deep down I must have always know, that this would be inevitable

      Ночь оказывается гораздо хуже первой, хотя Сынмин уверен, что в основном это из-за недосыпа. Без таблеток уснуть совсем не получается.       Но, по крайней мере, о синдроме отмены ему пока беспокоиться не придётся.       А его адвокаты должны прийти уже скоро. Сынмин отсчитывает минуты, прижимая большой палец по очереди к каждому пальцу и рассеянно считая секунды.       Это помогает отвлечься, и ночью у него не появляется никаких галлюцинаций, но он не надеется, что так будет и дальше.       Дверь камеры открывается, и его снова ведут в комнату для допросов, где приковывают наручниками к столу. Рассеянно он представляет, как попытался бы сбежать. Наверное, он смог бы выбраться из комнаты и, возможно, даже пройти через офис — даже без сна он довольно компетентен.       Но оружия у него нет, а даже если бы оно было, он находится в здании, полном людей, которые знают, что он убил одного из их коллег. Они не стали бы колебаться, прежде чем открыть огонь.       И всё же Сынмин уже выбирался из куда более безнадёжных ситуаций.       Единственное, что мгновенно останавливает его безрассудные мысли, — ответственность за то, что произойдёт, если ему всё-таки удастся сбежать. Ему придётся навсегда скрываться, он подвергнет опасности стаю, и больше не сможет их увидеть.       Эта мысль настолько отвратительна, что полностью заглушает все мысли о побеге, словно быстрый удар молотка, забивающий последний гвоздь в крышку его гроба. Кажется, он действительно сядет за это, осознаёт Сынмин.       Его уже арестовывали — в конце концов, он не понаслышке знаком с задержаниями, ведь в прошлом ему приходилось играть достаточно ролей. Но тогда всё всегда было прикрыто плёночными протезами на пальцах, заменяющими отпечатки, и другим именем.       Подросток под наркотиками, которого поймали на покупке чего-нибудь на улице. У агентства были свои люди буквально повсюду, и это было единственным, в чём он мог быть уверен, находясь там.       Даже сейчас, когда он сталкивается с последствиями собственных поступков, он всё равно не может по-настоящему пожалеть о том, что сделал.       Дверь открывается, и входят не агенты, которые привели его сюда, а двое мужчин в костюмах.       Один выше, второй худее, с тёмными волосами, которые длиннее, чем у первого. Сынмин молча рассматривает их. — Сынмин-си, наконец-то приятно с вами познакомиться, — приветствует высокий. — Хотя, кажется, обстоятельства у нас не самые лучшие. — Я должен знать, кто вы? — спрашивает Сынмин ровным голосом. — Они действительно держат вас здесь в неведении, хм? — спрашивает второй. — Я Ким Намджун, это Мин Юнги, — представляет их высокий. — Мы работаем с Ким Сокджином. Мы представляем ваши интересы.       Сынмин едва сдерживается, чтобы не закатить глаза так сильно, что они заболят. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Великолепно, — цедит он. — А как насчёт Чана? И остальных?       Намджун смотрит на Юнги, прежде чем ответить. — Чан обратился к нам, чтобы воспользоваться нашей помощью. Наш Чонгуки явно очень переживает и хочет всё исправить, — осторожно объясняет Намджун.       Сынмин замечает, как тот что-то недоговаривает, и у него дёргается глаз. — Что происходит? — требует Сынмин. — Что-то случилось? — Вы не в том положении, чтобы что-то требовать, — тихо, но резко замечает Юнги. — Но нам необходимо знать всё, что произошло до этого момента. Нужно максимально подготовиться к тому, что последует дальше.       Сынмин колеблется, глядя на них, а затем вздыхает. — Мне нужны мои лекарства, — тихо говорит Сынмин. — Это слабость, которую они могут использовать против меня, поэтому до сих пор я о них не упоминал, но они мне понадобятся. Иначе я могу…       Он не произносит слова, о которых всё это время старался не думать. — Сначала разберёмся с лекарствами. Это наш приоритет, — успокаивающе говорит Намджун. — Но расскажите нам всё, что они вам сообщили.       Сынмин пересказывает каждую деталь, которую сумел узнать с момента своего прибытия. Они ненадолго замолкают. — Сделка основана на том, что вы выдадите всех? — уточняет Намджун, и Сынмин кивает. — Тех, кто связан с вами сейчас, или вообще всех? — От того мужчины, Пака, кажется, исходило какое-то самодовольство. Думаю, он знает, что я не соглашусь, — объясняет Сынмин. — Они получат то, что хотят, а потом найдут какой-нибудь формальный повод, чтобы избавиться и от меня. В любом случае, даже если бы они действительно дали мне иммунитет, я бы не стал этого делать. — Даже если мы сможем обеспечить иммунитет Чонгуку и Чонину? — расчётливо спрашивает Юнги, и Сынмин почти останавливается.       Очевидно, тот уже продумывает возможные лазейки. — Нет, — цедит Сынмин, потому что ему тяжело, когда внутри всё сжимается от мысли, насколько легко было бы отдать всё ради ещё одного дня на солнце со своими любимыми. — Я оказался в этой ситуации из-за того, что сделал с людьми, которые были такими же, как я.       Он касается головы, показывая, что имеет в виду галлюцинации, а не заключение. — Никто не стал бы вас винить, — говорит Юнги тем же тоном, который использовала агент Лим, пытаясь надавить на него.

Сынмин его ненавидит.

— Некому было бы винить, — с отвращением говорит Сынмин. — Ты это имеешь в виду?       Он позвонил Джэмину, чтобы тот вывел себя и свою команду из того здания. Даже в худшем состоянии, в разгар своего безумия, он не смог бросить команду, чьей единственной виной было то, что их назначили его напарниками. Он и так слишком многого от них потребовал. — Я не сделаю этого, несмотря ни на что. Это ловушка. — Вы отдадите всё ради группы убийц, которые и не плюнули бы на вас, если бы вы горели? — недоверчиво спрашивает Юнги, и Сынмин сужает глаза. — Вы ведь знакомые Чонгук-хёна, верно? — спрашивает Сынмин, слегка наклоняя голову.       Они оба кивают, настороженно глядя на него и явно не понимая, к чему он ведёт. — Тогда скажите мне: ему всё ещё снятся кошмары из-за того, что он позволил своей команде жестоко погибнуть? — спрашивает Сынмин.       Ни один из них не отвечает, и Сынмин усмехается. — Вот именно. Если хотите мне помочь, достаньте мои лекарства. Иначе я – сидячая утка с секретами всего вашего подпольного мира в голове. — Мы достанем ваши лекарства, — холодно отвечает Намджун. — Вам когда-нибудь говорили, что с вами довольно трудно работать?

Сынмин безрадостно улыбается.

— Пару раз.       Когда они уходят, Сынмин обмякает, чувствуя себя совершенно измотанным и ещё более разбитым после этой встречи. Кажется, всё действительно безнадёжно.       Примерно через час его снова забирают из комнаты для допросов. В дверях появляется агент Лим, улыбаясь ему. — Агент Лим, — признаёт Сынмин. — Пришла попробовать ещё раз надавить на меня? — Нет, теперь у вас есть адвокаты, так что без них мы больше не можем этого делать, — улыбается она, но её улыбка напоминает акулу, загнавшую добычу в угол. — Я пришла отвести вас на психиатрическое обследование.

Живот Сынмина сводит.

— Судя по результатам анализа крови, вы действительно что-то принимаете, — улыбается она. — Антипсихотики? Серьёзно? Но в вашей медицинской истории этого нет. — Мои адвокаты… — начинает Сынмин, но она перебивает его. — Они согласились на наши условия, — улыбается она. — Вы проходите психиатрическое обследование, и если наш психиатр подтвердит, что вам действительно необходимо принимать лекарства, вы получите то, что вам нужно.       Челюсть Сынмина напрягается, и он позволяет офицерам повести себя дальше.       Психиатр ведёт себя холодно и механически. У него длинные белые зубы, и он разговаривает с Сынмином с натянутым сочувствием, которое его мозг автоматически воспринимает как опасность.       Пальцы Сынмина то сжимаются, то разжимаются на подлокотниках, пока он отвечает на вопросы врача. Один за другим. Каждый следующий вопрос становится всё более личным и болезненным.       Сынмин отвечает настолько честно, насколько может, но замечает, как уголки губ врача опускаются всякий раз, когда ответ оказывается ему не по душе.       Сынмин теряется в этом процессе. Он честно рассказывает о своих симптомах, о своих призраках, но в ответ слышит лишь сухое: — Мы ещё дойдём до этой части, Сынмин-си. Пожалуйста, просто ответьте на вопрос.       Проходит целая вечность, прежде чем всё заканчивается. Его снова ведут в камеру и запирают.       Он знает, что солнце снова начинает садиться, и кожа словно становится теснее на его скелете — стресс и недосып давят всё сильнее. — Сынмин-си.       Дверь открывает агент Пак. Он смотрит на него сверху вниз с идиотской улыбкой. — Защита по причине невменяемости – лучшее, что вы смогли придумать?

Сынмину кажется, что его сейчас вырвет.

— У нас есть отличная программа для заключённых, проходящих через синдром отмены, — говорит он, явно наслаждаясь этим. — Она вам понадобится там, куда вы направляетесь.       Сынмин даже не ждёт, пока мужчина уйдёт. Он опускает голову в ладони и начинает плакать.