64 глава — Две беты вполне могут жить вместе.

Сначала эта мысль была лишь слабой фантазией, но со временем он всё больше начинал считать её вполне разумной. Разве источником всего этого не является именно железа Хэ Сюэюаня? Если бы Хэ Сюэюань не стал альфой, даже если бы он был самым обычным бетой, они бы никогда не дошли до всего этого. Он мог бы быть тем самым нежным и послушным супругом. И всё это из-за того, что альфы по своей природе одержимы лишь продолжением рода, с этой своей низменной сущностью, и сделали Хэ Сюэюаня таким. Раз уж всё дошло до этого, он больше не хотел, чтобы Хэ Сюэюань отдавал ему свою альфа-железу. Он хотел лишь вернуться к своему прежнему состоянию и, в идеале, чтобы Хэ Сюэюань тоже вернулся к тому, каким был раньше. Удалить тот источник, который сделал его таким. Они же будут вместо бетами,и вместе жить вполне можно. Дошло до такого состояния, что у Цзян Сыяо уже совсем не осталось выхода, ему оставалось только так и думать. Но раз он сейчас уже в таком состоянии, как вообще можно добиться успеха? Он каждый день лежал в кровати, и было видно, как его живот становится всё больше. Что он мог сделать? Он ничего не мог сделать, в каком-то смысле он действительно стал бесполезным человеком. Пока он был в задумчивости, Хэ Сюэюань снова принёс ему еду. В последние дни Цзян Сыяо действительно был очень зол, поэтому всё это время не обращал на Хэ Сюэюаня никакого внимания. Он не разговаривал с ним, игнорировал любые вопросы Хэ Сюэюаня. Сначала он даже хотел объявить голодовку и устроить протест. В первый день Хэ Сюэюань просто позволил ему это, и Цзян Сыяо подумал, что тот сдался и ничего не может с ним сделать. Но на второй день Хэ Сюэюань снова изменился. Увидев, что он не ест, Хэ Сюэюань сразу поднял его с кровати. Цзян Сыяо был вынужден сесть, даже не успев среагировать, как ему уже поднесли ложку каши ко рту. — Ешь. Слыша такой жёсткий тон, Цзян Сыяо тоже чувствовал сильный внутренний дискомфорт. Он, конечно, не собирался вот так послушно подчиняться и какое-то время не открывал рот. Тогда Хэ Сюэюань просто силой разжал ему губы и начал кормить его. Такое кормление было очень неудобным, поэтому Цзян Сыяо пришлось временно уступить. Короче говоря, стоило Хэ Сюэюаню применить силу, и Цзян Сыяо сразу становился совершенно бессилен. Он ненавидел это бесполезное тело и ненавидел себя за то, что не способен даже устроить голодовку. В мыслях он бесконечно проклинал этого низшего человека, но это было лишь жалкое самоутешение. Сейчас Хэ Сюэюань снова принёс еду, густую рыбную кашу. Рыбу измельчили почти в пасту и смешали с рисом, пахло всё очень аппетитно, но Цзян Сыяо от одного вида чувствовал лишь отвращение. Хэ Сюэюань стоял у кровати и смотрел на него сверху вниз, после чего протянул миску ближе: — Давай быстро ешь. Теперь даже его тон стал похож на того низшего человека. Нет… не просто похож, абсолютно такой же. Цзян Сыяо чувствовал глубокое отчаяние, но всё равно ел. Не кушать было бесполезно, этот человек всё равно силой разжал бы ему губы, схватив за шею и заставив проглотить, принуждая делать всё, чего он не хотел. Их отношения сейчас стали очень странными. Цзян Сыяо полностью отказывался с ним общаться, а Хэ Сюэюань, в свою очередь, даже не пытался его уговаривать или успокаивать, лишь силой заставлял есть и принимать лекарства, поддерживая его состояние. Ещё несколько дней назад Хэ Сюэюань говорил с ним как прежде, всё время «молодой господин» да «молодой господин». Но теперь он даже перестал притворяться в тоне и действительно почти ничем не отличался от того низшего человека. Похоже, ему всё равно, что он думает, ненавидит ли он его и хочет ли вообще с ним разговаривать. Для него главное, чтобы Цзян Сыяо был жив и чтобы ребёнок в его животе тоже был жив. Всё остальное уже не имело значения. Цзян Сыяо подавленно ел, чувствуя, что так жить дальше просто невозможно. Накормив Цзян Сыяо кашей, Хэ Сюэюань вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Он стоял в коридоре, думая о том, что делать дальше. Сейчас Цзян Сыяо оказался полностью без поддержки. Он не может вернуться в семью Цзян, с беременностью и всё ещё плохим зрением, куда он вообще может сбежать в таком состоянии? Но он всё ещё сильно отвергает его, сейчас даже разговаривать с ним не хочет. Иногда, глядя на него, Хэ Сюэюань даже не знал, что сказать: считать ли молодого господина человеком, который упрямо не понимает своего положения, или наоборот похвалить за такую стойкость духа? В любом случае оба варианта были для него крайне невыгодны. Если Цзян Сыяо не пойдёт ему навстречу, его план не сработает. А если план не сработает, их отношения так и останутся застрявшими в этом безвыходном тупике, без какого-либо прогресса. Если он хочет добиться своей цели, то действовать нужно через реальные поступки. Нельзя надеяться, что Цзян Сыяо сам всё поймёт, ему придётся заставить его прийти к этому. Как раз когда он тревожился обо всём этом, телефон в его сумке вдруг завибрировал. Он взял телефон и мельком посмотрел, на экране высветилось имя человека, которого он совершенно не ожидал увидеть. Хэ Сюэюань несколько секунд смотрел на это имя, но всё же ответил на звонок. — Сяо Хэ? — послышался из трубки голос Шэнь Цзиньюня. — Молодой господин, — тихо отозвался Хэ Сюэюань. На другом конце Шэнь Цзиньюнь ненадолго замолчал, будто подбирая слова, а затем быстро перешёл к делу: — Сяо Хэ, я хочу кое-что у тебя спросить. У Хэ Сюэюаня в голове промелькнули несколько мыслей, но он даже не успел задать вопрос, как Шэнь Цзиньюнь уже заговорил. — Будет ли тебе удобно… если я поживу у тебя несколько дней? Хэ Сюэюань на мгновение застыл, подумав, что ослышался: — Что? — Я говорю: я хочу у тебя пожить несколько дней. — серьёзно произнёс Шэнь Цзиньюнь. — У моей мамы тут кое-что случилось, мне нужно… немного скрыться на время. Первой мыслью у Хэ Сюэюаня было: «У него что, нет других друзей?» — но он не сказал этого вслух. — Молодой господин, почему вы решили прийти ко мне? На том конце Шэнь Цзиньюнь ненадолго замолчал, а затем спокойно сказал: — У моей мамы сейчас довольно сложная ситуация. Если обратиться к другим знакомым, их могут втянуть. К тому же у тебя там довольно глухое место, скорее всего, туда никто не будет присматриваться. Слушая всё это, Хэ Сюэюань в целом понял ситуацию. — Просто поживу у тебя пару дней, — добавил Шэнь Цзиньюнь. — Пока не приедут люди, которых организовала моя мама. Максимум — не больше трёх дней. Когда они выйдут на связь, с оплатой и всем остальным можно договориться. Хэ Сюэюань молчал. Раньше ему было бы всё равно, но сейчас всё иначе: во-первых, он не хотел раскрывать свой домашний адрес, во-вторых… у него дома сейчас был Цзян Сыяо. Как он мог позволить Шэнь Цзиньюню прийти? Увидев, что Хэ Сюэюань долго молчит, Шэнь Цзиньюнь изменил тон, в нём появилось лёгкое недовольство: — Даже такой мелочью ты не хочешь помочь? — Дело не в том, что я не хочу, — осторожно ответил Хэ Сюэюань. — Просто мне действительно неудобно. — Что тут может быть неудобного? — не совсем понял Шэнь Цзиньюнь. — Я же не прошу тебя ничего особенного. Просто на эти несколько дней, до завершения контакта, обеспечь мою безопасность, а ты занимайся своими делами, обо мне не думай. — У меня дома есть больной человек, за которым нужно ухаживать, поэтому мне неудобно принимать гостей. Услышав это, Шэнь Цзиньюнь наоборот успокоился: — Тогда даже лучше. Я могу помочь тебе ухаживать за больным. Не переживай, хоть я и не занимался никакой работой, но за людьми ухаживать умею. Хэ Сюэюань взглянул на плотно закрытую дверь спальни в конце коридора и невольно снова начал колебаться. Шэнь Цзиньюнь на том конце телефона когда-то почти должен был выйти замуж за Цзян Сыяо. Если бы он пришёл и увидел своего бывшего жениха, беременного, лежащего в чужой постели… Хотя это и не лучший способ, возможно, это поможет его плану? В общем, подумав так, Хэ Сюэюань с трудом согласился. Он не стал давать окончательного ответа, лишь сказал, что можно попробовать. На том конце Шэнь Цзиньюнь коротко ответил. Они ещё раз окончательно согласовали время и место, после чего Хэ Сюэюань повесил трубку. На следующий день Хэ Сюэюань встал очень рано: сначала приготовил еду и только потом пошёл в спальню к Цзян Сыяо. — Молодой господин, мне нужно выйти по делам. На кухне есть еда, если захочешь поесть, просто разогрей. Цзян Сыяо не ответил. Хэ Сюэюань понял, что тот услышал, просто не захотел реагировать. Последние дни он был таким постоянно, и Хэ Сюэюань уже привык. Он ничего больше не сказал, развернулся и вышел из дома. Услышав звук закрывающейся двери, Цзян Сыяо только тогда медленно открыл глаза. Он уставился на размытые световые пятна на потолке, довольно долго пролежал в оцепенении, а затем, опираясь на край кровати, медленно сел. Сейчас его срок беременности с каждым днём увеличивался, живот всё тяжелее тянул вперёд. Делать что-либо становилось неудобно, и это ощущение собственной слабости вызывало у него крайнее отвращение, он чувствовал, что ему просто не хватает сил справляться. Он на ощупь вышел из спальни и всё же решил немного размяться, медленно обойдя дом. Этот путь он уже проходил бесчисленное количество раз, настолько хорошо, что мог пройти его даже с закрытыми глазами. После того как он несколько раз обошёл дом, он снова вернулся в спальню. Живот всё ещё немного побаливал, поэтому он протянул руку к ящику тумбочки у кровати, чтобы найти ранее оставленные лекарства. Пошарив внутри, он неожиданно нащупал что-то другое. Он на мгновение застыл, затем достал эту вещь и сжал её в руке. Эта вещь оказалась тонким шприцем, внутри которого ещё оставалось немного прозрачной жидкости. Сначала он не понял, что это, дважды ощупал и только потом осознал,это был подавитель. Это была вещь, которой обычно пользуются все альфы и омеги. Он, как бета, в ней не нуждался и был с ней мало знаком, поэтому впервые столкнулся с этой вещью в этом доме. Цзян Сыяо, сжимая этот шприц, вспомнил, до какого состояния Хэ Сюэюань довёл себя в прошлый период гона. Те несколько дней были просто невыносимыми для воспоминаний: всё его тело болело без исключения, он даже не мог плакать. И сейчас, стоит ему вспомнить это ощущение, как по телу снова пробегает холод. Он всерьёз хотел разбить эту штуку, чтобы выплеснуть злость и заставить Хэ Сюэюаня в следующий период гона страдать до предела. Но в итоге всё же сохранил остатки разума, понимал, что если разобьёт её, первым пострадает именно он сам. Поэтому он закрыл ящик, сначала выпил воды и принял лекарство, и только после этого, опираясь на изголовье кровати, медленно восстановил дыхание. Но этот шприц вдруг напомнил ему о феромонах Хэ Сюэюаня, приятный древесный аромат, сдержанный, ненавязчивый и с глубиной. При этой мысли он машинально притянул подушку и уткнулся в неё. Наволочка была заменена только вчера, и на ней всё ещё оставался лёгкий запах феромонов Хэ Сюэюаня. Закрыв глаза, он вдыхал этот аромат и сам не заметил, как заснул. Позже его разбудил Хэ Сюэюань, тот надавил на него, и он проснулся. Его рука всё ещё лежала на животе и слегка надавливала, немного облегчая неприятные ощущения. Цзян Сыяо слегка нахмурился и уже хотел попросить его убрать руку, но слова ещё не успели сорваться с губ, как он почувствовал, что что-то не так. Температура тела Хэ Сюэюаня, казалось, была особенно высокой. Даже через одежду чувствовался ненормально высокий жар. К тому же от него исходил аромат, не его собственные феромоны, а совершенно другой, цветочный запах. Ландыш? Цзян Сыяо узнал этот запах, он был слишком знакомым. В конце концов, он так долго был рядом с его обладателемч как он мог ошибиться? Шэнь Цзиньюнь, его супруг. Именно этот запах исходил от него. Он был бетой и не мог чувствовать большинство феромонов. Но чтобы изображать нормального альфу, он всё же изучал феромоны своего супруга. Запах феромонов отличается от обычных духов, он не мог его перепутать. Цзян Сыяо поднял голову и уставился на размытое лицо Хэ Сюэюаня, тут же погрузившись в размышления. При обычной социальной дистанции такой сильный запах просто не мог остаться, если только они не были очень близко и между ними не произошло более тесного контакта… Значит, между Хэ Сюэюанем и Шэнь Цзиньюнем что-то произошло? Осознав это, сердце Цзян Сыяо тут же потяжелело.