Часть 6 Более эффективный способ передачи духовных сил

Канал: Общая_Духовная_Сеть_Верхних_Небес. Статус: активный. Пользователей в сети: 4. Сяо_Цзинь *с набитым ртом*: Цзу Вэй, сука, я сколько раз ещё должен объяснять тебе банальные правила?! Не знаешь, как пишется слово, справляйся, хотя бы, в словаре, библиотека открыта с семи утра до полуночи для всех, блять! Цзу_Вэй: да какого хрена опять не так?! Сяо_Цзинь: ты тут чё написал? "на ощупь". Цзу_Вэй: и что? Сяо_Цзинь: в данном контексте "наощупь" слитно пишется! Кто такая "ощупь", блять?! Цзу_Вэй Линвэнь: Владыка Линвэнь, да сколько можно, я уже третий раз переписываю. Линвэнь: Библиотека открыта с семи утра до двенадцати ночи, все словари в первом зале, секция В-4. Цзу_Вэй Сяо_Цзиню: я тебе ещё припомню. Пользователь Цзу_Вэй покинул беседу. Сяо_Цзинь: понаберут идиотов по объявлению... Се_Лянь: Сяо-эр, тебе не кажется, что чавкать в общую беседу неприлично? Сяо_Цзинь: неприлично иметь баб больше, чем правил на стене правил в Гусу Лань, а я жрать хочу. Се_Лянь: Хм, в этом ты прав. Се_Лянь: Тоже недолюбливаешь генерала Пэя? Сяо_Цзинь: а за что его любить? За красивые глаза, что ли? Так я не женщина. А если бы и был, тоже на него бы не взглянул. Сяо_Цзинь: не знаю, какой он там бог войны, но такого кобеля как он ещё поискать надо, я не понимаю, как у него за столько лет в штанах ничего не стёрлось. Се_Лянь: Кхем... Сяо_Цзинь: брал бы пример с Хуа Чэна, чтоль, тот восемьсот лет свою яшмовую ветвь ждал, как Хатико. И вообще- не можешь держать себя в руках, держи себя в руках! Се_Лянь: Кхем-кхем... Сяо_Цзинь: ты там подавился, что ли? Се_Лянь: Ты много знаешь о Бедствиях? Сяо_Цзинь: я знаю о них ВСЁ. Се_Лянь: Неужели всё-всё? Сяо_Цзинь: а чё в них такого: одержимый сталкер-психопат с манией величия и склонностью к садизму в красном, одержимый сталкер-психопат с манией величия и склонностью к садизму в белом, и вечный студент с расстройством пищевого поведения, который разводит рыбов. Се_Лянь: Эээм... Это как? Сяо_Цзинь: ну, понимаешь, Черновод, он как вот этот друг, который ВСЁ читал. Ты ему говоришь: вот эту книгу знаешь, он говорит- читал. А вот эту? Читал! Я как-то книгу выдумал, он говорит- читал. Я говорю- нихрена ты читаешь. А на следующий день он мне её принёс! Се_Лянь: Хм. А что скажешь насчёт Лазурного Фонаря в ночи? Сяо_Цзинь: ууу... Это был самый опасный преступник столетия. В узких кругах его прозвали "ёбнутый"! Се_Лянь: Ты в чём-то на него похож, знаешь? Сяо_Цзинь: ну-ну. Сяо_Цзинь: я просто очень люблю вступать во всякие конфликты, и стыдить людей, причём за дело, так, что ко мне вообще не докопаешься. Се_Лянь: Тогда, пожалуйста, не будь как он, я не понимаю, за что ты меня так сильно невзлюбил, если мы даже вживую не пересеклись ни разу. Сяо_Цзинь: и что? Это не помешает мне съесть твои мозги чайной ложкой. Се_Лянь: Тогда хотя бы не стучи ей по моему черепу, требуя добавки. Пользователь Пэй_Мин присоединился к беседе. Пэй_Мин: я что-то пропустил? Пэй_Мин: что тут у вас? Линвэнь: Семейные разборки. Се_Лянь: Что? Сяо_Цзинь: что? Линвэнь: Скандалите, как братья родные. Се_Лянь: ... Се_Лянь: Пожалуй, вернусь к своим обязанностям. Пользователь Се_Лянь покинул беседу. Сяо_Цзинь Линвэнь: тонко... Сяо_Цзинь: слушай, ненаглядный Пэй, как тебя только хватает клеиться к каждой смазливой девке? Или типа, раз считаешь себя сердцеедом, то можно, что ли? Пэй_Мин: да, можно. Сяо_Цзинь: охуеть, а я людей ем, может, мне тебя сожрать? Линвэнь: а что, идея. Сяо_Цзинь: съем тебя, силы восстановлю, на твоё место определим Му Цина, они с Фэн Синем перестанут драться, но это не точно, ещё и весь женский род будет в безопасности, схема- во, блять! Пэй_Мин: может, ещё храмы мои оставшиеся сожжёшь? Сяо_Цзинь: не, я больше не собираюсь опускаться до подобной херни. Я просто всех твоих полюбовниц приведу к тебе домой. С детьми и внуками. И сам с ними разбирайся. Сяо_Цзинь: только Небеса рухнут, наверное. Сяо_Цзинь Линвэнь: у вас тут с грузоподъёмностью как? Линвэнь: Ой, мама... Линвэнь: Знаешь, это как-то глупо, сидеть в двух чжанах от меня и говорить со мной же по духовной сети. Сяо_Цзинь: могу вслух ещё дублировать. Сяо_Цзинь: бля, чёт мне не очень... Пользователь Сяо_Цзинь покинул беседу. *** Владыка Линвэнь озабоченно смотрела на замершего за соседним столом зеленоглазого юношу в сползшем с плеч белом с красным ханьфу. Ци Жун уже около получаса сидел, подперев голову рукой, делая вид, что в сети духовного общения, и практически спал с открытыми глазами, периодически принимаясь клевать носом. В какой-то момент богиня не выдержала. -Ну ты как? -Нормально.- лазурный демон вздрогнул, и нервно передёрнул плечами, принимаясь яростно тереть виски.- Лучше всех. -Оно видно. -Я вот одно не могу понять.- Ци Жун выпрямился, запрокидывая голову, чтобы хоть немного размять шею, и, охнув, схватился за затёкшее плечо.- Если у моего дражайшего братика проклятая канга, которая блокирует ВСЕ духовные силы, как он меня так припечатал? Он же мной чуть стену не проломил. Хорошо, несущая была... Через касание столько сил передать невозможно, Цяньцю пробовал. Небожительница задумалась. -Вообще, есть возможность передать большое количество духовной энергии разом. Через поцелуй, например... чего ты ржёшь? Она с недоумением покосилась на распластавшегося по столу князя демонов. Ци Жун ржал в голос, захлёбываясь хохотом и хлопая ладонью по столу. -А... Ну да... Ци Жуна разобрал приступ нервного хохота. Слова женщины прозвучали абсурдно- и одновременно очень в духе Се Ляня. Его царственный брат, который с гордо поднятой головой нёс перед собой флаг чистоты и непорочности своего пути самосовершенствования, раз за разом нарушал самим собой установленные правила, начиная от воздержания от алкоголя. Тогда Ци Жун, пребывавший в фазе "за брата и двор стреляю в упор", вытащил его из могилки (в которую сам перед этим нечаянно пизданулся), вместе с ополовиненным кувшином вина, и, не добившись от мертвецки пьяного кузена ничего, кроме невнятного бормотания, плюнул и ушёл, решив пойти поужинать, а то пока там Се Лянь протрезвеет, но вернувшись с охоты, его на месте не нашёл. Теперь, видать, братец с кем-то того-этого, дожили, блять. А как кичился тем, что весь такой невинный и женщины его интересуют только в плане дружеского общения... Только Лань Чан, или как её там раньше звали, этим жизнь испортил, бедолаге, и чего теперь? Ни тётушке внуков, ни младшему племяху, и обеты нарушены. А зная прыть ублюдочной красной псины, не исключено, что первый поцелуй достался именно ему. И не исключено- что без согласия "гэгэ". А что. С Хуа станется, ему если всралось, он по головам пойдёт... -Сам не хочешь попробовать? Демон мигом заткнулся, и хмуро посмотрел на богиню литературы. -Стесняюсь спросить, с кем? С тобой, что ли? Или с Цяньцю? Так я не обрезанный рукав, не, нафиг, я ещё пожить хочу, мне моя жопа дорога, как память. Он положил голову на руки, и прикрыл глаза. -Знаешь, в этом есть своя ирония. Се Лянь выбрал путь самосовершенствования, который включает в себя отказ от выпивки и любовных связей, а соблюдаю его почему-то я. Блять, да чего голова так кружится... -Шёл бы ты домой. Работник из тебя сейчас никакой, и лечь здесь некуда. -Да ладно, нармальна! Щас, оклемаюсь, и всё доделаю... Линвэнь на это лишь тихо хмыкнула. Ци Жун закрыл глаза, чувствуя, что отключается. -Обожаю свою работу.- пробормотал он себе под нос.- Хочешь, пошёл в семь утра.. хочешь, ушёл в двенадцать... ночи... хочешь, вообще не пошёл... домой... *** Его Высочество Тайхуа краснел, как двенадцатилетка, и мял рукав своей рубашки. -Повторяю в двести тридцать второй раз.- Владыка Линвэнь прижала пальцы к натруженным глазам.- Наиболее эффективным способом передачи энергии является физическая близость. Не просто объятия. Поцелуи. Секс. Можешь краснеть сколько угодно, но это именно так. Она с сочувствием посмотрела на распластавшегося за столом черноволосого юношу в белых с красным одеждах. -Он будет против, но это необходимо. Попытайся убедить его. -Хорошо. Я попробую... дома. Лан Цяньцю серьёзно кивнул, подошёл к отключившемуся на рабочем месте Ци Жуну, взял его на руки, и понёс на выход. Кроме них и самой Линвэнь во Дворце литературы уже никого не обыло, чему он был несказанно рад. Не желая подводить начальство, лазурный демон продолжал заниматься отчётами, несмотря на то, что после вмешательства Се Ляня, духовная энергия в нём почти не задерживалась, и Линвэнь всё чаще и чаще приходилось отрывать генерала Тайхуа от его дел со словами "у тебя опять демон разрядился, забирай". Это не на шутку беспокоило Лан Цяньцю. Кусать самого небожителя, чтобы восстановиться привычным способом, Ци Жун наотрез отказывался, и позволить ему съесть какого-нибудь смертного Тайхуа тоже не мог. Но предложить Ци Жуну поцеловать себя, пускай даже ради того, чтобы помочь ему восстановиться... обычно наглый и напористый где надо и не надо, демон нервничал и краснел всеми оттенками стыда, стоило лишь заикнуться о физической близости. Он отнёс Ци Жуна в свою комнату, уложил на кровать, привёл в чувство, а потом, смущаясь и мямля, принялся рассказывать о более эффективном способе передачи духовных сил. С каждым его словом Ци Жун тоже становился всё пунцовей и пунцовей, а его взгляд не сулил ничего хорошего. -В общем, для того, чтобы тебе стало лучше, нам нужно поцеловаться.- закончил он свои путаные объяснения.- Прямо в губы. -Чего? Совсем двинулся?! Даже не смей заикаться о подобном!!! Ци Жун вскочил, но почти сразу потерял равновесие, и плюхнулся обратно на одеяло. Голова снова начала кружиться. -Может, ещё лечь под себя предложишь?! Я похож на одноглазую псину? Цяньцю, ну это не смешно! Лан Цяньцю молчал, не в силах оторвать взгляд от беснующегося демона. Ци Жун нервно размахивал руками, отчего мешковатые одежды снова сползли с плеч, открывая вид на бледную шею и тонкие ключицы, а его лицо пылало столь искренним смущением и злостью, что бог войны засомневался в собственной выдержке. А потом Ци Жун замолк на полуслове, и завалился на бок, закатив глаза. Глядя, как бледное лицо демона становится ещё бледнее, а сам он падает на кровать, Цяньцю запаниковал и метнулся к нему, хватая обмякшего юношу в объятия. Придержал за затылок, убрал упавшие на лицо пряди волос, и осторожно прижался к прохладным бескровным губам своими, начав передачу духовной энергии. Едва придя в себя, Ци Жун почувствовал, что его, во-первых, держат на весу, причём так, что хрен вырвешься, а, во-вторых, целуют едва ли не взасос. Распахнув глаза, он увидел нависшего над ним Цяньцю. Спятившее божество, зажмурившись и сравнявшись по цветовой гамме со своим дурацким помпончиком в причёске, неумело, но старательно целовал его в губы. Чувствуя, как по каналам снова начинает течь тёмная ци, а голова становится более ясной, он принялся отчаянно вырываться. Ну почему, почему ему так везёт на всяких озабоченных?! Видя, что демон пришёл в себя, Лан Цяньцю на секунду растерялся, но поцелуя не прервал, лишь покрепче прижал к себе выбрыкивающегося Ци Жуна, бесцеремонно толкаясь языком дальше в приоткрытый в возмущенном мычании рот, одновременно с этим, передавая вывёртывающейся лазурной змейке ещё духовных сил. От такого напора Ци Жун запаниковал, но быстро сдался под упрямым, неумелым, и любопытным языком божества, пытавшимся не то нащупать что-то у него во рту, не то попросту съесть. Помимо возмущения и жгучего стыда, он испытал нечто совершенно новое. Едва Цяньцю оторвался от него, чтобы вдохнуть немного воздуха, демон, предсказуемо, принялся блажить, доступным языком объясняя, что думает по этому поводу, но весь его вид говорил об обратном. Замерший в его руках взъерошенный юноша с растерянным осоловелым взглядом и пылающими румянцем щеками, был просто удивительно хорош. Не желая думать, зачем он это делает, бог войны снова приник к раскрытым в возмущённом крике губам Бедствия. Ци Жун застонал. Разумеется, чёртов юнанец офонарел в край, он не обрезанный рукав, вообще-то, и это, между прочим, насильственные действия и вопиющая наглость! Но ещё... Чувствуя, как чужой горячий влажный язык касается его собственного, лазурный демон ощутил, что рот свело, а по телу пробежала волна мурашек. Так же неумело он ответил на поцелуй, жмурясь, чтобы не смотреть в пунцовое лицо божества, и прижимая к голове напряжённо подрагивающие уши, чувствуя, как болезненно и приятно начало тянуть внизу живота. Цяньцю лишь хмыкнул, ощутив, как что-то упёрлось в его бедро, и покрепче прижал к себе обмякшего демона, подхватив под упругую задницу и рывком подтянув на уровень своего лица. При этом, Ци Жун так сладко простонал в его рот, что небожитель едва смог удержать себя в руках. Конечно, он и раньше видел Ци Жуна голым. Можно сказать, это было первое, что он увидел- возродился демон, в чём мать родила, да и, по возвращении во дворец, мыть и переодевать его пришлось именно Лан Цяньцю, но после этого Ци Жун всегда ходил закутанный по самое горло, несмотря на то, что даже самые маленькие одежды генерала Тайхуа были ему велики. Но именно после того, как он застал лазурного демона в своей купальне, окутанного паром и солнечным светом, в мыльной пене, стекающей по груди и бёдрам, прославленный бог войны потерял покой. Тот, к кому он, поначалу, испытывал исключительно жалость и некоторое сочувствие, умудрился завладеть всеми его мыслями. Уже не раз небожитель возвращался к этому хрупкому и нежному образу, плюя на столь тщательно соблюдаемый прежде путь самосовершенствования. Лазурное Бедствие, при всей своей язвительности и столь знакомой Цяньцю привычке особо не думая рубить правду с плеча, казался ему едва ли не чище и невинней обожествлённого кузена. Сейчас ему хотелось лишь сорвать с прижатого к нему демона мешковатые одежды, и уронить в постель, надёжно придавив сверху своим телом, чтобы не вырвался и не сбежал. Разумеется, ни о каком принуждении и речи не шло- благородно воспитанный наследный принц Юнань никогда бы не посмел совершить нечто подобное. Но держать в объятиях этого хрупкого зеленоглазого юношу, ощущать своей кожей нежность и прохладу, и целовать-целовать-целовать, шепча на острое ушко что-нибудь этакое... Чувствуя, что тело его не слушается, и реагирует на столь откровенное бесстыдство, Ци Жун пытался вырываться и орать, но сил не было. Лишь ощутив, что штаны локально промокли, а его самого трясёт от только что пережитого удовольствия, он судорожно всхлипнул, и, с трудом оторвавшись от вкусных и тёплых губ сумасшедшего божества, бессильно преклонил голову ему на плечо, пытаясь понять, что это вообще такое сейчас было. -Всё хорошо?- голос Цяньцю звучал столь низко и хрипловато, что сгорающий от стыда демон едва не заскулил, чувствуя, как влажные горячие губы касаются его уха мягким поцелуем.- А-Жун? А-Жун, давай ложиться спать? Едва его усадили на кровать, Ци Жун подскочил, нервно одёргивая сползшее с плеч белое с красным ханьфу. От пережитого хотелось плакать, преимущественно потому, что сейчас он буквально не принадлежал сам себе. И эти дурацкие одежды отвратительных цветов, и положение в котором он оказался, и собственная беспомощность, и это... это... -Да! Спокойной ночи!- выкрикнул он, с низкого старта подрываясь к дверям, и выскакивая в коридор. Добежал до их с сыном покоев, захлопнул дверь, и сполз на пол, закрыв ладонями лицо. Ци Жун не соблюдал целибат, как его лицемерный обожествлённый братец, но первого и единственного сексуального опыта с лихвой хватило, чтобы отбить у него всяческое желание хотеть близости хоть с кем-то. Его много раз избивали чуть ли не до смерти, а последние три года к нему постоянно лез маленький ребёнок, но никто никогда не касался его ВОТ ТАК. Великое Бедствие, Лазурный Фонарь Ци Жун, почти Непревзойдённый князь демонов, сидел, подпирая спиной дверь комнаты, и плакал навзрыд, уткнувшись головой в колени. Решившись за столь долгое время довериться, он снова ошибся, и осознание этого было куда более горьким, чем тогда, когда он понял, что царственный брат не собирается возвращаться за ним, что он остался сам по себе, среди врагов, брошенный умирать, совершенно один. Лазурный демон снова ощущал себя использованным. Как тогда, когда он отлёживался во время второго открытия Тунлу, и в его спальню ввалился ненавистный красный пёс, которому из-за влияния проклятой горы отшибло остатки разума, и насиловал всю ночь, то шепча в полубреду ласковые слова и называя Се Лянем, то рыча угрозы, чтобы жалкое ничтожество, так похожее на его драгоценного Бога, лежало и не рыпалось. И после всего, что он вытерпел от этого ублюдка, видеть его рядом с кузеном, видеть, что тот слепо доверяет ему, и совершенно не хочет слушать младшего брата... Обеспокоенный состоянием демона, Цяньцю пошёл на поиски, и столкнулся в коридоре с перепуганным Гуцзы. -Цю-гэ, папа закрылся в нашей комнате и плачет!- возмущённо выкрикнул мальчишка, волком глядя на растерянно хлопающего глазами небожителя.- Ты что, обидел папу? Как ты посмел, он же ничего тебе сейчас не сделал! За что ты так с ним?! Взяв сердито сопящего ребёнка за руку, бог войны пошёл в направлении спальни Ци Жуна. Из-за закрытой двери действительно доносились сдавленные рыдания, столь отчаянные и горькие, что ему стало стыдно. -Гуцзы, сходи, принеси отцу воды.- велел он мальчику.- Между нами возникло недопонимание, но я попробую всё исправить, хорошо? Ну, давай, беги. Цяньцю с трудом удалось просочиться в комнату. Сперва он подумал, что Ци Жун забаррикадировал дверь, но всё оказалось проще. Увидев, что на полу сидит дрожащий комок в полуразвязавшемся ханьфу, небожитель плюхнулся рядом, и затащил рыдающее Бедствие на свои колени. Поддавшись эмоциям, он совершенно не подумал о том, хочет ли этого сам Ци Жун. Да и не похоже было, что демон был прям категорически против повторного поцелуя. Но замерший в его объятиях юноша выглядел таким напуганным и несчастным, что генерал Тайхуа, в который раз, устыдился своих действий. -Что такое?- попытался он узнать причину, осторожно вытирая раскрасневшееся и опухшее от слёз лицо лазурного демона.- А-Жун, что случилось? Вздрогнув от ласкового обращения, Ци Жун попытался вырваться, но его удержали, отчего он запаниковал ещё больше. -Какого чёрта ты творишь?!- завопил он, пытаясь располосовать рожу наглого щенка когтями.- Офонарел?! Что ты себе позволяешь, проклятое юнаньское отродье! Ты... Ты... От возмущения, он даже воздухом поперхнулся, несмотря на то, что тот ему был давно без надобности, и зашёлся в приступе хриплого кашля. Цяньцю раскрыл рот, желая хоть немного успокоить и объясниться, но Ци Жун вдруг со всех сил боднул его лбом в лицо, и, воспользовавшись тем, что обалдевший небожитель схватился за расквашенный нос, отскочил к окну. В его ладони сам собой возник комок лазурно-зелёного призрачного огня. -Вот, значит, какую цель ты преследуешь на самом деле?- зашипел он, смаргивая злые слёзы.- Что, думаешь, раз я сейчас в таком положении, и целиком завишу от тебя, ты вправе вытворять со мной подобные непотребства? Наслушался сплетен в Призрачном городе, и решил заполучить себе игрушку?! Или, по-твоему, я похож на дешёвую шлюху, которая перед кем угодно раздвинет ноги ради цацок?! Дрожащими руками он вытащил из ушей серёжки и швырнул их в Тайхуа. Следом полетела заколка. -Так знай, что я ни то и не другое! Может, у меня плохо с головой, но, в отличие от вас, лицемерных ублюдков, я ещё сохранил честь и достоинство!!! Лан Цяньцю замер. Ему почему-то казалось, что такой красавчик, как Лазурный Фонарь, несмотря на всю его показушную грубость и несдержанность, не мог не иметь поклонниц. Но оскорблённый в своём доверии демон вёл себя как юная девственница, к которой пристаёт одуревший от разгульной жизни и лёгких побед сынок богатых родителей. Неужели он... -Так ты правда...- начал он, когда захлебнувшийся словами демон взял стратегическую паузу.- А-Жун, у тебя действительно никогда никого не было? Он хотел дать понять, что больше не видит в нём врага, но, снова услышав это обращение, Ци Жун снова сорвался в крик. -Не зови меня так!!! Чего ты добиваешься?! Что я, как слепой щенок, поведусь на ласку? Чего ты хочешь, Цяньцю?! Вздохнув, небожитель поднялся с пола, подошёл к голосящему демону, и молча прижал его к себе, ткнувшись носом во взъерошенную макушку. Ближе к полуночи, Ци Жун наконец успокоился. Убедившись, что Гуцзы ТОЧНО спит, и не притопает проверять, что там эти двое взрослых делают, и не обижает ли опять Цю-гэ папу, небожитель и демон уселись в гостиной на любимом диванчике под витражной лампой. Ци Жун завернулся в плед, так, что наружу торчала только взлохмаченная чёлка, и молчал, не реагируя на попытки Цяньцю завязать разговор. -Я не слышал никаких сплетен в Призрачном городе.- со вздохом признался бог войны, поняв, что все прочие его слова остались без ответа.- Меня там и так едва на фарш не пустили. -И они ещё презирают меня за то, что я ем людей...- тихо отозвался Ци Жун, высовывая из своего укрытия нос. Генерал Тайхуа осторожно пододвинулся поближе, и приобнял коричневый шерстяной комочек, а потом, не встретив сопротивления, затащил его к себе на колени, обняв и пристроив голову демона к себе на руку. -Что такого о тебе говорят?- мягко спросил он, наклоняясь, чтобы смотреть юноше в лицо. Ци Жун дёрнул уголком губ. -Неважно. У одной паршивой псины просто излишне длинный язык. Не бери в голову. Лан Цяньцю неопределённо хмыкнул, но развивать тему дальше не стал. -Прости. Я не хотел напугать тебя. -Ага, пизди больше... Набравшись смелости, небожитель наклонился ещё немного, и коснулся губами бледного лба Ци Жуна. Потом чмокнул в щёку, а после, выждав небольшую паузу, накрыл его губы своими. Демон судорожно сжался, но отстраняться не стал, замерев и во все глаза глядя на обнаглевшее божество. Он снова ожидал грубого проникновения, но бесстыжий бог был осторожен и нетороплив. Прижался к его губам своими, мягко толкнулся языком, придерживая за щёку ладонью. В животе сладко затрепетало, и он послушно раскрылся навстречу, отвечая на поцелуй, понемногу расслабляясь и успокаиваясь. Не так уж всё и страшно, как ему показалось сначала, хотя всё равно стыдно, пиздец. Ну неправильно это всё... Цяньцю с трудом уговорил себя оторваться от Ци Жуна. Долгий нежный поцелуй успокоил демона, отчего тот расслабился, и уже сам доверчиво потянулся к нему, опустив уши и прикрыв глаза от удовольствия, и заканчивать его совсем не хотелось. -Вот так.- бог войны, напоследок нежно чмокнув притихшее Бедствие в мягкие влажные губы, ласково улыбнулся.- Сейчас лучше? Пойдём спать? Ци Жун немного повозился, устраиваясь поудобнее в его объятиях, и закрыл глаза. -Отнесёшь меня?- сонно пробормотал он, прислушиваясь к сердцебиению чокнутого генерала.- Лень идти... Цяньцю кивнул, поудобнее обнял задремавшего юношу, и уволок к себе.