Часть 18.1. Сигнал

Аарон проснулся от того, что Кевин уже не спал. За год на планете их внутренние часы синхронизировались почти полностью, и обычно они просыпались с разницей в пару минут. Но сегодня Кевин сидел за столом, склонившись над передатчиком, и экран планшета отсвечивал бледно-голубым. — Давно не спишь? — спросил Аарон, садясь и нащупывая очки. Кевин потёр переносицу — точь-в-точь как сам Аарон, когда уставал, — и ответил не сразу. — Часа три. Я, кажется, понял, как усилить сигнал. Аарон подошёл и заглянул в планшет через его плечо. От Кевина пахло мылом и ещё чем-то — Аарон так и не придумал этому названия, просто привык. Полгода назад Кевин бы отдёрнулся от такого вторжения. Сейчас — даже не пошевелился. — Нужно выйти наружу, — сказал Кевин. — Антенна на крыше слишком слабая, только обрывки ловит. А если поднять передатчик на восточный хребет, сигнал пойдёт напрямую. Спутник на орбите, я проверил. Нужен только прямой угол. Аарон посмотрел на карту. Три километра по камням. Ничего сложного, если бы не скафандры, кислород и непредсказуемая погода. Но был вариант проще. — Ровер,— сказал он.— Он ещё на ходу? Кевин на секунду задумался, потом кивнул: — Должен быть. Мы не трогали его месяцев девять, но аккумуляторы держат заряд. На трёх километрах должно хватить. Ровер стоял у дальнего шлюза — маленький, четырёхколёсный, с открытой платформой сзади, куда когда-то крепили оборудование для первых экспедиций. Аарон помнил, как они с Линдой ездили на нём за образцами грунта на второй неделе — ещё до бури, до обелиска, до всего. Тогда планета казалась просто полигоном для исследований. Теперь — домом. — Тогда завтракаем и выезжаем, — сказал он.

***

Завтрак вышел коротким. Картошка в слабосолёной воде, по полоске белкового батончика. Аарон разрешил себе чуть больше обычного — день предстоял долгий. Кевин ел молча, глядя в планшет, и машинально тёр старый шрам на левой руке. — Болит?— спросил Аарон. — Нет. Дёргает иногда. Наверное, из-за погоды. На планете не было погоды в земном смысле — только ветер и перепады температур,— но Аарон не стал спорить. Он помнил, как выглядела эта рука год назад: обморожение, рваная рана,швы,которые он накладывал трясущимися пальцами. Старый шрам,семейный,оказался перечёркнут новым. Аарон никогда не спрашивал про первый, а Кевин никогда не рассказывал. В шлюзе они облачились в скафандры. Аарон проверил кислород — четыре часа плюс аварийный запас. Кевин закрепил передатчик в заплечном контейнере, методично проверяя каждое крепление. — Ты когда-нибудь делаешь что-то на авось? — спросил Аарон. — Нет. А ты? — Иногда. Когда устаю думать. — Поэтому ты жив, — сказал Кевин, и Аарон не сразу понял, что это было — комплимент или констатация факта. Наверное, и то и другое. Они выкатили ровер через грузовой шлюз. Машина завелась с третьей попытки — аккумулятор посадило, но Кевин что-то переключил в панели управления, и колёса медленно, с натугой, провернулись. — Доедем, — сказал он. — Медленно, но доедем. Аарон забрался на пассажирское сиденье. Кевин сел за управление — он всегда вёл, когда они ездили вдвоём, это стало привычкой ещё до того, как они вообще заметили, что у них появились общие привычки. Ровер тронулся, и база медленно поплыла назад, становясь всё меньше на фоне красных скал. Ехали молча. В наушниках слышалось только дыхание и слабый гул электромотора. Аарон смотрел на проплывающий мимо пейзаж — камни, трещины, выходы какой-то породы, которую Линда, будь она здесь, обязательно бы классифицировала, — и думал о том, что за год этот вид стал почти родным. Не красивым, не уютным, но своим. Кевин иногда бросал короткие взгляды на планшет, закреплённый на приборной панели, — сверял маршрут. Один раз его плечо качнуло на кочке и прижалось к плечу Аарона. На пару секунд, не больше. Аарон не отодвинулся. Через пятнадцать минут они были у подножия хребта. Дальше — подъём. Ровер оставили внизу, у нагромождения камней, которые защищали его от ветра. Дальше нужно было идти пешком — склон становился круче, и машина бы не прошла. Кевин перекинул контейнер с передатчиком на спину, Аарон взял аварийный набор — вода, дополнительный кислородный баллон, аптечка. На всякий случай. У первого крутого подъёма Кевин поскользнулся. Правая нога ушла вбок по мелкой осыпи, он взмахнул рукой, и Аарон машинально поймал его за локоть. Сквозь плотную ткань скафандра он почти ничего не почувствовал — только жёсткий материал и лёгкий толчок, когда Кевин перенёс вес обратно. Но руку с его локтя не убрал сразу. Задержал на пару секунд дольше, чем требовалось. — Осторожнее, — сказал он. — Спасибо. Кевин тоже не отдёрнулся. Просто кивнул и пошёл дальше. — Дальше я первый, — сказал он через минуту. — Я рельеф лучше вижу. Аарон не стал спорить, хотя знал, что это неправда. Просто Кевину нужно было идти впереди.

***

Гребень хребта оказался узким — метра полтора в ширину. С одной стороны — обрыв в долину, где красный песок сливался с красным небом, так что горизонт исчезал. С другой — россыпь камней, похожих на осколки древнего взрыва. Ветер здесь был сильнее, он толкал в спину, и Аарон расставил ноги пошире, чтобы устоять. Кевин опустился на колено и начал устанавливать передатчик. Его пальцы в толстых перчатках двигались быстро, привычно — Аарон видел только общие очертания движений, но знал, что под перчатками сейчас — длинные, точные пальцы, которые он столько раз наблюдал за работой. Он отвёл взгляд и уставился на горизонт, где медленно поднималась пыльная дымка. — Если повезёт, спутник будет в зоне видимости через сорок минут, — сказал Кевин. — Угол тридцать два градуса, и ждать. — А если не повезёт? — Тогда попробуем завтра. И послезавтра. Мы ждали год, подождём ещё. «Мы», — отметил Аарон про себя. Раньше Кевин сказал бы «я». Или вообще промолчал бы. Он сел рядом на камень. Нагретая поверхность отдавала тепло даже через скафандр. Их плечи почти соприкасались — два слоя плотной ткани, но Аарону вдруг захотелось, чтобы между ними не было вообще ничего. — Красиво здесь, — сказал он, глядя в долину. — Пусто. — Красиво и пусто. Одно другому не мешает. Кевин хмыкнул — коротко,почти саркастично. Аарон улыбнулся, хотя Кевин не мог этого видеть. Год назад он бы вообще не отреагировал. А теперь хмыкал. И это было его, кевиновское «хмыканье», означавшее, что он услышал. — Ты изменился, — сказал Кевин. Аарон повернул голову. Лица Кевина он не видел — только отражение неба в стекле шлема. — В каком смысле? — Раньше ты бы сказал: «Красиво, но бесполезно». Или что-то про pH грунта. — Я и сейчас могу про pH. Хочешь? — Нет. Лучше помолчи. Аарон замолчал. Не потому что Кевин попросил. А потому что ему самому хотелось сидеть вот так, на краю обрыва, рядом с человеком, который год назад был чужим, а теперь — непонятно кем. Не просто коллегой. Не просто тем, с кем делишь еду. Кем-то, чьё молчание больше не тяготило, а давало чувство устойчивости. Как будто мир, состоящий из красного песка и бесконечного ожидания, вдруг обрёл центр тяжести. Аарон поймал себя на мысли, что хочет положить голову Кевину на плечо. Просто так. Без причины. Потому что устал, потому что плечо было рядом, потому что... Он не положил. Просто продолжил смотреть на горизонт, чувствуя странное тепло в груди, которое не имело отношения ни к скафандру, ни к нагретым камням.

***

Передатчик ожил через пятьдесят две минуты.Сначала — треск в наушниках, резкий, что Аарон вздрогнул. Потом — частота, тонкая, дрожащая, но стабильная. Кевин склонился над панелью, его пальцы в перчатках забегали по кнопкам, и на экране побежали цифры. — Есть, — выдохнул он. — Есть контакт. Он повернулся к Аарону, и сквозь стекло шлема было видно, как горят у него глаза — азартно, но губы всё ещё сжаты, будто он боялся улыбнуться раньше времени. — Он нас видит? — Пока нет. Но если передать сигнал на частоте 1420 мегагерц... — Кевин осёкся, нахмурился, пробежался по клавишам. — Водородная линия. Её слушают все обсерватории, потому что водород есть везде. Если кто-то на Земле слушает — они нас заметят. Он ввёл частоту. Нажал кнопку передачи. Индикатор замигал зелёным. Аарон смотрел на этот огонёк и считал вспышки — одна, вторая, третья, — просто чтобы занять мысли. В наушниках стоял ровный шум, и тишина теперь казалась густой, вязкой, как кисель. Ветер усилился, толкнул в спину, но Аарон даже не пошевелился. Прошло десять минут. Или двадцать. Или полчаса — время здесь всегда текло странно, то растягивалось, то сжималось. Кевин сидел неподвижно, только пальцы иногда подрагивали на панели, поправляя настройки. Их плечи соприкасались — два слоя ткани, но Аарон всё равно чувствовал это прикосновение. — Смотри, — сказал Кевин вдруг. На панели загорелся жёлтый индикатор. Входящий сигнал. Аарон подался вперёд. Сердце забилось где-то в горле — гулко, тяжело, так, что он слышал его даже сквозь шлемофон. — Это они? — Это ответ, — сказал Кевин, и его голос дрогнул. Он нажал приём, и из динамиков послышался голос. Искажённый помехами, прерывистый, но человеческий. — «Одиссея»... повторяю... источник сигнала зафиксирован... передайте ваши координаты... Аарон закрыл глаза. Где-то там, за миллионы километров, кто-то говорил с ними. Кто-то знал, что они живы. Кевин потянулся к панели и начал вводить координаты. Его движения были резкими, дёргаными — он спешил, боялся, что сигнал пропадёт. Аарон молча смотрел, как бегут по экрану строчки, и чувствовал, как дрожат у него собственные пальцы. — Готово, — сказал Кевин и нажал «отправить». Прошло какое-то время, прежде чем голос вновь прозвучал: — Координаты получены, — ответил голос. — Ждите дальнейших указаний. Конец связи. Настала тишина. Кевин медленно выдохнул — длинно, прерывисто, будто держал воздух все эти минуты. Он повернулся к Аарону, и тот увидел, как у него дрожат губы — не от холода, не от усталости. От чего-то другого. — Они знают, — сказал он. — Они знают, что мы здесь. Аарон не ответил. Он просто протянул руку и накрыл ладонью пальцы Кевина, лежащие на панели. Два слоя перчаток, никакого тепла, никакой кожи — только жест. Но Кевин перевернул руку и сжал его пальцы в ответ. Они сидели так, пока индикаторы на панели не погасли, уходя в спящий режим. Красное небо темнело, звёзды проступали всё ярче, и где-то над ними, невидимый, висел спутник, который теперь знал, что они живы.

***

К базе возвращались в сумерках. Спуск занял меньше времени, чем подъём, — Кевин шёл первым, Аарон за ним, и скоро они уже были у ровера. Машина завелась с первого раза — будто понимала, что нужно ехать. Обратный путь прошёл в тишине, но это была другая тишина. Не та, что год назад — гнетущая, пустая. А такая, какая бывает, когда уже всё сказано и можно просто молчать. У шлюза Кевин заглушил мотор и повернулся к Аарону. — Получилось, — сказал он. — Получилось, — кивнул Аарон. Кевин помедлил, будто хотел сказать что-то ещё, но не стал. Просто открыл шлюз и шагнул внутрь. Когда они сняли шлемы, Аарон увидел, что у Кевина мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, а на щеке краснеет полоса от уплотнителя. Он выглядел уставшим, но в глазах всё ещё горел тот самый азарт, который появился там, на скале, когда замигал жёлтый индикатор. Аарон подошёл ближе, чем обычно. — Ты молодец, — сказал он. — Я просто настроил частоту. Ты бы тоже справился, — Кевин медленно моргнул и пожал плечами. — Я бы не справился, — сказал Аарон. — Я в этом ничего не понимаю. Так что просто прими. Кевин отвёл взгляд, и Аарон заметил, как у него дёрнулся уголок губ — не улыбка, но почти. Он уже знал, что для Кевина принимать похвалу было сложнее, чем чинить передатчик под ледяным ветром. И он знал, что всё равно будет хвалить его. Потому что тот заслуживал. Не потому что из династии Дэй. А потому что это был Кевин. — Есть хочешь? — спросил Аарон, отступая на шаг. — Хочу. — Тогда мой руки. И сними скафандр, ты в нём уже четыре часа. Кевин кивнул и пошёл к своей каюте, на ходу расстёгивая крепления. Аарон проводил его взглядом, потом выдохнул и пошёл к плитке — греть воду для картошки. И только стоя над кастрюлей, глядя, как поднимается пар, он позволил себе подумать о том, что только что произошло. Они говорили с Землёй. Их услышали. Это меняло всё — и одновременно ничего не меняло. Прямо сейчас они всё ещё были на красной планете, вдвоём, с теми же запасами еды и тем же небом за окном. Но где-то далеко, за миллионы километров, кто-то уже знал, что они живы. И это знание делало воздух внутри базы чуть теплее. Продолжение следует...