27 глава — Ты можешь помочь мне найти друга?

Хэ Сюэюань не спешил уходить: он немного посидел в углу, дождавшись, пока шумная компания разойдётся, и только тогда обратился к человеку, который поднял тему. — Препарат, о котором ты только что говорил,  есть ли у него побочные эффекты? Человек на мгновение растерялся, явно не ожидая такого вопроса, но тут же рассмеялся: — Эй, ты тоже интересуешься? Хэ Сюэюань молча смотрел на него, не произнеся ни слова. Собеседник не рассердился, достал из кармана маленький пакетик и протянул его: — Это просто обычный ***. Побочные эффекты те же. Если уж придираться… стоит опасаться не столько самого препарата, сколько привыкания к ощущениям, ха, а не к таблеткам. Хэ Сюэюань сжал пакетик в руках: внутри были тонкие пластинки, почти незаметные невооружённым глазом. — Можешь попробовать эффект, — сказал мужчина, скользнув взглядом по его лицу. — Но, кстати, тебе-то ещё и препараты нужны? С такой внешностью ему, в принципе, сами могли подсыпать в стакан. Собеседник внимательно осмотрел Хэ Сюэюаня с ног до головы. Да, он действительно был красавцем. Свет в баре был тусклым, но его черты невозможно было скрыть: каждая деталь была идеальной. При этом он оставался скромным, а сдержанность только усиливала его притягательность. С такой внешностью, если бы он просто вышел в центральный район города, даже самые популярные звёзды были бы вынуждены отступить. К тому же он доминантный альфа, неизвестно, сколько доминантных омег захотели бы подкатить к нему. Жаль только, что он оказался здесь, в бедном районе. Вспомнив слухи, Хэ Сюэюань понял: раньше кто-то говорил, что Сяо Хэ навлёк на себя врагов в центре города, поэтому перебрался сюда. С такой внешностью он мог бы зацепить богатого человека и жить без забот хоть до конца жизни. Но, похоже, он не столько не хочет, сколько испортил себе путь назад, сильно кого-то обидев. Мужчина не стал развивать эту мысль, похлопал Хэ Сюэюаня по плечу и с многозначительной улыбкой сказал: — Тогда ты сперва попробуй. Если понравится бращайся ещё. Обращаться ещё? Хэ Сюэюань посмотрел на эти несколько таблеток, подумал, что их уже достаточно, сунул пакет в карман и развернувшись, направился домой. Ночной ветер был прохладным, слегка проясняя мысли. После нескольких бокалов в баре он почти окончательно решил использовать таблетки и размышлял о том, как заставить Цзян Сыяо охотно их принять. Он шёл, погружённый в мысли, и не заметил, как оказался возле дома. Когда он открыл дверь, застыл. По дому витал запах еды. Хэ Сюэюань быстрым шагом вошёл и с удивлением увидел Цзян Сыяо у плиты. Он держал палочки, серьёзно повернувшись к кастрюле. Глаза были перебинтованы, и он ничего не видел, но, опустив голову, выглядел так, словно действительно следит за процессом. В кастрюле булькала лапша, сверху плавала зелень, уже слегка разварившаяся. Хэ Сюэюань понял: это лапша быстрого приготовления, которую Цзян Сыяо решил приготовить сам. За последнее время Цзян Сыяо стал заметно спокойнее, и Хэ Сюэюань не ограничивал его слишком строго, но никогда не думал, что тот возьмётся за готовку самостоятельно. Услышав шаги, Цзян Сыяо повернул голову: — Эту лапшу уже можно есть? Хэ Сюэюань молча выключил огонь: — С чего вдруг решил её сварить? Цзян Сыяо на мгновение растерялся, и на лице мелькнула неловкость: — Слишком скучно было… вот и решил попробовать. Хэ Сюэюань некоторое время просто наблюдал за ним. Такой Цзян Сыяо казался ему непривычным: он никогда не видел его таким. На нём была старая футболка, которую Хэ Сюэюань когда-то для него нашёл, волосы растрёпаны, а на лице мелькала какая-то растерянность. Высокомерный старший сын семьи Цзян, скучающий и решивший попробовать сварить себе миску лапши быстрого приготовления, столкнулся с тем, что она у него не получилась. Если честно, Цзян Сыяо превзошёл его ожидания: лапша полностью разварилась, но взрывов на кухне не случилось. Он явно никогда не готовил: бытовые навыки не входили в сферу его забот. Даже будучи бесполезным бетой, семья Цзян могла бы содержать его несколько поколений, а изучение таких мелочей у него просто не входило в привычный график. Увидев молчание Хэ Сюэюаня, Цзян Сыяо снова с недовольством повторил: — Эй, почему ты не говоришь, можно есть или нет? — Ты переварил, в следующий раз не вари так долго. — О… — Цзян Сыяо нахмурился. — Значит, есть нельзя? — Скорее всего, будет невкусно. — Ладно. Для Цзян Сыяо готовка изначально была способом скоротать время. Услышав это, он не расстроился и спокойно покинул кухню. Хэ Сюэюань взял листок зелени и попробовал его. Зная Цзян Сыяо столько лет, это был его первый раз, когда он попробовал приготовленную им еду, и  Хэ Сюэюань заметил, что она не только переварена, но и пересолено, так что было немного трудно проглотить. Он выпил пару глотков, затем выбросил содержимое кастрюли и принялся готовить что-то другое. Цзян Сыяо уже достаточно восстановился, поэтому Хэ Сюэюань не ограничивал его лёгкой пищей. Время было позднее, и он решил просто приготовить пасту. Быстро закончив, он поставил тарелку на стол. За это время Цзян Сыяо уже не нуждался в том, что бы его звали. Услышав, как тарелка коснулась стола, он сам подошёл на ощупь и сел на место. Тот, кто привык быть господином, относится к тому, что ему прислуживают, как к чему-то само собой разумеющемуся. Цзян Сыяо никогда не видел ничего странного в том, чтобы кто-то за ним ухаживал. Хэ Сюэюань сел напротив и принялся за свою порцию, наблюдая, как Цзян Сыяо уверенно, на ощупь накручивает пасту на вилку и отправляет в рот. Движения уже были точными, ни за что не скажешь, что он слепой. Пережёвывая пасту, Цзян Сыяо решил заговорить: — Эй, с чего это альфа так хорошо готовит? Ты проходил профессиональное обучение? С детства он привык оценивать еду с первого глотка. Приготовленное Хэ Сюэюанем блюдо явно было выше обычной стряпни: контроль температуры, баланс вкуса, такое под силу лишь тому, кто знаком с высшим обществом. В душе Хэ Сюэюаня что-то кольнуло. Его учили готовить повара семьи Цзян. Профессиональным обучением это не назвать, но какое то обучение у него, безусловно, было. — Ага, — ответил он коротко. Цзян Сыяо особенно не задумывался над этим и продолжил спрашивать: — И как альфе пришло в голову этому учиться? — Захотел, вот и научился. Цзян Сыяо пробормотал под нос: — Вкус еды… очень похож на то, как готовил мой один знакомый. Услышав это, Хэ Сюэюань даже не посмел поднять голову и взглянуть на выражение лица Цзян Сыяо. Неужели он спалится на том, как готовит? Но Цзян Сыяо произнес эти слова негромко, скорее бросил между делом, и развивать тему не стал. Хэ Сюэюань сделал вид, что не расслышал, и продолжил есть свою пасту. После ужина Хэ Сюэюань убрал посуду, постоял на кухне, достал из кармана маленький пакетик и, помедлив, добавил таблетки в отвар, который Цзян Сыяо обычно пил. Отвар из трав был насыщенным и горьким сам по себе, но после того как таблетки растворились, никакого постороннего привкуса уже не ощущалось. Хэ Сюэюань взял чашу и поставил её перед Цзян Сыяо. — Выпей. Цзян Сыяо принял чашу и, не испытывая ни тени сомнения, сразу выпил. За время, проведённое вместе, он понял: этот человек, хоть и принуждает его делать мерзкие вещи, но вредить не станет. Еда и питьё безопасны. Чашка опустела. Хэ Сюэюань убрал посуду, а в душе у него зародилось смутное предвкушение: что же будет с Цзян Сыяо после принятия этого лекарства? Приведя кухню в порядок, он помог Цзян Сыяо подняться и повёл его в ванную. В последние дни во время каждого утреннего и вечернего умывания он заставлял Цзян Сыяо становиться перед ним на колени. Можно сказать, это был самый ожидаемый момент за весь день, видеть того, кто когда-то был на недосягаемой высоте, стоящим на коленях и с опущенной головой делающим самое унизительное. Цзян Сыяо был очень против этого, но, не имея сил перечить, мог лишь, стиснув зубы, покоряться. Поэтому, когда они мылись, он был настороже. Но сегодня всё было иначе: они уже закончили умываться, а Хэ Сюэюань так и не подал голоса. Цзян Сыяо недоумевал про себя. Цзян Сыяо размышлял про себя: "Что с этим извращенцем сегодня? Совесть проснулась? Или снова готовит новый способ издевательства?" Он как раз размышлял об этом, как вдруг снова почувствовал, что с телом что-то не так. Что то жарко... Сначала он подумал, что вода слишком горячая, и не придал этому значения. Но жар становился всё сильнее, поднимаясь откуда-то изнутри, и сколько он ни пытался, сдержать его было невозможно. Что-то не так. Если бы он был альфой, ничего удивительного в этом не было бы: у альф слишком много энергии, и даже малейший запах феромонов омеги вызывает реакцию. Но он бета. Для беты такое случается крайне редко. Цзян Сыяо нахмурился, пытаясь осмыслить происходящее, но Хэ Сюэюань вытер его и повёл к кровати. Вот так, поддерживаемый, он лёг на кровать, и как только оказался на месте, руки Хэ Сюэюаня принялись за дело. В движениях его руки чувствовалось нечто большее, чем обычно. Тело Цзян Сыяо непроизвольно дрогнуло, жар стал еще сильнее, и вдобавок давно атрофированная железа на его затылке начала пульсировать теплом. Что происходит? — Ты... Цзян Сыяо только открыл рот, как вдруг осознал ещё что то. Он же бета. Не могло же такое состояние возникнуть само по себе. Единственная причина — это постороннее вмешательство… Неужели этот низший человек подмешал ему какую-то дрянь? Мгновение спустя он вспомнил про чашу с отваром, которую принес ему Хэ Сюэюань. По вкусу ничего необычного было не различить, но чутьё подсказывало: дело точно в ней. — Тварь… что ты мне подмешал? — Цзян Сыяо резко оттолкнул его. — Ты уже должен был привыкнуть за эти дни. Пора переходить к следующему шагу, — прямо сказал Хэ Сюэюань. К следующему шагу? Цзян Сыяо, разумеется, понимал, что подразумевается под «следующим шагом». Этому извращенцу уже было мало простого удовлетворения ртом. Он тут же отрезал: — Нет… Однако он не успел договорить, как Хэ Сюэюань навалился на него. Цзян Сыяо отчаянно сопротивлялся, но всё было тщетно. Его глаза всё ещё были заинтересованы, он ничего не видел и мог лишь чувствовать, как рука скользит по его телу, а жар становился всё невыносимее. Цзян Сыяо люто ненавидел себя за то, что был так беспечен и на самом деле немного расслабился. Он ведь с самого начала знал: этот низший человек ни на что хорошее не способен. Но ещё больше он ненавидел то, что его тело… отзывалось. Жар становился всё сильнее, не давая ему хладнокровно обдумать, как быть. Хэ Сюэюань наклонился к его уху: — Хватит вырываться. Тебе ведь самому хочется, правда? Цзян Сыяо стиснул зубы и не проронил ни слова. О чем он думает? Больше всего на свете он хотел убить его. За все унижения, что ему пришлось вынести за это время, даже если разорвать его на куски, то это не смогло бы утолить ярость. Но тело не слушалось. Жар был настолько сильным, что у него не оставалось сил даже оттолкнуть этого человека. Хэ Сюэюань, взглянув на него, остался вполне доволен: в конце концов, именно такого эффекта он и добивался. Он терпел слишком долго, теперь ничто его больше не волновало, он просто навис над ним. *** Наконец, вновь пережив эти ощущения, Хэ Сюэюань почувствовал, будто прозрел и обрёл покой. Хотя Цзян Сыяо даже под действием препарата был буйным и в процессе борьбы снова задел старую травму, в целом всё прошло неплохо. Когда всё закончилось, Хэ Сюэюань встал, чтобы принести лекарство. Едва он опустился на край кровати, как Цзян Сыяо, почувствовав это, тут же схватил подушку и швырнул в него. Подушка попала в Хэ Сюэюаня, но удар оказался лёгким, почти невесомым. Он не увернулся и не разозлился, а просто положил подушку обратно на кровать: — Давай обработаем рану, так быстрее заживёт. Быстрее заживёт? Цзян Сыяо опешил, но тут же понял: этот человек хочет, чтобы он поскорее поправился… чтобы поскорее повторить, да? От злости у него сдавило грудь: — Не надо мне этого. Проваливай. Хэ Сюэюань не двинулся с места: — Это для твоего же блага. Разве ты не хочешь скорее поправиться? — Какое тебе дело, поправлюсь я или нет? Проваливай отсюда, меня уже тошнит от твоего голоса. Хэ Сюэюань помолчал немного, затем, нехотя, положил мазь на тумбочку и поднялся: — Тогда сам намажь. Я сегодня выйду ненадолго. Что-нибудь хочешь поесть? Цзян Сыяо промолчал; ему не хотелось отвечать этому ничтожеству, ничем не отличающемуся от животного. В этот момент зазвонил телефон Хэ Сюэюаня. Он поднял трубку и ответил. Хотя он и не хотел иметь с ним дела, Цзян Сыяо не желал упускать ни одной возможности добыть информацию, поэтому тут же насторожился и начал подслушивать. Хэ Сюэюань особо не скрывал разговор, и Цзян Сыяо уловил почти всё. Судя по словам, кто-то просил его помочь найти человека. Раз уж зашла речь о поисках, это как раз кстати. Он вспомнил всё, что произошло за это время. Да, этот человек извращенец, но в остальном не давал повода жаловаться. Судя по разговору, он неплохо устроился в бедном районе и, должно быть, имел немало знакомых. В голове Цзян Сыяо внезапно возникла мысль: у него тоже есть тот, кого он хочет найти. Не то чтобы просить этого низшего человека напрямую связываться с ним, а просто узнать, как у него дела, это ведь не слишком, правда? Когда Хэ Сюэюань уже собирался выходить, Цзян Сыяо окликнул его: — Эй. Хэ Сюэюань остановился и обернулся. Цзян Сыяо лежал на кровати, лицо всё ещё скрыто бинтами, выражение было неразборчиво, но голос был спокойнее, чем недавно: — Ты… — он помедлил. — Можешь кое о чём для меня разузнать? — Что? Надо сказать, это был первый раз за всё время, когда Цзян Сыяо попросил его о чём-то. Он сжал губы, колеблясь, и лишь спустя некоторое время заговорил: — У меня есть друг, которого я давно не видел. Кажется, он тоже в бедном районе. Ты не мог бы о нём разузнать?