Вернутся к фанфику
Часть 15 Я знаю твою душу, я буду твоим домом пока ты не сможешь дышать самостоятельно
31 марта 2025, 11:58Ники успокаивается, когда находит своего кузена, просто чтобы побыть рядом с ним. Эндрю сидит в гостиной и печатает на ноутбуке. Ники молча присоединяется к нему с книгой в руках. Он чувствует, как напряжение покидает его тело, пока он скользит взглядом по страницам.
— Я позвонил Марии, — вскидывает голову Ники. Напряжение мгновенно возвращается.
— Что?
— Из-за смены имени. Она сказала, что подпишет документы. Она также согласилась, чтобы мы приехали и забрали твои вещи. Если ты хочешь, — объясняет Эндрю. Ники успокаивается, глядя на его невозмутимое лицо.
— Послезавтра. Лютера там не будет.
— Ты пойдёшь со мной? — наконец спрашивает он после минуты раздумий.
— У меня работа, но Аарон и Нил будут с тобой всё время, — обещает Эндрю.
Ники кивает.
— Сет может прийти? — В ответ на взгляд Эндрю он лишь пожимает плечами. — Думаю, он бы хотел.
***
Сет почти переводит звонок на голосовую почту, прежде чем берет трубку. У Ники отчетливое ощущение, что он делает это нарочно. — Мы едем в Колумбию— объясняет Ники. — Чтобы забрать мои вещи. Я хотел спросить, не хочешь ли ты прийти? — Твой отец там будет? —Спрашивает Сет. — Нет, — быстро отвечает Ники. — Только моя мама, а Аарон и Нил, конечно, едут с нами. — Скучно, — вздыхает Сет. — Но ладно. Скажи мне, когда, и я буду там. — Завтра утром мы можем забрать тебя или ты можешь прийти позже и остаться на ночь. — Что у нас на ужин? — напевает Сет. — Я думаю, макароны. — Хорошо, — легко соглашается Сет.— Эбби готовит свой знаменитый гороховый суп. Я бы никогда ей не сказал, но он знаменит не по заслугам. Я скоро приду. Как и обещал, он приходит с дорожной сумкой через плечо всего через полчаса. Ники впускает его и просит оставить сумку в его комнате, прежде чем они вместе спускаются вниз. — Эндрю ходит на уроки самообороны в спортзал, на летние ускоренные курсы. Он хочет, чтобы я тоже пошёл, ты хочешь пойти со мной? — Звучит дорого, — жучит Сет. — Это не так, — говорит Эндрю. Должно быть, он услышал часть их разговора. Он вытирает руки кухонным полотенцем и поворачивается от плиты лицом к ним. — Неделя стоит ровно столько, сколько ты можешь заплатить. — А если я не смогу ничего заплатить? — спрашивает Сет. Эндрю пожимает плечами. — Тогда это ничего тебе не будет стоить. — Звучит невыгодно, — бормочет Сет. — Это не так, — не соглашается Эндрю. — Я не пытаюсь нажиться на детях, которые хотят или должны научиться защищаться. Я просто беру с взрослых больше, чтобы компенсировать это. Сет ничего не отвечает, но продолжает пристально смотреть на Эндрю, даже когда тот возвращается к готовке.***
Ники не нервничает по дороге в Колумбию. Он думает, что это может быть связано с Сетом или, может быть, с язвительным разговором, который он ведёт с Нилом. Может быть, дело в том, что Аарон время от времени посмеивается, может быть, дело в ощущении семьи. Может быть, дело в том, что он знает, что Лютера там не будет. Это помогает на протяжении всей поездки, но как только они останавливаются перед домом, он чувствует себя почти больным. Это поражает его так внезапно, что он содрогается всем телом. Сразу же он чувствует на себе не одну пару обеспокоенных глаз. — Я в порядке, — говорит он и удивляется, насколько спокойно звучит его голос. — Мы просто войдём и выйдем, верно? Легко. Он не думает, что они ему поверят, да и сам он не поверил бы, но когда он вылезает из машины, остальные следуют за ним. — Ты уверен, что твоего отца здесь нет? — спрашивает Сет и смотрит на машину, припаркованную перед гаражом. — Нет, — хмурится Ники. — Обычно он не ходит. — Мы уходим, — сразу же говорит Нил, но Ники возражает. — Он не может причинить мне вред, — говорит он и знает, что это правда. — Я лучше покончу с этим. Он подходит к двери и звонит в звонок, прежде чем кто-либо успевает что-то сказать. Аарон оказывается рядом с ним за секунду до того, как открывается дверь. Это Лютер. Ники изо всех сил старается придать своему лицу отсутствующее выражение. — Лютер, — приветствует его Аарон. В его голосе нет доброты. Лютер смотрит на него, прежде чем сделать шаг назад, чтобы пропустить их внутрь. Ники вслепую тянется к Сету и, когда находит его руку, тянет его вверх по лестнице. Он не оглядывается, чтобы увидеть реакцию отца. Аарон остаётся внизу с Лютером, но Нил следует за ними в комнату Ники. — Ладно, так что ты хочешь взять? Ники достаёт из шкафа чемодан и рюкзак. — Думаю, можно взять кое-что из одежды, — предлагает он. — Она не вся плохая. — Но не церковную. И несколько книг. Здесь не так уж много ценного. По крайней мере, ничего важного. Нил достаёт стопки одежды из шкафа Ники, пока Сет просматривает довольно небольшую коллекцию книг. Ники собирает несколько безделушек. Браслет, несколько ручек, несколько блокнотов и свой старый mp3-плеер. Им не требуется больше десяти минут, чтобы сложить всё в два пакета. — Что-нибудь ещё? — спрашивает Сет, которому, похоже, всё это порядком надоело. — Думаю, мы закончили, — говорит Ники. — Осталось только собрать все важные бумаги и документы, но они в кабинете. —Они у меня здесь. Ники поворачивается и смотрит на свою мать. Она стоит в дверном проёме, но не заходит. В одной руке у неё большой конверт, в другой — телефон Ники. Нил подходит, чтобы взять их у неё. — Спасибо, — искренне говорит Ники. Она молча кивает и, взмахнув длинной юбкой, снова уходит. Ники делает глубокий вдох, кивает сам себе и говорит: —Давай выбираться отсюда. Нил берёт пакеты, а Ники закидывает рюкзак на плечо и в последний раз выходит из своей комнаты. Сет останавливает его на верхней ступеньке лестницы. Он забирает у Ники сумку и перекидывает её через своё плечо. В ответ на вопросительный взгляд Ники он ухмыляется как-то по-звериному. Затем он незаметно обнимает Ники за талию и снова начинает идти. Ники не может сдержать смех. Он подавлен ситуацией, своими эмоциями, всем происходящим. — Думаешь, у него случится аневризма? — Он наклоняется к уху Сета, чтобы спросить. Сет пожимает плечами. — Тогда всё это дерьмо того стоило бы. А теперь сделай вид, что ты безумно влюблён в меня. Ники приходится собрать все силы в кулак, чтобы не рассмеяться в голос, и вместо этого он прячет лицо у Сета на шее. Это неудобно при ходьбе, но так ему не приходится смотреть на Лютера, когда они проходят мимо. Ники сильно прикусывает нижнюю губу, когда Нил легко подсаживается к Аарону. — Готов идти, милый? — спрашивает он и подхватывает мужчину поменьше под руку. Аарон смотрит. Лютер смотрит. Ники трясётся от сдерживаемого смеха. Лютер открывает рот. Аарон приходит в себя. — Да, детка, давай уйдём отсюда. Он ждёт, пока Ники и Сет пройдут мимо него, а затем выводит Нила на улицу. Они убирают сумки. Садятся в машину. Едут. — Что... — спокойно говорит Аарон. —Что это, черт возьми, было? — Нил ухмыляется. Ники разражается смехом.***
Ники включает телефон, когда они возвращаются домой. Там множество непрочитанных сообщений. Некоторые из них тревожные, некоторые отчаянные, многие от Кевина и Сета. Он прикусывает губу и пролистывает их все. Это в прошлом. Вот что он оставит позади. Вместо этого он отправляет сообщения Жану, Джереми и Кевину, чтобы сообщить им, что он вернул свой телефон. К тому времени, как он распаковывает вещи, он получает три ответа. Приветственное сообщение от Джереми, простой смайлик от Жана, едва разборчивая абракадабра от Кевина. Ники хмуро смотрит на экран. Что? Он пишет ответ и получает более понятный, но не менее сбивающий с толку ответ. Пожалуйста, приезжай и забери меня, я не хочу здесь оставаться. Ники мгновение смотрит на сообщение, затем нажимает кнопку вызова. Кевин не отвечает. Ники недолго колеблется, хватает куртку и пару ботинок, засовывает в карман ключи и телефон и на ходу прощается с Нилом, который стоит на кухне. Пятнадцатиминутная прогулка занимает у него едва ли десять. Сет выглядит растерянным, когда открывает дверь для Ники. — Кевин здесь? — спрашивает Ники. Сет закатывает глаза. — Он наказан. Значит, они точно ещё не помирились. — Он написал мне, — говорит Ники, входя в дом. — Не думаю, что с ним всё в порядке. Он показывает сообщение Сету, но мальчик не выглядит впечатленным. — Он хочет избавиться от наказания, — просто говорит Он. — Но если ты хочешь посидеть с ним, пожалуйста, будь моим гостем. С этими словами он исчезает, поднимаясь по лестнице в свою комнату. Ники вздыхает, следуя за ним более медленным шагом. Он осторожно открывает дверь в комнату Кевина и хмурится, увидев темноту внутри. Занавески не пропускают свет, который мог бы проникнуть внутрь. В комнате не горит ни одна лампа, и когда он закрывает за собой дверь, ему с трудом удаётся разглядеть путь к кровати. — Кевин? — Он осторожно зовет. Из угла комнаты доносится неясный шум, и Ники сдается. Он включает фонарик на своем телефоне, но старается не направлять его прямо на Кевина, когда тот приближается. Несмотря на летнюю жару в Южной Каролине, Кевин укрылся несколькими одеялами, свернувшись калачиком, как будто он больше никогда не собирается вставать. Ники оставляет свой телефон на прикроватной тумбочке, направив фонарик в потолок, и осторожно присоединяется к другу на кровати. Взгляд Кевина устремлён на дальнюю стену, но он моргает, когда в поле его зрения появляется Ники. — Ники? — спрашивает он почти беззвучно. — Да, я здесь, — Ники хмурится. — Ты мне написал, помнишь? Кевин издаёт смущённый звук, но осторожно придвигается чуть ближе, и Ники притягивает его к себе. Он не знает, что происходит, через что проходит Кевин, но всё равно полон решимости помочь. Быть здесь, если больше ничего нельзя сделать. — Кевин? — В конце концов спрашивает он. — Почему здесь так темно? Он вспоминает, как Кевин прошептал ему это в первую ночь, когда он остался у Ники. Мне не нравится темнота. Секрет, которым он не осмеливался поделиться при свете. Что-то личное, что-то, имеющее значение, которого Ники до сих пор не понимает. Он замирает, когда Кевин крепче прижимается лицом к его груди за секунду до того, как начинает плакать. Это происходит тихо. Он не всхлипывает, даже не шмыгает носом. Но рубашка Ники становится всё более влажной, а хватка Кевина не ослабевает ни на миллиметр. — Это… это было моим самым нелюбимым наказанием, — в конце концов бормочет Кевин. — Что? — не может не спросить Ники. — Я учился в, э-э-э, школе-интернате, — запинаясь, объясняет Кевин. Кажется, он снова приходит в себя. — В Эверморе. Там были разные наказания за плохое поведение. — Он пожимает плечами, но в его позе нет безразличия. — Самым страшным было тёмное помещение. Это была маленькая комната, и там было совершенно темно. Никогда не знаешь, как долго там придётся находиться. Они не сказали, а часов или чего-то подобного там не было… Кевин замолкает, и Ники чувствует, как он делает несколько глубоких вдохов. — Это было страшно. У Ники так много вопросов, но он не осмеливается задать ни один из них. Вместо этого он притягивает Кевина еще ближе, проводит рукой по его волосам и издает какие-то неопределенные успокаивающие звуки. — Тебя там больше нет, — обещает Он. — Ты в Пальметто со своим отцом, братом и Эбби. Никто не собирается заставлять тебя оставаться в темноте. — Обещаешь? — Кевин замирает, как только слово срывается с его губ, словно он не собирался его произносить. Ники всё равно отвечает ему. — Обещаю. Полчаса спустя Кевин крепко спит, а Ники страдает. В комнате тепло, и Кевин, прижавшийся к нему, тоже не помогает. И всё же Ники не решается пошевелиться. Кевин выглядит так, будто не спал с тех пор, как они вместе дремали несколько дней назад, и даже сейчас он ворочается и ёрзает. Ники рассеянно водит пальцами по волосам, чтобы скоротать время, пока думает. Он не знал, что Кевин учился в школе-интернате, и у него возникает пугающее чувство, что это лишь верхушка айсберга. С Кевином случилось что-то очень плохое, что-то, из-за чего он наказывает себя вопреки всякой логике. Что-то, из-за чего он прячется в своей комнате, страдая в одиночестве, вместо того, чтобы обратиться к своей семье. Ники поворачивает голову, но не тело, когда открывается дверь. Кевин вздрагивает во сне, но снова ложится, не просыпаясь. Это Жан. — Ники, — приветствует он. — Ты в порядке? Ники хмыкает: Кевин - нет. — Сет позвонил мне, — Жан медленно входит в комнату, бесшумно подходит к кровати и смотрит на спящего брата. — Меня не было два дня, — вздыхает он. Затем, не обращая внимания на испуганный протест Ники, он наклоняется и трясёт Кевина, чтобы тот проснулся. Кевин замирает, когда просыпается, его взгляд обводит комнату, и только когда он понимает, кто находится рядом с ним, он двигается. — Жан, — выдыхает он. В его голосе слышится облегчение. — Кевин, — приветствует его Жан и садится на край кровати. Когда он протягивает руку, Кевин крепко её сжимает. — Я же просил тебя позвонить. — Я… кажется, я забыл, — говорит Кевин, когда садится. — Хорошо, — соглашается Жан. Он крепко сжимает руку Кевина, прежде чем подойти к окну и открыть шторы. Комната наполняется светом, и когда он открывает окно, в комнату врывается лёгкий ветерок. — Иди прими душ, — говорит Жан. — Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Кевин не протестует. Он почти ошеломлен, когда собирает свою одежду. — Кевин, — твердо говорит Жан и забирает у него стопку полностью черной одежды. Он на мгновение роется в шкафу Кевина и вместо этого протягивает ему серые спортивные штаны и выцветшую белую рубашку с розово-голубым рисунком. Кевин молча берет их и исчезает в коридоре, не более чем призрак. Жан вздыхает и на мгновение закрывает лицо руками, прежде чем взять себя в руки. Ники спускается за ним по лестнице и начинает чистить яблоко, которое протягивает ему Жан. Он не спрашивает, а Жан не предлагает. Как сказал Ваймак, это дело Кевина. Кевин присоединяется к ним, с его волос стекает вода, всего через пять минут. Жан протягивает ему тарелку с бутербродом и яблоком, на котором Ники старательно вырезал сердечки и цветочки. Кевин приподнимает бровь, но всё равно съедает их, по крайней мере, это реакция. — Сегодня понедельник, — наконец произносит Жан. Кевин хмурится, размышляя. — Думаю, меньше суток, — говорит он. Его голос хриплый, но он уже выглядит намного лучше. Жан кивает. — Папа? Кевин пожимает плечами: — Я скажу ему позже. У него остался всего час работы, а я… я пока не готов. Жан неохотно кивает и переводит взгляд с Кевина на Ники, прежде чем подняться наверх. Кевину требуется очень много времени, чтобы допить свой стакан воды. —Кевин, — наконец произносит Ники. — Ты не обязан мне ничего рассказывать, если не хочешь. Он говорит серьезно. Он хочет знать, конечно, хочет, но он также знает, что не имеет на это права. Это секрет Кевина, это его история. Он ничего не должен Ники. Кевин долго молчит. — Я хочу, — наконец тихо говорит он. — Но это трудно. Ники кивает. — Ты учился в школе-интернате, — мягко подсказывает он. Кевин кивает. — Мы с Рико оба учились там, и Жан, но ненадолго. — Рико был там с тобой? — удивлённо спрашивает Ники. — Тогда почему он здесь сейчас? Кевин пожимает плечами. — Его дядя — официальный тренер «Воронов», команды Эдгара Аллана по экси. «Эвермор» в каком-то смысле принадлежит Эдгару Аллену. Это частная школа, специально созданная для того, чтобы готовить своих учеников к поступлению в университет после окончания школы. Моя мама… моя мама знала Тетсудзи, дядю Рико. Она умерла, когда мне было пять. Кевин вздрагивает, Ники придвигается ближе, пока их бёдра не соприкасаются. — Потом он пригласил меня к себе, и, поскольку ему нужно было быть в кампусе во время семестра, мы с Рико тоже часто бывали там до начала учёбы. Мы каждый день смотрели тренировки «Воронов». — Почему Рико остался у своего дяди? — спрашивает Ники, хотя и знает, что это бестактно. — Его родители живут в Японии, — объясняет Кевин. — Они отправили его и его брата пожить у дяди, пока они не повзрослеют. Что-то связанное с деловыми отношениями или что-то в этом роде, я не уверен. — Моя мама никогда не рассказывала папе обо мне, — взгляд Кевина остекленел, он словно не здесь. — Но он всё равно узнал. Я не знаю, как… я… это не важно. Мне тогда было десять. Я был рад, что у меня есть семья. Но Рико — нет. И Тецудзи тоже. Кевин вздыхает. — Он не хотел меня отпускать, — тихо говорит Он. — Это была ужасная битва за опеку, занявшая почти два года. В конце концов папа победил, и я переехал сюда. — Я знаю Рико всю свою жизнь, — говорит Кевин после долгой паузы. — Он мой брат. Он был недоволен моим отъездом, приставал к Тэцудзи, пока тот не разрешил ему поехать со мной. — Он позволил ему двигаться одному? — Потрясенный Ники спрашивает. — Что? Нет! Ему тогда едва исполнилось 13. Он переехал к своему старшему брату. Ему, кажется, 22 года, и он уже закончил университет. Он много работает удалённо, поэтому согласился, чтобы Рико пожил у него. — Ты ведь вернулся туда, да? — тихо спрашивает Ники. Кевин смотрит на него и кивает. — О, Кевин, — вздыхает Ники с неподдельной грустью и обнимает Кевина. Они долго так стоят, Кевин ровно дышит, а Ники держит его в объятиях. Ники знает, что они закончили разговор, и, по крайней мере, сегодня он доволен тем, что всё закончилось. Должно быть, Кевин сильно перенервничал. — Эндрю проводит занятия по самообороне в своём спортзале, — говорит он в конце концов, чтобы перевести разговор в другое русло. — Он хочет, чтобы я тоже пришёл, и Сет сказал, что тоже придёт. Я думал, может, позвать и Джереми. Что думаешь? — Я думаю, это отличная идея, — Кевин одновременно расслабляется и напрягается, услышав голос отца. Ники оборачивается и видит, что Ваймак стоит в дверном проёме. Он подходит ближе со сложным выражением на лице. — Я должен был догадаться, что заземление — это не выход, — говорит он скорее самому себе, прежде чем спросить громче: — Когда будет этот урок? — Летом они проводят недельные ускоренные курсы, — предлагает Ники. — Я отправлю Кевину фотографию брошюры и напишу Джереми. Ваймак кивает. — Ты останешься на ужин? Ники смотрит на свой телефон. Шесть тридцать. — Конечно, — соглашается он и пишет в групповом чате, чтобы сообщить об этом своей семье. — Отлично, — Ваймак хлопает в ладоши. — Эбби в ночной смене, но у нас ещё остался её гороховый суп.***
— Эндрю? — осторожно спрашивает Ники. Это уже давно не даёт ему покоя. Не то чтобы ему нравилась эта тема, но он чувствует, что должен поговорить об этом со своим кузеном. — Можно мне войти? Эндрю смотрит на него, сидя на краю кровати. По его кивку Ники нерешительно придвигается ближе. Он рассчитал идеальный момент для этого, но от этого не легче. Нил в университете, Аарон на работе. Только Ники и Эндрю, как в тот день на кухне. Эндрю похлопывает по матрасу рядом с собой в знак приглашения, и Ники нерешительно садится чуть дальше, чем обычно. Эндрю не спрашивает, и Ники тратит всё время, которое ему нужно, чтобы подобрать слова и подготовиться к тому, чтобы их произнести. В конце концов, это бесполезно. — Я не хочу умирать, — выпаливает он и тут же вздрагивает. Он не это хотел сказать. Эндрю не перебивает, и Ники изо всех сил старается объяснить. — Ш-шрамы, — он почти инстинктивно прижимает большой палец к запястью. — Я-я, это было в ночь, до того когда он отвёз меня в-в то место, куда он меня отвёз. Я не мог этого сделать, я не хотел, — отчаянно говорит он. Ему нужно, чтобы кузен его понял. — Я не хотел умирать. И сейчас не хочу. Я просто хотел уйти, я не хотел позволять ему так поступать со мной. Это казалось единственным выходом. Я этого не делал. — Я рад, что ты этого не сделал, — спокойно говорит Эндрю. Его голос успокаивает. Ники чувствует себя опустошённым. — Я тоже, — признаётся он. Ему больно. Рука Эндрю тёплая, когда он осторожно убирает пальцы Ники со своего запястья. Он держит их в своих руках, успокаивая и ощущая их. Ники изо всех сил старается дышать ровно и не смотрит на своего кузена, когда признаётся: — Иногда жить тяжело. — Ты и сейчас так чувствуешь? — в голосе Эндрю нет осуждения. Ники всё ещё чувствует себя виноватым из-за своего ответа. — Иногда, — уклончиво отвечает он. — Я знаю, что это неправильно, я… я ничего не могу с этим поделать. — Почему это неправильно? — Потому что я должен быть счастлив? — пытается сказать Ники, прежде чем поправиться. — Я счастлив. Я там, где хочу быть. У меня есть дом, у меня есть друзья, у меня есть ты, у меня есть семья. Это не должно быть трудно. — Это не так, — соглашается Эндрю. — Но это не значит, что это не правда. Ты имеешь право испытывать негативные эмоции. Никакие внешние обстоятельства не исцелят травмированный разум. Это не твоя вина. — Тогда что? — в отчаянии спрашивает Ники. Эндрю сжимает его руку. — Время, — говорит он. — И работа. И терапия. — Он бросает взгляд на Ники, когда тот напрягается, но, кажется, не удивляется. — Никто не заставит тебя идти, — уверяет он. — Но это может помочь. Настоящая терапия, а не то, что они пытались выдать за неё в том месте. Если хочешь, мы можем найти тебе специалиста по работе с квир-молодёжью, и тебе не придётся идти туда одному, если только это останавливает. Ники долго молчит, обдумывая это. — Не думаю, что я готов, — наконец говорит он, и это звучит болезненно честно. Может быть, он никогда не будет готов. — Хорошо, — соглашается Эндрю. — Тогда что мы можем сделать, чтобы тебе было легче прямо сейчас? — Может, мы… — Ники колеблется. — Может, мы поменяем мою комнату? Не знаю, как, но я просто больше не могу спать, я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. В этой комнате никогда не случалось ничего плохого, но он ворочается каждую ночь. И всё же он просыпается после кошмаров и выходит в коридор, чтобы успокоиться. — Конечно, — уверяет Эндрю. — Как ты относишься к поездкам? — спрашивает он после небольшой паузы. — Недолгим, может быть, просто на выходные, чтобы развеяться. — Я бы хотел, — признаётся Ники, а затем добавляет: — Я никогда не был на море. — Мы поговорим об этом за ужином, — предлагает Эндрю, и Ники соглашается. — Спасибо, — он чувствует необходимость сказать это. Эндрю осторожно притягивает его ближе за руку, которой всё ещё держит запястье Ники. Ники вздыхает, когда его голова опускается на плечо Эндрю. Всё прошло лучше, чем он мог себе представить, хотя он всегда знал, что у него нет причин беспокоиться. — Не хочешь попробовать вздремнуть здесь? — в конце концов спрашивает Эндрю. Ники пожимает плечами, это не повредит. — Ты останешься? В постели своего кузена, укрывшись тяжёлым одеялом, в то время как Эндрю сидит всего в нескольких сантиметрах от него, Ники в конце концов засыпает.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!