Часть 43. Пожар

***

Мычание и тихие всхлипы разбудили Валарра. Он недовольно приоткрыл глаза и увидел Эйриона, что лежал на соседней кровати, запрокинув руки под голову. В покоях было темно, лишь слабый отсвет факелов из коридора просачивался сквозь щель под дверью. Валарр слегка приподнялся, пытаясь понять, откуда исходит звук, но, ничего не расслышав, снова опустил голову на подушку и прикрыл глаза. Но звук повторился. Тихий, рваный всхлип, похожий на плач, застрявший где-то глубоко в горле. — Эйрион, — прошептал юноша. Принц лишь дёрнул носом и отвернулся на другой бок. Валарр сонно нащупал на полу сапог и метнул его в сторону Эйриона, тот выругался и резко проснулся. — Ты, блять, издеваешься?! — прошипел он, морщась от боли в плече. — Ты слышишь? — Чего? — Эйрион ещё раз поморщился, но тут же замер. С кровати напротив, что стояла чуть дальше и тонула в тени, снова донёсся тихий плач. Оба переглянулись. Эйрион начал вставать, но быстро не получалось: нога всё ещё не выздоровела, и каждое движение отдавалось тупой болью в бедре. Валарр тем временем подошёл к кровати Дейрона и начал осматривать кузена. — Он плачет, — недоумевая, произнёс Валарр. Эйрион ухватился за спинку кровати и склонился над братом, собираясь растолкать его, но едва его пальцы коснулись плеча Дейрона, глаза юноши расширились. — Что-то не так, — прошептал он. — Надо будить. Срочно! Он начал трясти Дейрона за плечи. Валарр звал его по имени, сначала тихо, потом всё настойчивее, но ничего не помогало. Звуки становились громче, всхлипы — чаще, и в них уже слышалось не страдание, а нечто ужасное и страшное. — Дейрон! Подъём! Давай! — уже кричал Эйрион, тряся брата всё сильнее. — Разве так и должно быть? — встревоженно произнёс Валарр, но Эйрион лишь крепче вцепился в старшего, давая понять: всё идёт совсем не так, как раньше. — ДЕЙРОН! Дейрон сел рывком. Стремительно, беззвучно, нечеловечески прямо. Валарр и Эйрион отшатнулись одновременно, словно их отбросило одной невидимой силой. Тишина, которая наступила после этого, была хуже крика. Дейрон сидел неестественно прямо, плечи разведены, голова чуть наклонена вперёд. Он был похож на статую, на куклу, на того, кого уже нет внутри. Валарр почувствовал, как по спине пробегает холод. Он приоткрыл рот, пытаясь позвать кузена по имени, но язык прилип к нёбу. А потом он увидел глаза. Закатанные. Чисто-белые, влажно поблёскивающие в свете единственной свечи. Ни тени зрачка, ни проблеска узнавания. Валарр никогда не видел мёртвых глаз, но сейчас ему показалось, что он видит именно их. — Блядство, — прошептал Эйрион. И в этот миг на весь замок раздался нечеловеческий крик. Дейрон распахнул рот, слишком широко и резко, словно челюсти свело судорогой. И из этой тёмной, раскрытой бездны вырвался звук. Он был низким и пронзительным одновременно, срывающимся на хрип, вой, на что-то первобытное, что не должно было звучать из груди человека. Брызги слюны разлетелись веером, оставляя влажные следы на одеяле и на лице Валарра. А сам крик, казалось, заполнил собой всё пространство комнаты, вжался в стены, заставил воздух содрогнуться. Это был чужой голос, рвущийся из горла. — ПОЖАР! ПОЖАР! ПОЖАР! Эйрион от ужаса отскочил. Он никогда не видел брата таким — ни в бою, ни в пьяном угаре, ни в те ночи, когда тот просыпался от собственных кошмаров. Валарр бросился к Дейрону, пытаясь вернуть его в лежачее положение, но тот вырвался с такой силой, что юноша отлетел назад, едва не ударившись о стол. — Он всех разбудит! — прошипел Эйрион. Он ухватил Дейрона за плечи, стараясь не дать ему сорваться с кровати, но тело брата билось под его руками, как у животного, попавшего в капкан. Мышцы были каменно-напряжёнными, и удержать его было почти невозможно. Эйрион навалился сверху, прижимая Дейрона к матрасу, но тот продолжал вырываться — рывками, глухими, с той жуткой, нечеловеческой силой, что появляется только в беспамятстве. Валарр, не зная, чем ещё заглушить этот рвущийся из горла крик, зажал ему рот ладонью. Надеялся, что хватит и этого. Но вместо этого челюсти Дейрона сомкнулись. Валарр не успел даже понять, что произошло. Боль пришла раньше осознания — острая, рвущая, она пронзила ладонь насквозь и ударила в плечо, заставляя тело выгнуться от напряжения. Крик вырвался из горла сам собой. Зубы Дейрона сомкнулись с такой силой, что Валарр услышал, как хрустнула кожа, как рвутся ткани под давлением. Клыки, острые, неестественно длинные, вонзились в мякоть ладони, пробивая её насквозь. Казалось, они добрались до кости. И с каждым новым мгновением хватка становилась только крепче — словно челюсти сжимались сами собой, без участия сознания. Валарр дёрнулся, пытаясь вырваться, но рука была зажата мёртвой хваткой. Он чувствовал, как зубы вгрызаются глубже, как разрывают мышцы, как кровь горячей волной заливает пальцы, стекает по запястью, пропитывает манжету рубашки и капает на простыни — медленно, тяжело, оставляя тёмные расплывающиеся пятна. — Отпусти! — заорал Валарр, и голос его сорвался. — Эйрион! Скажи ему! — отчаянно выкрикнул он. Эйрион смотрел на брата расширенными от ужаса глазами. — Дейрон! — рявкнул Эйрион, вложив в голос весь свой страх. — Отпусти! Отпусти, слышишь?! Эйрион, не раздумывая, ударил брата в челюсть. Коротко, резко. Хватка ослабла. В любой другой раз Дейрон рухнул бы на пол без сознания, но сейчас он лишь покачнулся, как будто удар пришёлся не по нему, а по кому-то другому. Глаза его по-прежнему были закатаны, и в этом жутком, отсутствующем взгляде не было ни искры понимания. — Только крикни, — прошептал Эйрион. Дейрон, тяжело дыша, сидел на кровати, и его глаза по-прежнему были устремлены в пустоту. Он не слышал и не видел. А потом рванулся к двери, как человек, за которым гонится сама смерть. И из его горла снова вырвался крик. — ПОЖАР!!! ПОЖАР!!! ПОЖАР!!! Валарр, не обращая внимания на рваную рану, бросился за ним. Ладонь горела, кровь стекала по пальцам, оставляя на полу тёмные капли. Эйрион, ругаясь сквозь зубы, попытался встать, но нога подвела — прострелило так, что он едва удержался за спинку кровати. Вдохнув поглубже, он заставил себя выпрямиться и заковылял к выходу, цепляясь за стены, мебель, за всё, что попадалось под руку. По звукам было ясно: Дейрона услышали все. Где-то вдалеке с грохотом распахнулась первая дверь, за ней — ещё одна, и ещё. Замок просыпался. Дейрон нёсся по коридору, как разъярённый бык, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой. Он бежал, и его крик метался между стен, как пламя, которое нечем затушить. Валарр, заметив, куда именно он мчится, рванулся вперёд и попытался ухватить его за ворот рубашки, но пальцы прошли в нескольких сантиметрах от ткани, задев лишь воздух. — Нет! Дейрон! СТОЙ! Стража в ужасе металась по коридорам. Крики о пожаре заставили даже самых опытных позабыть о выучке: гвардейцы разбегались в разные стороны, выискивая источник огня, которого нигде не было. Никто не понимал, что происходит. Дейрон со всей силы распахнул дверь в покои младших братьев и снова закричал: — ПОЖАР!!!!! Первой отреагировала птица. Ястреб испуганно ударился о прутья клетки и упал на каменный пол балкона, растерянно хлопая крыльями. Эйгон с просонья заплакал, Эймон резко сел на кровати и схватился за одеяло, натянув его до самого подбородка. — Дейрон? — дрожащим голосом произнёс он, вглядываясь в тёмный силуэт брата, в его искажённое и безумное лицо . — Что ты... Он не успел договорить. Валарр настиг кузена и, запрыгнув сзади, всем весом повис на нём, оттаскивая от двери. Из последних сил он толкнул створку, и та захлопнулась. — Проснись! — кричал Валарр, не разжимая рук. — Давай! Проснись! Дверь приоткрылась, из покоев выскочил Эймон, а за ним, цепляясь за его рубашку, выбежал Эйгон. Увидев, как Валарр буквально из последних сил удерживает старшего брата, мальчики бросились прочь, подальше от этого ужаса. Дейрон ударил затылком назад и он пришёлся Валарру точно в лицо. Перед глазами вспыхнуло белым, ноги подкосились, и он рухнул на пол, как подрубленный. В висках загудело, мир на мгновение расплылся, превратившись в мутное пятно. Он попытался подняться, но тело не слушалось. И в этом полуобмороке он увидел, как Дейрон снова срывается с места кричащий во всю глотку. Эйрион, который к тому времени едва успел доковылять, с ужасом уставился на Валарра. Он хотел что-то сказать, однако в конце коридора уже показались две стремительные фигуры — Мейкар и Джорах. — Что, блять, происходит?! — рявкнул Мейкар, оглядывая племянника и сына. — Где пожар?! — Это Дейрон, — едва дыша произнёс Эйрион. — Он сошёл с ума. Мейкар бросил быстрый взгляд на дверь младших сыновей, и в его глазах что-то дрогнуло. — Выводи их на улицу! Я — за Лейной! — бросил он и тут же исчез в темноте коридора. Джорах влетел в покои, и Валарр, с трудом приподнявшись на локте, произнёс: — Они убежали. — Куда?! Валарр лишь мотнул головой. В ушах стоял звон, перед глазами всё двоилось, и он был почти уверен, что у него сотрясение. — Помоги Валарру, я — за твоими братьями! — прокричал Джорах, уже разворачиваясь к двери. Мейкар бежал через весь замок, где-то вдалеке всё ещё слышались крики Дейрона — то дальше, то ближе, как отголоски грозы. Слуги, обезумев от паники, выбегали из комнат, толкая друг друга, мчались к выходу, не зная, откуда ждать беды. На подходе к лестнице, ведущей в коридор, Мейкар заметил Эймона. Тот стоял, растерянный, бледный,и один. — Почему ты здесь?! Где Эйгон?! Эймон раскрыл губы, но не издал ни звука. — СТОЙ ЗДЕСЬ! Он рванулся вперёд, перелетая через ступени, спотыкаясь, едва не падая, когда из коридора вынырнула она. Лейна — босая, растрёпанная, в халате, который держался на честном слове, с ладонью, прижатой к животу. Заметив его, она замерла, и в её глазах — испуганных, широко открытых — мелькнула такая растерянность, что у Мейкара сердце пропустило удар. Он бросился к ней. Его руки, всё ещё дрожащие после бега, вцепились в её лицо, притягивая к себе. Ладони были влажными, пальцы дрожали, когда он ощупывал её щёки, скулы, висок — искал раны, царапины, следы пожара, которые могли оставить на ней. Он откинул волосы с её лица, заглянул в глаза, пытаясь прочитать там ответ: она цела? Он не чувствовал собственной силы, когда сжимал её лицо, не замечал, что пальцы оставляют красные следы на её бледной коже. А потом, не выдержав, прижался лбом к её лбу, закрыл глаза и выдохнул. — Ты в порядке? — выдохнул он. — Да... кажется, — растерянно произнесла она, хватая его за запястья. Её глаза метались по его лицу, по пустому коридору, по теням, что дрожали на стенах. — Где дети?! — Идём. Нужно наружу. Мейкар ухватил Лейну за ладонь и поспешно потянул за собой. Его хватка была крепкой, он периодически оглядываясь назад, словно опасался, что из мрака может появиться что-то ещё. Как и было приказано, Эймон стоял на месте. Увидев Лейну, он быстро подбежал к ней и испуганно ухватился за край её халата, сжав ткань в кулаке. — Где Эйгон?! — испуганно произнесла Лейна. Мейкар уже хотел ответить, что паниковать не стоит — должно быть, Эйгон с Джорахом, и что пожара, кажется, нет. Он оббежал ползамка и не заметил ни дыма, ни запаха гари. Да и сама Лейна уже понимала это, но страх, разлитый в воздухе, был сильнее доводов рассудка. И в этот миг неистовый крик снова настиг их. Эймон, услышав его, вздрогнул всем телом и спрятался за спину Лейны. — Что происходит? — растерянно спросила Лейна, но ответом ей послужил сам Дейрон. Он выскочил из полутьмы, как зверь, сорвавшийся с цепи, и нёсся прямо на них. Глаза его были по-прежнему закатаны, рот перекошен криком, и в этом лице не оставалось ничего от того Дейрона, которого она знала. Мейкар мгновенно выбросил руку в сторону, заслоняя Лейну и Эймона. — Возвращайтесь назад! — скомандовал он, не оборачиваясь. — Пожар! — снова раздался крик. Лейна оцепенела. Она прижала Эймона к себе и начала отступать, пряча его всё глубже за свою спину. — Назад, Лейна! Уходите! Дейрон почти настиг их. Мейкар выставил ладонь, утыкаясь ею в грудь сына, но тот почти не ощутил сопротивления. Он продолжал идти вперёд, размахивая руками, как в лихорадочном бреду, выкрикивая одно и то же слово. — ПОЖАР! ПОЖАР! Он не видел ни отца, ни Лейны, ни брата. Он был не здесь, а в каком-то ином, страшном месте, из которого не мог выбраться. — Беги в мои покои и запрись! — скомандовала Лейна Эймону. — А ты? — мальчик вцепился в её руку. — Беги! Эймон, пятясь, не сводя с неё испуганных глаз, начал уходить. Лейна не отворачивалась, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда выдохнула. Мейкар быстро обернулся и, увидев её за своей спиной, рявкнул: — Ты тоже! Уходи! Но Лейна не сдвинулась с места. Её глаза были прикованы к Дейрону — к его искажённому лицу, к рукам, что рассекали воздух, как у утопающего. Дейрон клацнул зубами и Мейкар со всей силы оттолкнул его на несколько метров. Юноша пошатнулся, но устоял. Тогда Лейна схватила Мейкара за ладонь и потянула за собой. — Я не пойду без тебя... Мейкар бросил на неё быстрый взгляд, но услышав, что Дейрон снова настигает их, высвободил руку. В этот же миг из темноты вынырнул Валарр, а за ним, едва ковыляя, появился Эйрион. — Нужно вырубить! — кричал он. — Он не очнётся по-другому! Вырубить? Мейкар снова выставил руки, отталкивая сына. — Дейрон! Проснись! Мальчик мой! ПРОСНИСЬ! Но он не слышал. Дейрон замахнулся и ударил отца в бровь. Удар вышел рваным, но сильным. Мейкар на секунду потерял ориентацию, и этого едва не хватило для катастрофы: ладонь Дейрона метнулась вперёд, почти ухватив Лейну за халат. Валарр бросился ему на спину, повис всем телом и оттянул назад, из последних сил давая дяде место для удара. Лейна только хотела остановить, но не успела. Мейкар ударил. Кулак вошёл в челюсть Дейрона с глухим, смачным звуком. Тело юноши дёрнулось, выгнулось и обмякло — безвольно, тяжело, всей массой наваливаясь на Валарра. Они рухнули на пол вместе. Дейрон — без сознания. Валарр — на грани. И в замке наконец-то воцарилась тишина. Эйрион подошёл к ним, тяжело опираясь на больную ногу. Лейна тут же подлетела к нему, намереваясь осмотреть, но он отмахнулся — почти нетерпеливо. — Я в порядке, — произнёс он, не глядя на неё. Лейна перевела взгляд на племянника, что сидел на полу, привалившись спиной к стене. Его лицо было бледным, под носом запеклась тёмная полоска крови, а на ладони алел рваный след от укуса. Он посмотрел на Эйриона, и губы его дрогнули в подобии улыбки. — Кажется, у меня всё-таки сотрясение, — тихо произнёс он. В этот миг со стороны лестницы послышались шаги — быстрые, бешеные, и Мейкар мгновенно выпрямился, заслоняя собой Лейну. Но, увидев бегущих Ульфа и Ориса, чуть расслабился, хотя рука его всё ещё оставалась выставленной вперёд. — Где Эйгон? — прошептала Лейна, словно обращаясь не к ним, а к самой себе. Эйрион вздохнул. — Он с Джорахом. Я видел, как он уводил его на улицу. А вот Эймон... — Он у меня, — перебила она.

Кажется, все были целы... кажется...

***

Утро и день тянулись странно, выморочно, словно замок затаил дыхание после ночного кошмара. По приказу Мейкара слуги и стража обыскали каждый закуток — от подвалов до самой высокой башни. Но пожара не было. Ни дыма, ни запаха гари, ни единого обугленного уголька. Замок стоял целый, невредимый. Не считая тех, кто был внутри. Дейрона уложили в постель, и он лежал неподвижно, бледный, почти не дыша. Мейстер Эдмунд, хмурый и молчаливый, влил ему маковое молоко — надеялся, что сон притупит боль в ушибленных мышцах. Валарром занялись Орис и Ульф: один перевязывал его руку, второй стоял рядом с видом деловитой озабоченности. Эйриону тоже досталось — нога разнылась с новой силой, видно, в ночной суматохе брат задел и его. Мейкар сидел на стуле возле кровати сына и почти не дышал. Он боялся, что любой звук снова разбудит Дейрона или, хуже, заставит его самого вспомнить, как его кулак врезался в лицо собственного ребёнка. Он никогда не бил детей в полную силу. Только на тренировке, и то не вкладывая и капли настоящей мощи. А здесь... ему было противно от себя. От того, что не нашлось иного выхода. Он дергал коленом в такт сердцу, прикусывая губу до металлического привкуса. Ладони были сцеплены в замок, и он почти ощущал себя чудовищем. Тем самым, каким его называли за глаза. Сначала Лейна. Теперь Дейрон. Казалось, всё идёт против него, и он сам — главный враг своей семьи. — Я принесла твою одежду. Мейкар поднял глаза. В проёме стояла Лейна — растерянная, тихая, прижимая к груди стопку одежды и сапоги. Она не успела привести себя в порядок: на плечах висел халат, что едва прикрывал её живот, волосы были распущены, несколько прядей прилипли к влажному лбу, а босые ступни оставляли на холодном камне едва слышный след. Он поднялся со стула и сделал пару тихих шагов, стараясь не разбудить сына. — Ты... ты была в моих покоях? — Нет, — Лейна едва покачала головой и протянула ему одежду. — Я попросила Эсме всё вынести мне. Мейкар прикрыл глаза. Хоть это радовало. Она не видела, во что превратились его покои, — иначе стыд сожрал бы его полностью. Лейна осторожно вручила ему одежду, и её пальцы на мгновение задержались на его ладони — не специально, но достаточно, чтобы он это заметил. Затем она перевела взгляд на спящего Дейрона, и Мейкар начал переодеваться. Слишком торопливо, судорожно, дёргая завязки рубашки, которые не слушались дрожащих пальцев. Лейна, услышав стук упавшего сапога, обернулась и поджала губы. — Позволь мне, — прошептала она. Мейкар застыл, боясь пошевелиться. Лейна подошла ближе, почти касаясь его грудью. Её пальцы, мягкие и умелые, принялись поправлять его рубашку, разгладила ткань, поправила воротник, завязала завязки. — Тебе следует вернуться к себе и отдохнуть, — сказал он, не сводя с неё взгляда. — Эйгон и Эймон спят у меня, — ответила Лейна, — они наотрез отказываются возвращаться к себе. Кажется, Дейрон очень напугал их. Эйгон плакал слишком долго, мейстеру Эдмунду пришлось дать ему что-то. — Она провела ладонью по его рубашке и сделала шаг назад. — Да и спать... — она едва смогла натянуть улыбку, — после такого будет сложно. — Ты как? — произнёс Мейкар едва дыша. — Этот вопрос следовало задать мне. Как ты? Мейкар усмехнулся и облизнул пересохшие губы. — Кажется, меня прокляли. Сначала я потерял твоё доверие, теперь, кажется, и Дейрона. Я проклят. Лейна сделала едва уловимый шаг. Он был почти незаметен, но настолько ощутимым, что Мейкар невольно отвел взгляд. — Однажды один человек сказал мне, что хороших людей боги не проклинают. — Я хороший? — Кхм. Лейна отпрянула, услышав звук, и спрятала руки за спиной. Мейкар лишь слегка вздрогнул, и его лицо мгновенно омрачилось, когда он увидел в дверях Эдмунда. — Прошу прощения, мой принц, принцесса, — старик едва склонил голову. — Как Валарр? — обеспокоенно спросила Лейна. — И Эйрион? — Мои помощники сейчас как раз с ними. Благо, всё хорошо. Шрам останется, но небольшой. — Слава богам, — прошептала Лейна. — Позволите, — произнёс старик. — Мой принц, слуги и кухарка кое-что доложили мне. Мейкар тяжело вздохнул и обреченно кивнул, давая слово старику. — Принцы были замечены глубокой ночью на кухне, и, по словам слуг, они распили вино, — произнёс Эдмунд. — Это абсурд! — возмущённо выпалила Лейна, но тут же прижала ладонь к губам, осознав, что сказала это слишком громко. Она метнула взгляд на спящего Дейрона, и её плечи опустились. — Это абсурд, — повторила она уже почти шёпотом, но в голосе её по-прежнему звенело негодование. Мейкар сжал челюсть. — Вино могло так повлиять? — Боюсь, мой принц, я не могу дать вам ответа, — осторожно произнёс старик. — Снадобье, что приготовил великий мейстер, — его творение. Возможно, выпив вина, оно не подействовало или подействовало иначе. — Мой сын, — голос Мейкара стал раздражённым и едва слышным, — носился по замку, как обезумевший! И ты говоришь, что не знаешь?! Кто, как не ты, должен знать?! — Мейкар, — тихо произнесла Лейна, перехватывая его ладонь. Её пальцы вновь стали прохладными и едва заметно дрожали. — Эдмунд не виноват. Старик вздохнул. — Принц Дейрон, должно быть, проспит весь день, я дал ему много макового молока. — Прости, — произнёс Мейкар. Голос его дрогнул, и он с трудом выдохнул, будто сбрасывая с себя остатки гнева. — Ты не виноват. Мейкар шагнул вперёд и, положив свободную руку на плечо старика, сделал это с тяжестью, но искренне. Старик ответил мягкой улыбкой. Принц мог быть грозным и вспыльчивым, но со временем старик привык к его манере поведения и старался не принимать близко к сердцу резкие слова мужчины. — Мой принц, не стоит извинений. Я обсужу всё с Орисом и Ульфом. Возможно, мои юные товарищи смогут помочь. Мейкар кивнул, и Эдмунд, ещё раз склонив голову, начал уходить. — Будь добр, Эдмунд, — тихо добавил Мейкар, — попроси Эсме принести одежду для принцессы. — Будет исполнено. Когда дверь за стариком закрылась, в покоях снова стало тихо. Лейна всё ещё держала Мейкара за руку и только теперь, заметив это, медленно разжала пальцы. Принцесса начала медленно бродить по покоям, изредка бросая взгляд на спящего Дейрона. Его грудь едва поднималась, дыхание было редким, почти невидимым, и за всё время он ни разу не пошевелился. Лежал так, как уложил его Мейкар, — неподвижный, бледный, будто не спал, а провалился в какое-то тяжёлое, вязкое забытьё. — Не думаю, что Дейрон пил, — тихо произнесла она. — Он ведь так долго держался. — Узнаем у Эйриона. Мейкар нервно опустился на стул возле кровати сына, и они начали ждать. — Только не наседай на них, — попросила Лейна. — Им и так досталось. Мейкар закатил глаза и вздохнул. Время тянулось медленно, Эсме успела принести вещи и помогла Лейне переодеться без лишних глаз, попутно докладывая о мальчиках. В отсутствие принцессы она бдила за ними, и пока всё было хорошо. Лейна благодарно кивнула и попросила Эсме вернуться к детям, и если что — звать её. Служанка хотела предложить принести еды, но Мейкар быстро отказался. Лейна, однако, всё же дала отмашку: пусть принесёт хоть что-то — не сейчас, так позже, но он поест. Лейна устроилась по другую сторону кровати Дейрона, её мысли витали где-то далеко. Мейкар тоже выглядел отстранённым. Оба, погружённые в раздумья, молчали, словно ждали чего-то. — Дядя, — прозвучал голос Валарра. — Лейна. Девушка обернулась и увидела сына Джены. Юноша выпрямился, вздохнул, и за его спиной едва проглядывался Эйрион. — Оба. Зашли, — произнёс Мейкар. За спиной Валарра послышался тяжёлый вздох. Принцы переступили порог, прикрыли за собой дверь. Мейкар нахмурился, и они сделали ещё пару шагов вглубь покоев. Валарр сразу заметил капли крови на полу — от своей ладони, брошенные вещи, сапоги. И Дейрона. Мирно спящего. — Вы пили? — без церемоний произнёс Мейкар. Эйрион удивлённо вскинул брови. — Чего?! — Я задал вопрос, Эйрион, — строго произнёс Мейкар. — Вы пили? — Дядя, клянусь, мы не пили, правда, клянусь, — несколько раз судорожно произнёс Валарр, выходя вперёд и размахивая руками. — Я пил, — сухо произнёс Эйрион, бросив короткий взгляд на Лейну, а потом быстро перевёл его на отца. — Один кубок, не более. И то из-за боли в ноге. — Значит, пили, — процедил Мейкар. — Вам что, своих покоев мало?! Шастаете по кухням! — Мы не шастали, — возразил Эйрион. — Мы... мы кое-что делали. — Мы смогли прочесть хронику, — выпалил Валарр, но тут же получил ощутимый толчок от Эйриона. — Ну а что? Надо сказать! Лейна быстро бросила взгляд на Мейкара, потом на Эйриона, словно думая, что ослышалась. — Как вам удалось? — Эймон предложил нам один способ, ну и получилось. — Эймон? — переспросила Лейна. — Да, — ответил уже Валарр. — Он был с нами какое-то время. — Вы ещё и младшего затащили? — чуть громче произнёс Мейкар. — Вы совсем голову потеряли?! Что, сразу и Эйгона не взяли? — Прекрати, — произнесла Лейна, вставая между ним и юношами. — Я просила не наседать на них. Мейкар раздражённо развернулся и начал нервно тереть ладонью затылок. — Так, Дейрон не пил, — уже спокойнее произнесла Лейна. — Это ведь хорошо. Значит, просто снадобье не подействовало. Снадобье. Валарр перевёл взгляд на Дейрона, потом на Эйриона, и по лицам обоих скользнуло одно и то же осознание. Никто из них не видел, как Дейрон пил снадобье. А ведь обычно они всегда видели. Эйрион всегда находил момент для какой-нибудь колкости, для язвительного замечания, для шутки, которая помогала брату проглотить эту горькую дрянь без лишнего отвращения. Это был их ритуал, их способ быть рядом. Но этой ночью ритуал был нарушен. Они вернулись поздно — слишком поздно: нога болела так, что Эйрион едва мог ступать, Валарр поддерживал его, тащил почти на себе. Им было не до проверки и привычных подколов. Теперь, глядя друг на друга, они молча спрашивали: принял ли Дейрон снадобье вообще? Или же он, зная, что за ним никто не смотрит, отложил пузырёк в сторону, решив, что одна ночь ничего не изменит? Мейкар уловил их странное молчание и обернулся. — Что не так? — Я не видел, как он пил, — неуверенно произнёс Валарр. — Кажется, я тоже не видел. Мейкар закрыл глаза и провел пальцами по переносице. Усталость обрушилась на него внезапно, словно только и ждала этого момента. — Он бы не стал так делать. Зачем ему не пить? Может, он просто забыл? Вы ведь поздно вернулись? — попыталась оправдать Дейрона Лейна. Валарр похлопал глазами. — Дейрон сделал это осознанно, — тихо произнёс юноша. — Да нет, — отмахнулся Эйрион. — Он же не дурак. Валарр поджал губы и бросил взгляд на хронику, что мирно лежала на столе. Мейкар, заметив это, быстро подошёл к книге и принялся листать страницы. Но она была пустой — вернее, такой же, как и раньше: куча непонятных, несвязных слов на валирийском. Всё, что огонь показал им ночью, снова спряталось, будто его и не было. Эйрион, увидев это, вздохнул и прикусил губу. — Вы помните, что там было? — спросил Мейкар, не оборачиваясь. Объяснялись юноши шёпотом — в основном Валарр. Эйрион молчал и смотрел на спящего брата. С каждой фразой становилось яснее: Дейрон не пил снадобье. Решил не пить, никого не предупредив. Зачем — оставалось только гадать. Но почему он провалился в это безумие, почему его сознание выбрало именно этот кошмар — никто не мог понять. Оставалось лишь ждать пробуждения.

***

Дейрон не просыпался. Солнце встало над Летним замком, заливая покои тёплым, золотистым светом, — он не открыл глаз. Солнце перевалило за полдень, спустилось к горизонту и скрылось за деревьями, оставляя за собой багровые полосы заката, — он не проснулся. Небо покрылось звёздами, холодными и равнодушными, а он всё так же лежал на кровати. Его грудь едва поднималась, дыхание было почти неощутимым, и каждый раз, когда Мейкар смотрел на него, ему казалось, что сын перестал дышать. В покои входили и выходили люди: Лейна приносила еду, Эдмунд проверял пульс, слуги бесшумно меняли воду в кувшинах. Но Мейкар оставался на месте. Он сидел у кровати сына и почти не двигался — только иногда переводил взгляд с лица Дейрона на окно и обратно. Уговоры не действовали, еда остывала нетронутой, усталость, казалось, перестала существовать. Он ждал. Валарру и Эйриону настоятельно посоветовали ночевать в других покоях — если безумство вернётся, рядом не должно быть никого, кто мог бы пострадать. Лейна разрывалась между покоями: то она сидела с мальчиками, то бежала к Дейрону, то снова возвращалась к детям. И с каждым часом её походка становилась тяжелее, шаги — медленнее, а плечи всё больше опускались под грузом усталости и тревоги. После обеда Эймон и Эйгон наконец проснулись. Младший казался загнанным зверьком — он цеплялся то за подол Эсме, то за рукав Лейны, не отходил от них ни на шаг, повсюду следуя как тень. Лейна кормила его с ложки, читала ему сказки, гладила по голове, но стоило ей направиться к двери, как Эйгон тут же пускался в слёзы — громкие, отчаянные, с всхлипами, которые было невозможно унять. Эймон же был тише воды, ниже травы. Он сидел на краю кровати, поджав ноги, плечи его были опущены, взгляд потухший и отсутствующий. Он тоже был напуган — не меньше брата, но старался не показывать вида. Эсме пыталась отвлечь детей: показывала игрушки, рассказывала забавные истории, предлагала порисовать. Но получалось плохо — мальчики почти не реагировали. И тогда на помощь неожиданно пришёл Орис. Он появился в дверях с книгой в руках и мягкой, понимающей улыбкой. В отличие от вечно ворчливого и скользкого Ульфа, Орис был чутким, добрым, умел говорить с детьми на их языке. Его тихий голос, спокойные интонации действовали на мальчиков почти успокаивающе. С приближением ночи в покоях неожиданно оживилось: Орис читал вслух, Эймон слушал, Эйгон, прильнув к плечу Лейны, понемногу успокаивался. Возвращаться к себе мальчики отказались наотрез. Уже ближе к ночи Эймон поведал Лейне, что именно произошло и почему Эйгон не хочет возвращаться в их покои. Девушка попыталась объяснить, что Дейрон не хотел никого напугать, что всё случилось случайно, но объяснить это Эйгону было невозможно. Для него тот крик всё ещё стоял в ушах. Эймон смог на короткое время выйти из покоев и даже дойти до своих в сопровождении Джораха, чтобы накормить птицу. Но ястреба не было — видимо, от испуга он улетел и не вернулся. Его даже не было слышно. В какой-то мере маленький принц даже обрадовался этому. Лейна не стала терзать и без того раненую душу Эймона объяснениями про них с Мейкаром. Да и мальчик, кажется, от страха забыл о своём недавнем разговоре — или сделал вид, что забыл. Сейчас всем было не до этого. — Я должна вас покинуть, — произнесла Лейна. — Мне нужно вернуться в покои Дейрона, вдруг что-то понадобится. — Ты не будешь с нами спать? — спросил Эгг, и его глаза снова наполнились слезами. — Я не буду... — Милый, — Лейна взяла его лицо в ладони и начала успокаивающе целовать в лоб, в щёки, в макушку. — Я приду позже, не ждите меня. Орис, — она перевела взгляд на юношу, — почитает вам. Эсме тоже будет рядом, а я должна проведать вашего брата. Эймон вздохнул, но кивнул. — Мой принц, — позвал Орис, указывая на кровать. — Позволите рассказать вам сказки, что рассказывала мне моя матушка? Лейна одобряюще улыбнулась и взглядом дала понять мальчикам, что нужно слушать юного мейстера, а сама вышла из покоев, увлекая за собой служанку. — Я к Дейрону. Если что — зовите меня, — произнесла Лейна, обращаясь к Эсме и Джораху, что охранял покои. Оба поклонились. Лейна быстро зашагала по коридору, и её шаги одиноко отдавались от каменных стен, пока она не добралась до покоев принца. Там, у двери, смиренно стоял Арлан, негромко разговаривая с Эдмундом. — В чём дело? — обеспокоенно спросила девушка. — Дейрону плохо? — Нет, — спокойно ответил старик. — Я проверил мальчика. Всё в порядке. Он все ещё спит. — Он спит весь день, разве это хорошо? — проворчал Арлан. — Сон — лучшее лекарство от всех недугов, Арлан, — тихо, но уверенно произнёс мейстер. — Может быть, стоит разбудить принца Дейрона? — Нет нужды беспокоить мальчика, принцесса. Принцу Дейрону стоит поспать. Он проснётся, когда придёт его час. С вашего позволения, мне нужно проведать принца Эйриона и его ногу. — Конечно, — Лейна кивнула, отпуская мейстера. Она проводила старика взглядом, пока его шаги не стихли в глубине коридора, и только после этого, набрав побольше воздуха в грудь, вошла в покои. Мейкар сидел всё так же, как и несколько часов назад. Ужин, принесённый слугами, остался нетронутым: остывшее мясо, зачерствевший хлеб, кувшин с вином. Увидев Лейну, он едва вздрогнул, словно вынырнул из глубоких, тёмных мыслей. — Ты должна быть в постели. — Решила проведать перед сном. Принц судорожно встал и сделал пару шагов, но затекшее тело, усталость и бессонная ночь взяли своё: он пошатнулся. Лейна, не раздумывая, подалась вперёд и подхватила его. Её ладони легли на его грудь, и она почувствовала, как под ними бешено, неровно бьётся его сердце. — Ноги затекли, — тихо сказал он, не глядя на неё. — Ты не ел и не спал толком, тебе следует отдохнуть. Мейкар лишь вздохнул. Единственное, что он сейчас мог себе позволить, — пара глотков вина, что он и сделал. Лейна села на своё место и услышала, как он опустошил кубок до последней капли, как шаркнул сапогами, возвращаясь к кровати сына. — Отдых нужен тебе, — произнёс он. — В твоём положении. — Мне уйти? — не отрывая взгляда от него, прошептала Лейна. — Нет, — без колебаний ответил Мейкар. Его голос прозвучал так тихо и так искренне, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Девушка едва улыбнулась и вздохнула. Даже если бы он сказал "да", она бы не ушла. По крайней мере, по одной причине, которую вряд ли стала озвучивать. В дни её горячки Мейкар был один. Его окружали люди, но все они были слугами и подчинёнными. Оставлять его сейчас, в уязвимый момент, она не могла. Не простила бы себе. Как бы больно ей ни было на душе, он не заслуживал проходить через это в одиночестве. Они сидели в полной тишине. Лейна слышала, как он сжимал кулаки, как изредка хрустели костяшки его пальцев. Иногда она ловила на себе его взгляд — он смотрел исподтишка, но стоило ей поднять глаза, как он отворачивался. И всё же в эти короткие, мимолётные мгновения она видела его грустные и уставшие глаза. Когда усталость начала давать о себе знать, Лейна склонила голову к плечу и медленно погрузилась в дремоту. — Иди спать, Лейна. — Я не сплю, — быстро произнесла она, вздрагивая. — Ты спишь, — утверждающе произнёс Мейкар. — Нет нужды караулить его. Если ты переживаешь, что я снова ударю сына, — этого не произойдёт. Лейна едва усмехнулась и, сдерживая расстройство, поднялась со стула. — Зачем ты так? — произнесла она едва слышно, устремляя на него взгляд. — Ты думаешь, я здесь для того, чтобы следить? Мейкар встал следом и сделал пару шагов. — Разве нет? Лейна печально улыбнулась и сделала шаг назад, едва качая головой в растерянности. — Я чудовище, что сначала жену не послушал, а сейчас сына ударил, — тихо прошептал Мейкар, и голос его прозвучал так, будто он сам верил в эти слова. — Я здесь из-за тебя... — не выдержала Лейна. Она сделала один большой шаг вперёд и ткнула его пальцем в грудь. — Я хотела, чтобы ты не проживал это в одиночку, но, видимо, мне не стоило приходить... Девушка нервно сглотнула, чувствуя, как горло сдавливает от подступивших слёз. Она резко развернулась и направилась к двери, почти не видя дороги. Пальцы уже сжали ручку, готовая рывком распахнуть створку и выбежать в коридор, когда его рука накрыла её запястье. — Не уходи. Лейна стояла, не оборачиваясь. Дыхание сбилось, ком в горле мешал дышать, но она сдерживалась. И тогда она почувствовала, как его пальцы на её запястье, медленно, почти неосознанно погладили кожу. — Прости, — выдохнул он едва слышно. — Я не должен был так говорить. — Я не слежу за тобой, — едва вымолвила Лейна — Я пришла, потому что не могла оставить тебя одного. Лейна осторожно оглянулась. Губы её дрожали после сказанных слов, и Мейкар сделал единственный оставшийся шаг. Теперь она ощущала его совсем близко — его дыхание, тепло, усталость. Он опустил голову и коснулся её лба своим, тяжело вздохнув. Лейна почувствовала его неровное дыхание на своём лице и закрыла глаза. На мгновение всё внутри замерло. — Я всё же настаиваю, чтобы ты поспала, — прошептал Мейкар, всё ещё не отрываясь от неё. Голос его был низким и шершавым. — Кровать Валарра и Эйриона свободна. Поспи здесь. Мужчина с трудом отстранился. Его взгляд скользнул к её животу и тут же отпрянул, будто вспомнил всё, что сделал. — Иди, — произнёс он, указывая взглядом на кровати. — Если Дейрон проснётся, я разбужу. Девушка молча прошла к кровати и, не расстилая, опустилась на матрас. Спина благодарно отозвалась на мягкость, и на миг стало чуть легче. Лейна провела ладонью по животу — на малыша сегодня совсем не было времени. Благо, живот почти не тянуло. Она приподнялась, чтобы взглянуть на Мейкара, и снова увидела его таким, каким он был всю эту ночь: ссутулившимся, напряжённым, не сводящим глаз с Дейрона. Она прикрыла глаза и сглотнула. Сердце забилось тяжело, гулко, и она не понимала отчего — от тревоги, от чувств, от страха или от всего сразу. Спустя какое-то время она услышала шаги. Лейна не шевельнулась, только прищурилась сильнее, стараясь показать, что уже спит. Мейкар едва слышно хмыкнул — не то с недоверием, не то с нежностью, и накинул на неё одеяло с кровати Эйриона. Мейкар постоял ещё мгновение рядом, глядя на неё, а затем вернулся к сыну. Но одеяло, которым она укрылась, ещё хранило запах его рук. И Лейна, сама того не желая, вдохнула его.

***

— Отец? Лейна вздрогнула от голоса Дейрона и быстро приподнялась. Мейкар сидел рядом, опустив голову к груди, и тихо сопел. За окном уже начинало светлеть — серый, неясный свет сочился сквозь занавеси, делая комнату ещё более выморочной. — Мейкар! — быстро позвала Лейна, касаясь его плеча. — Дейрон очнулся. Очнулся Первое слово, которое услышал юноша, не сулило ему ничего хорошего. Оно звучало так, будто он вернулся откуда-то, откуда обычно не возвращаются. Мейкар дёрнулся, разлепил глаза и, увидев сына, тут же подался вперёд, начал лихорадочно осматривать его. — Дейрон?! Как ты? Лейна метнулась к двери и быстро сообщила Арлану, чтобы тот позвал мейстера и принцев. С каждым мигом пробуждения Дейрон бледнел всё сильнее. Слишком много суеты и глаз. Первое, что он попытался понять: почему в покоях отец и Лейна? Где Валарр и Эйрион? За окном едва светало, но ведь они легли поздно... Отчего такое чувство, что он проспал целую вечность? Во рту будто кто-то умер. Он потянулся к кубку с водой, и Мейкар тут же всучил его ему. Пересохло так, что он выпил почти за один глоток, едва не поперхнувшись. Вода пошла не в то горло, и он закашлялся, прижав кулак к губам. Лейна прикусила ноготь, не в силах справиться с растерянностью. Мейкар перехватил её взгляд. Оба молчали. — Вы смотрите так, словно я умер, — произнёс Дейрон. Едва слово "умер" сорвалось с его губ, как он сам ударил себя ладонью по губам, будто хотел загнать его обратно. Глаза округлились, и он перевёл полный ужаса взгляд на отца. — Пожар, — прошептал он. — Лейна, назад, — едва слышно произнёс Мейкар, выставляя руку, боясь, что сына снова захватит безумие. — Дейрон, спокойно. — Нет. Нет. Я видел пожар... — Дейрон судорожно вцепился в одеяло, оглядываясь по сторонам, будто пламя могло прятаться в углах. — Был пожар?! — Дейрон, — попыталась ласково позвать Лейна. — Пожара нет. Это всего лишь сон. — НЕТ! — выкрикнул он, и голос его сорвался, как треснувшее стекло. — Я видел! Я слышал людей, они кричали! Дейрон рванулся с кровати, но Мейкар удержал его, с силой усадив обратно. — Ты позвала мейстера? — не оборачиваясь, бросил Мейкар. — Да, — отозвалась Лейна. — Я видел... — шептал Дейрон, раскачиваясь вперёд-назад. — Всё... ничего не было... Дверь распахнулась, и в покои влетел Валарр. Запыхавшийся, бледный, он уставился на кузена, и в его глазах читался не страх уже, а что-то иное — облегчение, смешанное с тревогой. Дейрон поднял на него взгляд, потом перевёл его на Лейну. — Я что-то сделал? Лейна быстро села на кровать, заслонив собой и Мейкара, и Валарра. — Нет, конечно нет, Дейрон. Ты просто кричал, и всё. — Она взяла его ладони и сжала. Её пальцы были тёплыми и успокаивающими, но он почувствовал, как они подрагивают. — Ты... прости, ты не только кричал... — Ты бегал по замку, Дейрон, — произнёс Мейкар глухо. Дейрон тяжело сглотнул. Он высвободил ладони из рук Лейны и закрыл лицо руками. Стыд и ужас накрыли его одной волной. Если он бегал — значит, его видели. Если кричал — значит, слышали. Он выставил себя на всеобщее обозрение. — Тебя почти никто не видел, — тихо произнёс Валарр. Дверь снова скрипнула. В покои, прихрамывая, вошёл Эйрион. Он оглядел брата, отца, Лейну и без всяких приветствий спросил: — Ты пил снадобье? Все застыли. Дейрон медленно отнял руки от лица. Он не сказал ни слова, но взгляд его ответил за него. Он не пил. Теперь всё подтвердилось. — Дейрон, ты должен пить его, — произнесла Лейна. — Так нельзя. Ты не должен бросать, не известив нас. Юноша молчал, глядя перед собой, будто всё ещё находился в том кошмаре. — Что ты видел, Дейрон? — мягко спросила Лейна. — Пожар, но где? Здесь? Принц покачал головой. — Я... я не помню... Кажется, молнии... они принесли пожар. А потом крики. Они не смолкали, понимаете? Не смолкали... И плач. — Он поднял глаза на Лейну. — Кто-то плакал. — Кто? — спросил Мейкар. — Она, — произнёс Дейрон. — Кажется, плакала Лейна... или другая девушка. Я не знаю. Я помню только крики и огонь. — Горел Летний замок? Наш дом? — уже настойчивее спросил Мейкар, подаваясь вперёд. — Дейрон, подумай хорошенько. — Я НЕ ЗНАЮ! — выкрикнул он. — Я не помню! Я НЕ ВИДЕЛ! Всё было в огне! — КАК МОЖНО НЕ УЗНАТЬ СОБСТВЕННЫЙ ДОМ?! — не выдержал Мейкар. — Спокойнее, прошу тебя, — произнесла Лейна. — Ты делаешь только хуже. Дейрон осмотрел всех по очереди. В глазах, ещё недавно закатанных и пустых, теперь стояли слёзы. Они катились по щекам, быстрые, горячие, и он не пытался их остановить. Ему не было стыдно плакать. Это было слишком малой ценой по сравнению с ночной беготнёй по замку, с криками, с ужасом, что он, возможно, вселил в семью. — Оставьте нас с ним, — произнёс Эйрион. — От вас толку нет. — Эйрион, — хмурясь, позвала Лейна. — Мы уже оставили вас с ним, и каков итог? — с недовольством произнёс Мейкар. — Ты обвиняешь нас? — чуть громче произнёс Эйрион, задирая подбородок. — Да если бы не мы, он бы снёс всех! — Если бы вы смотрели за ним внимательнее... — ДОВОЛЬНО! — крикнула Лейна. — ВЫ ВСЕ! Она встала, и на мгновение в комнате стало так тихо, Лейна указала пальцем сначала на Мейкара, затем на Эйриона, затем на Валарра. — Вон отсюда. Хотите собачиться — валяйте, но не здесь. Нашли место выяснять всё. Мейкар стиснул зубы, уже намереваясь что-то возразить. — Я сказала: вон отсюда! Оставьте нас! Валарр понимающе кивнул и, подхватив Эйриона под локоть, начал уводить его к двери. Тот не был в восторге — он попытался вырваться, но Валарр удержал его, шепнув что-то на ухо. Эйрион скривился, но позволил увести себя. Его приглушённые ругательства ещё некоторое время доносились из коридора — сердитые, сбивчивые. Мейкар вышел последним. У порога он остановился, бросил на Лейну один тяжёлый взгляд и вышел. Когда дверь закрылась, Лейна опустилась на кровать рядом с Дейроном. — Дейрон, посмотри на меня. Принц перевёл взгляд. Веки его покраснели, губы дрожали. Он быстро заморгал, стараясь взять себя в руки, но сердце билось так бешено, что он чувствовал его удары где-то в висках. От нарастающего испуга дышать становилось трудно, и он прижал ладонь к груди, будто пытался удержать рвущееся наружу. Дейрон опустил голову на плечо девушки и зарыдал. Лейна не вздрогнула. Её пальцы осторожно поглаживали его волосы, медленными, успокаивающими движениями. — Всё хорошо. Ты не сделал ничего дурного. Слышишь? Всё хорошо. — Я бегал по замку, — прошептал он. — Разве это не дурной знак? — Нет. Конечно нет. — Лейна обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на себя. — Это был первый и последний раз, Дейрон. Такого больше не будет. — Откуда тебе знать? — Если ты будешь п... — Нет! — он дёрнул головой, высвобождаясь. — Если я буду пить, я не буду видеть сны и не смогу узнать! — А ты хочешь знать? — Лейна наклонила голову, стараясь не наседать вопросами. Дейрон замялся. Губы его приоткрылись, но он не знал, чего хочет. Пить — и снова забываться, и, возможно, пропустить что-то очень важное. Не пить — и, возможно, стать безумным принцем, которого все будут бояться и шарахаться. — Я боюсь, что моё неведение погубит нас всех, — прошептал он. — Но я также боюсь стать безумцем. — Ты не безумец, — уверенно сказала Лейна. — Клянусь тебе. — Я был страшен? Ночью? Лейна вздохнула. — Ты напугал многих, таить не буду. Но ты напугал нас не своим "безумием", а тем, что мог сделать с собой. Твой отец очень переживает за тебя, Дейрон. Он не спал и не ел толком, почти не отходил от тебя. — Ты тоже была здесь, — на лице Дейрона появилась едва уловимая улыбка. — Куда же я денусь, — тихо произнесла девушка. — Что ещё? — спросил он, отводя взгляд. — Кто меня ещё видел? Лейна задумалась. Она не хотела нагружать Дейрона лишними сведениями — он и так был на грани, и каждое новое слово могло стать для него слишком тяжёлым. Но и вводить в заблуждение, умалчивая правду, она тоже не планировала. Она перебирала в голове, что можно сказать, а что лучше оставить при себе, и чувствовала, как тишина между ними становится всё более напряжённой. — Ты влетел в покои Эймона и Эйгона. Дейрон зажмурился, как от удара. — Какое безумие, — выдохнул он. — Я их ударил? — Нет! — быстро ответила Лейна, подаваясь вперёд и заглядывая ему в лицо. — Нет, конечно. Ты просто разбудил их, и всё. Эйгон испугался немного, но Эймон... кажется, отошёл. — "Кажется", — повторил Дейрон, горько усмехнувшись. — Как... как вы меня остановили? Или я сам успокоился? Лейна перевела взгляд на дверь, за которой, как она была уверена, всё ещё стояли трое. Посоветоваться они не успели, обсудить — тем более, но она уже знала: лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Мейкар и так настрадался. Сообщать Дейрону, что отец буквально выбил из него душу, чтобы остановить, было опасно. Юноша мог закрыться от него навсегда, и Лейна понимала: повторения истории, как с ней, Мейкар не переживёт. — Валарр и Эйрион, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал правдиво. — Они ударили тебя. — Вот как, — спокойно ответил Дейрон. — Ну, хотя бы так. Лейна прикусила губу и осторожно поднялась, поправляя смятое после короткого сна платье. Живот немного потянуло, и она на мгновение прижала к нему ладонь. — Я знаю, что не вправе просить тебя об этом, Дейрон. Ты видел сон, и мы обещали тебе поддержку. Но, может быть... может, ты выпьешь сегодня снадобье? — Лейна-а-а, — протянул он, откидываясь на подушку. — Прошу, дослушай меня, — мягко продолжила она. — Всего одну ночь, Дейрон. Одну-единственную. Твой отец не спал. Если он не поспит ещё одну ночь и ты снова проснёшься... он не сможет помочь. Валарр и Эйрион тоже, кажется, едва держатся на ногах. Одну ночь. Большего я просить не стану. — А если за эту ночь я пропущу что-то важное? — спросил он, и в его глазах мелькнула та самая, уже знакомая тревога. — Что тогда? — Тогда вина будет моя, — ответила она. — Я не прошу ответа прямо сейчас, до ночи ещё полно времени. Но твой отец, Эйрион и Валарр заслуживают передышки. И главное, Дейрон... — она шагнула ближе и поправила край одеяла, — ты тоже. Дейрон лежал, глядя в потолок, и его губы едва заметно подрагивали. Лейна не стала дожимать. Она лишь коснулась его плеча, на прощание, и вышла, оставив его одного с этим решением, которое он должен был принять сам. Потому что иначе всё это не имело бы смысла. В коридоре её встретили четыре пары глаз. Арлан, Мейкар, Валарр и Эйрион застыли, словно изваяния. В их взглядах сквозило одно и то же — ожидание, которое измотало всех до предела. — Я попросила Дейрона выпить снадобье сегодня, чтобы вы все смогли поспать этой ночью. — Он согласился? — чуть напористо спросил Мейкар. — Дейрон обдумывает. До ночи ещё есть время, нам остаётся только ждать. Мейкар глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно стремясь избавиться от груза прошедшего дня. Затем он посмотрел на Арлана, и его лицо вновь стало строгим и сосредоточенным, как у командира. — Проверьте с Джорахом, чтобы всё было исполнено. Везде должны быть бочки с водой. Если что-то пойдёт не так — чтобы смогли быстро потушить. — Будет исполнено, мой принц, — отозвался Арлан. Он кивнул, бросил едва уловимый взгляд на дверь покоев, где лежал его подопечный, и зашагал прочь. Валарр слегка ткнул Эйриона локтем, стараясь хоть немного его приободрить. Тот не ответил, лишь повёл плечом, но остался стоять рядом — хмурый, молчаливый, сжавший челюсти. — Есть ещё кое-что, — тихо начала Лейна, переводя взгляд с одного на другого. — Боюсь, мне не стоило этого говорить, но... — Но? — Мейкар скрестил руки на груди, и взгляд его потемнел. — Дейрон спросил, как он успокоился. Мейкар нервно прошёлся по коридору. Его рука непроизвольно коснулась затылка, и он несколько раз провёл ею, надеясь, что это поможет ему справиться с волнением. — Я соврала ему, — прошептала Лейна, боясь, что Дейрон может услышать. — Я сказала, что это вы его остановили. Ударили. Простите. Мне следовало посоветоваться с вами... — Лучше так, — спокойно произнёс Эйрион, бросив на отца косой взгляд. — Поддерживаю, — кивнул Валарр. Лейна облегчённо выдохнула и едва заметно улыбнулась. — Теперь нам можно зайти? — спросил Валарр, уже берясь за ручку двери. — Думаю, да, — с лёгкой, усталой улыбкой произнесла Лейна. — Я сообщу слугам, пусть принесут вам завтрак в покои. И Дейрону стоит принять ванну. Юноши кивнули и молча зашли внутрь. Лейна обречённо облокотилась спиной на стену. Она наблюдала за Мейкаром, что медленно развернулся и двинулся в её сторону. Его руки уже были сцеплены за спиной, а губы едва шевелились — он что-то бормотал себе под нос, не замечая ни её, ни собственной походки. — Я тебе ещё нужна? — спросила она, не сходя с места. — Что? — он поднял голову, и во взгляде мелькнула растерянность, словно её голос вырвал его из глубоких мыслей. — Я хочу переодеться, я ещё здесь нужна? — Нет, ты можешь идти, — спокойно произнёс он, хотя голос его прозвучал глуховато. Мейкар выпрямился, стараясь не показывать усталости, но тёмные круги под глазами, едва заметная сутулость и то, как он то и дело поджимал губы, выдавали его с головой. — Ты тоже отдохни. За ним присмотрят. — Нужно всё проверить, — ответил он, качнув головой. Лейна оторвалась от стены и с лёгкой досадой оглядела его с ног до головы. — Поспи, на тебя больно смотреть, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, пошла прочь.

***

Ульф и Орис стояли в углу зала, прижавшись спинами к стене, и старались занимать как можно меньше места. Ульф то и дело переминался с ноги на ногу, нервно потирая пальцы и поглядывая на дверь в ожидании Эдмунда. Орис же стоял неподвижно, лишь изредка поднимал взгляд к общему столу, где принцы и принцесса собрались на ужин. Его глаза мягко светились, когда он ловил взгляд Эйгона, и он каждый раз едва заметно улыбался мальчику — уголками губ, беззвучно, словно делился с ним маленькой тайной. Эйгон, сидя на коленях у Лейны, отвечал ему робкой улыбкой, но стоило ему оглянуться на дверь, как улыбка тут же гасла. Ужин в общем зале был личным распоряжением Мейкара. Он приказал накрыть большой стол в главном зале, чтобы слуги не могли шептаться по углам, строя догадки о ночном происшествии. Лейна через Эсме передала всем слугам строгое предупреждение: ни вздохов, ни косых взглядов, ни перешёптываний. Дейрону не нужно лишнее внимание, а тем более — жалостливые взгляды, от которых ему станет только хуже. Они оба — и Мейкар, и Лейна — переживали за юношу, но каждый по-своему. Мейкар сидел во главе стола. Он казался отстранённым, почти чужим. Его пальцы сжимали кубок с вином, и он подносил его к губам слишком часто. Еда перед ним оставалась нетронутой. Он смотрел в одну точку на столе, но на самом деле не видел ничего — только ночной ужас, в котором его сын метался по замку, и собственный кулак, врезающийся в челюсть Дейрона. Круги под глазами стали глубже, темнее, и даже свечи, что горели в зале, не могли скрыть его измождённого лица. Он провёл ладонью по бороде и задумчиво промычал. Лейна бросала на него неоднозначные взгляды. Тревожные, укоризненные, полные тихой боли, которую она не могла выразить словами. Она видела, что Мейкар не ест, что он снова запивает боль вином, и это заставляло её сердце сжиматься. Но она не вмешивалась. Её пальцы мягко перебирали волосы Эйгона, и мальчик, чувствуя её тепло, чуть прижимался к ней, ища защиты. Эймон сидел рядом, почти неподвижный. Он то и дело поднимал голову — сначала на отца, потом на Лейну, и в его глазах читалось то же беспокойство, что и у взрослых. Он переводил взгляд с одного на другую, словно пытался прочитать между строк их молчаливое общение. — А вот и он, — прошептал Ульф, косясь на дверь, когда в зал вошёл Дейрон в сопровождении Валарра и Эйриона. Его глаза сузились, а губы сложились в тонкую, почти незаметную усмешку. — Не смотри так на него, — прошептал Орис, опуская голову и пряча взгляд. Дейрон проходил мимо них, но на мгновение замедлил шаг. Его взгляд остановился на Ульфе — холодный, пронизывающий, как сквозняк в зимнюю ночь. Он едва приподнял один уголок верхней губы, почти оскалившись, что Ульф невольно отвёл глаза. Дейрон помнил Ульфа, его льстивые речи и то, как тот лебезил перед Валарром. В этом замке, кажется, Ульфа не любил никто. Даже слуги сторонились его, а когда он проходил мимо, их лица становились непроницаемыми, словно они боялись показать свои истинные чувства. Он был слишком скользким, услужливым, и эта его манера втираться в доверие вызывала у всех одно желание — держаться подальше. Лейна, увидев Дейрона, повернулась к нему и мягко улыбнулась. Она чуть наклонила корпус, придерживая Эйгона на коленях, но мальчик, подняв голову и увидев старшего брата, быстро отвернулся. Его маленькие пальцы вцепились в рукав платья Лейны, и он прижался к ней щекой, пряча лицо. Дейрон замер. Его лицо, ещё мгновение назад спокойное, мгновенно побледнело. Он остановился на середине зала, и его руки безвольно повисли вдоль тела. Он смотрел на младшего брата, который раньше всегда бежал к нему навстречу, хватал за руку, тащил показывать свои игрушки. А теперь... он прятался от него. Дейрон сглотнул. В горле встал тугой, колючий ком, и он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Но он не позволил им пролиться. Сжал челюсти, сглотнул ещё раз и сделал вдох, стараясь унять дрожь, что пробежала по пальцам. Юноша перевёл взгляд на Лейну. Она чуть заметно качнула головой, словно говорила: "Не сейчас. Дай ему время." И Дейрон принял это. Кивнул и прошёл к своему месту за столом. Он сел, опустив голову, и пальцы сами собой нашли рукоять ножа, лежащего рядом с тарелкой. Эйрион присел рядом с братом, и его рука на мгновение коснулась плеча Дейрона, в то время как Валарр расположился напротив них. За столом воцарилась тишина. Слышен был только звон ложек о тарелки да тихое шипение свечей, догорающих в высоких подсвечниках. Лейна сидела между Эймоном и Эйгоном, то и дело подкладывая мальчикам еду, поправляя рубашку Эймона, вытирая уголок губ Эйгона. Она старалась улыбаться, но её улыбки натыкались на стены, которые возводил вокруг себя Дейрон. Эйгон то и дело косился на старшего брата. Его взгляд был настороженным, как у зверька, который не знает, ждать ли опасности или уже можно выдохнуть. Дейрон сидел напротив, низко опустив голову, и его руки неподвижно лежали по обе стороны от пустой тарелки. Казалось, он вообще не собирался прикасаться к еде. Когда они одновременно потянулись за тарелкой с булочками, Эйгон заметил это мгновенно. Его маленькие пальцы дёрнулись, и он резко притянул тарелку к себе, прижимая её к груди, словно боялся, что у него отнимут последнее. Дейрон замер. Его рука застыла в воздухе, и он медленно, с усилием опустил её обратно. Он не обиделся — Эгг всегда был жаден до еды, но раньше это всегда сопровождалось улыбкой, смехом, шуткой. Эйгон хмуро глянул на него, и Дейрон, услышав собственный вымученный смешок, опустил голову к тарелке, прикрывая глаза. Ещё мгновение и он бы просто встал и вышел, не сказав ни слова, растворился в темноте коридора, лишь бы не видеть, как его младший брат отворачивается. Юноша смотрел на пустую тарелку, и не видел ничего, пока в центре тарелки неожиданно не появилась медовая булочка. Дейрон медленно поднял глаза. Эйгон, почти перегнувшись через стол, уже тянул вторую булочку. Он делал это сосредоточенно, серьёзно, не глядя на брата, словно выполнял важное задание, которое ему никто не поручал. Лейна быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает что-то на дальней стене. Её плечи чуть дрогнули, и она прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком откровенно. — Спасибо, Эгг, — тихо произнёс Дейрон. Эйгон ничего не ответил. Он пододвинул свою тарелку поближе, и начал пальцами перебирать булочки, высматривая самую вкусную — ту, что с большим количеством мёда, как он любил. — Мой принц! Голос Эдмунда, раздавшийся от дверей, заставил всех вздрогнуть. Старый мейстер стоял на пороге с плотным пергаментом в руках — перевязанным шнуром, с королевской печатью. Мейкар оторвал губы от кубка и с трудом поднял голову. — Ворон прилетел, — повторил Эдмунд, делая шаг вперёд. — Не сейчас, — буркнул Мейкар, махнув рукой. — Мы ужинаем. — На послании печать короля, мой принц, — тихо, но настойчиво добавил Эдмунд. Тишина, и без того тягучая, стала почти осязаемой. Все подняли головы. Король писал редко — слишком редко, чтобы его письма можно было игнорировать. Обычно все вести шли через Бейлора, Мирию или, в крайнем случае, через Джену. Послание от самого короля, да ещё сразу после кошмара Дейрона, казалось дурным, очень дурным знаком. Лейна перевела взгляд на Эйгона. Мальчик сидел, сжимая булочку в руке, и смотрел на мейстера с настороженным любопытством. — Ты уже поел, милый? — тихо спросила она, касаясь его плеча. Эйгон кивнул, но его глаза всё ещё были прикованы к пергаменту в руках Эдмунда. — Орис, будь добр, — Лейна повернулась к юному мейстеру, что стоял в углу, — отведи принца Эйгона в покои. Я скоро приду. — Я тоже пойду, — раздался голос Эймона. Он уже поднялся из-за стола. — Я наелся. Лейна мягко ухватила его за ладонь, останавливая. — Ты почти ничего не ел, Эймон. Эймон бросил взгляд на Эйгона, который уже уходил с Орисом, — и Лейна поняла всё без слов. Она отпустила его руку. Мейкар уже разворачивал пергамент. Его пальцы, привыкшие к грубой стали, двигались неуклюже, почти дрожа. Он сломал печать одним резким движением — воск хрустнул и осыпался мелкими крошками на стол. Лейна видела, как он нервно проводит большим пальцем по краю бумаги, словно пытаясь успокоиться. Он читал слишком долго. Глаза его бегали по строкам, с каждым мгновением становясь всё жестче, и Лейна почувствовала, как в груди начинает разрастаться тревога. Король заболел? С Бейлором что-то случилось? Мирия? Лейна перебирала в голове все возможные варианты, и каждый был страшнее предыдущего. Но чем дольше Мейкар читал, тем страннее становилось выражение его лица. Сначала на нём появилась тень улыбки — едва заметная, почти неуловимая. А затем уголки его губ поползли вверх, и на лице застыла пугающая, почти безумная улыбка, которую Лейна видела у него лишь однажды — когда он смотрел на поверженного врага. Его глаза горели холодным, злым торжеством. Он медленно опустил пергамент и поднял взгляд на присутствующих. — Он сдох. Сдох? Все переглянулись. Кто? Чья смерть могла принести Мейкару такую неожиданную, почти дикую радость? Валарр замер с ложкой у губ. Эйрион прищурился, пытаясь прочитать письмо через плечо отца, но Мейкар уже сложил его и держал в руке, словно трофей. — Кто? — переспросила Лейна, и её голос дрогнул, сорвавшись на шёпот. — Что там написано?! Мейкар перевёл взгляд на неё. Он медленно провёл языком по внутренней стороне губы, словно пробуя на вкус эту весть, и снова усмехнулся — уже не так пугающе, скорее устало, с каким-то странным облегчением, будто с его плеч сняли груз. Мужчина начал медленно читать вслух.

"Мейкар, я решил самолично оповестить тебя, что лорд Дондаррион потерял своего сына Манфреда. Сир Манфред Дондаррион погиб пару ночей назад в ужасном пожаре, в объятиях женщины. Кажется, боги всё же решили забрать его. Надеюсь, это даст полное успокоение твоей душе и душе твоей жены..."

Лейна замерла. Пожар. То же слово, что сорвалось с губ Дейрона в ту ночь. Тот крик, от которого содрогнулись стены замка. Она перевела взгляд на юношу — он сидел, вцепившись в край стола, и его лицо было белым, как мел. Пальцы, сжимавшие дерево, дрожали. Он смотрел на отца, на письмо, потом снова на отца, и в его глазах читался безмолвный, ледяной ужас. Дондаррион. Манфред. Пожар. Женщина. Слова врезались в воздух, оставляя за собой тяжелый, удушливый след. Никто не знал, что сказать. Никто не знал, как связать то, что видел Дейрон, с тем, что принес ворон из столицы. Как можно было увидеть чужую смерть за много миль? Почему именно он? — Твой сон сбылся, Дейрон, — произнёс Мейкар, и в его голосе звенела безумная радость, которую Лейна так боялась в нём видеть. Он откинулся на спинку стула, сжимая пергамент в руке, и его губы растянулись в довольной, сытой улыбке. — Теперь можем быть спокойны. Это следует отпраздновать. — Праздновать смерть человека? — переспросила Лейна, и её голос прозвучал глухо, с едва заметной дрожью. — Я чудовище, а Манфред — человек? — Мейкар резко подался вперёд, и его голос стал жёстче, острее. Он ударил ладонью по столу — не сильно, но достаточно, чтобы свечи дрогнули и заколебались. — Несправедливо как-то. Где же справедливость, Лейна? Мейкар смотрел на неё в упор, и требовал ответа, требовал, чтобы она согласилась, и признала его правоту. Забыв, что в зале сидят его сыновья, племянник, мейстер Эдмунд и этот вечно скользкий Ульф, что ловил каждое слово, впитывал каждую эмоцию. Лейна прикусила губу. Она чувствовала, как кровь отливает от лица, как кончики пальцев холодеют. Она отвела взгляд — не потому, что боялась смотреть на Мейкара, а потому что не могла больше выносить этот его ликующий, почти дикий взгляд. Она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Ей не было жалко Манфреда. Ни капли. Но пировать на его сгоревших останках, устраивать пляски вокруг его пепла, радоваться, что он мёртв, — нет. Она хотела просто забыть его. Стереть из памяти, как стирают грязь с платья. Чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах его имя не сорвалось с чьих-то губ. Но сейчас оно звучало отовсюду. — Что, если это просто совпадение? — тихо спросил Дейрон. — Это не совпадение, — уверенно произнёс Эйрион. Он сидел, откинувшись на стул, скрестив руки на груди, и в его глазах было тоже самое, что и у отца. — Всё сходится. Слишком сходится, чтобы быть случайностью. — Зачем мне видеть его?! — выкрикнул Дейрон. Он резко поднялся из-за стола, и его стул с грохотом отодвинулся назад, царапнув каменный пол. — Зачем?! С чего вдруг моё сознание решило показать мне пожар, в котором должен был умереть этот монстр?! Он осекся. Его взгляд упал на краешек зала, где стояли Эдмунд, Ульф и несколько слуг, замерших у стен с опущенными глазами. Дейрон сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. Он не хотел, чтобы эти люди видели его таким — растерянным, напуганным, срывающимся на крик. — Оставьте нас, — скомандовал Мейкар, коротко махнув рукой в сторону Эдмунда, Ульфа и слуг. — Все вон. Эдмунд кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Слуги зашуршали одеждами, бесшумно покидая зал. Ульф задержался на мгновение, бросив быстрый, цепкий взгляд на Лейну, но тут же опустил глаза и скользнул за дверь. Когда створки закрылись, в зале стало тише, но не легче. — Какая разница, — спокойно произнёс Эйрион, откидываясь на спинку стула. — Сдох — и сдох. Я бы не против отметить. Куда лучше, чем каждую ночь гадать, не горит ли наш замок. Слова летели со всех сторон, перекрывая друг друга. Мейкар довольно отпивал вино, Валарр и Эйрион обменивались короткими фразами, строя догадки, почему именно Дейрону выпало увидеть чужую смерть. Дейрон сжимал кулаки, пытаясь осмыслить необъяснимое. И никто из них не замечал одного. Точнее — одну. Лейну. Она сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край столешницы. Её лицо побелело, а в груди что-то сжималось, сдавливало лёгкие, мешая дышать. Имя Манфреда звучало снова и снова — из уст Мейкара, из уст Эйриона, из уст Валарра. Оно било по ней, как раскалённые прутья, заставляя проваливаться в тот день, в тот ужас, который она пыталась забыть, похоронить, стереть из памяти навсегда. Но каждый раз, когда кто-то произносил его имя, она снова видела его лицо, слышала его голос, чувствовала его руки на своём теле. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Манфред. Имя пульсировало в её голове, отдаваясь в висках глухой, нарастающей болью. С каждым новым упоминанием её дыхание становилось всё поверхностнее, и чаще. Она чувствовала, как сердце начинает биться быстрее — глухо, неровно, вырываясь из грудной клетки. И в тот миг, когда паника уже почти захлестнула её, она почувствовала, как внутри неё шевельнулся ребёнок. Резко, внезапно — так, как не шевелился ещё ни разу. Будто малыш тоже чувствовал её страх, отчаяние, желание убежать, спрятаться, раствориться в воздухе. Даже ночная беготня Дейрона не напугала её так, не встревожила так сильно, как это бесконечное, беспощадное повторение имени человека, которого она хотела вычеркнуть из своей жизни навсегда. Она резко ударила ладонью по столу. Звук был глухим, но достаточно резким, чтобы все разговоры мгновенно стихли. Голова кружилась, перед глазами поплыли тёмные круги. Она с трудом вдохнула, чувствуя, как воздух с хрипом проходит в лёгкие. — Хватит! — вырвалось у неё. Голос прозвучал громче, чем она ожидала — высокий, почти истеричный, со слезами, что уже подступали к горлу. — Прошу вас, достаточно говорить о нём. Хватит. Я не могу. Не могу больше слышать это имя. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Её плечи вздрагивали, и она чувствовала, как слёзы начинают застилать глаза. Мейкар выпрямился. Его лицо, только что такое торжествующее, мгновенно изменилось. Он понял. Осознал, что сделал. Он посмотрел на неё, на её бледное лицо, на дрожащие пальцы, на глаза, полные слёз. Он вскрыл её рану, которую она так старательно прятала. Мейкар был так занят своей собственной ненавистью, что забыл о её боли. О том, что она пережила. О том, что Манфред для неё — не просто враг. Он — её страх и ночной кошмар. — Довольно разговоров, — произнёс Мейкар. — Умер и умер. Всё. Точка. Он перевёл взгляд на Дейрона. Тот всё ещё стоял, опустив плечи, и смотрел на Лейну и на дрожащие пальцы, что лежали на столешнице. Она опустилась на стул, словно каждое движение давалось ей с трудом. Её ладонь легла на живот — защитным, инстинктивным жестом, и она прикрыла глаза, стараясь унять бешеный ритм сердца. Дышать становилось легче, но тело всё ещё мелко дрожало. — Дейрон, — Мейкар обратился к сыну, и в его голосе послышалась усталость, смешанная с тревогой. — Что ты решил насчёт снадобья? Дейрон перевёл взгляд с Лейны на отца. — Я выпью сегодня, — произнёс он. Юноша задержал взгляд на отце, потом перевёл его на Валарра, на Эйриона и снова на отца. — Но я хочу чередовать ночи. Одну ночь пью, вторую — нет. Это моё решение. Он скрестил руки на груди, словно защищаясь от возможных возражений. Дейрон готовился к спору, к тому, что отец начнёт давить и требовать, но Мейкар лишь тяжело вздохнул. Он не мог спорить с сыном, когда Лейна сидела в таком состоянии. Мужчина просто кивнул. Может быть, это и вправду сработает — чередование. А если нет,и Дейрону снова станет хуже, Эйрион и Лейна смогут настоять на постоянном приёме снадобья. — Тогда решено, — сказал Мейкар, проведя ладонью по бороде. Он повернулся к Эйриону. — Проследи, чтобы Дейрон выпил. И без фокусов, Эйрион. Я тебя знаю. Сегодня нужно всем поспать. Эйрион хмыкнул и закатил глаза, но кивнул. Мейкар перевёл взгляд на Валарра. Тот сидел, напряжённо выпрямившись, и ждал. Мужчина взял пергамент, снова пробежал по нему глазами. — Валарр, твоё заточение закончено. Король ждёт твоего возвращения. — Уже? — переспросил он, и в его голосе послышалось плохо скрытое разочарование. Он не хотел уезжать. Здесь, в Летнем замке, он был свободен. Мейкар кивнул. Он заметил, как напряглись плечи племянника, как сжались его кулаки, и на мгновение ему стало жаль юношу. Но приказ есть приказ. Король, видимо, был не в восторге — как и его жена, королева, что внук задерживается в Летнем замке так долго. Его место в столице. Дейрон II настаивал на незамедлительном возвращении. — Через два дня отправишься, — сказал Мейкар, откидываясь на спинку стула. — Стеффан и Арлан сопроводят тебя до Красного замка.

***

— Где дети? Голос Лейны раздался в тишине покоев неожиданно резко, и Эсме вздрогнула всем телом. Она как раз заканчивала приготовления к вечерней ванне, склонившись над большой ванной, и от неожиданности едва не выронила кувшин с горячей водой. — Боги... — выдохнула служанка, прижимая свободную руку к груди. — Простите, принцесса, я не заметила вас. Она обернулась, и её глаза, расширенные от испуга, быстро скользнули по фигуре Лейны. Эсме поспешно поставила кувшин на край стола и сделала шаг вперёд, оправляя передник. — Мейстер Орис увёл их в покои. Кажется, птица принца Эймона вернулась. Они ушли кормить её, и... — она замялась, переведя дыхание, — кажется, принц Эйгон уснул прямо в своей кровати, едва раздевшись. Желаете, я приведу их? Эсме уже сделала шаг к двери, но Лейна остановила её коротким взмахом руки. — Нет. Не беспокой их. — Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя усталость, и покачала головой. — Пусть спят у себя. Им нужен покой. Эсме согласно кивнула и принялась помогать принцессе раздеться. Служанка ловко расшнуровала платье, и ткань, тяжело вздохнув, упала на пол. Лейна шагнула из него, как из кокона, и на мгновение замерла, прикрыв глаза. Ванна была тёплой, но не обжигающей — ровно настолько, чтобы мышцы начали расслабляться, а усталость отпускать. Лейна опустилась в воду, и тепло разлилось по телу, окутывая живот, плечи, руки. Она откинула голову на край таза, прикрыла глаза, и позволила себе просто дышать, восстанавливая хрупкий внутренний баланс, что был нарушен вечером. Но мысли не уходили. Они кружились в голове, и не давали покоя. Пожар. Тот самый, что прошёл стороной, не тронув их замок, но унёс с собой Манфреда. Она не могла радоваться и ликовать. В груди было пусто — странная, давящая пустота, в которой не было места ни торжеству, ни скорби. Жалость? Нет. Скорее, оцепенение. Вместе с Манфредом погибла женщина — та, что была в его объятиях. Лейна не знала её имени, лица, но ей было жаль её. Жаль, что она оказалась рядом с ним в последний миг. Вода начала остывать, и Эсме подала ей руку, помогая выйти. Служанка накинула на плечи Лейны мягкое льняное полотенце, затем сорочку — белоснежную, тонкую, почти невесомую. Поверх лег халат, и ткань мягко обняла её тело, скрывая округлившийся живот, который красиво вырисовывался из-под белого одеяния. Лейна провела ладонью по груди — соски затвердели от смены температуры, и она ощутила знакомую, уже привычную боль. Она слегка сжала грудь, пытаясь облегчить дискомфорт, и вдруг почувствовала что-то странное на пальцах — липкое, влажное. Она опустила взгляд. На белоснежной ткани проступило едва заметное влажное пятно. — О боги, — выдохнула Эсме, подходя ближе. Её глаза расширились, и на лице расцвела понимающая улыбка, которую Лейна уже видела у неё, когда разговор заходил о родах. — Принцесса, кажется, у вас молозиво. — Что? — Лейна подняла растерянный взгляд. Она перевела глаза на сорочку, и только тогда до неё дошло. Она провела пальцами по второй груди, и снова почувствовала ту же липкую влагу. — В пекло, — процедила она сквозь зубы, и в голосе её послышалось раздражение, смешанное с лёгкой растерянностью. — Этого ещё не хватало сейчас. Ей казалось, что это слишком рано и не вовремя. Организм решал за неё, готовился к тому, что должно было случиться через несколько месяцев, а она не была готова ни к чему — ни к этому телу, что менялось без её ведома, ни к мыслям о том, что скоро она станет матерью. — Я принесу другую сорочку, — быстро произнесла Эсме и уже через мгновение протянула Лейне чистую ткань. Она мягко, но уверенно протёрла грудь принцессы, убирая остатки влаги, и помогла ей надеть свежее бельё. — Как прошёл ужин? — спросила служанка, меняя тему, чтобы отвлечь принцессу. — Надеюсь, вы хотя бы поели. Если нет, я могу принести что-то с кухни. — Эсме, — Лейна остановила её, положив ладонь на плечо. — Ты слишком печёшься обо мне. — Я беспокоюсь за вас... Лейна вздохнула. Её рука спустилась с плеча Эсме, и она мягко подтолкнула её к двери. — Ступай. Час поздний, иди к себе. Ты заслужила отдых не меньше моего. Эсме неохотно попятилась к выходу. Она несколько раз оглянулась, будто проверяя, не передумала ли принцесса, и наконец перешагнула порог. За дверью стоял Джорах — его смена только началась. Увидев Эсме и Лейну, он выпрямился, поправляя перевязь с мечом. — Ты тоже свободен, — произнесла Лейна, выглядывая в коридор. — Прошу прощения? — Джорах чуть наклонил голову. — У меня приказ принца Мейкара не покидать ваших покоев. Лейна медленно, демонстративно обвела взглядом пустой коридор. — Если мои глаза не обманывают меня, — произнесла она, — принца Мейкара здесь нет. До завтрашнего утра он будет спать, если ты не доложишь ему, он и не узнает. Мне стоит повторить в приказном тоне, Джорах? Эсме, стоявшая чуть поодаль, растерянно улыбнулась. Она поклонилась, развернулась и быстро зашагала по коридору, оставляя их наедине. — Никак нет, принцесса, — ответил Джорах, он опустил голову, пряча едва заметную улыбку. — Приказ не нужен. Я пройдусь по замку, проверю, всё ли в порядке, и, возможно, снова вернусь. Лейна едва сдержала смех. Она поджала губы, прикусила их изнутри, чтобы не позволить улыбке вырваться наружу, и медленно, с достоинством, кивнула. — Непременно, сир Джорах, можете не торопиться. Дверь медленно закрылась, и лёгкий щелчок замка прозвенел в тишине, как падение последней капли. Улыбка, державшаяся на губах Лейны всё это время, исчезла в одно мгновение — будто её и не было. Она прижалась спиной к холодной поверхности, ощущая, как дрожь пронизывает позвоночник, и наконец позволила себе выдохнуть. Рука сама собой поднялась к лицу, и она уставилась на свои пальцы. На них всё ещё оставался влажный след. Лейна медленно провела большим пальцем по подушечкам остальных, ощущая ту странную липкость, которую оставило молозиво. Её дыхание перехватило. Она опустила взгляд — на округлившийся живот, который уже начал угадываться даже под свободным халатом. Скоро. Совсем скоро. Тело уже готовилось, но она сама была не готова. И этот липкий, въедливый страх, поселившийся где-то в глубине груди, пугал её сильнее, чем любой пожар, враг, и ночная беготня. Один единственный удар в дверь вырвал Лейну из оцепенения. Она вздрогнула, и улыбка, деланная, натянутая, мгновенно вернулась на её губы, как маска, которую она привыкла носить. Лейна быстро провела ладонью по лицу, и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть, кто стоит за ней. — Сир Джорах, я думала... Она осеклась. В коридоре, прислонившись спиной к стене, сидел Мейкар. Его ноги были вытянуты, руки скрещены на груди, а рядом с ним на каменном полу лежал аккуратно расстеленный камзол — приглашение, молчаливое и неожиданное. Он поднял на неё взгляд, и в глазах, уставших и чуть мутных от вина, мелькнула тень улыбки. Он едва заметно указал взглядом на свободное место рядом с собой, и Лейна проследила за его жестом, скользнув взглядом по расстеленной ткани. — Ты должен спать, — сказала она, и в голосе её послышалась усталость, смешанная с лёгким упрёком. — Как и ты, — ответил Мейкар, и голос его прозвучал хрипло, но мягко. — Но, как видишь, оба не спим. — Он сделал паузу, провёл ладонью по бороде и посмотрел на неё снизу вверх. — Не желаешь поговорить? Лейна вздохнула. Долгий, тяжёлый вздох, который, казалось, шёл из самой глубины её уставшей души. Она помедлила мгновение, а потом шагнула в коридор, опустилась на расстеленный камзол и привалилась плечом к холодной стене. — Только не долго. Нам нужно поспать, если вдруг что-то случится снова... Она не договорила, но Мейкар понял. Он кивнул. По нему действительно плакала кровать, он был сильно уставшим, и от него пахло вином, горьковатым и терпким, но глаза были почти ясными. — Зачем пришёл? — поинтересовалась Лейна, поворачивая голову к нему. — Если хочешь отпраздновать кончину Дондарриона, то без меня. Я не в том положении... — Забудем о нём, — произнёс он тихо. — Хочу поговорить о тебе. — Заинтриговал, — сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая ирония. — Почему ты не сказала Дейрону правду? — выпалил Мейкар, не давая ей уйти от ответа. — Ты могла сказать ему, что ударил я. Так почему не сказала? Зачем эта ложь про Валарра и Эйриона? Лейна не ожидала этого вопроса. Она замерла, и её тело на мгновение окаменело — только пальцы, лежавшие на коленях, дрогнули, выдавая её с головой. Она быстро отвела взгляд в сторону, чтобы не встречаться с ним глазами, и сжала губы так, что они побелели. Ей нужно было время, чтобы собраться и придумать ответ, который не выдал бы её настоящих чувств. Но время не ждало, и тишина между ними становилась всё тяжелее. — Ты просто очень переживал. — Лжёшь, — коротко бросил Мейкар. Он приподнялся, чуть подавшись вперёд, и внимательно посмотрел на неё. — Когда врёшь, ты не смотришь на меня. Он поднял руку, и грубые, мозолистые пальцы аккуратно убрали прядь волос, которая упала ей на лицо. — Твои глаза почти никогда не лгут, — тихо произнёс он. Лейна подняла на него взгляд, и в нём мелькнула искра, которую он так любил. — Так почему? — переспросил Мейкар, и голос его стал ласковым. Вино явно добавило ему храбрости, развязало язык, сняло скованность, которая мешала ему говорить с ней. — Да брось, Лейна. — Принц обратился к ней по имени, и в его голосе было столько нежности, что её сердце сжалось от волнения. — Мы в коридоре. Сделаешь вид, что этого разговора не было. — Я ведь уже говорила, что не хочу, чтобы ты забывал наши разговоры. Лейна вздохнула и вытянула уставшие ноги, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает мышцы. — Просто я не хотела, чтобы Дейрон боялся тебя, — произнесла она сухо. — Вот и всё. Мейкар усмехнулся, почти неслышно. Он откинул голову, прижимаясь затылком к холодной стене, и медленно прикрыл глаза, позволяя себе просто выдохнуть. — Ты слишком добра ко мне, — выдохнул Мейкар, и его голос прозвучал сонно. — Позволишь ещё вопрос? Лейна, услышав это, приподняла бровь и едва усмехнулась. — Тебе следовало поужинать, — с мягким упрёком сказала она. — Твой язык развязало вино. Она хотела добавить что-то ещё, но осеклась, заметив, как он смотрит на неё. Его глаза, полуприкрытые, усталые, но такие тёплые, медленно скользили по её лицу, и Лейна почувствовала, как внутри всё сжимается от этой странной, почти интимной нежности. — Видимо, я пожалею о своём согласии, — произнесла она, поднимая взгляд. — Но раз мы в коридоре... спрашивай. — Лейна, — Мейкар подался чуть вперёд, и его голос стал ниже. — Ночью, когда Дейрон кричал, ты сказала: "Я не пойду без тебя". Почему? Почему ты это сказала? Лейна обомлела. Она застыла, и её дыхание на мгновение перехватило. Она правда так сказала? Может, он ослышался? Может, вино и усталость сыграли с ним злую шутку? Но потом память услужливо подбросила ей тот миг — как она ухватила его за руку, как потянула за собой, как слова сорвались с губ раньше, чем она успела их осмыслить. Она прикусила губу и отвела взгляд, чувствуя, как внутри медленно разрастается растерянность. — Я не знаю, — тихо ответила она, всё ещё не глядя на него. — Наверное... наверное, я просто испугалась. Мейкар едва дёрнул бровью и чуть приподнял подбородок — жест, в котором читалось лёгкое разочарование. Не такой ответ он надеялся услышать из уст своей любимой жены, но это было лучше, чем ничего. Как бы она его ни ненавидела, как бы ни проклинала, как бы ни избегала, в самый нужный момент Лейна оказалась рядом с ним. Она осталась, когда могла уйти. Она солгала ради него, когда могла сказать правду. И это сводило его с ума сильнее, чем её безразличность. Но он не мог понять почему. Зачем она это сделала? Чтобы показаться прилежной женой? Для этого не нужно было оставаться с ним наедине в покоях Дейрона — она могла бы быстро проведать их и уйти. Для этого не нужно было врать Дейрону о том, кто его действительно "усыпил", она могла сказать правду, и никто бы её не осудил. Но она этого не сделала. Она защитила его. Мейкар прикрыл глаза, и усталость накрыла его тёплой, тягучей волной. Сон уносил его медленно, убаюкивающе, увлекая в то место, где Лейна всё ещё любила его. Где она касалась его лица, говорила тысячи слов, улыбалась ему — той самой улыбкой, с теплом в глазах и светом на губах, которую он так отчаянно пытался вернуть. С ней он мог уснуть быстро — даже здесь, сидя в холодном коридоре, прислонившись спиной к каменной стене, он представлял, как спит в её объятиях, чувствуя её дыхание на своей коже. — Ты засыпаешь, — прошептала Лейна. Она осторожно поднялась, опираясь рукой о стену, и внимательно посмотрела на него — на его расслабленное лицо, дрожащие ресницы, на то, как он медленно и незаметно клонился в сторону. — Тебе следует встать, — мягко, но настойчиво произнесла она. — Иначе уснёшь прямо здесь. — Мхм, — промычал Мейкар, даже не открывая глаз. Его пальцы, державшие край камзола, слабо дёрнулись, и он, собрав остатки сил, начал подниматься с пола. Движение далось ему с трудом — ноги затекли, тело отказывалось слушаться, а голова была тяжёлой. Но он выпрямился, покачиваясь, и с усилием сфокусировал взгляд на Лейне. — Спасибо тебе за всё, — тихо произнёс он. Принц сделал шаг, но ноги подвели его — пошатнулся, и рука метнулась к стене, ища опору. И в этот момент он увидел её руки — раскрытые ладони, готовые подхватить, поддержать, удержать от падения. Лейна была готова поймать его. Какой же ты дурак, Мейкар. Стоило просто рухнуть в её объятия. Мейкар смущённо отвёл взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Я, пожалуй, пойду, — произнёс он, и голос его прозвучал хрипло. — И правда, в сон клонит. Лейна сделала шаг в сторону, освобождая ему дорогу, и её рука уже легла на дверную ручку. Она потянула створку на себя, и в покоях открылась темнота — пустая и одинокая. Лейна уже сделала шаг внутрь, когда взгляд упал на удаляющуюся фигуру мужа. — Мейкар, — имя сорвалось с её губ раньше, чем она успела подумать. Оно прозвучало тихо, почти испуганно, и Лейна сама удивилась тому, как оно вырвалось наружу. Мужчина резко остановился. Он замер на середине шага, словно не веря своим ушам. А потом медленно, почти неуверенно, повернул голову, стараясь понять: ему действительно послышалось, или она на самом деле позвала его? Вино шумело в голове, но это имя — её голос, прозвучало слишком отчётливо, чтобы быть плодом воображения. — Останешься... у меня? — тихо произнесла Лейна, и голос её дрогнул. Она шагнула внутрь покоев, и её лёгкая фигура на мгновение замерла в проёме, освещённая тусклым светом факелов из коридора. А затем она скрылась в темноте, оставляя за собой лишь шлейф тишины. Мейкар поколебался. Всего мгновение, но в это мгновение уместились все сомнения, страхи, вся надежда, которую он боялся в себе признать. А потом он сделал шаг. Второй. Третий. Его пальцы сомкнулись на холодной бронзовой ручке, и дверь за ним закрылась с тихим, почти беззвучным щелчком, отрезая его от всего. Он стоял в дверях, чувствуя себя чужим в этих покоях. В комнате царил полумрак, освещаемый лишь тусклым светом свечей, стоявших рядом со столом. В полумраке он видел, как Лейна стоит у кровати. Её руки медленно, с грацией, стягивали с плеч халат. Ткань скользнула вниз, открывая тонкую сорочку, что белела в лунном свете, и Мейкар почувствовал, как в груди что-то сжимается. Ему казалось, что он здесь лишний, что его присутствие оскверняет эту комнату, тишину, и девушку. Принц чувствовал себя незваным гостем, ворвавшимся туда, где ему не место. Лейна едва обернулась, проверяя, зашёл ли он. Убедившись, что он стоит в дверях, она отвернулась и забралась на кровать, натянув одеяло до самого подбородка. Её движения были медленными, почти сонными, и Мейкар не знал, что ему делать. Стоять? Говорить? Извиняться снова? Признаваться в любви, вставать на колени, рыдать, умолять о прощении? — Я всё же думаю пойти к себе, — произнёс он нерешительно, и голос его прозвучал хрипло, почти виновато. — На мне не ночное одеяние. — Эсме завтра сменит бельё, — тихо, почти шёпотом, отозвалась Лейна, не поворачиваясь. Мейкар замер. Его глаза забегали в полумраке. Она хочет, чтобы он остался? Она не прогоняет его? Медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, он подошёл к кровати. Опустился на край, и его пальцы принялись расшнуровывать сапоги. Он делал это нарочито медленно, словно давая ей время передумать, вышвырнуть его в коридор, приказать уйти. Но с каждой развязанной завязкой, с каждым снятым сапогом он чувствовал, как страх внутри него сменяется странным, тревожным ожиданием. Он боялся остаться. Боялся получить ложную надежду, которая разобьётся о реальность, как только наступит утро. Сапоги осторожно легли на пол — один, затем второй. Мейкар замер, глядя на них, а потом провёл ладонью по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями. Мужчина стянул рубашку через голову, и ткань, шелестнув, упала на спинку стула. Он остался в одних штанах, и его тело, привыкшее к холоду и одиночеству, вдруг показалось ему слишком уязвимым и открытым. Мейкар тяжело сглотнул. Вино выветрилось из него, оставив лишь горький привкус на языке, и вся дерзость, вся решимость, что была в нём ещё час назад, испарилась без следа. Он задержал дыхание и лёг на кровать, стараясь не касаться её, не нарушать границу, что была между ними. Руки он нервно убрал за голову, и его взгляд упёрся в потолок. Лейна лежала спиной к нему. Её силуэт, был неподвижен, и Мейкар не знал, спит ли она, или просто притворяется. Кровать была большой — слишком большой, и между ними оставалось пространство, которое казалось ему бесконечным. Мейкар повернул голову, надеясь, что и она сделает то же самое. Надеясь, что она скажет ему, зачем всё это. Зачем она позвала его? Зачем позволила остаться? Это издевательство? Пытка? Она просто хочет казаться прилежной женой? Но они здесь одни. Никто не увидит и не узнает. Зачем тогда? Он всё ещё чудовище? Или он хороший человек? Она любит его? Или ненавидит? Или просто вынуждена терпеть его присутствие рядом? Мейкар тяжело сел на кровати. Его ноги коснулись холодного пола, и он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как внутри разрастается та привычная, знакомая боль. — Я думаю, мне всё же стоит пойти к себе, — произнёс он, и голос его прозвучал тихо, почти смиренно. Лейна медленно повернулась к нему. — Всего одну ночь, Мейкар, — прошептала она. — Я просто хочу поспать в покое. Лейна не ждала слов о любви, не хотела слышать мольбы о прощении. Она просто хотела, чтобы этой ночью — только этой ночью — он был рядом. Чтобы не засыпать одной и чувствовать, что рядом есть дыхание, пусть даже чужое, пусть даже молчаливое. Всё остальное могло подождать до утра. Мейкар снова лёг, уже лицом к ней. Их взгляды встретились в полумраке, и ни один из них не отвёл глаз. Тишина повисла между ними, не давящая, а какая-то особенная, в которой не нужно было ничего говорить. Так они и уснули, впервые за долгие, бесконечно трудные дни оказавшись в одной постели.

Не касаясь друг друга. Не давая никаких обещаний. Не прощая и не извиняясь.

***

— Кажется, я оставил свою книгу в покоях Лейны, — тихо отозвался Эймон, оборачиваясь к Орису. Юный мейстер держал за руку сонного Эйгона. Они собирались пойти к лесу — поискать жуков для птицы, а заодно Орис обещал дочитать им книгу, что читал в день, когда Лейна сидела у постели спящего Дейрона. Эймон, вдохновлённый этой мыслью, быстро пробежал через весь замок. Дыхание сбилось, но он не останавливался, пока не оказался у дверей покоев Лейны. Увидев, что стражи нет, он без стука приоткрыл дверь — надеясь, что никого нет, что просто заберёт книгу и уйдёт. Эймон смотрел на кровать, и его глаза расширились. Отец спал рядом с Лейной. Их силуэты, очерченные утренним светом, лежали неподвижно — не касаясь друг друга, но на одной постели, под одним одеялом. Мальчик перевёл взгляд на стол. Книга лежала там, где он её и оставил. Он осторожно, стараясь ступать бесшумно, проскользнул внутрь, взял книгу в руки и уже собирался выйти, когда услышал тихий шорох. Он обернулся. Мейкар уже сидел на кровати — сонный, взлохмаченный, он посмотрел на сына, потом перевёл взгляд на Лейну, и на его губах мелькнула едва заметная, тёплая улыбка. — Простите, — прошептал Эймон, прижимая книгу к груди. — Я не хотел разбудить. Мейкар молча кивнул. Эймон улыбнулся и вылетел из покоев, прижимая книгу к себе. Детский разум взял вверх над ним, заставляя забыть все до этого доводы, все намёки Лейны. Быть может, она говорила правду. Быть может, они действительно были заняты. И всё это время он просто не замечал очевидного. От этой мысли на душе стало легко, и он, счастливый, побежал обратно к Орису и Эйгону. Мейкар тихо начал одеваться, стараясь не разбудить Лейну. Он двигался осторожно, бесшумно — сапоги так и остались стоять у кровати, он не стал их надевать, лишь накинул рубашку, не завязывая шнуровку, и подхватил камзол. Сапоги он взял в руку, чтобы не стучать каблуками по камню. На пороге он задержался на мгновение, обернулся и бросил на спящую Лейну короткий взгляд. Её лицо было спокойным, расслабленным, и в этом спокойствии было столько мира, что у него перехватило дыхание. Он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим, почти беззвучным щелчком. Лейна лишь приоткрыла сонные глаза, когда услышала, как дверь закрылась. Мейкар ушёл. Она смотрела на пустую дверь, и в груди разрасталось странное чувство. Девушка медленно провела ладонью по ещё тёплому месту на кровати, где всего несколько мгновений назад лежал он. Ткань хранила тепло его тела, и она задержала на ней руку, будто пытаясь удержать это ощущение.

Сколько это ещё продлится?