white

†††

Там нет меня

Где понимает небосвод,

что без тебя осиротел

Я только там

Где нет меня —

вокруг тебя невидимый

Жить без Саши оказалось легко. Осуществимо. Последнее видение было последним. Словно у Краснова действительно получилось перекрыть своё сознание от него. И как назло, когда ему это всё-таки удалось, Саша возникал везде. Саша смотрел, пытался с ним поговорить, предлагал помощь, выводил на эмоции и выглядел побитым щеночком с измученным взглядом. Старался быть ближе. Первым шёл на контакт. Это, бесспорно, льстило Артёму, но он ясно осознавал, что не позволит себе снова обжечься. Пока что всё, что касалось Александра Шепса, его ранило. Даже собственные чувства. Артём понимал — это не для него. Краснов не желал вспоминать, как он проснулся в пустой постели, ощущая абсолютно повсюду его запах, слыша тихий смех, видя образ. Шепс мерещился в каждом уголке дома. Из-за него Краснов плохо различал реальность. И когда всё, что было между ними, оказалось неправдой, Артём принял лучшее решение из всех — уйти самому. Закрыться. Проснувшись тем одиноким утром, он утерял нечто ценное, и больше испытывать таких невыносимо изматывающих чувств ему не хотелось. Он не хотел потерять Шепса снова. Поэтому был готов отказаться от него и от своих чувств. В одиночестве жить проще и привычнее. Какой-то промежуток времени обманывать самого себя у него получалось. Но избегать Шепса равно бегу с собственной тенью, потому как этот треклятый медиум с завышенной самооценкой и огромной самоуверенностью не переставал отходить от него ни на шаг — он был рядом на протяжении суток, в машине, в самолёте и в далёкой от города деревушке. Дуэль стала запоминающимся событием в жизни Краснова ещё и потому, что он увидел Шепса таким, какой он есть. Настоящим. Не держащим язык за зубами, говорящим на эмоциях, не понимающим, что своими словами он задевает людей рядом; переживающим, эгоистичным, тонко чувствующим и надменным. Артём, казалось, увидел каждую из его сторон. Слышал: «Я так ждал этой дуэли, я увидел, что это абсолютно не мой уровень», а видел голубые глаза, пусть и спрятанные в линзах, но искренне молящие о прощении с сожалением. Шепс задел его гордость. Оскорбил его. Артёму было обидно, разум взывал к справедливости, однако сердце трепетало. Артём сдался. В нём бурлило множество чувств, эмоций и ощущений, которые переплетались в запутанный клубок недоверия, отчаяния и злости, и именно это он вложил в поцелуй. Всё то, что копилось в нём, нервно ожидая своего часа. А затем тот свалился в обморок из-за, как уже потом узнал Краснов от медиков, примчавшихся спустя минут пять, болевого шока. Артёма не пустили в скорую машину, но краем уха он услышал рассуждения врача и фельдшера — помимо болевого шока Шепс умудрился получить сильное переохлаждение. Бригада скорой и несколько операторов и редакторов остались с ним на какое-то время, чтобы дождаться, когда он придёт в себя, тогда как остальные уехали в отель. За собой его потащила Вика, настаивая на том, что он ничем не мог помочь Саше в этот момент. А Артём желал остаться, чтобы просто побыть рядом с ним, держа его руку в своей. Он как никогда ощущал ужасную беспомощность. В пути Артёма трясло. Он переживал и боялся за Шепса. Просил несколько раз об остановке, чтобы выйти на свежий воздух, покурить, рассмотреть едущую за ними вдали машину с Шепсом внутри. Но каждый раз Краснов видел лишь тьму дороги и ощущал нарастающую тревогу. В третий раз остановившись, Артём с надеждой обернулся, но не увидел ни одного огонька фар. Все в машине с пониманием отнеслись к такому поведению Краснова; никто из ребят ни разу не упрекнул его в этом. Вика протянула ему бутылку с водой и маленькой таблеточкой — похожей на валерьянку по запаху. — Будто ты Шепса не знаешь, — по салону разнеслись смешки, — уверена, что он всех нас переживёт, — она понизила тон голоса, по-дружески сжимая его плечо. — Успокойся. Артём кивнул, заставив себя улыбнуться. Запил таблетку большими глотками воды. Спокойнее не стало, но уснуть удалось. Сквозь сон Артём подумал, как сильно он устал. Устал.

†††

Проснулся Артём от резкого толчка — прямо возле отеля, находящегося в центре Уфы, их минивэн подрезали. Он тихо выругался, в отличие от водителя, и вышел, когда машину припарковали. Мнение съёмочной группы разделилось — те, кто уже уехали, успевали на рейс, поэтому все стали в спешке собирать свои вещи и торопить друг друга. А те, кто остались с Сашей, улетели бы в Москву немного позже. Больше всего раздражали Краснова окружающие парковку люди, с благоговением и любопытством пялящиеся на всего двух экстрасенсов, которые складывали свои вещи в багажник. Сонный, голодный и уставший он едва ли не сорвался на подбежавшую к нему девчонку лет девятнадцати, но его вовремя остановила Райдос, что под руку увела его за собой в отель — нужно было помочь с вещами. Мысленно он послал ей миллион благодарностей, но на деле просто стоял возле стойки регистрации, томясь от ожидания. Подхватив её сумку, которую она могла бы донести и сама, Артём приоткрыл для Вики дверь и резко столкнулся с Шепсом. Выглядел тот ужасно — с побледневшим лицом, перевязанной ладонью и синяками под глазами. Но ни обнять его, ни поздороваться, ни спросить о самочувствии ему не дала Райдос, насильно затащившая в машину. — А я говорила, он жив, — не смотря на Артёма, сказала куда-то в пустоту Вика, которая уже сама была, казалось бы, на грани — Краснов заметил, как она переживала за их график, боясь опоздать. Её ждали близкие, семья. Любящий муж и окутанный заботой дом. Артёма никто не ждал. И был ли у него настоящий дом?

†††

Артём спал около двух суток, настолько он был выжат всем тем, что с ним происходило. Саша не выходил на связь. Не то чтобы он ему писал, или уж тем более звонил, но социальные сети проверил сразу же, как проснулся. Ему всё ещё было беспокойно. Под вечер ему позвонила Оля, сказав купить бутылку вина, фрукты и овощи, и чтобы он был у неё через час. Зачем ей это нужно, и почему она звала, Артём спросить не успел. Чувствовал себя Краснов паршиво, планы на вечер были совершенно другими, но раз Якубович так настойчиво звала, он отправился к ней. Оказавшись с огромными пакетами на пороге её квартиры, Артём сначала услышал еле доносящуюся музыку из кухни, а затем ощутил аромат запечённой курицы. Ничего не соображая, он прошёл дальше. На мгновение ужаснулся, заметив несколько куколок, похожих на Якубович, но более пугающих. — А где Миша? Дети? — спросил Артём, входя в кухню. Ольга достала пару бокалов, что уже стояли на барной стойке. Без макияжа, в домашнем халатике чёрного цвета и с собранными наверх волосами она его умиляла. Выглядела очень непривычно. Оля забрала пакеты из его рук и достала продукты. — Они уехали к родственникам, — она отправила овощи в мойку и открыла бутылку с помощью штопора. — Миша знает, что ты у нас. Прежде чем позвонить тебе, я посоветовалась с ним… Ты не отвечал на звонки, Саша оказался в больнице, а Вика ничего мне не рассказывает, поэтому я просто сгораю от любопытства. — Она вцепилась в него взглядом. — Что с тобой происходит? Артём истерично рассмеялся, наливая себе вина. Рассказ предстоял быть долгим. А итог не обнадёживающим. Она пребывала в шоке пару секунд, а затем ответила: — Решим, — на её лице появилась зловещая улыбка. А Артём признавал, что все экстрасенсы сильно недооценивали Ольгу Якубович, как практика, потому что сильнее любви ничего в этом мире нет. Никакая магическая сила не могла с ней сравниться. Ольга с картами таро в руках очень обворожительное зрелище. Как любовная ведьма она сама предложила помощь, но как близкая подруга настояла на ней. Артём согласился, потому что другого выбора у него не было. Особенно после последних событий. — Выдыхай давай уже спокойнее, — Оля вытащила его из раздумий, поджигая благовония и красивые алые свечи, выполненные в готическом стиле, как и, наверное, всё в её доме. Запах миндаля разнёсся по всему пространству вокруг двоих, сидящих за круглым небольшим столиком. — Я хоть и почувствовала вашу связь одной из первых, но сейчас, кажется, стоит залезть в ваши головы. Если всё пройдёт так, как я думаю, то Олег и Вика должны мне будут. — Вы спорили на нас? Ольга миленько улыбнулась. — Не обижайся только. Расскажу, когда поведу тебя в ресторан за свой счёт. Артём согласно кивнул, пригубляя красное вино из бокала. Якубович перемешивала карты, настраиваясь, прикрыла глаза, вдохнула аромат. Собутыльничать на время расклада она отказалась, потому что «нельзя гадать пьяной с ненастроенным состоянием!». Артём аж сжался от надавившей на него силы, когда Ольга начала нашёптывать вопрос к картам. Ему даже показалось, что в этот момент все куклы, стоящие поблизости, устремились своими взглядами к ней, чтобы помочь увидеть правду. Она выложила карты, открыв глаза, рубашкой вверх. Взгляд переменился — зелёно-серые глаза потемнели. Она перевернула карты. Артём не смог разобрать значения её карт ручной работы. Лишь наблюдал — блики свечей отражались в её глазах, а на лице появлялись тени. — Связь между вами очень сильная, раз вы можете появляться в астральном мире друг друга. Ревнует… — Ольга говорила всё полушёпотом, но затем громко прыснула. — Тебя ко мне. Краснов тоже широко улыбнулся, и ведьма вновь «переключилась». — Страх убери из себя. Потому что только страх мешает вашим отношениям выйти на новый уровень. Не сравнивай Сашу с прошлым. Он — другое. Чувствует себя очень потерянным, виноватым. Его энергия читается сейчас легче, чем обычно, она слаба, — внезапно штора сзади Краснова шелохнулась, и его обдало ветром. Оля даже не вздрогнула от неожиданности, полностью погружённая в своё дело. — Связь прям… сильнейшая, чувств много между вами, эмоции через край хлещут. Вы словно бы одержимы друг другом. Оля ещё много чего сказала, но Артём узнал для себя самое главное. Он расслабленно откинулся на спинку стула. Давно нужно было встретиться с ней. Теперь он точно знал обе стороны. Без игр. — Ты прекрасна, Оль, спасибо. Буду должен. — Сделай так, чтобы я победила в споре. Пусть Шепс первым признается. Я на него ставила. Они рассмеялись. — Договорились, — чувствуя лёгкое головокружение и эйфорию от расклада, он схватился за телефон — проверить, вышел ли Шепс хоть где-нибудь на связь. Но ничего не изменилось.

†††

Жить без Саши было легко только тогда, когда он находился рядом. Теперь, когда он не появлялся на съёмках, Артём не справлялся. Ему его не хватало. Тревога душила грудь — он переживал, как бы Шепсу не стало хуже в больнице. Единственный, кто общался с ним, был Олег, который никогда не рассказывал о самочувствии Саши во всех подробностях. «Всё хорошо». И ничего больше. Артёму казалось, что его переживания сжирали его изнутри. Ему снились кошмары. Он почти не спал. Краснов боялся именно этого — настолько сильной привязанности, которая отразится на его жизни. И что бы не говорила Оля — боязнь сковывала. Пространство собственного дома давило, Артём провожал лиловые закаты, сидя у окна, и встречал яркие рассветы с одной единственной мыслью в голове, с надеждой. Хотя бы приснись. Дни превращались в существование. Проснуться, перекусить, провести трансляцию и уроки для учеников, проверить социальные сети и отправиться на съёмки. Следить за переменчивым настроением погоды — то снег, то дождь, то слепящее солнце. Думать. Вспоминать. Всё по графику. Ожидание стало мучительным. Краснов ждал, что Саша, как обычно с улыбкой на лице, влетит в готзал, снова будет спорить и выяснять отношения, поставит наконец-таки Котова на место. Память кричала о нём. Без Саши Артём чувствовал себя одиноким. Со следующей и следующей съёмкой Артём отдалялся; много времени проводил наедине с собой; слушал музыку; вздрагивал, когда огромная дубовая дверь приоткрывалась. Он словно бы сливался со стенами готического зала, превращаясь в привидение. Ему хотелось сбежать куда-нибудь на край света, покинуть проект, уйти подальше от камер, людей вокруг, своих чувств, что нарастали с каждым днём. Чтобы тоску забрало солнце, остатки боли — солёная вода. Погнаться за ветром, оставив всё позади, хотелось начать по-новому. Туда, где горела бы заря. И Краснов был к этому готов. Мысль о том, чтобы трусливо сбежать, оставив всё неразрешённым с Шепсом, засела в его подсознании. Но не проросла. Потому что желание быть рядом с ним оказалось сильнее. Несмотря на страхи, прожигающие чувства и изнывающее ожидание, Артём безумно жаждал встречи с ним. Это желание и привело его к Олегу. — В какой больнице лежит Саша? — без дружелюбного приветствия, без улыбки; так категорично, что Шепс-младший опешил, затрудняясь с ответом. А затем сказал и номер больницы, и как туда лучше подъехать, и в какое время. Хитро сощурился и переглянулся с Олей, которая закатила глаза, вытягивая ладонь. Олег тихо прошептал ей что-то на ухо. Но Артём уже этого не слышал. Он мчался к Саше.

†††

Краснов оказался в круглосуточном цветочном магазине в пол первого ночи. Его окутало запахом цветов, что были, казалось бы, везде. На прилавках, полочках, в холодильниках, режущие глаза. Но перейдя порог, он уже чётко знал, какие хотел бы подарить Шепсу. Те, что виднелись сквозь тьму ночи и другие цветы, свисавшие с потолка магазина; те, что выделялись на фоне остальных. Он забрал их все. Всю сто одну белую розу. Девочка-флористка не перегибала, не пыталась выпросить из него информацию, для кого он собирается дарить столько цветов в такое время суток. Она молча выполняла свою работу, собирая из роз наикрасивейший букет, ничего не добавляя к ним. Артём не отрывал взгляда от роз, которые поместили в крафтовую бумагу и перевязали красной тонкой нитью. Взяв с высокого столика открытку, он написал на ней: «Бесценной будет наша искренняя связь». А на другой стороне: «Может, руку возьмёшь, и домой отведёшь. Где-нибудь?». Артём прикрепил её к бумаге и направился к ожидающему его такси, бережно держа букет. Его лихорадило, как в детстве, когда он признавался в первый раз. Руки дрожали, он искусывал от волнения губы, нервно перебирал браслет, переживая. Ощущал в своей груди нарастающее, цветущее и сшибающее с ног чувство. Такое светлое и возносящее в высь. Согревающее каждый уголок его души. Понимание, что Артём ехал к Саше, которого он не видел вот уже несколько недель, что чувствовались десятками лет, растапливало его сердце. Неожиданно за окном раздался громкий раскат грома, и секунду спустя его ослепила молния. Ничто его не могло остановить. И от этого осознания Краснов ощутил в себе огромную силу, словно бы бросая вызов Богам. Артём мог справиться абсолютно со всем. Чего бы то это ему не стоило, но он встретится с Сашей. К его ногам он положил бы весь мир. Небо разразилось ещё раз. Вся тоска истлела в пепел. Артём точно знал, что ему было нужно. Кто ему был нужен. Ливень стеной обрушился на сонный город, по которому мчался Краснов, минуя пробки. И когда Артём подъехал к зданию по нужному адресу, он выбежал на улицу под проливной дождь, крепко держа букет одной рукой, а второй прикрывая его. Когда у него спросили, кто он для пациента, хватило одного взгляда, чтобы понять, что его лучше пропустить. Перед тем, как войти, Артём долго смотрел на номер палаты, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Всунув медсестре шоколадку в благодарность за помощь и дальнейшее молчание о его нахождении здесь, Артём открыл дверь. Темноту палаты нарушал уютный свет от стоящего возле кровати ночника. Саша уснул с телефоном в руках, уткнувшись носом в подушку. Артём, не зная, что делать, прошёл дальше и аккуратно переложил телефон. Снял куртку. Присел на кровать, на самый край, чтобы не марать постельное бельё. Взял его руку в свою. Стало спокойнее. Он улыбнулся. Мгновение будто бы остановилось. Обросший, взъерошенный, как котёнок, такой хороший. Вид спящего Саши заставил его улыбнуться ещё шире. Когда Шепс проснулся, взглянув на него, пол под ногами исчез, дождь за окном не шумел, гроза не выла, а Вселенная перестала существовать. Всё вокруг пропало в один миг, когда он увидел его настоящий цвет глаз. Всё исчезло и перестало иметь своё значение, кроме небесно-голубых глаз Саши, от которых Артём не мог оторваться ни на секунду. — И каким ветром вас сюда занесло? — со смущённой улыбкой, хриплым ото сна голосом спросил Саша, но Артём не мог найти слов. — Приворот на уже влюблённого человека не действуют, — словно в трансе, совершенно не соображая, что говорил, ответил Краснов. Его глаза не были синими, ни капли. Они были очень светлыми, голубыми, без тёмных вкрапинок. — А ты пытался? — смеясь, спросил Саша, забирая из крепкой хватки букет белых роз. — Да, но Оля расклад сделала, сказала, что я идиот, — прошептал Артём, снова чувствуя это. Небо. Его глаза как огромное рассветное небо. Постепенно возвращаясь в реальность, его накрыло. Потому что Саша, так же, как и он, смущённо улыбался, глядя на него и прикрываясь розами. Они молчали, смотря друг на друга и робея, словно дети. — Ты стихотворение написал, — шёпотом, не желая прерывать момента, — я ответил. Шепс прочитал обе стороны открытки и снова скрылся букетом. А Артём ещё сильнее сжал его руку своей. Теперь он мог назвать это чувство. Теперь он видел его, как оно есть. Смело, без сомнений. — Правда, зелёный забор лишним был. Они тихо рассмеялись, не отрывая друг от друга взгляда. — Когда тебя выпишут? — спросил Артём, поглаживая кожу ладони. — Что вообще с тобой было? Как ты себя чувствуешь? — Олег ничего не рассказывал, да? — закатывая глаза и мысленно матеря своего младшего брата, сказал Саша. — Абсцесс лёгких, но с рукой уже всё в порядке. А выпишут ещё не скоро, через неделю. — Я дождусь. — Спасибо, — тихо ответил Саша. А затем произнёс, едва ли не плача: — Прости меня за то, что я сказал. Я был не в адекватном состоянии. Я думал, ты меня возненавидел после этого… Артём приблизил его к себе, с нежностью обнимая. Но Саша не прекращал: — Я не мог выйти первым на контакт с тобой, потому что боялся, что ты не ответишь. Что я тебя напрягу своим общением. Я ведь много чего наговорил тогда, а ты меня оттолкнул, и я… Я… — Идиот, — сжимая Шепса в своих объятиях, пытаясь забрать хотя бы половину той боли, что он испытал на себе. — Всё хорошо. Я не обижен. Я всё понимаю. Саша спрятал лицо, становясь ещё меньше в руках Артёма. — А что насчёт видений? Они были у тебя после «дуэли»? — не отодвигаясь друг от друга, — Оля не увидела никакой магии. — Вика тоже. Они одновременно улыбнулись. — Они кстати поспорили на нас, — сказал Артём, медленно выпуская из объятий Шепса. Найдя взглядом вазу с уже завядшими цветами, он приподнялся. И пока он менял воду, чтобы поставить в вазу букет, Саша рассказывал: — Видений не было. Они закончились в своё время. А Олег рассказал мне о споре в тот же день. Но мне плевать, — Шепс притянул к себе Артёма, укладывая свои руки на его шею. Не желая отпускать. — На всех плевать, кроме тебя. — Саш, — улыбаясь, сказал Артём. Он млел перед таким открытым взглядом. — Так ты?.. Саша очертил пальцами черты лица, а затем обхватил двумя ладонями. — Уже давно, — не переставая поглаживать его лицо, ответил Шепс. — Я... — вновь теряясь в словах, ласково улыбаясь, — Я украду тебя, Саш, я заберу тебя отсюда, — он попытался унять сердцебиение и наступившую эйфорию; вновь посмотрел в глаза и подумал — сможет ли он к ним когда-нибудь привыкнуть? Не находить чего-то нового? Смогут ли они надоесть? Но каждый раз он точно будет видеть дьявольскую деталь в этих ангельских глазах. То, как, он открывал для поцелуя рот, как искусывал губы, как тяжело дышал, — всё от лукавого, но глаза… Глаза ангельские, небесные. Прекрасные.

†††