Вернутся к фанфику
социализация
25 марта 2026, 23:34К трем часам утра у меня перед глазами плавали мутные пятна. Я поймал себя на мысли, что частично думаю на латыни! Том сидел напротив — выглядел при этом бессовестно красиво даже с растрепанными кудрями, — подперев голову рукой, и сонно перелистывал страницы «Трактата о субстанциях духа».
Мы не нашли ничего конкретного. Только обрывки: «эмоциональный резонанс», «настройка сущности», «заполнение каверн». У Блэков триллион книг со способами, как проклясть соседа, а про то, как выковырять из Дориана внезапную человечность — ни слова! О, ну и удалось набросать список имен возможных мастеров-артефакторов, одна половина из которых уже кормила червей, а вторая — сидела в Азкабане.
А утро встретило серой хмарью и легким чувством тошноты от недосыпа. Архивариус — старик по фамилии Гиббс, чей возраст, судя по всему, исчислялся столетиями — встретил меня без особого энтузиазма.
— Ищем артефакт, мистер Поттер? — проскрипел он, поправляя очки-половинки. — В этом хаосе? Побойтесь Мерлина. От последнего выброса половина картотеки самовоспламенилась.
Мы провели в архиве пять часов. Пять часов (!) инвентаризации в компании книжных клещей. Просмотрели записи всех рейдов за последние десять лет, перерыли отчеты о конфискации темных артефактов и даже залезли в списки «потеряшек» из Лютного. Мои глаза уже были не в состоянии фокусироваться, а в голове пульсировало.
— Есть еще секция А-0, — Граббс указал на массивную черную дверь в конце зала, на которой не было даже замочной скважины. — Но туда, молодой человек, доступ только у руководства. Мои полномочия там заканчиваются, едва я касаюсь ручки.
Я выругался сквозь зубы. Секция с ограниченным доступом. Конечно, где же еще хранить дрянь, которая ломает мозги будущим диктаторам? У меня доступа не было. Был ли он у Тома? Скорее всего. В крайнем случае, придется идти на поклон к Кингсли.
Собрав свои записи и попрощавшись с Гиббсом, который тут же, кажется, уснул, я выбрался в Атриум. Разговор с Реддлом подождет немного. Сейчас мне нужна была только нормальная еда и немного поспать. Я выбрал первое.
Небольшой ресторанчик «Кот и котел» неподалеку от Министерства был переполнен, но в дальнем углу я сразу заметил знакомую рыжую макушку.
Гермиона даже на шестом месяце беременности умудрялась сохранять вид человека, который прямо сейчас готов толкнуть мотивирующую душещипательную речь. После того как Том абсорбировал магию и фон в Лондоне стабилизировался, она, вопреки уговорам Рона, тут же вернулась к работе в Департамент магического правопорядка.
— Гарри! — Рон замахал рукой, едва не сбив со стола солонку. — Друг, ты выглядишь так, будто тебя переехал «Ночной рыцарь». И не один раз.
Я тяжело опустился на стул напротив них. Запах жареного бекона и крепкого кофе немного приводил в чувство.
— Примерно так я себя и чувствую, — пробормотал я, благодарно принимая от Гермионы чашку чая.
— Нашел что-нибудь? — Гермиона внимательно посмотрела на меня, прищурив глаза.
— Гиббс сказал, что реестр частично сгорел, — я посмотрел на Гермиону. — А я уже начинаю думать, что записи о нем вообще нет. Если флакон попал в Министерство как вещдок после какого-нибудь рейда на притоны Лютного, он должен был пройти через первичную опись. Но в журналах за последние года нет ничего похожего.
— Ты проверял сопутствующие изъятия? — Гермиона помешивала чай, не глядя в чашку. — Иногда артефакты такого класса записывают как «неопознанные емкости», чтобы не возиться с экспертизой.
— Проверял. Стекляшки, кубки, пара подозрительных графинов из поместья Ноттов. Ничего похожего на наш случай. Осталась только секция «А-ноль».
Рон, до этого вальяжно купающий картошку в кетчупе, оставил ее в покое и чуть наклонился вперед.
— Слушай, как делишки у Реддла? Поговаривают, у него тут настроение отрицательно негативное.
— Ой да, он сегодня был удивительно тактичным, — кивнула Гермиона. — И я не совсем понимаю, как это так. Если артефакт заполнил эмоциональные лакуны, то Том сейчас должен испытывать колоссальную перегрузку. Его мозг пытается обработать эмпатию, которую игнорировал двадцать с лишним лет. Как он вообще держится?
— На чистом упрямстве, — я со стуком положил вилку на стол. — Штырит его со стороны в сторону, но, признаться, держится вполне стоически. Может, уже начал привыкать?.
— Но это же шанс, нет? — Рон поднял брови. — Если он станет чуть более человечным, может, он перестанет проталкивать эти свои жуткие законы об обязательном учете магглорожденных?
— Или станет более эффективным манипулятором, — отрезала Гермиона. — Гарри, ты не заметил изменений в его магии? Она стала плотнее?
— Я не обращал внимания.
— А как он спит? Ему снятся кошмары? Он говорит во сне?
— Ой да, я тоже где-то слышал, что эмоциональный прорыв часто провоцирует подсознание…
— Да вы издеваетесь! — я не выдержал и хлопнул ладонью по столу. — Мерлин, ребята! Мы можем для разнообразия перестать препарировать тему Реддла? Что вы заладили, тем что ли других нет?
Рон нахмурился, а Гермиона медленно подняла чашку к губам, глядя на меня поверх края.
— Мы обсуждаем угрозу национальной безопасности, Гарри, — мягко заметила она.
— Вы обсуждаете мою личную жизнь, которой нет! — я не выдержал и припечатал ладонь к столу. — И отчасти потому, что ваша угроза безопасности оккупировал мою библиотеку, мою кухню и теперь, кажется, ваши головы. Я пришел сюда поесть, а не составлять профайл.
Рон медленно пережевал кусок бекона, ни капли не смутившись моей вспышки. На его лице отразилось какое-то философское спокойствие.
— Ну, слушай, мужик, — он поболтал вилкой в воздухе. — Может, Реддл и мешает твоей личной жизни, но, надо признать, он это вполне неплохо компенсирует.
Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит, но Рон просто кивнул в сторону панорамного окна.
На противоположной стороне улицы, залитой ярким послеобеденным солнцем, стоял Том. Он выглядел до невозможного неуместно среди спешащих клерков и магглов в серых куртках. Просто замер на тротуаре, внимательно глядя сквозь стекло ресторана прямо на наш столик.
Я какое-то время бестолково смотрел на него, пока в какой-то момент не поймал себя на том, насколько забавно, наверное, выгляжу со стороны.
— Я сейчас, — бросил я друзьям, поднимаясь и на ходу подхватывая куртку.
Колокольчик над дверью звякнул, выпуская меня в шумный лондонский полдень. Я перебежал дорогу, лавируя между машинами, и остановился перед ним.
— Что стряслось? — выдохнул я, уже готовясь выхватить палочку. — Новая пульсация? Сметвик звонил?
Том молча смотрел со странной смесью из привычной заносчивости и новообретенной детской прямолинейности. А я уже успел перебрать в голове все варианты — от новой войны до его внезапной отставки.
— Я хотел пообедать с тобой, — наконец сформулировал ответ Том. — На охране сказали, что ты ушел на обед. Я подумал, кхм, что мог бы составить тебе компанию.
Он говорил что-то, его губы шевелились, а я не слышал вообще ничего. Внутри меня будто сверхновая взорвалась. Ударная волна прошла от солнечного сплетения к кончикам пальцев. Внутри, где-то в углу, радостно пискнул семнадцатилетний Гарри Поттер. Том хотел провести со мной время на людях!
Я почувствовал, как щеки начинают гореть от смущения, и тут же мысленно ударил себя по рукам. Поттер, очнись. Это те же самые грабли, что и пять лет назад. Но тут же другой голос в голове ехидно заметил: Ну нет, у этих грабель зубчиков явно поменьше, да и древко подлиннее. Я сунул руки глубоко в карманы куртки. Иначе я бы точно не сдержался.
Мне нестерпимо захотелось поцеловать его прямо здесь, на глазах всей улицы. Пришлось мысленно ударить еще и по лицу. Что за фокусы? Что за подростковые порывы?
— Я вернусь в офис, — Том, кажется, считал моё замешательство по-своему.
— Стой, — я схватил его за локоть. — Мы еще не закончили. Пообедаешь с нами?
Том нахмурился, взгляд мгновенно стал тяжелым, собственническим, я бы даже сказал доартефактным.
— Хочу, чтобы ты ел только со мной, — отрезал он.
Я не выдержал и рассмеялся. Это было так по-реддловски, так искренне в своей неадекватности, что всё напряжение последних минут как рукой сняло. Я подошел ближе и поправил его воротник — жест вышел неожиданно интимным.
— Это очень мило и очень в твоем духе, — я не сдержал смешок. — А что если мы поужинаем вдвоем? Будем считать, обмен на эти двадцать минут социализации.
Том, кажется, перестал слушать всё, что я говорил после слова «социализация». Его внимание зацепилось за «ужинать вместе», и он вдруг расплылся в широкой, совершенно не реддловской улыбке.
Конечно, тут же попытался вернуть лицу бесстрастное, холодное выражение — сдвинул брови, поджал губы, — но эта подлая счастливая улыбка никак не хотела уходить. Он выглядел как человек, который выиграл в лотерею и очень старается это скрыть.
Реддл сел с таким видом, будто это был трон из черного дерева, а не шаткая табуретка. Пару минут в воздухе висело небольшое напряжение, но потом принесли пирог с печенью, и Гермиона, не выдержав, заговорила первой.
— Реддл, раз уж ты здесь и даже соизволил не кривить рот при виде моей порции чипсов… — Гермиона отодвинула тарелку; сказано было это тоном, удивительно похожим на тот, с которым в школьные годы она комментировала наши ошибки в тестах. — Я видела твои правки к законопроекту. Ты серьезно хочешь заблокировать субсидии для семей магглорожденных? Мы это обсуждали еще на шестом курсе — и тогда это звучало как бред, и сейчас звучит так же.
Том изящно подцепил вилкой кусок пирога. В его жесте было столько напускного аристократизма, что Рон рядом со мной демонстративно громко хлюпнул колой; Реддл даже бровью не повел.
— Потому что это попытка заделать дыру в плотине пластырем, — отозвался он. — Мы тратим уйму магии и золота на адаптацию людей, которые при малейшей проблеме открещиваются от магии. Это нерационально. Куда надежнее развивать силу в узком кругу. Посмотрите на Японию — закрытые границы, никакой утечки, топовая магическая экономика. А мы делимся потенциалом с магглами, которые даже не знают, с какой стороны за палочку держаться.
— Это называется сегрегация, — отрезала Гермиона. — И Япония — сомнительный пример для подражания в вопросах прав человека.
— Это называется плохая стратегия, — парировал он.
Я не выдержал и негромко хохотнул, откидываясь на спинку стула. Том мгновенно перевел взгляд на меня. Напряжение между ним и Гермионой, которое они взращивали еще со времен школьных дебатов, — о, у этих двоих в свое время конфликтов было не меньше, чем у меня с Реддлом, — наткнулось на мой смех и дало трещину.
— Знаешь, Том, — я подпер подбородок рукой, глядя прямо в его чересчур правильное лицо. — Если бы твоя матушка в свое время магией с Реддлом-старшим не поделилась, ты бы получился куда менее симпатичным. Так что благослови Мерлин магглов, они отлично разбавляют застоявшуюся чистую кровь.
Рон рядом со мной издал какой-то сдавленный звук, похожий на предсмертный хрип, и замер с открытым ртом. Он явно уже мысленно заказывал мне венок. Но Том отреагировал на удивление спокойно.
— Ты правда так считаешь? — тихо спросил он.
— Ну да, — уши начинали гореть; кажется, мне стоило сформулировать мысль по другому. С другой стороны, сказал как есть. — Мордашка у тебя вполне милая. Не смотри на меня так, будто впервые об этом слышишь. Ты прекрасно знаешь, как действуешь на людей.
Том замер еще на секунду, переваривая информацию, а потом расплылся в очередной широкой и довольной улыбке. У Гермионы выпала из рук ручка, которой она собиралась записывать аргументы, что не отвлекло внимание Реддла. В этот момент ничто бы не стерло его улыбку кота, который не просто съел сметану, а приватизировал весь молочный завод.
— Ладно, — бросил он, возвращаясь к обеду с такой внезапной легкостью, будто мы только что обсуждали квиддич. — Наверное, в твоих доводах есть смысл, Грейнджер. Раз Поттер считает, что магглы приносят… пользу, я не вижу причин для дальнейших споров. Пришли мне вторую редакцию завтра, я подпишусь в пользу.
Я осторожно скосил глаза вбок, не понимая, чего они оба так застыли. Гермиона сидела с абсолютно ошарашенным лицом, переводя взгляд с довольного Тома на меня и обратно, будто пыталась решить в уме уравнение с тремя неизвестными. Я тихонько показал ей под столом большой палец вверх — мол, видишь, договорились же, всё путем. Вообще не понимаю, чего она сразу к Тому не подошла.
Рон же просто впал в какой-то ступор. Он перестал жевать и смотрел на Реддла так, будто тот только что прямо при нас превратился в гигантского розового кролика и начал цитировать стихи. В его глазах читался такой экзистенциальный ужас, что мне на секунду стало его жалко. Ну чего они, честное слово? Будто никогда не видели, как Том идет на компромисс. Ну да, аргумент про мордашку сработал быстрее, чем дебаты о международном праве, но какая разница, если результат достигнут?
— Хороший пирог, — заметил Том, обводя нас вполне благожелательным взглядом. — Гарри, передай, пожалуйста, салфетку.
Я послушно протянул ему салфетку, чувствуя себя чертовски продуктивным. Реддл перестал злиться, Гермиона получила еще один голос в поддержку законопроекта, а я — возможность доесть в тишине.
***
Дверь в секцию «А-0» выглядела как монолит, вросший в стену Отдела тайн. Ни ручки, ни замочной скважины — только едва заметная рунная панель, мерцающая тусклым фиолетовым светом. — Я не скажу тебе мой пароль, Поттер, — прошипел Том, заслоняя панель своим плечом. — Не подсматривай. Камень был ледяным даже через куртку, но внутри у меня было странно тепло. Смотреть на то, как он пытается играть в секретность, когда я знал траекторию его мыслей лучше, чем курс фунта к галлеону, было чуть ли не физически приятно. — Так тут что, у каждого свой пароль? — я хмыкнул, наблюдая за его преувеличенно серьезным видом. — Знал бы — еще с утра бы сюда залез. — Ты пароль не знаешь. Не уверен, насколько мне удалось совладать с лицом, потому что улыбка разряда «мой ты хороший» так и лезла наружу. — Чего там знать-то? «Каракал»? Рука Тома, занесенная над рунами, остановилась. Он медленно повернул голову ко мне, по-лисьи прищуриваясь. — Откуда знаешь? — Мерлин, Том, я плоховидящий, а не слепой. Реддл тут же отвернулся, быстро стуча пальцами по рунам. Его затылок выглядел крайне возмущенным. — Пароль меняешь? — Да! Это не просто так закрытая информация, Поттер. — «Нефрит»? — наугад бросил я. — Поттер, не беси! Уйди в сторону и не подсматривай! Я послушно отошел на пару шагов и даже отвернулся к стене, разглядывая полупустые полки стеллажа напротив. — «Каллисто»? — когда послышался конец ввода, я не удержался от задорного выкрика. За спиной послышался приглушенный рык и яростная возня. — Попробуй, может, цветочки? — предложил я, едва сдерживая смех. — У тебя сейчас такой период, тебе пойдет. Том только яростно засопел, вводя новые символы, а потом послышался сухой щелчок магического замка. — «Асфодель». — Ты невыносим! — выплюнул он. — Ни за что не угадаешь на этот раз. Можешь поворачиваться, пароль зафиксирован. Я повернулся. Том стоял у открывающейся двери, и вид у него был вызывающе триумфальный. Я на мгновение задумался. В голове зашевелились извилины, выстраивая логическую цепочку. Снова животное? Нет, он понимает, что я это раскусил. Планеты? Не тот фанатик. Школа? Слишком сентиментально даже для нынешнего Тома. Что-то связанное со Слизерином? Банально. Должно быть что-то, значимое сейчас — «Дарджилинг»? — Ха! — Том буквально засветился от радости, его лицо на мгновение стало совсем мальчишеским. — Мимо, Поттер! Всё, давай, пора работать. — Тогда… «Твинингс»? Том резко перестал улыбаться, рука безвольно соскользнула с косяка. Он медленно повернулся к замку, одним коротким пассом закрыл едва приоткрывшуюся дверь и снова начал вводить пароль, буквально вжимая пальцы в руны. Я только пожал плечами и сделал вид, что страшно заинтересован трещиной на полу. Видимо, Тому будет спокойнее, если я притворюсь, что «Афтерэйт» — надежный вариант для пароля в секретную секцию. В конце концов, мне это знание еще может пригодиться. — Ну что там? — невинно спросил я, когда он закончил. — На этот раз что-то про квантовую магию? — Заходи уже, — буркнул Реддл, толкая дверь. Я зашел следом, чувствуя лопатками его довольную, хоть и тщательно скрываемую улыбку.***
Воздух в архиве стал тяжелым, почти осязаемым. Я чувствовал, как пыль оседает на ресницах, а спина превращается в один сплошной затекший мускул. Мы просмотрели сотни записей, и от общей унылой атмосферы у меня едва ли кости не чесались. «Рапорт №4-03/42М: Флакон из дымчатого стекла. Содержимое: слезы банши, смешанные с речным песком. Эффект: вызывает временную глухоту и непреодолимое желание петь траурные гимны. Статус: утилизировано.» Я отбросил свиток в сторону. Пальцы уже были серыми от пыли, а перед глазами плясали строчки. «Дело №109-С: Стеклянная сфера с красным осадком. Изъято у контрабандиста в Лютном. Эффект: инверсия вкусовых рецепторов…» Мусор. Снова и снова. Гиббс явно не преувеличивал — здесь можно было похоронить целую цивилизацию, и никто бы не заметил. Когда в тяжелую дверь робко постучали, я почти подпрыгнул. Клерк, бледный и перепуганный самим фактом пребывания здесь, сунул мне в руки два бумажных пакета. Запах жареного имбиря и кунжутного масла ударил в нос, вытесняя запах тлена. Я начал расставлять коробочки в шахматном порядке, выстраивая безопасный маршрут между стопками бесценных отчетов и раскрытыми гримуарами. Одно неверное движение — и лапша в устричном соусе навсегда изменит историю магической Британии — Это что? — Том наконец поднял взгляд, нахмурившись. — Ужин. Реддл не прикоснулся к еде. Его лицо вдруг приняло странное, почти потерянное выражение. Он медленно отложил отчет и посмотрел на меня в упор. — Разве это не то же самое? — спросил он негромко. — Ты о чем? Том отложил отчет и внимательно посмотрел на меня. В полумраке секции его глаза казались неестественно яркими. — Я тебя прятал, и ты ушел. Сейчас мы снова прячемся. Ты снова уйдешь? Я удивленно поднял брови и на секунду завис, глядя на коробочку с вонтонами, но потом продолжил расставлять еду. — Я ушел не поэтому. — Да, да, я знаю, Малфой, — едва ли не прорычал Том. — Но и поэтому тоже. Я сел на стул напротив и открыл упаковку. — Сейчас другая ситуация. — Ты меня прячешь? — Боже, Том, нет конечно. — Тогда я не понимаю, — Реддл нахмурился, вступая в безнадежную схватку с одноразовыми палочками. Пришлось забрать у него палочки и сунуть в руку пластиковую вилку. — Объясни. Ненавижу не понимать. Я откусил булочку бао и пожал плечами, беря в свободную руку очередную папку с отчетами. — Я никогда не просил тебя меня демонстрировать. Я только хотел, чтобы ты не стеснялся того, что тебе нравилось со мной трахаться по углам. Том буквально скривился: — Не говори так. — Что ты меня стеснялся? Или что мы трахались? Ох, а вот сейчас Реддл, кажется, начал закипать. Настал черед примирительной улыбки. — Ну все, не заводись. Не буду больше так говорить. — Почему ты не сказал об этом тогда? Я сделал жест «одну минутку», залез в карман куртки, не переставая жевать булочку, и достал телефон. Листать долго не пришлось — неловко признаваться, но это фото было в Избранном. Я максимально приблизил недовольно-презрительную физиономию семнадцатилетнего Реддла, стоящего в окружении первокурсников. Повернул экран к нему. По-моему, это был исчерпывающий ответ на вопрос, почему раньше я не качал права. Том только хмыкнул, помолчал, поковырялся вилкой в своем удоне, а потом все-таки не сдержался: — Ужасная фотография. Удали ее сейчас же. — Ага, размечтался. А на что я буду дрочить холодными английскими ночками? Едва ли не впервые я увидел, как Том Марволо Реддл густо краснеет. Румянец залил его скулы, поднялся к ушам, и он резко уткнулся в свою лапшу. Поттер с седьмого курса сейчас бы просто не поверил своим глазам. Грабли, может, и были теми же, но, матерь божья, мне определенно нравился их новый цвет.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!