ты сможешь договориться о времени и месте? — Да, конечно. Найду его. Коннор кивнул, но мыслями явно всё ещё находился где-то далеко. Захария решила пока не спрашивать больше. Вместо этого посмотрела на запертую дверь. — А что с ней будем делать, сэр? Её придётся взорвать? Коннор повернул к ней голову с таким укором, словно она только что предложила поджечь часовню целиком. Захария замолчала. — Не обязательно всё взрывать, Захария. — Я просто предложила. — Иногда нужно действовать аккуратно. Он снова подошёл к двери и несколько секунд рассматривал металлические дорожки. Потом поднял левую руку почти к верхнему краю створки, уперев пальцы в узкий канал, а правую опустил значительно ниже — не на контактную панель, а на место, где несколько линий сходились возле механизма замка. Захария заинтересованно выпрямилась. — Что вы… Разряд вспыхнул раньше, чем она успела закончить. На этот раз электричество пошло иначе. Голубые линии не побежали от панелей распознавания, а возникли сразу внутри каналов, коротко осветив всю дверь сложной сеткой. Металл загудел. Где-то за створкой щёлкнул один механизм, затем второй, третий. Захария медленно открыла рот. Из глубины двери донёсся тяжёлый скрежет. Она отступила на шаг. Створка дрогнула и начала медленно отходить в сторону. Коннор убрал руки, встряхнул пальцами и совершенно буднично отступил, словно ничего необычного не сделал. Захария посмотрела сначала на него, потом на открывающуюся дверь и снова на него. — Это… как? — Что именно? — Она же не открывалась. Коннор безмятежно пожал плечами. — Всё открывается. Захария моргнула. Вообще-то он был прав, но это всё равно было возмутительно. Десять лет в Ордене ей объясняли, что техномантские двери защищены от взлома, что система требует двух зарегистрированных отпечатков, что попытка обойти её бессмысленна и что именно поэтому подобные замки считаются безопасными. И теперь тот же самый человек, который читал ей часть этих лекций, только что открыл дверь один. — Вы же сами говорили, что её могут открыть только двое. — Штатным способом. — Этого уточнения на занятиях не было. — Потому что курсантам совершенно незачем знать нештатный. — Это нечестно. Коннор фыркнул. — Я перемкнул систему распознавания отпечатков непосредственно у замка, только и всего. Не знаю, кто проектировал именно эту модель, но рассчитывать на абсолютную безопасность электрического замка рядом с техномантами довольно самоуверенно. Захария посмотрела на металлические каналы уже с новым уважением. — Значит, входные ворота тоже можно так открыть? — Теоретически. Она немедленно заинтересовалась. Коннор заметил это и добавил: — Даже не думай. — Я просто спросила. А вы покажете потом, как это делать? Коннор посмотрел на неё с секундным сомнением. — Покажу. Только не говори Шону. Захария поспешно закивала. Коннор явно подозревал, что Шон узнает об этом через полчаса, но ничего не сказал вслух. Он направил фонарь на постепенно расширяющуюся щель. — С большими воротами так не получится в одиночку. До нужных участков контура банально не дотянешься одновременно. Систему распознавания обойти можно и там, но техномантов всё равно должно быть двое. Коннор немного подумал и добавил: — И понадобится лестница. Захария деловито кивнула. Она не собиралась вскрывать никакие двери, но пару мест, откуда можно было взять достаточно большую лестницу, знала. Правда, для этого понадобилось бы украсть её у Воров. Дверь наконец остановилась. За ней начиналась темнота. Не тоннель кротов и не узкий технический проход, по которому они пришли, а совершенно другой коридор: ровный, облицованный тёмным металлом, достаточно широкий для двух человек и уходящий вниз под едва заметным углом. Воздух оттуда был холоднее. И пах совсем не так, как кротовое логово. Коннор поднял фонарь выше. Захария перестала улыбаться. — Кажется, — тихо сказала она, — склад был не самым интересным местом. — Похоже на то. На этот раз Коннор не стал сразу идти первым. Они несколько секунд стояли рядом и смотрели в темноту. Захария покосилась на него. — Сэр? — М-м? — Вы первый. Коннор повернул голову. Она сделала самое невинное лицо. — Вы сильнее и опытнее. — Я чувствую лесть, Захария. — О чём вы, мастер Коннор? Он вздохнул и шагнул за дверь. Захария подождала ровно секунду и пошла следом. ___ За дверью начинался пологий спуск. Первые несколько метров Захария ещё различала за спиной слабый отблеск света из предыдущего помещения, но тот быстро исчез за поворотом, и вскоре вокруг остались только два узких луча фонарей да звук шагов, расходившийся по коридору странно длинным эхом. Воздух постепенно менялся: становился суше, холоднее и почти лишался привычного запаха сырого камня, земли и животных. Захария шла за Коннором, стараясь наступать туда же, куда ступал он, хотя необходимости в этом вроде бы не было. Пол оставался ровным, без мусора и следов кротов, а стены выглядели гораздо аккуратнее всего, что они видели до этого. Казалось, сюда животные вообще не добрались. Через несколько минут коридор начал расширяться. Коннор первым замедлил шаг, поднял фонарь и тихо сказал: — Тут какое-то оборудование. Захария выглянула из-за его плеча. Луч света скользнул по металлу, выхватил из темноты массивный каркас какого-то аппарата, затем стеклянную колбу, соединённую с ним тонкими трубками, ещё одну стойку и целый пучок шлангов, уходивших куда-то вверх. Дальше стояли столы, часть заваленная коробками и инструментами, часть — бумагами. Комната оказалась значительно больше, чем можно было ожидать по ширине коридора. Они вошли внутрь, и Захария сразу поморщилась: здесь пахло. Не сильно, особенно после кротового логова, но запах был совершенно другим — сухим, затхлым и неприятно сладковатым. Сквозь пыль пробивалась прогорклая нота, напоминавшая старый жир или что-то органическое, давно высохшее и всё ещё не окончательно переставшее существовать. Коннор тоже остановился. — Чем это пахнет? Захария принюхалась ещё раз. — Похоже, крыса сдохла. И очень давно. Она провела фонарём по ближайшей стене. — На склад уже не похоже. Скорее лаборатория. — Да, — тихо согласился Коннор. — Похоже. Смотри, трубки уходят под потолок. Он направил свет выше. Несколько металлических линий действительно тянулись вдоль стены, затем изгибались и исчезали в потолочном канале. Часть оборудования выглядела настолько старой, что Захария даже не сразу понимала его назначение, хотя отдельные элементы были вполне узнаваемыми: крепления, датчики, несколько стеклянных камер, система подачи чего-то жидкого или газообразного. Она подошла к столу. На нём лежало много документов. Папки, отдельные листы, какие-то схемы — почти всё покрыто плотным серым слоем пыли. Захария осторожно провела светом дальше и вдруг заметила короткий золотой отблеск. Она остановилась и сдвинула фонарь обратно. Там снова блеснуло. — Что там? — спросил Коннор. — Не знаю. Захария обошла край стола. Позади него возвышалась конструкция, напоминавшая стойку старого медицинского сканера. В неё была встроена крупная стеклянная колба, треснувшая сбоку и давно потерявшая герметичность. Внутри лежало что-то чёрно-золотое. Захария шагнула ближе. Сначала ей показалось, что это часть какого-то оборудования, но форма была слишком знакомой. Перчатка. Только не такая, как её собственные. Эта была тяжёлой, плотной, выполненной из матового чёрного материала, который точно не был кожей. По тыльной стороне шли золотые накладки, начинавшиеся ближе к запястью и расходившиеся к пальцам линиями, напоминающими суставы человеческой руки. На костяшках они становились шире, а дальше вытягивались в узкие острые пластины, почти как когти. Захария присела. Запах стал сильнее. Она нахмурилась и подалась ещё немного вперёд. По чёрной поверхности шёл едва заметный красноватый узор, местами почти стёршийся. Концы золотых пластин были закрыты чем-то похожим на декоративные напёрстки — узкими накладками с тонкими золотыми линиями. Всё вместе напоминало лапу какой-то очень дорогой ящерицы, которой зачем-то выдали человеческие пять пальцев. Захария наклонила голову. — Странная штука. Коннор уже не слушал. Он остался у стола и вдруг замер над одной из папок. В отличие от остальных, её обложка была почти чистой; он осторожно приподнял её за край и пробормотал: — Почему на ней нет пыли?.. Захария краем глаза увидела, как он открыл папку и перевернул первый лист. Но её внимание снова вернулось к перчатке. Она слишком сильно выбивалась из всего остального. Техноманты могли сколько угодно любить торжественность, символы, старые церемонии и оборудование, которое выглядело так, словно должно было сопровождаться гимном, но золото в таком количестве было уже не их стилем. Захария прищурилась. Золото, чёрное, красное, острые линии. Она сглотнула: в памяти тут же всплыли массивные золотые наплечники, затем металлическая маска и чёрный плащ с красной подкладкой. Сходство в стиле было слишком заметным, чтобы просто отмахнуться. Захария нахмурилась, пытаясь вспомнить барельефы. Были ли на руках Арх-Кхарота перчатки? Она видела столько изображений, что некоторые уже сливались друг с другом. На сцене фигура почти всё время держала руки за спиной. Она вообще успела увидеть, что было на руках? Нет — или просто не помнила. Это раздражало. Захария быстро оглянулась. Коннор стоял к ней боком и полностью ушёл в чтение найденной папки. Его фонарь лежал на столе, освещая бумаги снизу, и выражение лица стало настолько сосредоточенным, что вероятность того, что он сейчас заметит действия Захарии, стремительно приближалась к нулю. Она снова посмотрела на перчатку. Стеклянная колба была треснута достаточно широко. Захария осторожно просунула руку в щель, чуть повернув кисть, чтобы не задеть острый край. Кончики пальцев коснулись золота, и фонарь погас сразу, без мерцания, предупреждения или постепенного затухания. Темнота обрушилась мгновенно. — Что за… Позади выругался Коннор. Его фонарь тоже погас. Захария резко дёрнулась, пытаясь вытащить руку, и тут же ахнула от боли. Что-то острое полоснуло по ладони. Она отшатнулась, выпрямилась и прижала руку к груди. Боль была резкой, но поверхностной; почти сразу по коже потекло тёплое. — Тень. Захария на ощупь отцепила фонарь от куртки, несколько раз нажала на кнопку и ударила по корпусу, но ничего не произошло. Темнота была абсолютной: даже слабых индикаторов оборудования вокруг не было видно. — Мастер Коннор? Голос прозвучал где-то сзади. — Мой фонарь тоже не работает, — сказал он. — Не понимаю почему. Захария повернулась на звук и сделала осторожный шаг, вытянув свободную руку вперёд. Пол был ровным, но в полной темноте это почему-то не успокаивало. Она чувствовала кровь на пальцах, пыталась одновременно не наступить на что-нибудь и понять, где именно находится стол. Она сделала ещё шаг, и с размаху врезалась грудью во что-то твёрдое. — Ой! Чужая рука тут же легла ей на плечо и крепко сжала, удерживая от падения. Захария выдохнула. — Извините, мастер Коннор. Ничего не видно. Вы целы? Из темноты позади неё донеслось: — Захария? Она перестала двигаться. Чужая рука всё ещё лежала на её плече. Захария медленно подняла голову в сторону того, во что только что врезалась. Голова почему-то начала работать очень, очень медленно. Голос Коннора опять раздался сзади. — Фонарь вообще не хочет включаться. Придётся вернуться. Захария, ты в порядке? Пальцы на её плече чуть сильнее сжались. Захария задержала дыхание. Теперь она услышала ещё кое-что: тихое, хриплое дыхание совсем рядом, прямо перед собой. Захария не была уверена, что действительно его слышит; впрочем, она уже вообще ни в чём не была уверена. Очень медленно, почти шёпотом, Захария спросила: — Мастер Коннор… где вы стоите? Позади наступила пауза. — Тут. В голосе появилось недоумение. — А что? Сомнений больше не осталось: Коннор был далеко, слишком далеко, чтобы она могла перепутать его с тем, кто стоял перед ней. Захария несколько секунд просто стояла, чувствуя чужую руку на плече и собственное сердце где-то в горле. Потом сделала единственное, на что в этот момент оказалась способна. Она истошно завизжала, рванулась назад и ударила молнией прямо перед собой. ___ Захария сидела на краю стола, стараясь дышать медленнее и не смотреть в сторону чёрного пятна на стене. Мастер Коннор стоял перед ней, склонившись над порезанной рукой, и методично перевязывал ладонь материалами из небольшого медицинского набора, который каким-то образом всегда оказывался у него с собой. Порез был неглубоким, но неприятным: стекло прошло по внутренней стороне ладони и вдоль основания большого пальца, оставив длинную тонкую линию, из которой кровь выступала гораздо охотнее, чем, по мнению Захарии, было необходимо. — Не сгибай кисть, — сказал Коннор. — Я не сгибаю. — Ты сгибаешь. Захария перестала сгибать. Лабораторию всё-таки удалось осветить. После нескольких минут поиска Джеймс обнаружил старый механический выключатель у входа, и теперь под потолком тускло горела примерно треть ламп. Свет получился жёлтым, слабым и местами неприятно мигающим, зато теперь почти исчез риск снова врезаться грудью в неизвестное существо, человека или предмет мебели. По крайней мере, Захария на это надеялась. Алан тем временем расхаживал между аппаратами с очень важным видом, держа на руках бронежабу. Та мягко переливалась радужными оттенками, и в сочетании с его серьёзным лицом это придавало ему вид исследователя, которому зачем-то выдали живой декоративный фонарь. Джеймс стоял возле стены, куда пришёлся разряд Захарии, и ковырял пальцем выбитый бетон. Под ногами хрустело стекло: две стойки, несколько колб и часть какой-то металлической конструкции после знакомства с молнией существовать перестали. Он присвистнул. — Неслабо. Захария мрачно посмотрела на него. Джеймс перевёл взгляд на Алана. — Я думал, это ты у нас буйный. — Очень смешно, — сказал Алан. Захария оскорблённо фыркнула. — Там кто-то стоял. Джеймс повернулся к ней. — Что? — Он меня схватил. Коннор на секунду поднял глаза от бинта, но ничего не сказал. — Схватил? — переспросил Джеймс. — И ты ударила молнией прямо в него? — Да. — С такого расстояния? — Да. Джеймс задумался и посмотрел на пятно копоти, на пол, на разбитые стойки, и перевёл взгляд на Захарию. — Если он стоял достаточно близко, чтобы тебя схватить, тут должен лежать труп. Она нахмурилась. — Почему обязательно труп? — Потому что ты ударила почти в упор. От такого не уворачиваются, а после такой мощности ещё и не встают, чтобы спокойно уйти. Трупа нет. Следовательно… Алан торжествующе поднял голову. — Ты испугалась темноты! Захария уставилась на него. В голове мгновенно сформировалось несколько ответов, причём почти все требовали последующего объяснения перед мастером Коннором. Она уже открыла рот, когда Коннор затянул последний виток бинта на её руке и сухо сказал: — Джеймс, иди к остальным. Скажи, чтобы срочно позвали грандмастера. И пусть он возьмёт ещё кого-нибудь из мастеров. Джеймс сразу перестал улыбаться. — Что-то нашли? Коннор коротко кивнул. — Да. Поспеши. Джеймс больше не спрашивал. Он серьёзно кивнул и почти сразу исчез в коридоре. Алан проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Захарию. Она возмущённо сказала: — Я не боюсь темноты, придурок. Алан покосился на подпалённую стену. — Конечно. С такими манерами это темноте надо бояться тебя, Зак. Коннор устало вздохнул. — Тень, когда вы уже перестанете препираться так, будто вам обоим по двенадцать? Он убрал медицинский набор и вернулся к столу, где оставалась папка, которую он держал в руках до того, как погасли фонари. Алан хмыкнул и откинулся плечом на ближайшую стену. — Когда вас рядом нет, мастер Коннор, и нас пытаются сожрать, мы вообще-то отлично ладим. В Шахтах, например, были лучшими друзьями. Коннор уже снова листал документы и ответил почти машинально: — Прекрасно. Я вами горжусь. Он перевернул страницу. — Когда вас не вижу. Алан фыркнул и удобнее перехватил бронежабу. Та сидела у него на руках удивительно смирно и смотрела большими чёрными глазами с выражением существа, которое сегодня пережило слишком много и больше ни от кого ничего хорошего не ожидало. Захария посмотрела на неё. Бронежаба посмотрела в ответ. Пожалуй, у животного действительно был тяжёлый день. Почти как у самой Захарии. Она машинально повела плечом и сразу поморщилась. Там, где чьи-то пальцы сжали её плечо за секунду до разряда, до сих пор ощущалась тупая боль. Захария замерла. Нет, ей не показалось: плечо действительно болело. Она вспомнила хватку — сильную, вполне материальную, настолько крепкую, что её удержали на ногах. Захария быстро соскочила со стола. Алан насторожился. — Что ещё? Она уже расстёгивала куртку. — Сейчас. — Что сейчас? Захария стянула куртку с одного плеча и начала расстёгивать рубашку. Алан резко выпрямился. — Эй. Она его проигнорировала. — Зак? Захария продолжала бороться с пуговицами. Алан отступил на полшага. — Ты что, свихнулась? Ответа не последовало. Он повысил голос: — Мастер Коннор! Она раздевается! Коннор никак не отреагировал. Он стоял над столом, держал папку обеими руками и смотрел в одну из страниц с таким напряжением, будто весь окружающий мир временно перестал существовать. Алан перевёл на него ошеломлённый взгляд. — Мастер Коннор! Захария наконец стащила рубашку с плеча и повернулась к тусклому свету. На коже проступал заметный красный след — не царапина и не след от ремня или края одежды. Четыре вытянутых красных пятна лежали на плече именно там, где её держали пальцы. Захария победно вскинула голову. — Вот! Она шагнула к Алану. — Я же говорила! Смотри! Алан отпрянул. — Не подходи ко мне! — Да посмотри ты! — Я вижу! — Тогда чего ты споришь?! Он выпустил бронежабу из рук и обеими ладонями закрыл лицо. — Я вижу твой лифчик! Ради Тени, оденься! Бронежаба мягко приземлилась на пол, возмущённо квакнула и немедленно отпрыгнула в сторону, продолжая светиться слабым радужным светом. Захария уставилась на Алана. — А ты не смотри на лифчик, идиот! Смотри на плечо! Там след! — Я вообще никуда не смотрю! — Тогда открой глаза! — Нет! — Он там стоял и… Из коридора донеслись быстрые шаги. Захария не успела закончить. Первым в лабораторию вошёл грандмастер Йен. Он двигался быстро, заметно тяжелее дышал после спуска и выглядел уже достаточно обеспокоенным, чтобы сразу понять: Джеймс явно не ограничился фразой «мастер Коннор просил зайти». Йен сделал ещё один шаг и замер на пороге. Шон, шедший следом, едва не врезался ему в спину. Он успел остановиться, выглянул из-за плеча грандмастера и тоже застыл. Перед ними находилась весьма выразительная композиция. Захария стояла посреди лаборатории с расстёгнутой рубашкой, демонстрируя голое плечо Алану. Алан жался спиной к стене и закрывал лицо обеими руками. — Отвали от меня! — возмущённо говорил он. — Отвали, я ничего не вижу! — Нет, ты посмотри! — требовала Захария. — Там есть след! Мастер Коннор продолжал читать документы, полностью игнорируя происходящее. Между их ног прыгала маленькая светящаяся бронежаба, недовольно квакая. Йен медленно закрыл глаза. Захария наконец заметила его. — Ой. Она мгновенно запахнула рубашку и сделала несколько шагов назад. Алан услышал движение, осторожно убрал руки и облегчённо выдохнул: — Наконец-то оделась, чокну… Он увидел Шона, замолчал и сглотнул. — Я не смотрел! Она сама! Шон ничего не сказал, просто смотрел на него, и Алан заметно побледнел. Йен тяжело вздохнул и уже собирался что-то спросить, когда Коннор наконец оторвался от документов. Он заметил вошедших, моргнул, словно только сейчас вспомнил о существовании остальных людей, и сразу сказал: — Йен, я его нашёл. Грандмастер нахмурился. — Кого? Коннор посмотрел на папку и растерянно провёл языком по губам, будто сам ещё не вполне верил в то, что прочитал. В комнате стало тихо; даже Алан перестал оправдываться. Захария медленно повернула голову к Коннору. Он держал папку обеими руками, и теперь она заметила на обложке выцветшую маркировку. Несколько букв, дефис и цифры. HC-01.