when it rains, it pours

      В его голове стоит белый шум, но он обнимает Феликса, понимая, что тому сейчас нужна поддержка. Чонин стоит неподвижно, не зная, что делать. — Иди, — быстро говорит Сынмин. — Я присмотрю за Ликсом.       Чонин кивает и выходит за дверь, направляясь по коридору. Сынмин позволяет двери закрыться, прежде чем поворачивается к Феликсу. — Хочешь рассказать, что случилось? Или хочешь немного подождать? — мягко спрашивает Сынмин. Грудь Феликса всё ещё тяжело вздымается от рыданий. — Я расскажу, — всхлипывает Феликс, вытирая лицо. — Дай мне секунду.       Сынмин ведёт его к дивану. Дайджин появляется из ниоткуда и забирается прямо на колени Феликса, требуя внимания. Рука Феликса тут же начинает гладить её, и его дыхание немного успокаивается.       Джиджи тоже кружит возле его ног, выпрашивая ласку. Сынмин наклоняется, чтобы почесать его за ушами, позволяя Феликсу немного перевести дух.       Похоже, кошки успокаивают Феликса так же, как и Сынмина.       Гладкость их шерсти действует мягко и отвлекает, и, кажется, этого достаточно, чтобы Феликс смог взять себя в руки. — Прости, что пришёл сюда и вывалил всё это на тебя, — наконец выдыхает Феликс. — Но я не хотел сделать ему ещё хуже. — Всё нормально, я не против, — тут же отвечает Сынмин. — Правда. Всё хорошо.       Феликс снова всхлипывает и смотрит на Сынмина своими большими заплаканными глазами. — Мы снова поссорились. Кажется, теперь мы только этим и занимаемся, когда оказываемся рядом. Он так упорно держится за свои взгляды, понимаешь? И, думаю, его ещё больше раздражает то, что я готов с ним спорить, но не с тобой.       Сынмин морщится. — Он довольно хорошо умеет провоцировать людей на ссоры, — говорит Сынмин, немного несправедливо, учитывая, что сам делал с Чонином ровно то же самое. — Вот именно, понимаешь? — говорит Феликс, хмурясь. — Ты ведь не хочешь со мной ссориться. Если бы я злился, действительно злился, что бы ты сделал? Наверное, ничего, потому что решил бы, что заслуживаешь этого. Но Хёнджин злится на меня, а не наоборот. Он провоцирует меня, а потом удивляется, когда мы начинаем ругаться.

Он вздыхает и потирает глаза.

— Я знаю, что реагирую неправильно, — признаётся Феликс. — Наверное, я должен тебя бояться или злиться на тебя, как, кажется, думают остальные. Но я буду честен с тобой, Сынмин-а. Я слишком сильно тебя хочу. Думаю…       Он запинается, прикусывая губу. Сынмин уже знает, что следующие слова ему не понравятся. — Думаю, ты мог бы сделать со мной что угодно, и я всё равно простил бы тебя, — говорит Феликс. — Мне кажется, Хёнджин не понимает, что дело не только в тебе. — Феликс… — Сынмин резко вдыхает. — Не делай вид, будто не понимаешь, ладно? Кто-то из них может притворяться, но нам с тобой это не нужно, — мрачно говорит Феликс. — Ты мог бы сломать мне кости, завладеть моим телом, и каждый раз я всё равно возвращался бы к тебе.       Сынмину противно от самой мысли, что Феликс позволил бы ему причинить себе такое зло, но он знает — словно диссонирующая нота в песне — что это правда. Он понимает эту отчаянность.       Что бы Сынмин действительно сделал, если бы они разрушили последние остатки доверия, которое он им отдал? Сбежал бы? Покончил бы с собой? Он уже показал, что не станет этого делать. Он принял бы всё, что они ему дадут, потому что в глубине души до ужаса боится остаться один. — Я… — Феликс делает паузу, и его напряжение спадает, когда он вспоминает, зачем пришёл. — Я пытался объяснить ему это. Объяснить, что дело не только в тебе, а во всех вас. Я не до конца был с тобой честен, когда сказал, что позволил им убить мою мать. Мне пришлось… мне пришлось сделать это у них за спиной, потому что я боялся, что они отговорят меня. Что они будут слишком напуганы тем, что это со мной сделает.       Сынмин слегка приоткрывает рот от удивления. — Я просто хотел сказать ему… показать, на что я готов ради того, чтобы сохранить вас всех, — отчаянно говорит Феликс, и на его глазах снова появляются слёзы. — Если бы она осталась жива, она бы никогда не оставила нас в покое. Она всё разрушила! По её вине мы оказались в этой ситуации. Она помогла тому психованному пацану похитить меня, чтобы выманить тебя. Всё превратилось в кошмар из-за неё!       Сынмин не может не обнять Феликса крепче, пока тот говорит, чувствуя, как страх распускается в груди с каждым его словом. — Я просто хотел, чтобы он понял, что я сделал это ради нас, — шепчет Феликс. — Но потом он сказал: «Ты убил собственную мать», — и это меня сломало. Как он мог так сказать, когда всё, что я делал, было ради нас?       Губы Сынмина дрожат. — И я не смог остановиться, хён. Я был так расстроен и зол, что просто сказал это. «А ты чем отличаешься?» — и он просто… застыл. Будто время остановилось, — шепчет Феликс, обхватив голову руками. Дайджин спрыгивает с его колен – его отчаяние ей уже не под силу. — А потом всё взорвалось. Я почти не помню, что было дальше. Кажется, я только и делал, что извинялся. Он даже не говорил, но его глаза. Господи…       Сынмин прикусывает губу. — Не знаю, сможем ли мы через это пройти, — шепчет Феликс. — В прошлый раз, когда он вспомнил… это было тяжёлое время, Сынмин. Мне было так страшно. А со всем, что сейчас происходит, я даже не могу быть рядом с ним. — Можешь, — тихо и ободряюще говорит Сынмин. — Ты ему понадобишься. — Как я могу ему помочь, если именно я довёл его до этого? — мучительно спрашивает Феликс. — Останься сегодня здесь, — рассуждает Сынмин. — Но если ты совсем от него отдалишься, ему может стать только хуже. Побег ничего не решит.       Феликс всхлипывает и смотрит на него. Он кивает, и Сынмин позволяет ему уткнуться лицом в его шею. — Можно мы поспим на кровати Чонина? — тихо спрашивает Феликс. — Там пахнет им. А твоя кровать больше не пахнет тобой.       Сынмин не хочет думать о том, откуда Феликс это знает, потому что от одной мысли сердце болезненно сжимается в груди.       Они ложатся на кровать, и Феликс сворачивается у него в объятиях. Он плачет ещё какое-то время, пока Сынмин утешает его, а затем наконец засыпает.       Сынмин не спит, ожидая вестей от Чонина или кого-нибудь ещё.       Чонин приходит только глубокой ночью. Сынмин не принял свои лекарства и вспоминает о них только с его приходом. — Минхо-хён сказал, чтобы я принёс их, — тихо шепчет Чонин, не желая будить Феликса. — Ничего, если ты примешь их позже? — К чёрту, сейчас и узнаем, — говорит Сынмин, запрокидывая таблетки и запивая их глотком воды. — Расскажи, что происходит. — Он полностью замкнулся в себе, — печально отвечает Чонин. — Чанбин с ним, они в его комнате. Говорит, ему, наверное, нужно немного времени, но я не уверен. Я хотел быть рядом с ним, как он был рядом со мной, но, думаю, он даже не заметил, что я там был.       Сынмин резко втягивает воздух. — Всё действительно настолько хуёво, да? — шепчет он, чувствуя необъяснимую вину. Он был корнем всех разногласий между ними.       Неужели именно это наконец заставит Чана выгнать его? Чан сказал им, что решение не только за ним, но Хёнджин наконец сломался под тяжестью всего происходящего. И это вина Сынмина. — Хочешь лечь с нами? — тихо спрашивает Сынмин.       Чонин улыбается и кивает, выглядя почему-то смущённым. Он раздевается до нижнего белья и устраивается с другой стороны от Феликса. — Как думаешь, мы сможем всё исправить? — спрашивает Сынмин, чувствуя, как тревога сжимает грудь. — Мы должны, — отвечает Чонин едва слышно.       Он чувствует, как его кошки устраиваются, готовясь найти своё место для сна. Феликс шевелится и что-то бормочет во сне, пока Дайджин устраивается у него на бедре. Джиджи забирается Сынмину на ступни. — Я не вернул вас, чтобы снова потерять, — говорит Сынмин.       Забавно, ведь это последнее, что он произносит перед тем, как его мир рушится.       В комнате тихо: слышно лишь мягкое дыхание Феликса и шорох кошек.       А затем раздаётся стук в дверь — громкий, резкий. Сынмин мгновенно настораживается. Он хмурится, растерянный. Рядом с ним Феликс шевелится.       У него нет даже секунды на размышления, прежде чем дверь с грохотом распахивается. Сынмин резко поднимается на ноги и бросается к двери спальни.       Но, открыв её, он видит перед своим лицом ряд направленных на него пистолетов.