65 глава — Если бы у тебя не было этой железы, кем бы ты вообще был?

В то же время он заметил, что тело Хэ Сюэюаня было ненормально горячим. Исходивший от него приторно-сладкий аромат ландыша вызывал неприятное чувство. Нахмурившись, он уже собирался оттолкнуть его, но Хэ Сюэюань первым пошевелился. Он удержал Цзян Сыяо за шею сзади, опустил голову и сразу впился зубами в его шею. Когда клыки впились в кожу, пронзив её тупой болью, Цзян Сыяо на мгновение застыл. Лишь спустя секунду до него дошло, что Хэ Сюэюань оказался под сильным воздействием омежьих феромонов. Осознав это, Цзян Сыяо мгновенно почувствовал, как внутри снова вспыхнула волна гнева. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Хэ Сюэюаня за плечо, намереваясь оттащить его от себя. — От тебя разит запахом омеги, и ты ещё лезешь ко мне? Только после того как Цзян Сыяо слегка оттолкнул его, Хэ Сюэюань немного пришёл в себя. Он разжал зубы, опустил голову и посмотрел на участок кожи на задней части шеи Цзян Сыяо, который покраснел от его укуса. На мгновение он просто застыл. Он понимал, что как бы он ни кусал, это бесполезно. Молодой господин — бета, его железа атрофирована и не выделяет никаких феромонов. Он не может, как омега, отвечать ему и не способен испускать тот сладкий, соблазняющий запах, который бы подстраивался под его инстинкты. Впрочем, всё это не важно. Хэ Сюэюань посмотрел на участок кожи, который он укусил до красноты и припухлости, и подумал: разве одно из преимуществ беты не в том, что они всё выдерживают? У многих омег есть предел выносливости их железы: у некоторых физически слабых омег даже одна метка уже становится непереносимой. Беты же куда более устойчивы, можно несколько раз укусить просто как способ выплеснуть эмоции, и это всё равно лучше, чем вообще ничего не делать. Подумав об этом, он опустил голову и снова укусил, на этот раз чуть глубже, чем раньше, и начал вводить немного феромонов. Он не был особенно увлечён вопросами метки железы. В прошлый раз с Цзян Сыяо такое случилось во время его периода гона, тогда живот у того ещё не был таким большим, и, когда его прижимали к кровати, он сопротивлялся гораздо сильнее… и ощущения тогда тоже были другими. Лишь когда он почувствовал, что на Цзян Сыяо уже остался его запах феромонов, он наконец успокоился и взял себя в руки. Он решил, что ему действительно стоит немного успокоиться. На самом деле ему не очень нравилось, что он вот так теряет контроль под действием инстинктов. Хэ Сюэюань поднял голову и отодвинулся от шеи Цзян Сыяо, собираясь встать и умыться, чтобы немного прийти в себя. Но как раз в этот момент, подняв взгляд, он заметил, что Цзян Сыяо смотрит на него странно. Эти глаза, в которых ничего нельзя было разглядеть, были направлены в его сторону. Внутри них было нечто более сложное, что именно, он правда не мог объяснить. Хотя Цзян Сыяо и был фальшивой альфой, он всё же изучал физиологию альф. Метка альфы и омеги, это двусторонний и длительный процесс. Но Хэ Сюэюань… только что вёл себя так странно, а потом после пары укусов сразу встал. Что он вообще имел в виду? Неужели он только что был с Шэнь Цзиньюнем и поэтому сейчас без сил? Или же… В голове Цзян Сыяо внезапно промелькнула мысль: может, он его отвергает только потому, что он не омега, и поэтому не хочет делать более глубокую метку? Как только эта мысль всплыла, Цзян Сыяо сразу почувствовал, как всё его тело похолодело. Он вспомнил то, что произошло давно на острове. За это время случилось слишком много других событий, и он просто забыл об этом эпизоде. Стоило ему это вспомнить, и Цзян Сыяо всё больше злился, внутри у него прямо разгорался огонь ярости. Он не то чтобы жалел, что сам не омега и всё такое, ему просто было трудно принять, что Хэ Сюэюань на самом деле, как и другие альфы, любит омег. Подумав об этом, он прямо спросил: — Ты всё-таки больше любишь омег? — Почему молодой господин вдруг стал интересоваться, что мне нравится? Эти слова на мгновение заставили Цзян Сыяо замолчать, на его лице промелькнула тень неловкости, но почти сразу её накрыл ещё более сильный гнев. — Кто вообще об этом интересуется? — его голос стал чуть громче. — Мне просто противно. Не смей своим телом, которое ты непонятно с кем прижимался, прикасаться ко мне. Хэ Сюэюань тоже почувствовал неприятие от этих слов, уголок его губ слегка дёрнулся. — Молодой господин, тех омег, к которым я прикасался, меньше, чем тех омег, к которым прикасались вы. Все омеги, с которыми вы контактировали, уже, наверное, дошли до стадии обсуждения брака, не так ли? Эти слова буквально лишили Цзян Сыяо дара речи. Он хотел возразить, но слова, которые уже были на кончике языка, всё же проглотил. Внутри ему просто было не по себе, и он сам не мог объяснить почему. Даже если у него было много омег-супругов, он по сути ничего с ними не делал. Его альфа-статус был поддельным, а раз фальшивка, он не смел вступать в более близкий контакт с омегами. Потому что он боялся раскрыться и быть разоблачённым как бета, боялся, что годы тщательно выстроенной маскировки рухнут в самый последний момент. Поэтому он мог позволить себе лишь поверхностные объятия и поцелуи, всё строго до определённого предела, просто чтобы построить видимость, что он и правда альфа. Что касается таких вещей, как метка, то это тем более невозможно. Другие считают его джентльменом, который даже временную метку не ставит, но на самом деле он просто вообще не способен на это. Однако сейчас, чувствуя на Хэ Сюэюане аромат ландыша, принадлежащий другому омеге, он вдруг почувствовал себя крайне нелепо. Он вспомнил, что Шэнь Цзиньюнь никогда не выпускал при нём столько феромонов. А в итоге Хэ Сюэюань вернулся весь пропитанный чужим запахом, густым, почти невыветриваемым, явно что-то заявляющим. Уже от одной этой мысли у Цзян Сыяо сжималось внутри. Он ненавидел то, что он всего лишь бета. Если бы он был альфой, он бы никогда не позволил Хэ Сюэюаню встретиться с Шэнь Цзиньюнем, не дал бы им времени побыть наедине и вообще не допустил бы, чтобы это произошло. Нет. Если бы он был альфой, все эти неудачи до сих пор просто не произошли бы, его жизнь была бы совершенно другой. Но он ничего из себя не представляет, он всего лишь бета, который не оправдал ожиданий семьи и стоит на самой низкой ступени общества. Хэ Сюэюань тоже заметил, что настроение Цзян Сыяо упало, и больше ничего не сказал, лишь спокойно объяснил: — Я с ним ничего не делал, эти феромоны просто случайно прилипли. Правда ничего не было? Каковы пределы того, чего он не делал? Поцеловались, обнялись? Или вы там ещё и в обнимку катались по полу, и только тогда случайно весь этот запах на него налип? Он не мог объяснить это словами, он лишь чувствовал, что в груди будто что-то сильно сжало, настолько тяжело, что он почти не мог дышать. То, что Цзян Сыяо так редко и явно проявил подобные эмоции, немного удивило Хэ Сюэюаня, похоже, за последнее время он получил слишком сильный стресс. Хэ Сюэюань изначально просто хотел немного спровоцировать Цзян Сыяо, чтобы тот понял: он не незаменим. Но он не ожидал, что реакция окажется настолько сильной, что в этих почти ничего не видящих глазах появится влажный блеск. На самом деле он не особо любил врать и не хотел заходить слишком далеко, но это был редкий шанс. К тому же у молодого господина сейчас нестабильное психическое состояние, в такие моменты им проще управлять. Раз уж представился случай, лучше было закрепить преимущество и немного его наказать, дав ему урок. Подумав об этом, Хэ Сюэюань немного успокоился. Он опустил взгляд на Цзян Сыяо и, притворяясь безразличным, сказал: — В любом случае, с ним всё было не так серьёзно, как с тобой. Слушая эти слова, Цзян Сыяо почувствовал, как внутри у него всё сильнее сжалось. Не так серьёзно, как с ним? То, что они делали… разве может быть что-то ещё более серьёзное, чем у них? В конце концов, его ведь именно он, придавив на кровати, оплодотворил , входя и выходя из него, разве может быть в этом мире контакта серьёзнее, чем этот? У Цзян Сыяо смутно возникло ощущение, что эти два чёртовых альфы и омеги, возможно, уже сделали всё, кроме самого последнего шага: целовались, обнимались, трогали друг друга, не дошли только до финальной черты. И именно поэтому их отношения смогли зайти так далеко, как у него с Хэ Сюэюанем. Подумав об этом, он в тот же миг разозлился ещё сильнее, и его лицо резко побледнело. Хэ Сюэюань снова почувствовал укол вины. Он протянул руку, собираясь погладить Цзян Сыяо по лицу и немного успокоить его, чтобы тот не накручивал себя. Но стоило его руке коснуться плеча Цзян Сыяо, как тот резким движением тут же её оттолкнул. — Не трогай меня! Ты, чёртов низший… Как же это отвратительно… Рука Хэ Сюэюаня застыла в воздухе, но, услышав эти слова, он всё же опустил её. За это время, выслушав столько оскорблений от Цзян Сыяо, он, честно говоря, уже начал немного привыкать и перестал так остро на них реагировать. Когда Цзян Сыяо обзывал его другими словами как : «животное», «ублюдок», «псих». Он воспринимал это довольно спокойно. Как бы тот его ни ругал, это уже почти не вызывало у него никакой реакции. И только слово «низший человек» по-прежнему немного задевало его за живое. В этом слове было презрение, идущее будто из самых костей. Оно оскорбляло не его поступки, а самого его как человека, используя против него то, что никто не в силах изменить, собственное происхождение. Раз уж молодой господин так любит использовать слово «низший человек» как упрёк, тогда пусть он просто сделает это реальностью, пусть эти два слова станут правдой. Хэ Сюэюань не хотел больше зацикливаться на этом вопросе с Цзян Сыяо. Он резко схватил его за воротник и дёрнул вперёд, притянув к себе. — Молодой господин, вам стоит чётко понимать своё место. Не стоит постоянно передо мной капризничать. — Он сделал паузу, его взгляд остановился на бледном лице Цзян Сыяо. — Вы называете меня низшим человеком… а кто вы сейчас? Беременный обычный бета — вы ведь даже хуже низшего человека, да? Зрачки Цзян Сыяо резко сузились. Он ещё не успел открыть рот, чтобы огрызнуться в ответ, как голос Хэ Сюэюаня снова прозвучал. — Без денег и власти семьи Цзян беременный бета — что он вообще из себя представляет? — Он будто серьёзно размышляя, продолжил. — Тем более вы ещё и мужчина-бета, а вас так легко сделали беременным. И если это станет известно, над вами ведь будут смеяться, да? Цзян Сыяо знал, что Хэ Сюэюань говорит правду. И именно потому, что это была правда, ему становилось только больнее внутри. Он рухнул с небес в самую грязь, из высокопоставленного молодого господина превратился в прячущегося от света ничтожного человека. У него не осталось ничего, и даже последнюю крупицу достоинства этот человек растоптал и раздавил. Подумав об этом, Цзян Сыяо на мгновение закрыл глаза и тут же резко огрызнулся: — Да, я действительно завишу от семьи Цзян, не отрицаю. Но ты? Разве ты не творишь все эти мерзости только благодаря своей альфа-железе? Если бы у тебя не было этой железы, что бы ты вообще из себя представлял? А если её вырвать, ты будешь даже хуже меня. Говоря это, Цзян Сыяо действительно был серьёзен. Он вспомнил свою прежнюю мысль: если удалить у Сюэюаня железу, не вернётся ли тот к прежнему состоянию, кроткий, послушный, полностью сосредоточенный только на нём Сюэюань? Человек перед ним, вовсе не Сюэюань. Это уже совершенно очевидно, типичный низший человек… Услышав это, лицо Хэ Сюэюаня тут же помрачнело. Он не ожидал, что даже сейчас Цзян Сыяо всё ещё думает о его железе. Он думал, что после всего произошедшего Цзян Сыяо хотя бы немного будет чувствовать вину за всё. Но этого не было, он оставался таким же, как шесть лет назад: независимо от цели, всё равно думал лишь о том, как вырвать эту железу из его тела… В конце концов, он уже много лет был альфой. Если сейчас он потеряет железу и при этом ещё и станет врагом Цзян Сыяо, его конец будет только ещё более жалким, чем шесть лет назад. А если Цзян Сыяо снова получит власть, он действительно сможет сделать его жизнь хуже смерти. Раз уж всё так, ради собственной безопасности ему оставалось лишь полностью исключить такую возможность в отношении молодого господина.