Часть 2

      К вечеру столы во дворе Сухдола едва не ломились от еды. Светло было, как днём — всюду чадили жаровни и факелы, суетились служанки, шумно переговаривались солдаты и деревенские жители. Глядя на беззаботных празднующих, Ян невольно думал про свадьбу в Семине — там было то же изобилие кушаний и атмосфера праздника, а здесь только молодожёнов не хватало. Его кольнуло неприятной ассоциацией, ведь именно после той ночи всё снова пошло к чертям, закончившись темницей и петлёй.       Птачек невольно поморщился, отгоняя эти мысли и призывая себя к спокойствию — сейчас всё по-другому, они победили и остались живы. Вокруг царило ликование, какого он не видел уже давно. Солдаты смеялись, делились байками о битве, поднимали кубки за каждого погибшего товарища и за каждого выжившего. Даже Жижка, который обычно держался серьёзнее всех, теперь беззаботно хохотал над чьей-то шуткой, сидя на скамье в компании Сухого Чёрта и Кубенки.       Ян участвовал в общем веселье, поддерживал разговоры, отвечал на подначки и шутки, но на самом деле всё его внимание то и дело ускользало к Индро.       Тот ел с таким аппетитом, словно пытался наверстать все пропущенные обеды за последние месяцы. Ему, впрочем, постоянно приходилось вскакивать, чтобы поднять очередной тост с солдатами. Румянец на щеках стал заметно ярче, глаза блестели, и Яну постоянно не верилось, что это всё — не сон, и что Индржих целый и невредимый, а самое главное, наконец-то находится рядом с ним.       Они сидели рядом, изредка соприкасаясь бедром, и сын кузнеца улыбался ему так, что у Птачека на душе становилось сладко-сладко.       Ян и сам захмелел, хоть и старался пить медленнее остальных. Из-за сытости его начало клонить в сон, веки тяжелели, тело окончательно расслабилось, требуя отдыха после всех испытаний. Но приходилось держаться изо всех сил, ведь у него были планы на ночь…       Птачек замыслил побег. На этот раз — по его собственным правилам, тщательно продуманный, возможно, даже с заложником, если Индро вдруг решит сопротивляться.       Хотя, конечно, он согласится на всё, и в этом не было никаких сомнений, но Ян приходил в восторг от шальной мысли, как увезёт его из Сухдола связанным.       Наконец, пришёл момент, когда шум пира достиг невозможного — солдаты орали песни, стараясь перекричать друг друга, Жижка вовсю спорил с паном Писецким о тактике осады, а Индро тихонько скармливал Барбосу кусочки колбасы со стола.       Птачек дождался, пока пёс доест, и легонько тронул Индржиха за плечо.       — Пойдём, — сказал он негромко, наклоняясь чуть ближе, чтобы перекрыть гомон вокруг.       — Куда? — Индро резко обернулся, — пир же ещё не закончился… — его глаза блестели от вина, а на губах играла очаровательная смущённая улыбка.       — Именно поэтому, — Ян потянул его за рукав. — Никто не заметит. Пойдём.       Индро моргнул, будто с трудом соображая, но потом ухмыльнулся и послушно встал. Только пошатнулся слегка, но Птачек сразу подхватил его под локоть, делая вид, что просто помогает пьяному товарищу.       На них, к счастью, никто даже внимания не обратил.       Они прошли мимо заставленных кубками столов, и смеющихся солдат — пришлось выпить с кем-то ещё разок, для приличия. Жижка и Сухой Чёрт даже не подняли головы, увлечённые разговором.       Барбос увязался следом, виляя хвостом.       Выйдя за первые ворота, Ян уверенно повёл их к стойлам. Один из солдат под его началом — тот самый, которого он попросил разузнать про купальни, — уже ждал, держа под уздцы оседланного коня.       — Всё готово, панове, — коротко доложил он, передавая поводья. — Вас ждут.       Ян кивнул и на всякий случай сунул ему пару монет. Солдат беззлобно усмехнулся, принимая такой щедрый подарок, а затем отсалютовал и растворился в темноте.       Индро какое-то время смотрел на лошадь, а затем на Яна, явно пытаясь сообразить.       — Мы… куда-то едем?       Птачек снова убедился, что пьяным Индро был просто само очарование в лучшем смысле этого слова.       — В купальни. Помоемся наконец, — он первым взобрался в седло, а потом протянул руку Индро. — Давай, залезай.       — Можно же пешком…       — Святая простота! На лошади быстрее, залезай немедленно! — скомандовал Ян, на мгновение испугавшись, что тот может воспротивиться.       Индро ухмыльнулся, осматривая внешний двор, а затем пожал плечами и всё же схватился за протянутую руку, неловко подтягиваясь наверх. Ян поморщился от сиюминутной боли в плече, но стерпел, помогая Индро устроиться позади. Тот сразу же обхватил его за талию, прижимаясь всем телом, и Птачек на мгновение задержал дыхание от неожиданности.       — Держись крепче, — выдавил он и пустил коня рысью.       Барбос побежал следом, радостно тявкая, видимо, в предвкушении дороги.       Но деревня была совсем рядом — всего-то миновать пару тёмных полей. Индро молчал, прижавшись лбом к спине Яна. Тепло его тела проникало сквозь ткань рубахи, и Птачек чувствовал каждый вздох. Такое безграничное доверие необыкновенно подкупало.       Купальни располагались на окраине деревни — он притормозил у здания с вывеской: в окнах горел свет, дверь оставалась приоткрытой, будто их давно заждались. А может, так оно и было.       — Приехали, — объявил Ян, спешившись.       Индро сполз следом, позволяя продолжать заботиться о себе. Он всё ещё держался за Птачека для равновесия, но, глянув на место, где они оказались, посмотрел с лёгкой усмешкой.       — Ты серьёзно притащил меня мыться?       Ян встретил его взгляд и не ответил, первым взбегая по ступенькам крыльца.       Внутри пахло сыростью, мылом и чем-то травяным, кажется, ромашкой и мятой. В общем зале располагались скамьи и несколько больших деревянных бадей, над одной из которых поднимался пар. В углу тлели угли в очаге, отбрасывая тусклый свет на стены.       Из-за занавески в глубине вышла пожилая женщина — сухонькая, в переднике и с платком на голове. Лицом она напомнила Яну старуху Божену: такие же острые черты, пронзительный взгляд. Только эта была будто живее, суетливее и явно сразу просекла, что оба они навеселе.       — Ох, панове, панове! — защебетала она, семеня к ним. — Вот и добрались! Я уж думала, перехотели. Воду только что подогрела, свеженькая, с травками! А полотенца чистые, вчера стирала! И мыльце есть, дорогое, из Кутной Горы!       Старуха обошла их кругом, оценивающе глядя то на Яна, то на Индро, словно прикидывала, сколько ещё можно с них содрать.       — Вина принести? Или мёду? А может, девочку позвать? — она хитро прищурилась.       Индро фыркнул, прикрывая рот ладонью, и Ян покосился на него с укором, впрочем, сам еле сдерживая смешок.       — Вина не надо, мы со своим, — сказал он. — Мёду тоже. И девочек. Просто оставьте нас, сами разберёмся.       Старуха всплеснула руками.       — Ой, да как же я оставлю! Спины-то потереть, мыло подать!       — Справимся, — сухо отрезал Птачек и сунул ей в руку монету. Потом, помедлив, добавил ещё одну. — Это за беспокойство.       Старуха прищёлкнула языком, разглядывая полученное, и её глаза мгновенно загорелись.       — Ах, какие щедрые панове! — она расплылась в улыбке. — Ну что ж, коли так… Только крикните, если что понадобится! Я тут неподалёку буду, в соседней избе!       Старуха засеменила к крыльцу, и Ян услышал, как она что-то бормочет себе под нос, судя по обрывкам — про щедрость и молодость.       Индро прыснул со смеху, как только она скрылась из виду, притворив за собой дверь.       — Девочку позвать, — передразнил он её голос, запираясь на задвижку.       — Да уж, из меня девочка так себе, — невозмутимо ответил Ян, уже стягивая штаны.       — Так из меня тоже, — Индро фыркнул, стаскивая рубаху через голову. Затем он швырнул её на скамью и принялся за шнуровку на шоссах.       Ян отвернулся, делая вид, что проверяет температуру воды, но краем глаза всё равно следил за тем, как Индро возится с узлами. Пальцы не слушались — то ли от хмеля, то ли от усталости.       — Сакра… — пробормотал он, дёргая за шнурок. — Кто же так завязывает…       Птачек хохотнул, опуская ногу в бадью. Вода была горячей, почти обжигающе приятной, и он зашипел сквозь зубы, медленно погружаясь. Аромат свежих трав окутал, будто заключая в кокон, и он зажмурился, откидываясь на край бадьи.       — Помочь? — невинно предложил он, повернув голову и уставившись на Индржиха, смешно прыгающего на одной ноге.       — Сам справлюсь, — буркнул тот, наконец распутав узел.       Шоссы упали на пол, за ними последовали и брэ — Ян судорожно уставился на воду, чувствуя, как горят уши. Ему всё ещё было непривычно видеть чужое естество так близко, хотя они уже касались друг друга.       — Подвинься… — Индро шагнул к бадье, и доски под его ногами скрипнули.       — Эй! — Птачек качнулся, едва не хлебнув воды. — Осторожнее!       — Сам осторожнее, рану сильно не мочи, — Индро таки залез в бадью, расплёскивая воду на пол. — Курва, места мало…       Он устроился напротив, поджав колени, и их ноги тут же столкнулись под водой. Ян дёрнулся, Индро тоже, оба замерли, нелепо уставившись друг на друга.       А потом Индро хихикнул, по-детски прикрывая рот ладонью.       — Что? — прошептал Ян, чувствуя, как сам невольно начинает улыбаться.       — Ничего, — тот покачал головой, но смех не унимался. — Просто… сакра, мы правда сидим тут…       — Тише, — Ян ткнул его ногой под водой. — Старуха услышит.       — А если будем молчать? — Индро фыркнул громче. — Вдруг она решит, что мы утонули?       — Нет, она уже решила, что мы идиоты, — Ян сам не выдержал и тихо засмеялся.       Индро провёл рукой по лицу, размазывая воду по щекам. Волосы прилипли ко лбу, капли вовсю стекали по шее к плечам. Ян проследил взглядом за одной из них — она устремилась вниз, к ключице и дальше, к слегка покрытой волосами крепкой груди…       — Ты чего уставился? — Индро поймал его взгляд и ухмыльнулся.       — Ничего я не уставился! — Ян отвернулся, хватаясь за край бадьи. — Вода такая горячая….       — Хорошо же, — Индро потянулся за флакончиком ароматного мыла на скамье. — Быстрее отмокнем.       Он намылил ладони и провёл ими по груди, а затем по рукам. Ян смотрел, не в силах оторвать взгляда — пена скользила по коже, но ему хотелось помочь Индржиху самому. Он наблюдал как двигаются его пальцы, как он запрокидывает голову, смывая мыло. Красивый… Безумно красивый. Хотелось любоваться этой первобытной силой, уже почти без стыда представляя, как он отдаётся в её полное распоряжение.       — Хочешь, спину потру? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Индро остановился, тряхнув мокрой головой в его сторону.       — Старуха предлагала, — добавил Ян тише. — Но мы же отказались…       — Ага, — Индро сглотнул. — Да я уж как-нибудь сам…       — Не надо, — Птачек подался вперёд, и вода снова выплеснулась за край. — Дай мыло.       Тот послушался, но пауза затянулась, и Ян сжал край бадьи, чувствуя, как колотится сердце.       — Х-хорошо, — Индро медленно развернулся к нему спиной, — если уж предлагаешь…       Ян выдохнул, взял протянутый флакончик. Пальцы предательски дрожали — и от хмеля, и от жара мысли, что он сейчас, наконец, к нему прикоснётся.       Он провёл ладонью по лопатке Индро, медленно, с осторожностью обходя загрубевший шрам. Кожа была горячей и влажной, мышцы мгновенно напряглись под пальцами.       — Больно? — прошептал Ян.       — Нет, — голос Индро сел. — Нормально…       Ян продолжил — повёл вниз, вдоль позвоночника к пояснице, медленными, но уже чуть более уверенными движениями. Индржих так и не двигался, только дышал чаще, но позволял всё.       Птачек закусил губу, борясь с искушением, но, проиграв ему всухую, уткнулся лбом в чужое плечо. Он придвинулся почти вплотную, отчётливо ощущая, как ниже пояса уже налилось естество. Хотелось коснуться Индро там, чтобы проверить, чувствует ли он то же самое? Судя по тяжёлому дыханию, он, вероятно, распалился?       — Ян… — голос сорвался, и Индржих закинул голову назад утыкаясь в Птачека затылком.       — Да-а? — протянул тот, ведя ладонями под грудью и ощупывая чужой поджарый живот.       — Хорошо так….       Индро повернул голову, и они смешно стукнулись носами. Он смотрел так, словно хотел что-то сказать, но забыл слова. Губы были приоткрыты, зрачки расширены… Он не выглядел загнанным в угол — растерянным, да, но словно в ожидании перед дальнейшими действиями.       Ян подался вперёд, совсем чуть-чуть, ожидая ответной реакции, и та последовала незамедлительно. Индро вовлёк его в тягучий, осторожный поцелуй.       Несколько ночей назад они делали это жадно и нетерпеливо, в страхе, что будущее может не наступить. Но теперь, кажется, оба понимали, что можно не торопиться, и вдоволь исследовать друг друга.       У Птачека не было возможности часто касаться людей. Он считал это одной из привилегий и одновременно проклятий знати. Если хотелось близости, за неё приходилось платить. Само собой какой-либо взаимности при таких отношениях получить было практически невозможно. Девушки отдавались ему, стонали, извивались в объятиях, но почти не трогали в ответ.       Но не только в любовных делах — коснуться любого человека для Яна в принципе было чем-то особенным. Возможно, в поединке. И совсем уж редко просто так… Он, пожалуй, даже не мог вспомнить, как это, до встречи с Индро.       Обо всём этом хотелось рассказать, поделиться, вывалить, как на духу, но смелости не хватало. К тому же под напором чужих губ Ян совсем растерялся.       Индро не был похож на девушку. У Птачека не имелось подобного опыта, разве что в мечтах, да и то, эти самые мечты довольно быстро разбивались о реальность, потому что ладони, которые его требовательно касались, были в мозолях. При этом Индржих умудрялся оставаться на диво ласковым.       Он осторожно развернулся, и хотя воды в бадье стало значительно меньше, и она уже едва доставала им до груди, Индро всё равно заботливо намылил Птачеку волосы. Ладони скользнули с головы к плечам, а затем коснулись предплечий, Он подался вперёд, подталкивая Яна к стенке бадьи и разворачивая, чтобы усадить к себе на колени.       Они целовались почти не останавливаясь. Мыло немного мешало, и от этого обоим становилось смешно. Ян ощущал общее возбуждение. Их тела то и дело сталкивались самым бесстыдным образом, однако оба уже не спешили и всё же кое-как смыли с себя весь пот, пыль и грязь.       Пришёл черед сменить бадью. Вода в следующей слегка остыла, но так было даже лучше. Освежающе. Индро залез первым и с довольной, чуть пьяной улыбкой наблюдал, как Ян пытается забраться следом и не упасть.       — Иди сюда, — вдруг как-то слишком уж требовательно позвал он, и Птачек охнул, когда его схватили и посадили к себе на коленки снова.       Удивительно, но он не чувствовал себя, как молодая девица, сжимая чужие бёдра промеж ног, напротив. Ему понравилось, что Индро так осмелел, и самому хотелось большего. Чужое естество, готовое к свершениям, оказалось плотно прижатым к заднице Птачека, отчего тот на мгновение даже слегка струхнул.       Он не знал, как быть дальше, но природа будто решила за них. Индржих осыпал поцелуями его шею и грудь, и неожиданно двинул бёдрами так, что Птачек не сдержал стона. Он прижался к нему животом, и этого трения хватило, чтобы вызвать волну удовольствия по всему телу.       — Ты такой красивый, — шёптал Индро между поцелуями, — такой сладкий…       Птачек не отвечал, подставляясь и даже не перехватывая инициативу. В голову лезли дурные мысли, но постепенно желание вытеснило их все за край, и он отдался ритму, который создали оба. Из-за поступательных движений, член Индро скользил промеж ягодиц и периодически задевал чувствительное место — Ян содрогался, ощущая пугающее желание продолжить, и ощутить Индро в себе целиком. Он знал, что так будет больно — подслушал однажды разговор девок в купальне. На задворках сознания мелькнула досада — возможно, где-то здесь стоило сперва найти масло, которое, по их упоминаниям, подходило для подобных целей. Но времени, а уж тем более желания прекращать эту сладкую пытку у Яна не было.       Индро излился первым, Птачек понял, что это произошло, когда тот прижал его к себе сильнее, шумно выдыхая в грудь.       Ощущение стало новым, по сравнению с прошлым разом, возможно из-за того, что они делали это, находясь в воде. Ян всё же просунул руку между их разгорячённых тел и принялся помогать себе ладонью. Через секунду его пальцы накрыли чужие, и Птачек закусил губу от неожиданности.       Индро направлял его — под водой в такой позе не было возможности увидеть, что происходило, но тело откликалось, поэтому Ян растворился в чувствах.       — Тише-тише, — его рот заткнули поцелуем, и он жалобно всхлипнул от досады.       Когда будет возможность перестать прятаться? Ему было так хорошо, что хотелось кричать об этом на весь мир. В лицо каждому, кто считал его слабаком, кто говорил, что он легкомысленный повеса у которого не хватит смелости стать кем-то.       У него был Индро. Чёртов, прекрасный, самый лучший на свете любимый Индро, который ласкал его так, как этим придуркам даже не снилось в самых грязных фантазиях.       — Я… я сейчас… — Птачек зажмурился сильнее, ощущая подступающее удовольствие.       — Янек… — вдруг прошептал Индржих, и душа Птачека окончательно покинула тело.       — Боже мой…. — прошептал он одними губами и открыл глаза.       — Можно просто Индро, — мягко улыбнулись ему в ответ.       — Ай, курва! — Птачек оттолкнулся от него, смеясь, и брызнул водой.       — Фу… она же грязная, — тот рассмеялся, поднимаясь.       — И правда…. — Ян посмотрел на мутные белесые капли, всплывающие на поверхность.       Они одновременно вылезли из бадьи и остановились возле лавки с полотенцами.       Опьянение как рукой сняло, но на Птачека вдруг навалилась такая усталость от прошедшей неги, что он пошатнулся и чуть не упал.       — Осторожнее! — Индро поймал его под локоть.       — Тут есть кровать, — Ян вытер лицо и промокнул волосы. — Я договорился. Нас до утра никто не побеспокоит, можем отдохнуть, как следует.       — В замке вряд ли до рассвета угомонятся, — согласился Индро. — Какой ты предусмотрительный.       — Это всего лишь один из моих талантов! — Птачек задрал нос, чем мгновенно вызвал смех.       — Ни капли не сомневаюсь, вельможный пане!       Индржих понимал, что это сказано в шутку, но подыгрывал, и Ян обожал его за это.       Он вдруг осознал, что они вели себя так с самого начала, и именно это отсутствие границ, постоянное непослушание и споры со стороны Индро сблизили их, превратив отношения в нечто, с чем Птачек никогда не сталкивался ранее.       Тем временем Индро уже облачился в брэ и принялся собирать их вещи. Птачек выглянул в предбанник — на улице было тихо, только Барбос тихонько поскуливал где-то возле крыльца. Можно было не переживать — пёс Индро разбудил бы их, приди сюда посторонние.       Из предбанника была видна приоткрытая дверь. За ней оказалась небольшая комната, где их уже ждала постель. У самого изголовья на невысоком табурете коптила масляная лампа, её неровный свет падал на потемневший образ святого Вацлава на стене. Сама кровать была с соломенным матрасом, застеленным грубым полотном и овчиной.       Индро аккуратно сложил их одежду, а Ян запер дверь и подошёл к крохотному окну со ставнями. Он решил оставить его приоткрытым — ночной воздух всё же приносил прохладу после жаркого дня, даже несмотря на комаров.       На кровати вдвоём было довольно тесно, но Птачеку жаловаться не хотелось. Он устроился на спине, чтобы не тревожить больное плечо. Индро лёг полубоком, подложив руку под голову. Немного подумав, Ян просунул ногу между его, буркнув, что так удобнее. Индржих улыбнулся, но протестовать не стал.       Какое-то время они лежали в тишине. Масляная лампа тихо потрескивала, отбрасывая колеблющиеся тени на стены. Ян слушал ровное дыхание Индро рядом и думал, как начать разговор, который давно крутился в голове.       — Я всё пытаюсь понять… — наконец произнёс он, не отводя взгляда от потолка, — как ты так спокойно принял то, что между нами случилось? В Сухдоле, когда я… когда мы… — он запнулся, подбирая слова. — Ты не испугался. Даже не оттолкнул меня толком…. Будто уже знал, что так бывает.       Индро молчал, и сердце Птачека забилось быстрее. Может, не стоило спрашивать? Может, Индро просто поддался моменту, отчаянию перед битвой, и больше ничего за этим не стояло?       — Я знал, что так… бывает, — негромко ответил Индро после долгой паузы. Ян увидел, как напряглась его челюсть. — Но не так, как ты, наверное….       Птачек притих, боясь спугнуть его откровение.       — Когда я был ещё мальчишкой… — продолжил Индро тише. — Мы часто гуляли в лесах, неподалеку от Ровны. Я как-то нашёл поляну в глуши, но с хорошей стоянкой, думал, дичекрады там промышляют, решил их выследить. И как-то вернулся, а там… двое мужчин. Сперва я рассудил, что они дерутся, — он усмехнулся. — А они… ну… вовсе не дрались, судя по вздохам и позе…       — И что ты подумал? — осторожно уточнил Птачек.       — До этого я слышал только шутки… или… проповеди про страшный грех, — Индро поморщился. — Думал, только так и бывает, что это грязь и за такое в Преисподнюю сразу. А тут…       — Я никогда других мужчин за этим не видел, — с лёгкой долей зависти заметил Ян.       Он попытался представить, что подумал бы сам, стань он свидетелем подобной сцены.       — Знаешь… если бы Скалицу не сожгли… — вдруг продолжил Индржих. — Если бы всего этого не случилось — я бы женился.       — Даже так? — Птачека моментально кольнула ревность. — А было на ком?       — Да, можешь себе представить, у меня была девушка, её звали Бланка. И… ты не подумай… я с ней просто гулял. А она решала, что мы сыграем свадьбу осенью, сколько у нас будет детей и всё такое… — Индро нахмурился. — Ты пойми, в моей картине мира на тот момент не было даже малейшего понимания, что всё может быть по-другому. Даже несмотря на то, что я видел, несмотря на мои мысли после этого… Я просто кивал, думал — ну значит так и надо. Стану кузнецом, как отец, женюсь, буду прятать свои воспоминания где-то далеко внутри…       — Если бы не набег… — начал Ян. — Мы бы с тобой даже не встретились.       — Нет уже смысла думать обо всём этом, — Индро осёкся, но затем добавил совсем тихо. — Я же сейчас здесь. И я тебя встретил.       — Да… — растерянно согласился Птачек.       — Есть много вещей, о которых я готов сожалеть тысячу раз. Но сожалеть из-за тебя… Я не хочу, — Индро вдруг сделался необычайно серьёзным. — Сказал себе, что убегать не стану. Никогда.       — Ты такой упрямый… — Ян вздохнул и попытался придвинуться ближе.       Ему было страшно признаться, что он ищет прикосновений, но Индро, кажется, понимал это без слов. Он в принципе не говорил так, как Птачек. И думал иначе… но всё же…       — Отдыхай, Янек, — пробормотал Индржих, обнимая его поперёк пояса и целуя куда-то в макушку.       К глазам Птачека подступили слёзы. Они были такими разными — словно небо и земля, но при этом лежали рядом, кожа к коже и только что разделили одно удовольствие на двоих. И всё это — несмотря на обещанный в священном писании ад.       Неужели Индро был готов последовать за Яном даже туда?       Он прикрыл глаза, вдыхая в себя приятный аромат смолы, дерева и высушенных над потолком трав.       — Спокойной ночи, Индришек… — ласково прошептал он, накрывая его руку своей и сонно улыбаясь.