Вернутся к фанфику

Часть 9 Поймай меня когда я упаду

27 марта 2025, 18:48
Ники не сказал бы, что он особенно нетерпелив, но он ненавидит ждать. Но ещё больше он ненавидит ждать плохих новостей. Он не знает, придут ли они, но не может позволить себе быть оптимистом по этому поводу. Если он будет оптимистом, а потом окажется, что он ошибался, это его сломает. Он не может этого допустить. Его нервы передаются его кузенам и Нилу, или они придерживаются той же стратегии, что и он. Воздух в доме наэлектризован, но не так, как в доме его отца. Здесь он не знает, что произойдёт, если напряжение лопнет, то он уверен, что это не будет криками, не будет пропущенных приёмов пищи и дополнительных молитв, не будет чтения Библии до тех пор, пока страницы не станут слишком тонкими, чтобы их переворачивать. Прошло всего три дня с тех пор, как Ники попросил своих двоюродных братьев подать заявление на опекунство. Он знает, что глупо ожидать ответа прямо сейчас, но ожидание — это пытка. Напряжение не ослабевает и в школе. Рико заметил, как Жан привез Кевина и Ники на следующий день после его дня рождения, и это ему не понравилось. С тех пор Кевин ходит как побитый щенок, постоянно поглядывает на Ники, но никогда не разговаривает с ним даже на уроках без Рико. Обычно Ники возражал бы, но сейчас у него нет на это сил, так что он просто смирился. Он возвращался из школы с Жаном и Кевином по средам и пятницам, как и предлагал Жан. Он приподнял бровь, заметив молчание между Ники и Кевином, но ничего не сказал. Занятия идут своим чередом, до лета осталось всего две недели, и обычно Ники был рад каникулам, но сейчас ему действительно не помешало бы отвлечься. Сет фыркает, когда Ники плюхается на стул рядом с ним. — Что с тобой? — спрашивает он, перекрикивая обычный гул столовой. Взгляд Ники автоматически устремляется на стол в центре. Кевин развалился на стуле рядом с Рико, но выглядит он недовольным. На мгновение он встречается взглядом с Ники, а затем снова отводит глаза. — Жду плохих новостей, — бормочет Ники и протягивает Сету один из своих бутербродов. Он никогда не приносит обед. — Я не люблю помидоры, — лжет Ники, и этого достаточно, чтобы Сет взял бутерброд. Несколько минут они едят молча. — Насколько все плохо? — наконец спрашивает Сет, и Ники вздыхает. — Очень плохо. — Пиздец, — бормочет Сет, и Ники кивает. — Да, звездец. Ники не говорит ему, не потому что не доверяет Сету, а потому что не хочет, чтобы шум вокруг заглушил его слова. И потому что он устал думать об этом, он так устал от всего этого, что позволяет тишине между ними затянуться и ничего не объясняет. Он испытывает облегчение, когда Сет не спрашивает. Старший мальчик просто бросает на него взгляды весь обед, но это нормально. Ники привык к тому, что люди смотрят на него.  

***

  Это происходит в пятницу. До летних каникул осталась всего неделя, и большинство учеников в хорошем настроении выходят из школы. Ники не разделяет их настроения, но, по крайней мере, с нетерпением ждёт выходных. Это чувство исчезает, как только он видит своего кузена, ожидающего его на парковке. Сегодня пятница. Жан подвозит Ники по пятницам. Эндрю не должен быть здесь, но он здесь, и это может означать только одно. Сердце Ники замирает в груди, когда он подходит. Лицо Эндрю совершенно бесстрастно, но на земле рядом с ним лежит несколько недокуренных сигарет. — Они ответили, — констатирует Ники, не спрашивая. — Да, — говорит Эндрю, и Ники кивает. Он знает, что это плохие новости, даже не спрашивая. — Ладно, — он разворачивается на каблуках и направляется к машине Жана. Они с Кевином всё ещё стоят снаружи и смотрят на Ники. Должно быть, выражение лица Ники что-то говорит Кевину, потому что, как только он встречается взглядом с Ники, тот делает шаг ближе, по-видимому, не замечая этого. — Ники? — тихо спрашивает он, но Ники качает головой. Он не может сделать это здесь. — Ты можешь… — начинает он и прочищает горло, когда голос срывается. — Ты можешь проводить меня до дома? Жан кивает. В его стоическом выражении лица читается беспокойство, но он не спрашивает. — Конечно. Ники кивает скорее самому себе, чем кому-то ещё, и, моргая, чтобы избавиться от головокружения, возвращается к Эндрю. Дорога домой проходит в мучительной тишине. Эндрю ничего не говорит, его хватка на рулевом колесе становится всё сильнее, а у Ники нет слов. Даже радио не работает. Машина Жана останавливается перед домом через несколько секунд после того, как Ники выходит из неё. Эндрю переводит взгляд с Кевина и Жана на Ники, но ничего не говорит, когда они вдвоём следуют за ними на кухню, где уже ждут Нил и Аарон. — Я думал, мы договорились рассказать ему вместе, — говорит Аарон, как только замечает Ники. — Я ничего не говорил, — устало отвечает Эндрю. — Он спросил. Ники чувствует, как Кевин придвигается ближе, он не спрашивает, но Ники все равно отвечает. — Они получили ответ от моих родителей, — говорит он тонким, но твердым голосом. — Это плохие новости. Кевин издает звук боли, и его плечо натыкается на плечо Ники. Ники отвечает на прикосновение. — Насколько плохо? — Устало спрашивает Жан. — Мне придётся вернуться и жить с людьми, которые отправили меня на конверсионную терапию, — голос Ники срывается на середине предложения, и он начинает чувствовать головокружение. С трудом сглотнув, он сильнее прислоняется к Кевину. — Почему бы тебе не присесть, — предлагает Аарон. — Я думаю, ты в шоке. Ники позволяет Кевину подвести его к кухонному столу и дрожащими руками берёт газировку, которую Нил протягивает ему. — Позвольте мне позвонить Ваймаку, — Жан требует больше, чем просит. — Если это дело об опеке, он мог бы помочь. — Ваймак — отец Жана и Кевина, — тихо объясняет Ники, глядя на своих двоюродных братьев. — Были сложности с моим усыновлением и возвращением опеки над Кевином, — замечает Жан. — Он много знает о таких вещах. Ники смотрит на своих двоюродных братьев в поисках поддержки, и в конце концов Аарон кивает: — Нам нужна любая помощь, которую мы сможем получить. Жан выходит в гостиную, чтобы позвонить, и по подсказке Нила Ники начинает пить газировку. Звонок Жана не отнимает много времени. — Я пойду и подменю папу в магазине, он будет здесь через полчаса. Он на мгновение присаживается рядом с Ники, тихо говоря, хотя на кухне царит мертвая тишина. — Я знаю, что сейчас тебе страшно, — говорит он. — Но все эти люди, они любят тебя и будут бороться за тебя, хорошо? Все будет хорошо. Его голос полон уверенности, и он не выглядит удивленным, когда Ники наклоняется вперед и обнимает его. Он крепко сжимает Ники в объятиях на мгновение, прежде чем отстраниться. — Ничего, если я скажу Джереми, что мы собирались сегодня потусоваться и… — Ники кивает, прежде чем он заканчивает свой вопрос. — Я не против, — заверяет он и, кивнув в последний раз, встает. Он ненадолго останавливается рядом с Кевином, сжимает его плечо и говорит что-то на нежном французском, затем уходит. Ники дрожит, он замерз. — На моей кровати есть желтое одеяло, — говорит он Кевину. — Ты можешь его принести? Кевин почти нетерпеливо кивает и тут же уходит. Эндрю включает чайник. Ники встречается взглядом с Аароном и чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. — Мне так жаль, — говорит Аарон, и Ники знает, что он говорит искренне. — Я знал, что это может случиться, — пожимает плечами Ники. — Это было моё решение. Он откашливается. — Так когда? — Давайте подождём, пока все соберутся, — говорит он. — Не думаю, что нам нужно обсуждать это больше одного раза. — Кто ещё придёт? — спрашивает Ники. — Бетси, она терапевт, но раньше работала в системе. Рене, она работает с Эндрю. И Уотерстоун, наш адвокат, — объясняет Аарон. — И, наверное, отец твоего друга. Ники кивает и обхватывает пальцами кружку с дымящимся чаем, которую Эндрю ставит перед ним как раз в тот момент, когда возвращается Кевин. Он несёт одеяло Ники и свою куртку, которую Ники до сих пор не вернул. Сначала он накидывает куртку на плечи Ники, а затем добавляет сверху одеяло, прежде чем сесть обратно, не оставляя ни миллиметра пространства между стулом Ники и своим собственным. Он легко выдерживает вес Ники, когда тот прислоняется к нему, и они молча ждут.  

***

  Через полчаса кухня почти ломится от людей. Нил принёс несколько дополнительных стульев из гостиной, и все теснятся за слишком маленьким кухонным столом. Кевин не отходит от Ники, который лежит у него на плече. Ваймак сидит по другую сторону от Кевина рядом с Бетси Добсон, а адвокат — мужчина средних лет в костюме — следует за ними. Эндрю сидит между Рене и Нилом, а Аарон занимает место по другую сторону от Ники. Уставший взгляд Ники останавливается на волосах Рене. Как ни странно, именно он нарушает тяжёлое молчание. — У тебя больше нет радужных волос, — замечает он. Рене смотрит на него с немым вопросом, своими добрыми и спокойными глазами. — Когда я видел тебя в последний раз, у тебя были радужные волосы, — объясняет Ники, и она улыбается. — Я не помню, как мы познакомились. - Отвечает Рене. — Мы не знакомились, — устало соглашается Ники и моргает. — Но я видел тебя, когда однажды ты пришла на работу с Эндрю. Она кивает и рассеянно подносит руку к волосам. Теперь кончики окрашены в каскад оранжевых и розовых тонов. — Я меняю прическу каждые пару месяцев, — объясняет она. — В прошлый раз у меня были цвета радуги, а теперь они розовые и оранжевые, как лесбийский флаг. Ники понимающе хмыкает, Уотерстоун откашливается. — Почему бы нам не начать, — предлагает он, и Аарон ёрзает на стуле. — Ники живёт с нами уже около двух месяцев. Мы приехали за ним после того, как узнали, что его отец, Лютер Хеммик, отправил его в лагерь для перевоспитания. Лютер знал, что Ники живёт с нами, но не связывался с нами. В начале этой недели Ники попросил нас с Эндрю подать заявление на опеку. Лютер оспаривает это заявление. Мы только что получили письмо от его адвоката. Ники должен вернуться на следующей неделе, когда закончатся летние каникулы. Если он не вернётся, нас обвинят в похищении. — Это чушь, — бормочет Нил. — Ты его не похищал. Ники даже не хочет возвращаться, — заявляет он, а затем поворачивается к Ники. — Верно? - Ники бросает на него взгляд и не отвечает. Неделя. У него осталась неделя. — Хорошо, — говорит Уотерстоун и достаёт блокнот. — Ники, не мог бы ты рассказать нам немного о своём отце и о том, каково было жить с ним? Просто чтобы мы могли понять, что он за человек. "Религиозный" — это первое слово, которое приходит на ум Ники, когда он думает об отце. Не семья , не безопасность , не папа ; нет, Лютер всегда был в первую очередь священником, а во вторую — отцом. — Он священник в нашей местной церкви. Это для него очень важно. — Значит, он и тебя воспитал религиозным человеком? — спрашивает Уотерстоун, и Ники кивает. — Воскресная школа, изучение Библии, много молитв и, конечно, церковь каждое воскресенье и по праздникам. — Он когда-нибудь заставлял тебя делать то, чего ты не хотел? — Ники хмурится, услышав этот вопрос. — Я не всегда хотел ходить в церковь, но это было только тогда, когда я уставал или… или когда знал, что он будет разглагольствовать о геях. — Значит, ты тоже считаешь себя религиозным? Дыхание Ники сбивается. — Я… я не… — начинает он и не знает, как продолжить. — Сделай глубокий вдох, — говорит Бетси. — Не торопись. — Я не знаю, — в конце концов выдавливает из себя Ники. — Лагерь… я не знаю. Уотерстоун делает ещё одну пометку, затем его оценивающий взгляд смягчается. — А что насчёт наказаний? Он когда-нибудь применял физическую силу? — Ники напрягается и заставляет себя дышать. Кевин обнимает Ники за плечи, и это помогает. — Он никогда… никогда не бил меня, — запинаясь, начинает он. — Иногда он заставлял меня больше молиться, когда я совершал ошибки, а однажды он забрал у меня дверь в спальню, потому что я постоянно её закрывал. Ему не нравится, когда я говорю по-испански, — Ники прикусывает щёку изнутри. — Он вымыл мне рот с мылом за то, что я оступился, но это было много лет назад. В основном он просто замолкает, когда злится? Тогда он ждёт, что остальные в доме тоже будут молчать. — Иногда он кричит или проповедует часами, прежде чем мы сможем поесть. Когда я совершаю ошибки, он говорит мне, что я подвёл Бога и отправлюсь в ад, если не покаюсь, он заставляет меня заучивать отрывки из Библии, чтобы я помнил, в чём согрешил. Иногда для покаяния достаточно помолиться, иногда приходится спать на полу или стоять на коленях, или помогать маме на кухне, но это тоже неправильно, потому что мальчикам не положено быть на кухне и…— Ники прерывается, задыхаясь. — Этого достаточно? — В отчаянии спрашивает он. — Конечно, — говорит Рене, и остальные взрослые вторят ей. После этого он отключается, понимая, что они разговаривают и составляют план, но не воспринимая ничего из сказанного. Никто не упрекает его, когда зрение затуманивается, а разум опустошается. В какой-то момент они заказывают еду, позже Ники не может вспомнить, что он ел. Он начинает приходить в себя только после того, как Уотерстоун и Бетси ушли, он моргает, когда видит, что Эндрю и Рене натягивают повязки. — Они иногда спаррингуются, - объясняет Нил, проследив за взглядом Ники. — Дрю скоро вернется - . Ники кивает и медленно отстраняется от Кевина. — Останешься на ночь? — спрашивает он, и Кевин соглашается, не спрашивая разрешения у отца. — Конечно.  

***

  Когда Ники проверяет свой телефон некоторое время спустя, устроившись в своей комнате с Кевином, он находит несколько сообщений от Джереми: Мне жаль, Ники. Жан рассказал мне. И, если тебе что-нибудь понадобится, напиши мне, что бы это ни было. Ники не знает, что на это ответить, поэтому просто спрашивает: Хочешь прийти на завтрак? И сразу же получает утвердительный ответ. Он сообщает об этом своим кузенам и чувствует себя лишь немного виноватым за то, что воспользовался ситуацией. Он знает, что прямо сейчас они ни в чем ему не откажут. Эндрю сообщает ему, что утром у него работа, но перед уходом он испечет им несколько блинов, и Нил спрашивает, не сбегать ли ему в магазин и не купить ли кое-что. Ники вздыхает про себя, закрывая телефон. — Я собираюсь принять душ, — говорит он Кевину и указывает на свой шкаф. — Не стесняйся брать что угодно, если захочешь переодеться. Кевин не отвечает, только кивает, но Ники не волнуется. Они оба измотаны. Душ не так сильно проясняет голову, как он надеялся, но после него он всё равно чувствует себя лучше. Он останавливается, когда видит своё отражение в зеркале. Он плохо выглядит: глубокие морщины под глазами и усталый взгляд. Мокрые волосы прилипают к коже. Они ещё не отросли до привычной длины, но достаточно, чтобы снова были видны кудри. Так он чувствует себя более похожим на себя. Он на мгновение садится на пол в ванной, прислонившись спиной к ванне. Он делает глубокие размеренные вдохи и выдохи и позволяет тишине окутать его. Его большой палец сам находит маленький шрам у основания запястья. Ники впивается в него ногтями, и его дыхание сбивается. Когда он жил с родителями, он не замечал, насколько плох был этот дом, пока не стало слишком поздно. Он не замечал этого, пока отец не велел ему собирать вещи. Он не замечал этого, пока не сказал Ники, что они уедут утром, что эти люди исправят его, что Ники испортил Рождество, а Бог не простит так легко столь ужасное преступление. Ники не замечал этого, пока не сел на ледяной пол в ванной, прижав лезвие отцовской бритвы к запястью. Он вдавил его в нежную кожу достаточно сильно, чтобы пошла кровь, но в итоге так и не сделал надрез. Потому что, несмотря ни на что, Ники не хотел умирать. Он просто не хотел продолжать так жить. У Ники всегда был слабый ум, отец говорил ему об этом снова и снова. Во время своего пребывания в монастыре Ники часто вспоминал ту ночь, выход, который он не выбрал, и задавался вопросом, что было бы меньшей болью: смерть или это. Он получил ответ, когда приехали его двоюродные братья, потому что, если бы он умер, то никогда бы не узнал, что кому-то не всё равно. Не всё равно настолько, чтобы ехать несколько часов, не всё равно настолько, чтобы вызволить его. В конце концов Ники поднимается с пола и, с ещё мокрыми волосами, возвращается в свою комнату. Он останавливается перед дверью, когда слышит, как Кевин что-то говорит внутри. — Мне всё равно, — шипит Кевин и глубоко вздыхает. Когда больше ничего не происходит, Ники толкает дверь. Кевин сидит на кровати Ники в одной из его рубашек. Он отрывает взгляд от телефона, когда входит Ники, но его улыбка выглядит не слишком убедительно. — Всё в порядке? — спрашивает Ники. — Конечно, — лжёт Кевин, и Ники не поправляет его. — Кажется, сегодня вечером будет игра, хочешь посмотреть? — спрашивает он вместо этого. По крайней мере, это вызывает искреннюю улыбку и энергичный кивок. Они устраиваются на кровати, положив ноутбук Ники на бёдра. Игра почти закончилась, но Кевина это, кажется, не беспокоит, он смотрит с напряжённым вниманием. Ники не особо вникает, но отвлекается, глядя на экран. Интервью после игры только что закончилось, когда в его окно что-то ударилось. Ники одним плавным движением скатывается с кровати. — Я сейчас вернусь, — говорит он Кевину и бесшумно пробирается по тёмному дому. К тому времени, как он доходит до двери, Сет уже вышел на улицу. Он уже несколько раз заходил с тех пор, как впервые остался на ночь, но ещё ни разу не позвонил в дверь. Сегодня Ники не против, так он хотя бы может притвориться, что не разбудил своих кузенов. — Ты выглядишь ужасно, — замечает Сет, проскальзывая в дом. Ники хмыкает и запирает за ним дверь. Это должно быть весело. — Ты голоден? — спрашивает он, но Сет качает головой, и Ники ведёт его в свою комнату. Ему как раз удаётся закрыть за ними дверь, прежде чем Сет останавливается и смотрит на Кевина. — Какого чёрта он здесь делает? — У нас ночёвка или что-то в этом роде, — устало объясняет Ники, в то время как Кевин спрашивает: — Брайан? Взгляд Сета меняется с враждебного на убийственный, и он рявкает: — Я Сет. — Хорошо, — медленно произносит Кевин, но Сет ни на йоту не расслабляется. Он скрещивает руки на груди, и его тело почти дрожит от напряжения. Ники устал. — Кевин останется, — решительно говорит он. — Ты можешь остаться на диване, если тебе там удобнее. Сет ничего не говорит, наблюдая за тем, как Кевин устраивается поудобнее на кровати Ники. Затем он выдавливает из себя: «Хорошо». И снимает ботинки и куртку. Его сумка приземляется на привычное место перед окном, и Ники без комментариев вытаскивает из-под кровати всё ещё надутый воздушный матрас. Он пишет в групповой чат, чтобы сообщить, что Сет останется у них на ночь. Это было единственным условием его двоюродных братьев: чтобы они знали, кто находится в их доме. Он устраивается на кровати рядом с Кевином, а Сет устраивается поудобнее на матрасе. — Так что происходит? — спрашивает он, и Ники уже чувствует, как у него начинает болеть голова. Он на мгновение замирает, затем пожимает плечами и, не глядя Сету в глаза, отвечает: — Я получил плохие новости, которых ждал. Мне нужно вернуться. На самом деле он никогда не рассказывал Сету о своих родителях, о конверсионной терапии, об аде. Но он не чувствовал, что должен это делать. Точно так же, как Сет никогда не объясняет, почему он ночует у Ники и никогда не приносит в школу обед. Молчаливого понимания между ними достаточно, чтобы они могли не говорить об этих вещах. — Когда? — спрашивает Сет вместо «что?» или «где?», и на мгновение Ники просто переводит дыхание. — Через неделю, — усмехается он. — Они разрешают мне закончить учебный год здесь, но мой отец приедет в пятницу около полудня. — Ты собираешься сбежать? — спрашивает Сет совершенно серьёзно. Ники задумывается на мгновение, но прежде чем он успевает прийти к какому-то решению, вмешивается Кевин. — Нет, — решительно говорит он. — Это не вариант. Он съёживается под пристальными взглядами Ники и Сета. Он пожимает плечами, а затем говорит уже не так уверенно: — Ты хочешь, чтобы твои двоюродные братья получили опеку. Они будут бороться за тебя, но если ты сбежишь, твой отец всё испортит. Он сделает это из-за них. И вообще, куда ты пойдёшь? Ты не можешь вечно убегать. — Думаю, он прав, — неохотно соглашается Сет. — Сколько времени занимает судебное разбирательство по опеке? Ники пожимает плечами. — Понятия не имею, — он не признаётся, как сильно это его пугает. Вернуться домой к родителям — это одно, а остаться там на недели, а может, и на месяцы — совсем другое. — Я знаю… я знаю, что Эндрю и Аарон сделают всё, что смогут, но… — он пожимает плечами. — Возможно, это не от него зависит. Они уже поговорили со своим адвокатом, и Ваймак — отец Кевина — говорит, что поможет, потому что кое-что об этом знает. — Но как бы быстро это ни было, тебе всё равно придётся вернуться, — мрачно заключает Сет, и Ники кивает. — Где живут твои родители? — В Колумбии, — отвечает Ники, и он уже понимает, к чему ведёт этот вопрос. — Это примерно в двух часах езды отсюда, но они не разрешают мне принимать гостей. Я почти жалею, что сейчас лето, — размышляет он. — Тогда, по крайней мере, я мог бы ходить в школу. Ники никогда не был большим поклонником школы, но летние каникулы нравились ему ещё меньше — особенно после того, как отец отправил его в библейский лагерь. — Мы всё ещё можем переписываться, — говорит Кевин с ноткой отчаяния в голосе. — И звонить друг другу. Мы не оставим тебя одного, — он переводит взгляд на Сета, чтобы включить его в это заявление, и в кои-то веки старший мальчик не спорит — он просто кивает в знак согласия. Ники повторяет его жест, и они замолкают.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!