57 глава — Почему вещь, которую он дал Сюэюаню, оказалась у низшего человека...

Закончив, Цзян Сыяо понял, что Хэ Сюэюань молчит, и сам осознал, что погорячился. Не напугал ли он Сюэюаня? Его пальцы дважды постучали по подлокотнику, на миг он заколебался. Но Сюэюань себе такое позволяет спрашивать, это его и правда взбесило. И невольно он вспомнил о том самом мерзком низшем человеке. Всё остальное он ещё мог бы понять, но в том, что касается принципов, уступать нельзя ни в коем случае, это надо пресекать на корню, и точка. Подумав, Цзян Сыяо всё же смягчил голос: — Сюэюань, можешь подойти, пожалуйста? Хэ Сюэюань посмотрел на него, минуту поколебался и только потом медленно подошёл ближе. Цзян Сыяо протянул руку, обхватил его за талию и слегка притянул к себе. — Тебе не было больно от того, что я сделал? — его голос стал намного тише и мягче. Вообще-то всё нормально. Просто ногой нечаянно стукнулся, но это и вовсе не больно. Хэ Сюэюань потупился и наконец ответил: — Нет. Цзян Сыяо обнял его ещё крепче: — Прости, Сюэюань. Я просто немного разозлился. Хэ Сюэюань не шевелился, позволял обнимать себя. — Но откуда у тебя такие мысли? — недоумевал Цзян Сыяо. Что он мог сказать… Это же просто инстинкт, разве нет? Он, как альфа, который уже разок попробовал запретный плод, и ещё раз хотеть видеть любимого человека, когда тот стонет и выгибается под тобой от удовольствия, разве не нормально? Но правду говорить было нельзя. Он и так только что под предлогом расширения родовых путей взбесил молодого господина, что было бы, скажи он всё напрямую? — Я и сам не знаю. Цзян Сыяо тоже догадывался, в чём дело: Сюэюань, наверное, решил, что раз господин залетел, то стал совсем никудышным. Поэтому у него и полезли в голову такие мысли. Всё из-за того мерзкого низшего человека, это он сделал меня таким жалким перед Сюэюанем. — Сюэюань, то, что я ношу ребёнка, ничему не мешает. Если ты вдруг решил, что я уже ни на что не гожусь, мы можем прямо сейчас это проверить. — Молодой господин… — Проверим? — спросил Цзян Сыяо. Что проверять-то? Хэ Сюэюань наконец понял: его попытки прощупать господина совершенно бесполезны. Мало того, Цзян Сыяо ещё и понял это так, будто он считает его беспомощным, и даже не догадался о главном, об альфа-инстинкте. — Не надо, — Хэ Сюэюань схватился за лоб. Цзян Сыяо кивнул: — Так что не забивай себе голову. Это очень выматывает, и тебе не подходит. Хэ Сюэюань понял, что больше не может здесь оставаться. Если они продолжат сейчас говорить на эту тему, он не знает, сможет ли ещё сдержаться и не выдать себя. — Молодой господин, я пойду, гляну, как там суп на кухне. Сказав это, он поднялся и быстрым шагом направился в кухню. В последующие дни Цзян Сыяо начал брать на себя больше домашних дел, помогая ему по хозяйству. Раньше он в основном помогал, только когда Хэ Сюэюань не справлялся, а сейчас стал гораздо активнее, хотя и не быстро, и иногда даже что-то ронял, но всё равно настоял на том, чтобы помогать. Хэ Сюэюань сказал, что сам всё сделает, но тот покачал головой и ответил, что ему тоже стоит немного отдохнуть. Молодой господин изначально был человеком довольно импульсивным и редко думал о других. Но всё, что он делает сейчас… сам берётся за домашние дела, заботится о его повседневной жизни, каждое из этих действий полностью противоречит его прежнему характеру. Это было так, будто он исполняет обязанности мужа и заботится о нём как о «жене». Хэ Сюэюань на мгновение почувствовал сложную смесь эмоций и немного растерялся. Если бы молодой господин просто изменился и стал относиться к нему лучше, он бы действительно был очень тронут. Но Цзян Сыяо делает всё это лишь для того, чтобы укрепить своё положение как человека сверху. И то, что он даже в мелочах может дойти до такого уровня, только ещё яснее показывает его отношение. Пока Хэ Сюэюань был погружён в свои мысли, Цзян Сыяо снова взял его за руку и стал поглаживать. — Сюэюань, тебе бы поменьше работать в будущем. У тебя такие красивые руки, не стоит их портить мозолями. — Ну не настолько же… — Очень даже настолько. — Тон Цзян Сыяо был серьёзным. — Потом, когда вернёмся в семью Цзян, если люди увидят, что у тебя на руках мозоли, это же плохо. Это и на мою репутацию влияет. Хэ Сюэюань не знал, что ответить, и ему оставалось только через силу согласиться. В общем, видя, что Цзян Сыяо ни в чём не собирается уступать, Хэ Сюэюаню тоже стало не по себе. Он подумал, что, пожалуй, стоит снова вернуться к роли низшего человека и немного надавить, остудить молодого господина. Нельзя позволить ему слишком зазнаться и думать, что всё у него под контролем. В то же время ему приходилось беспокоиться и о делах с Му И. Некоторое время назад тот, вероятно, был занят чем-то и не мог отлучиться. Но раз Му Цзыцянь уже смог приехать, на каком этапе сейчас находится сам Му И? Раньше Хэ Сюэюань ещё для вида звонил и расспрашивал повсюду о Цзян Сыяо, но теперь ему оставалось только говорить уклончиво, чтобы случайно не выйти на связь с Му И. Иначе ему будет конец. Он также следил за ситуацией со стороны семьи Цзян, ходил по району, собирая разные слухи. И прошло совсем немного времени, как ситуация снова изменилась. В этот период, даже если у Му И и есть возможность вмешиваться и он уже послал Му Цзыцяня искать Цзян Сыяо, в ближайшее время Сыяо всё равно не сможет противостоять второму дяде, поэтому пока не появится в семье Цзян. К тому же со стороны семьи Цзян о Цзян Сыяо всё это время не было никаких вестей. Похоже, что линия старшего внука окончательно оборвалась, в новостях при упоминании семьи Цзян уже больше не звучит его имя. Сейчас в семье Цзян фактически идёт борьба между двумя сыновьями второго дяди. Один из них, Цзян Ци, на которого старик возлагал самые большие надежды после Цзян Сыяо. Его с детства готовили как второго наследника: он получал всё, что хотел, и его положение в семье уступало только Цзян Сыяо. Другой же, это внебрачный сын Цзян Дун, который всегда был практически незаметен в семье Цзян. Когда Хэ Сюэюань в прошлый раз увидел его имя, он даже удивился. Но теперь казалось, что он вовсе не просто воспользовался хаосом, чтобы урвать кусок, а скорее давно всё спланировал и наконец дождался момента, чтобы показать себя. Он, внебрачный сын с неблагородным происхождением и ещё с ограниченной подвижностью ног, совершенно не тот человек, которого старик стал бы рассматривать как наследника. Но с тех пор как он начал показывать себя, он проявил поразительные деловые способности. Несколько его проектов были выполнены на высшем уровне, настолько хорошо, что даже старые лисы, десятилетиями варившиеся в бизнесе, не могли найти ни единого изъяна. В одно мгновение он стал заметной фигурой в высших кругах. Приглашения разных видов посыпались на него как снежинки. И только после того, как он стал заметной фигурой, остальные поняли, что раньше он тайно накопил немало связей. Теперь, когда он поднялся, эти люди естественным образом стали его союзниками. Вот так он стал серьёзным соперником Цзян Ци. Эти двое открыто и скрытно боролись с переменным успехом. Главная цель второго дяди, отобрать у Цзян Сыяо это положение. Сейчас, после того как Цзян Сыяо устранён и внешних угроз больше нет, остаётся только борьба между двумя его сыновьями. Цзян Ци и Цзян Дун оба были его сыновьями, и в некоторых аспектах Цзян Дун даже превосходил Цзян Ци. Поэтому второй дядя постепенно успокоился и фактически отошёл на позицию главы семьи, наблюдая за ними: кто окажется лучше, тот и получит право унаследовать место новой главы семьи Цзян. Хэ Сюэюань не ожидал, что Цзян Дун сможет так внезапно провернуть столько дел. Видимо, раньше он тоже приложил немало усилий и заранее выстроил свою стратегию. Этот человек был абсолютно непостижим и очень опасен. Хэ Сюэюань не удержался, задумался о нём поглубже, но как только эта мысль пришла, он тут же её отбросил. У Цзян Дуна и у него не было вражды. Раньше в семье Цзян они оба были лишь жертвами притеснений. Ему не было смысла строить такие подозрения в адрес другого. Он больше не зацикливался на этом и решил снова переключить внимание на Цзян Сыяо. Как раз прошло некоторое время, и этот низший человек может считаться сдержал своё обещание, поэтому его внезапное появление не будет выглядеть слишком резко или неуместно. Подумав так, Хэ Сюэюань выбрал подходящий момент: пока Цзян Сыяо один во дворе развешивал бельё, он быстро отошёл в сторону, переоделся, затем вышел через боковую дверь и, обойдя, перелез через стену обратно во двор. Когда Цзян Сыяо был занят делом, Хэ Сюэюань резко схватил его за воротник и с силой прижал к стене. Когда его внезапно схватили и швырнули о грубую стену, Цзян Сыяо быстро понял, кто это, и невольно похолодел от страха. В первый раз он снова встретился с тем низшим человеком в огромном районе, во второй, в лесу неподалёку от дома, а в третий тот уже прямо перелез во двор. С каждым разом он подбирался всё ближе к нему… Это было действительно пугающе. Этот низший человек явно делает это нарочно. Цзян Сыяо, не видя, чувствовал себя крайне незащищённо и даже не осмеливался думать о том, где встретит его в следующий раз. В то же время, сколько бы раз он ни встречался с этим низшим человеком, он так и не мог полностью успокоиться. Его тело было куда честнее его слов: стоило ему почувствовать его приближение, как весь страх и унижение, будто врезанные в кости, сразу нахлынивали. — Чёртов ублюдок… Он по привычке попытался оттолкнуть его, но Хэ Сюэюань, копивший раздражение всё это время, конечно, не собирался так просто отступать. Наоборот, он применил ещё больше силы, чем раньше: одной рукой схватил оба запястья Цзян Сыяо, сжал их вместе и прижал к стене. — Молодой господин Цзян, мы так давно не виделись, ты по мне не скучал? — Псих… ты можешь просто побыстрее сдохнуть? Цзян Сыяо тоже держался из последних сил, его давно уже измотали до полного бессилия. Но каждое его слово было искренним. Впервые в жизни он так сильно желал, чтобы какой-то человек немедленно умер. Хэ Сюэюань уже привык к тому, как он говорит. Зафиксировав его движения, он совершенно естественно коснулся его округлившегося беременного живота. Как и ожидалось, он стал ещё больше, чем раньше, и на ощупь ощущение тоже стало лучше. Но пока живот ещё не настолько большой, как ему хочется. Хэ Сюэюань, уставившись на живот, невольно начал фантазировать: сколько ещё должно пройти времени, прежде чем у молодого господина это станет настолько большим, что начнёт ограничивать его движения? И когда придёт это время, ещё неизвестно, останется ли у Цзян Сыяо сила, чтобы его отталкивать. Уже одна эта мысль вызывает сильное предвкушение. Конечно, и сейчас всё было неплохо. Он с удовольствием наблюдал за тем, как Цзян Сыяо не может пошевелиться, и в душе чувствовал от этого сильное удовлетворение. Вспомнив, каким надменным был Цзян Сыяо в последнее время, Хэ Сюэюань почувствовал, как в нём поднимается жажда мести. В этот раз он обязательно должен получить полное удовлетворение. При этой мысли он наклонился к уху Цзян Сыяо и сказал: — Сегодня солнце хорошее… давай прямо во дворе. Цзян Сыяо чувствовал, что у него сейчас голова раскалывается. Средь бела дня, прямо во дворе? — Ты с ума сошёл? Ты животное, что ли? Обязательно во дворе? Хэ Сюэюань не дрогнул: — Но мне кажется, во дворе гораздо интереснее, тебе не кажется? Намного приятнее, чем сидеть в душной комнате. Цзян Сыяо, конечно, так не считал. Он считал, что этот человек, конченый псих, животное, у которого нет ни моральных устоев, ни капли стыда. С трудом вырвавшись из его хватки, он тут же снова попытался оттолкнуть его, сдвинуть этого низшего человека с места, как и прежде, не получалось. Но когда его рука коснулась его груди, пальцы наткнулись на какую-то вещь. Это было несколько бусин. На днях от нечего делать он сидел дома и заодно сделал для Сюэюаня бусы. Он и сам знал, что такую безделушку на люди не покажешь, стыдно. Но раз уж сделал, пусть Хэ Сюэюань носит просто так, для баловства. Это был так, случайный эпизод, он сам о нём почти забыл. Но сейчас, внезапно нащупав эту штуку на теле низшего человека, он сразу же всё вспомнил. Всё же он сам нанизывал эти бусы, бусинка за бусинкой. Одна из них довольно приметная, он её помнит, и на ощупь сразу узнаёт. Но почему бусы , которое он сделал для Сюэюаня, оказалось на этом низшем человеке?