49 глава — Что делать, когда срок станет уже большим?

Хэ Сюэюань посмотрел на него. Лицо Цзян Сыяо было пугающе бледным, на губах не осталось ни кровинки, похоже, он и правда очень сильно испугался. Он знал Цзян Сыяо уже тринадцать лет. За все эти годы у того вместе взятые перепады настроения были меньше, чем за последние несколько месяцев. Увидев его таким, Хэ Сюэюань вдруг почувствовал лёгкую жалость. Вообще-то он специально хотел его напугать. Это место нельзя было назвать совсем уж безлюдным: переулок хоть и был укромным, но сразу за ним начиналась главная улица, и время от времени мимо всё равно кто-то проходил. Если бы ему пришлось делать такое прямо посреди улицы… честно говоря, у него и самого бы духу не хватило. Но ему просто хотелось увидеть, как Цзян Сыяо боится. Хотелось увидеть, как этот всегда высокомерный молодой господин будет умолять о пощаде и впадёт в отчаяние. Для него это приносило больше удовлетворения, чем что-либо ещё. Сейчас Цзян Сыяо был так напуган, что словно впал в оцепенение. Прислонившись к стене, он походил на пустую оболочку, из которой вынули душу, у него не осталось сил даже сопротивляться. Хэ Сюэюань отступил на шаг: — Если не хочешь заходить до конца, ладно… Но ты хоть как то должен мне помочь. Смысл был совершенно очевиден. Цзян Сыяо, конечно, понял, что тот имел в виду. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но в итоге так и не произнёс ни звука. Он не хотел. Совсем не хотел. Он не желал иметь никакого контакта с этим отвратительным ублюдком. Сейчас у него была только одна мысль: поскорее убить этого низшего человека. Но он совершенно ничего не мог сделать… Хэ Сюэюань довольно терпеливо подождал его немного. Увидев, что Цзян Сыяо всё ещё не реагирует, он просто ударил его ногой по сгибу колена. — А… Удар был не сильным, но пришёлся под очень неудобным углом. Ноги Цзян Сыяо тут же подкосились, и он рухнул вперёд. Колено сразу ударилось о неровную кирпичную дорогу, и от боли он резко втянул воздух. И вот так он оказался на коленях перед этим подонком. Хэ Сюэюань опустил взгляд и посмотрел на него сверху вниз. Цзян Сыяо стоял на коленях. Несколько прядей волос упали ему на лоб, глаза были полуоткрыты. Его взгляд, ничего не различающий, не мог ни на чём сфокусироваться и растерянно блуждал где-то в стороне. В нём почти не осталось ничего живого. Увидев это, Хэ Сюэюань решил покончить со всем как можно быстрее. Одной рукой он удержал его за плечо, а другой грубо, силой раскрыл ему рот. Всё, что произошло потом, стало для Цзян Сыяо настоящим кошмаром. Он уже очень давно не сталкивался с подобным. За то время, что он был рядом с Сюэюанем, он почти забыл те ночи, когда его заставляли делать всевозможные отвратительные вещи. Сюэюань был так добр и так нежен с ним. Он никогда не заставлял его делать что-либо против воли. Да и сама обстановка играла свою роль: та отрезанная от мира глушь действительно помогала успокоиться и прийти в себя. В общем, благодаря его заботе он думал, что уже выбрался. Думал, что те дни больше никогда не вернутся. Но сейчас, стоя на коленях в этом тёмном сыром переулке, чувствуя кислую вонь от мусорной кучи и ощущая у себя во рту то, что принадлежало этому ублюдку… он наконец понял, что на самом деле никогда и не мог сбежать. Почему, находясь в одном и том же бедном районе, люди могут так сильно отличаться друг от друга? Сюэюань тоже жил в бедном районе, но он совершенно не был похож на этих отбросов. Он был таким же нежным, утончённым и понимающим, как омеги из высшего общества, и при этом у него не было их избалованного характера. Неужели это потому, что Сюэюань жил в семье Цзян и получил хорошее образование? Эти отбросы вообще никогда не учились и не получали никакого нормального воспитания или моральных рамок. Право слово, один хуже другого, сплошные животные. Прошло очень много времени, так много, что колени Цзян Сыяо уже онемели от боли. И только тогда этот ублюдок наконец закончил. Хэ Сюэюань тоже немного успокоился: накопившееся внутри раздражение наконец нашло выход. Всё это время рядом с Цзян Сыяо ему приходилось быть мягким и заботливым, не позволять себе ничего лишнего и с улыбкой играть роль того самого идеального супруга, который ждал его шесть лет… Он уже почти сошёл с ума от того, как долго всё это сдерживал. Хотя сегодня дело не дошло до конца, он хотя бы смог немного перевести дух. Он опустил взгляд на Цзян Сыяо. Тот всё ещё стоял на коленях, опустив голову, так что лица не разглядеть. Плечи дрожали, уголки губ были разбиты в нескольких местах, и проступающие капли крови делали его немного жалким. Хэ Сюэюань внезапно почувствовал лёгкий укол вины, но очень быстро подавил это чувство. Он стряхнул пыль с брючины, и когда заговорил, его голос уже снова звучал как обычно: — Куда ты собираешься? Хочешь, я тебя провожу? Цзян Сыяо медленно поднялся с земли. Колени болели так сильно, что он пошатнулся, и только опершись о стену, смог устоять на ногах. В голове у него была только одна мысль: сначала найти Сюэюаня. Он должен убедиться, что Сюэюань в безопасности. Этот ублюдок уже нацелился на него, и он обязан защитить Сюэюаня. Подумав об этом, он резко оттолкнул Хэ Сюэюаня и, пошатываясь, пошёл прочь. — Молодой господин Цзян, если будет время, я приду к тебе… пообщаться. Сзади раздался голос этого ублюдка, но Цзян Сыяо не обернулся. Он быстро вышел из переулка. Хэ Сюэюань стоял на месте и смотрел вслед исчезающему силуэту. Вдруг он немного растрогался. Сегодня он, кажется, немного перегнул палку. Молодой господин выглядел довольно жалко: шёл, пошатываясь, и из уголка его рта всё ещё текла кровь. Что поделать, он слишком долго всё сдерживал. Чем дольше терпишь, тем сильнее и яростнее срыв. К тому же, даже если говорить с Цзян Сыяо мягко и спокойно, это бесполезно, тот вообще на такие методы не реагирует, так что остаётся только действовать жёстко. Но так продолжаться не может… в конце концов, это не выход. Он не может вечно, будучи низшим человеком, выскакивать и угрожать Цзян Сыяо, рано или поздно это раскроется. Если бы можно было, он бы предпочёл сам, от своего настоящего лица, прощупать ситуацию и проверить, согласится ли Цзян Сыяо на такое. В конце концов, у Цзян Сыяо к его настоящей личности всё-таки есть чувства. Если Цзян Сыяо согласится на такие отношения с ним, тогда ему больше не придётся притворяться этим низшим человеком. Но вероятность этого была ничтожно мала. Сейчас Цзян Сыяо полностью травмирован из-за низшего человека. Он испытывает к сексу отвращение до предела, как он вообще может согласиться снова позволить альфе так с собой обращаться? Наверное, теперь он и вовсе ненавидит альф. К тому же, если он выдаст себя слишком явно и это вдруг вызовет подозрения у Цзян Сыяо, тогда всему конец. Здесь нужно действовать постепенно, спешить нельзя. Прикинув, с какой скоростью Цзян Сыяо идёт к нему, он ещё немного постоял у входа в переулок, а потом повернул обратно к условленному месту. По дороге он прошёл мимо аптеки. Немного подумав, всё-таки зашёл внутрь, купил тюбик мази и сунул его в карман. Он дошёл до начала той улицы, сел на скамейку у дороги, достал из кармана мазь, посмотрел на неё и снова убрал обратно. Цзян Сыяо ушёл раньше него, но из-за того, что почти ничего не видел, шёл гораздо медленнее. Хэ Сюэюань сидел, глядя на бесконечный поток незнакомых людей, и вдруг сам почувствовал, как начинает тревожиться от ожидания. Он и сам не понимал почему, но ему вдруг ужасно захотелось увидеть Цзян Сыяо. Ведь, казалось бы, ничего не могло случиться… И всё же это было очень странное чувство. Наконец, спустя долгое время, он увидел Цзян Сыяо. Тот шёл с другого конца улицы. Шаги стали намного устойчивее, уже не было той шаткой походки, будто вот-вот упадёшь. Он шёл медленно, но держал спину очень прямо, словно пытался сделать вид, что ничего не произошло. К тому же кровь в уголке его губ уже была стёрта, если не приглядываться, вообще ничего не заметишь. Перед ним Цзян Сыяо не хотел показывать свою слабость, он тоже притворялся. Но разве сам Хэ Сюэюань делал не то же самое? Просто его намерения были слишком плохими. Цзян Сыяо дошёл до этого места, но не мог точно понять, где именно находится Хэ Сюэюань, поэтому просто медленно шёл вперёд. Он уже почти врезался в стоящий у дороги трицикл, когда Хэ Сюэюань поднялся и пошёл ему навстречу. Он мягко взял его за руку и слегка притянул к себе, уводя в сторону. — Молодой господин, я здесь. Цзян Сыяо пришёл в себя и слегка кивнул. Стоять у дороги было небезопасно, поэтому Хэ Сюэюань отвёл его в сторону и только тогда спросил: — Молодой господин, вы уладили свои дела? Услышав это, Цзян Сыяо на мгновение застыл, а потом снова кивнул. На его лице было какое-то неловкое, скованное выражение, словно он изо всех сил что-то сдерживал и одновременно пытался выглядеть нормально. — Можно считать, что уладил. Хэ Сюэюань не стал больше расспрашивать. Он сделал полшага вперёд и осторожно коснулся уголка губ Цзян Сыяо. — Что с губами? Как ты поранился? У него не было намерения придираться к Цзян Сыяо, просто ранка в уголке губ была довольно заметной. Будучи супругом, он, увидев, что муж поранился, естественно, не мог не спросить об этом. К его удивлению, реакция Цзян Сыяо оказалась гораздо сильнее, чем он ожидал. Когда он протянул руку и коснулся, Цзян Сыяо словно обжёгся: резко отпрянул назад и поднятой рукой отбил его руку. Удар был довольно сильным, руку Хэ Сюэюаня резко отбило. Цзян Сыяо тут же понял, что среагировал слишком остро, и его выражение лица мгновенно застыло. Хэ Сюэюань убрал руку и сказал: — Простите, молодой господин. Я сделал вам больно? Цзян Сыяо покачал головой. Больно не было. Но это было крайне унизительно. Сюэюань, ничего не зная, просто так коснулся его — и от этого он сразу вспомнил, как именно поранил уголок губ, и это было для него совершенно невыносимо. Он немного поколебался и сказал: — Не очень больно. Просто во время еды случайно поранился. Хэ Сюэюань кивнул и больше не стал ничего расспрашивать. Он развернулся, подошёл к машине, открыл дверь и сказал: — Молодой господин, садитесь в машину. Поедем домой. Цзян Сыяо стоял, глядя на размытый силуэт, и вдруг почувствовал, как у него сжало нос от подступивших эмоций. Он глубоко вдохнул, подавил это щемящее чувство и, на ощупь, сел в машину. Машина тронулась. Хэ Сюэюань вёл очень медленно. Одной рукой он держал руль, а другой протянулся и положил руку на предплечье Цзян Сыяо, медленно и ритмично разминая его снова и снова. — Молодой господин, не думайте слишком много. Всё обязательно наладится. «Правда ли всё наладится?» — думал Цзян Сыяо. В таком положении надежда на лучшее казалась ему крайне призрачной. То, что тот низший человек сделал, было настоящим зверством, и причинённый ему вред, без сомнения, невозможно было стереть. Но Сюэюань ведь ничего об этом не знает. Он, вероятно, всё ещё думает, что тот просто переживает из-за своего физического состояния. — Я всегда буду рядом с молодым господином. — Он сделал паузу. — Если есть вещи, о которых вы не хотите мне говорить, можете не говорить. А если захотите, просто смело выговоритесь мне. Цзян Сыяо слушал эти слова, и внутри него поднималось неописуемое, щемящее чувство. Если бы Сюэюань узнал, что между ним и тем низшим человеком такие отношения… если бы он узнал, что он носит в себе ребёнка от этого человека… Тогда Сюэюань всё ещё сможет сказать, что будет всегда рядом с ним? Нет, Сюэюань обязательно уйдёт от него. Это, по сути, совершенно ожидаемо и логично. У него уже не осталось ничего, что он мог бы потерять. Семья, статус, власть, здоровье, достоинство… Всё у него отнимали одно за другим, всё постепенно уходило от него всё дальше и дальше. У него остался только Сюэюань. И если в конце даже Сюэюань уйдёт от него, он точно сойдёт с ума. Хэ Сюэюань не знал, о чём тот думает. Он заехал на грунтовую дорогу, остановил машину у ворот и, поддерживая Цзян Сыяо, помог ему выйти. Потом он, как обычно, пошёл на кухню готовить. Думая о том, что у Цзян Сыяо повреждён уголок губ и он не может есть ничего острого, он сделал очень лёгкую, пресную еду, даже с супа несколько раз тщательно снимал жирную пенку. Поставив суп томиться на медленном огне, он достал из кармана ту самую мазь и вошёл в спальню. — Молодой господин, — он присел перед Цзян Сыяо, — я помогу вам нанести лекарство. Цзян Сыяо сидел со сложным выражением лица. Он должен был отказаться. Он не хотел, чтобы кто-то вообще касался его там. Но, глядя на Сюэюаня, он никак не мог заставить себя произнести «не надо». В конце концов, это ведь тоже была искренняя забота Сюэюаня. Он просто переживал за него. — Хорошо, — ответил он. Хэ Сюэюань открутил крышку мази, выдавил немного на ватную палочку и осторожно нанёс на трещинку в уголке губ Цзян Сыяо. Мазь была холодной, при нанесении чувствовался слабый запах лекарственных трав. Цзян Сыяо ощущал, как прохлада постепенно распространяется по губам, а внутри у него становилось всё тяжелее и горше. Сюэюань так хорошо к нему относится, а он в то же время его обманывает. Он скрывает то, что с ним совершил насилие тот низший человек, скрывает, что в его животе растёт ребёнок, скрывает всё, что произошло сегодня в переулке… Он всё скрывает и не может сказать правду. Стоит ли ему рассказать Сюэюаню всё? Цзян Сыяо всё время терзался этим вопросом, но у него просто не было на это смелости. Если Сюэюань узнает, что его имел альфа и он ещё и забеременел, он точно, без всякой жалости, его бросит. Даже не говоря уже о супружеских отношениях, даже обычных отношених партнёр не смог бы принять такое. Но этот низший человек не позволял ему избавиться от ребёнка. Когда срок станет больше, живот будет расти всё сильнее, и скрыть это уже не получится. И что тогда ему вообще делать? Хэ Сюэюань аккуратно нанёс мазь и закрутил крышку: — Готово, молодой господин. В ближайшие дни будьте осторожнее с едой. Супу, наверное, нужно ещё полчаса томиться. Хотите сначала поесть что-то другое? — Не хочу… — Ладно. Если всё же проголодаетесь, можете взять перекус из шкафа. Цзян Сыяо кивнул. Но к этому моменту у него уже не было даже аппетита. Что ему делать… что ему теперь делать? Он отчаянно боролся с внутренними противоречиями и мысленно раз за разом прокручивал все возможные варианты. И в этот момент он внезапно придумал решение. У него совсем не было опыта с такими методами, но он слышал похожие истории: кто-то, забеременев от бывшего мужа, чтобы повесить ответственность на другого человека, точно рассчитав время, переспал с ним, а после притворно заявил, что это его ребёнок, заставив его нести ответственность. А потом, уже перед родами, можно было сказать, что это просто преждевременные роды… Почему это так похоже на то, что происходит с ним сейчас? Чем больше Цзян Сыяо думал, тем сильнее его охватывал страх. Хоть это и можно было считать одним из способов решения проблемы, но как он вообще мог бы на такое пойти? Он должен придумать способ, чтобы Сюэюань переспал с ним, а затем заявить, что беременен от него, и потребовать, чтобы он понёс ответственность. Сюэюань бы точно не стал много думать, наоборот, чувствовал бы вину за случившееся. А тот низший человек велел ему не избавляться от ребёнка, и ему осталось только тянуть время, пока он не выйдет на связь с семьёй Цзян… Возможно, этот способ действительно сработает. Но если он правда так сделает, тогда пути назад уже не будет, всё будет окончательно разрушено. Он даже не думал, что между ним и Сюэюанем может случиться такое, что Сюэюань окажется сверху. Да и в последнее время у него вообще не было подобных мыслей, и у Сюэюаня, похоже, тоже. Даже когда они жили в семье Цзян, у них всё было примерно в таком же состоянии, и в целом жизнь тогда была вполне нормальной. Конечно, он и не считал вторичный пол каким-то препятствием. Сюэюаня с детства растили для него как супруга, в этом не было никаких сомнений. Цзян Сыяо изначально думал тихо избавиться от ребёнка, решить весь этот беспорядок, оставленный низшим человеком. Тогда никто бы не узнал, что с ним так обращались. Он по-прежнему оставался бы старым, добрым молодым господином в глазах Сюэюаня и мог бы естественно продолжить развивать их отношения дальше. Вот это и был лучший способ решения проблемы. Если так сделать, он точно сможет выйти замуж за Сюэюаня, и они спокойно, без препятствий, будут разговаривать свои отношения. Но сейчас, из-за того ублюдка… все его планы полностью пошли наперекосяк. Что же ему теперь делать?