62 глава — Почему ты не хочешь это принять?

— Почему он всё не подходит? Типа даёт нам личное пространство? — не удержался Му Цзыцянь. Какое там личное пространство… Хэ Сюэюань не стал отвечать. Увидев, в каком состоянии Цзян Сыяо, он примерно понял, о чём тот думает. Похоже, всё действительно так, как он думал: Цзян Сыяо сильно сопротивляется тому, чтобы его беременным увидели другие, даже сильнее, чем он предполагал. Тогда для него всё даже упрощается: по крайней мере в ближайшее время Цзян Сыяо не станет сам связываться с Му Цзыцянем, и он сможет меньше переживать о последствиях. А со своей стороны Му Цзыцянь тоже не связал этого человека с тем своим пропавшим племянником, которого он ищет. Он понимал: если Цзян Сыяо действительно в бедном районе, то, скорее всего, живёт он тут не лучшим образом, иначе не пропал бы так надолго и не потерял связь с семьёй. Поэтому, проходя мимо нищих, он иногда задерживал взгляд, насмешливо прикидывая, может ли это быть Цзян Сыяо. Но как бы там ни было, он всё равно не стал бы связывать беременность с Цзян Сыяо. Бета, который столько лет притворялся альфой, к тому же человек у власти, всегда больше всех заботящийся о своей репутации, такой человек просто не может иметь никакого отношения к беременности, верно? Конечно, он затронул эту тему просто, чтобы заговорить с Хэ Сюэюанем, и не особо об этом думал. Видя, что тот не отвечает, он попробовал ещё пару раз подшутить над ним, но, заметив, что у того совсем нет настроения, сам тоже почувствовал скуку. В любом случае, сейчас его главная задача, найти драгоценного сына своего брата. Раз уж маленький красавчик не идёт на контакт, незачем самому выставлять себя в глупом свете. Он просто махнул рукой и ушёл. Цзян Сыяо стоял в углу: от того момента, как Му Цзыцянь заговорил, до его ухода он не произнёс ни слова и даже не шелохнулся. Стоило ему только заговорить, и он смог бы избавиться от этой твари, которая водила его за нос. Но он не мог открыть рот… он вообще не способен был показаться людям. Хэ Сюэюань не стал раздумывать, просто подошёл к ним и взял Цзян Сыяо за руку. — Молодой господин, только что приходил господин Му. Я не был уверен, захочешь ли ты его видеть, поэтому ничего не сказал. Он ещё не ушёл. Цзян Сыяо на мгновение застыл. Он вдруг осознал проблему: если этот человек знаком с Му Цзыцянем, то, скорее всего… это и есть настоящий Сюэюань. Но сейчас он вообще не мог думать об этом, он только чувствовал, что просто не в состоянии показаться людям. И сразу же покачал головой. Хэ Сюэюань посмотрел на него, не стал допытываться, лишь кивнул: — Молодой господин, нужно ещё что-нибудь купить? Уже поздно, можем сначала закончить покупки и вернуться. Цзян Сыяо не ответил. В какой-то момент у него появилось чувство опустошённости, будто его вырвали из реальности. Он прислонился к стене и почувствовал, что голова стала тяжёлой. Всё перемешалось в один клубок, из-за чего ему было трудно хоть что-то прояснить. Что же в итоге делать, чтобы было правильно? Его первоначальная надежда была вернуться в семью Цзян, он думал, что там все проблемы решатся. Сначала он избавится от маленькой твари в животе, а потом Му И поможет ему разобраться с низшим человеком, и он снова станет тем высокопоставленным молодым господином семьи Цзян… Но сейчас он внезапно перестал быть в этом уверен. Если Му И увидит его в таком состоянии… он правда всё ещё будет ему помогать? Или всё же он будет считать его слишком позорным, жалким и недостойным всех тех лет, которые в него были вложены? Всё, что довело его до такого состояния, из-за этой твари, которой не должно было существовать в его животе. Но ещё более унизительным для Цзян Сыяо было то, что человеком, сломавшим его, оказался… тот, кого он любил больше всего до сих пор. Такие люди, как он, выросшие в среде, где главное, выгода, обычно довольно холодны в чувствах. Он думал, что никогда в жизни не испытает подобного, но в тот период, когда его держал запертым низший человек, он действительно влюбился в Сюэюаня. Все вокруг только оценивали, сколько он стоит. Лишь Сюэюань относился к нему так же, как и раньше, даже когда он был в упадке. После того как его спасли, он тоже думал только о том, чтобы дальше спокойно жить вместе с Сюэюанем. И в итоге? Правда оказалась настолько смешной. При мысли об этом Цзян Сыяо даже не мог идти, ноги у него подкашивались, спина упиралась в стену, он чуть сполз вниз, но всё же из последних сил удержался и не упал. Он не хотел опозориться прямо на улице, но нахлынувшие эмоции сдавили его так, что у него защипало в глазах. Хэ Сюэюань, увидев, что он молчит, подумал, что у него просто плохое настроение, и подошёл, чтобы помочь ему устоять. Однако как только его рука коснулась руки Цзян Сыяо, тот тут же отреагировал и пошевелился. Но дело было не в том, что он его избегал, Цзян Сыяо просто резко поднял руку и со всей силы ударил ладонью, болезненно попав Хэ Сюэюаню по тыльной стороне руки. Удар вышел без сдерживания силы, у Хэ Сюэюаня сразу покраснела вся тыльная сторона руки, и она жгла болью. Хэ Сюэюань тоже застыл. Он опустил взгляд на красный след на своей руке и подумал, что эмоции Цзян Сыяо возникли слишком странно… похоже, это было не просто плохое настроение. — Молодой господин, что с тобой? — всё же терпеливо спросил он. Цзян Сыяо, услышав, что тот обращается к нему с таким до невозможности фальшивым тоном, почувствовал сильнейшее отвращение. Он уже не мог вернуться: ни в семью Цзян, ни к прежней жизни. Му Цзыцянь ушёл, Му И, вероятно, тоже больше не примет его. Вся его жизнь была разрушена этим человеком. И какое у него вообще право сейчас стоять перед ним и притворяться таким образом? Подумав об этом, у него уже не было намерения дальше притворяться перед Хэ Сюэюанем. — И зачем ты всё это делаешь? — О чём ты? Цзян Сыяо ничего не сказал, шагнул вперёд и толкнул Хэ Сюэюаня за плечо. Тот не стал сопротивляться, отступил на два шага назад и ударился спиной о колонну у входа в цветочный магазин. Он не сопротивлялся, и это ещё сильнее разозлило Цзян Сыяо, он снова ударил его кулаком по плечу. Увидев, что Хэ Сюэюань по-прежнему никак не реагирует, он резко схватил его за воротник и впечатал в стену. У Хэ Сюэюаня на мгновение потемнело в глазах, он ещё не успел среагировать, как тело Цзян Сыяо уже навалилось на него сверху. — Разве ты не мог легко меня обезвредить?.. Почему теперь не сопротивляешься? Хэ Сюэюань поднял голову и посмотрел на него. Сначала он думал, что Цзян Сыяо просто сорвался из-за того, что Му Цзыцянь узнал о беременности. Но теперь, услышав его вопрос, он понял: Цзян Сыяо собирается поговорить с ним напрямую и раскрыть всё. Не говоря уже о прочем, на самом деле он ещё не был особо готов к такому разговору. Он думал, что Цзян Сыяо продолжит притворяться и просто закроет глаза на всё, на ребёнка в животе и на своё безвыходное положение. Но сейчас Цзян Сыяо больше не притворялся, он прямо на улице начал с ним ссориться. Хэ Сюэюань на мгновение просто не знал, что сказать. Увидев, что тот молчит, Цзян Сыяо снова сдержал злость, кивнул и прямо сказал: — Ладно. Значит, ты не сопротивляешься, да? Его рука отпустила воротник Хэ Сюэюаня, затем опустилась вниз и резко схватила его за брюки, пальцами зацепив край и потянув вниз. — Тогда я просто займусь с тобой сексом на улице, а ты можешь продолжать притворяться. Лицо Хэ Сюэюаня побледнело. Он чувствовал жуткий, давящий взгляд Цзян Сыяо. Они были вовсе не в укромном месте, а прямо на улице. Прохожие постоянно бросали на них любопытные взгляды и шептались между собой. Когда Цзян Сыяо снова приложил силы, Хэ Сюэюань действительно не выдержал, резко схватил его за запястье и оторвал его руку от своего пояса брюк. — Молодой господин, успокойся немного, — вздохнув, сказал Хэ Сюэюань. Ситуация дошла до такой степени, и Цзян Сыяо в любом случае уже не мог успокоиться. Он чувствовал, что почти задыхается, эмоции полностью вышли из-под контроля. А после того как Хэ Сюэюань дал отпор, его состояние стало ещё хуже и сильнее усилило этот срыв. Изначально он думал, что лучше сразу разорвать всё, чем продолжать такое лицемерное общение. Но реальность показала, что он вообще не способен принять всё это. В семью Цзян уже не вернуться. Рядом с ним всё это время был волк в овечьей шкуре. Его глаза ослепли, живот вырос, он даже не может нормально наклониться, он полностью стал бесполезным человеком… что же ему теперь делать? Цзян Сыяо, находясь в состоянии полного срыва, поднял руку и попытался ударить Хэ Сюэюаня. — Скотина… ты, скотина… Цзян Сыяо несколько раз ударил его, но не почувствовал облегчения. В то же время он понимал, что это бесполезно, это всё равно ничего не изменит. Хоть эти удары падали на Хэ Сюэюаня, почему-то больно было ему. Цзян Сыяо чувствовал боль, но даже не понимал, где именно, просто всё тело ныло, будто боль шла изнутри и снаружи одновременно. Его эмоции окончательно вышли из-под контроля, и слёзы наконец потекли. Он протянул руку, схватил Хэ Сюэюаня за воротник и резко дёрнул его вперёд. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Но его зрение всё ещё было размытым, за последнее время оно уже заметно улучшилось, однако сейчас всё застлало слезами, и он на мгновение вообще ничего не мог разглядеть. Он не мог ясно разглядеть лицо перед собой, его эмоции были в полном хаосе, и в душе у него снова вспыхнула какая-то надежда. Неужели судьба действительно так должна над ним издеваться… Может, всё странное до сих пор, просто совпадения и иллюзии? Как Сюэюань вообще мог стать таким? Это невозможно. Значит, где-то точно ошибка. Он вообще в реальном мире? Или всё это просто кошмар? — Всё это не правда же… да? Его голос стал хриплым, будто у тонущего человека, который цепляется за последний спасительный круг. Он ясно понимает, что он не спасёт его, но не смеет разжать руки. — Куда в конце концов делся настоящий Сюэюань… что ты с ним сделал? Он не ожидал, что Цзян Сыяо скажет это так прямо. Хэ Сюэюань на мгновение застыл, затем понял, что это вполне закономерно. Сейчас молодой господин в таком состоянии, его срыв закономерен, и попытка уйти от реальности тоже вполне нормальна. Этот день всё равно рано или поздно должен был наступить. Цзян Сыяо почти ничего не видел и лишь бессмысленно повторял: — Ты, ублюдок… верни его мне… Услышав, что Цзян Сыяо требует от него вернуть его самого себе, Хэ Сюэюань тоже почувствовал очень сложные эмоции. С самого начала он тоже думал просто продолжать обманывать Цзян Сыяо, сколько получится, столько и обманывать. В идеале, дотянуть до рождения ребёнка. Тогда Сыяо уже не сможет от него уйти. Но ложь рано или поздно всё равно раскрывается. Одна ложь требует множества других, чтобы её поддерживать. Он так долго всё латал, что выбился из сил, и в конце концов всё равно где-то прорвалась правда. Состояние молодого господина сейчас очень похоже на его собственное, так почему бы не позволить ему прямо столкнуться с собой? Хэ Сюэюань протянул руку и удержал руку Цзян Сыяо. Левая рука Цзян Сыяо всё ещё крепко сжимала его воротникч настолько сильно, что можно сказать почти впивалась. Хэ Сюэюань не стал разжимать хватку, а лишь накрыл его руку своей, слегка прижав, воспринимая это как попытку успокоить. Другой рукой он взял правую руку Цзян Сыяо и направил её к своему лицу, положив её на щёку. — Молодой господин, это же я, Сюэюань, — тихо сказал Хэ Сюэюань. Его лицо было прижато к ладони Цзян Сыяо, и он чувствовал, как рука дрожит, всё сильнее и сильнее. — Почему… ты не хочешь это принять?