Часть 8 Открыться друг другу

Канал: Общая_Духовная _Сеть_Верхних_Небес. Статус: активный. Пользователь в сети: 2 Фэн_Синь: *звуки паники* Фэн_Синь: ЦИ ЖУН!!! Пользователь Сяо_Цзинь присоединился к беседе. Сяо_Цзинь: ЁПТА ТЫ ЧЕГО В ОБЩИЙ ЧАТ ОРЁШЬ СОВСЕМ С ПРИДУРЬЮ?! ФИЛЬТРУЙ БАЗАР!!! Фэн_Синь: СЕ ЛЯНЬ ПРОПАЛ!!! Сяо_Цзинь: и чо, он взрослый человек, как пропал, так и вернётся! Му_Цин: да не пропал он, его похитили! Сяо_Цзинь: КТО?! Фэн_Синь: ДОГАДАЙСЯ!!! Сяо_Цзинь: ... Сяо_Цзинь: заебись, а от меня-то вы чего хотите? Му_Цин: ну у вас же тоже наверняка есть свой канал в духовной сети, свяжись с Хуа Чэном, и скажи чтоб вернул обратно! Сяо_Цзинь: а почему бы ВАМ не связаться с Се Лянем и не сказать, чтобы он вернулся обратно? Му_Цин: но ты же Великое Бедствие, вы же не можете постоянно сраться, есть же у вас какие-то темы для общения... Сяо_Цзинь: не мои проблемы. Фэн_Синь: но он же твой брат! Сяо_Цзинь: не мои проблемы. Му_Цин: ... Фэн_Синь: ... Пользователь Цзюнь_У присоединился к беседе. Цзюнь_У: ЧТО. ТУТ. ПРОИСХОДИТ?! Сяо_Цзинь *обречённо поёт*: цыгане выкрали коня... шо це за хуйня... Цзюнь_У Сяо_Цзиню: ОПЯТЬ?! Сяо_Цзинь *обречённо поёт*: вчера вил бин тут а сегоднЯ его нэма... Сяо_Цзинь Цзюнь_У: что значит, опять? Цзюнь_У Сяо_Цзиню: две недели назад было! Сяо_Цзинь Цзюнь_У: это перед тем, как Лазурного Фонаря грохнули? Фэн_Синь Сяо_Цзиню: ага! Мы сами видели! Сяо_Цзинь Фэн_Синю: заебись. Не Небеса, а проходной двор. Как вы вообще тут живёте? Фэн_Синь Сяо_Цзиню: пока Се Лянь не вознёсся, ПРЕКРАСНО жили! Сяо_Цзинь: ПХАХПХАХПХАХПХПХППААХХХХПХПАХ Сяо_Цзинь: ААААААААААААААА!!!!!..... Сяо_Цзинь: СУКАААААА =DDDD =`-D ]=-> Сяо_Цзинь: "ВЫЙДИ И ЗАЙДИ НОРМАЛЬНО" Цзюнь_У Сяо_Цзиню: УГОМОНИСЬ. Сяо_Цзинь: *звуки подыхающей чайки* Цзюнь_У: Наньян, Сюаньчжэнь, НЕМЕДЛЕННО свяжитесь с Его Высочеством и доложите мне. Пользователь Цзюнь_У покинул беседу. Му_Цин: ладно, беру свои слова назад, С ВАМИ ОБОИМИ НАДО ЖРАТЬ ПУСТЫРНИК. Сяо_Цзинь: советник Няньцин в карты играл, может, тебе тоже заняться? Пасьянсы раскладывай там, говорят, вроде успокаивает. Му_Цин: кстати. Му_Цин: ты тогда советников в карты обыграл? Му_Цин: они тогда весь день злющие ходили. Сяо_Цзинь: слушай, никто не говорил, что мне нельзя жулить и таскать карты из отбоя! Пользователь Сяо_Цзинь покинул беседу. *** Се Лянь объявился сам, через несколько дней, живой, здоровый, и, судя по всему, вполне довольный жизнью. Цзюнь У, конечно, устроил наглому юнцу профилактический разнос, а потом, убедившись, что всё нормально, отбыл по каким-то своим делам, оставив за себя Владыку Линвэнь. Ци Жун так и не понял, зачем было поднимать такой шум, но проблемы царственного брата интересовали его примерно так же, как дракона варёная картошка. У него самого возникла проблема похлеще всего того, с чем сейчас мог заморочиться Се Лянь. Его духовные силы, будь они неладны. Если до того, как чёртова богиня натолкнула Цяньцю на "более эффективный способ", божественная ци тупого юнаньского щенка в нём просто не задерживалась, сгорая, как масло в светильнике, то после стала накапливаться, но так медленно, что временами Ци Жун начинал нервничать и беситься. На это Лан Цяньцю успокаивающе говорил, что обязательно найдёт наиболее эффективный способ, чтобы вернуть лазурному демону его полную силу и величие, а потом стискивал его в железных объятиях и затыкал вопящего демона поцелуем. От такого бесстыдного поведения Ци Жун тоже бесился. Вопреки всем сплетням, гулявшим про него по Призрачному городу, Лазурный Фонарь был очень скромным и стеснительным. Целоваться передавать духовную энергию- пожалуйста, но не при свидетелях, и уж тем более, не при ребёнке. В идеале- в спальне, за закрытыми дверями, за задёрнутыми шторами, в кровати, под одеялом. И свет ещё выключить, да. Тупое божество же, не понимая метаний демона, не видел вообще никаких берегов, и своей тупой искренностью вгонял не привыкшего к подобным вещам Ци Жуна в панику. Его маленький цветок хиганбаны считал, что папа просто влюбился, и советовал напрямую поговорить на эту тему с богом войны, на что Ци Жун лишь презрительно фыркал, нервно одёргивая сползающее с плеч белое с красным ханьфу, с которым уже смирился, как с неизбежным злом. "Влюбился", ага... Ну ладно, да, ему реально... нравится Лан Цяньцю, с ним приятно целоваться и спать в обнимку, он интересный, заботливый, добрый, надёжный, ему хорошо в его обществе, но это точно не любовь, он... Он просто очень долгое время был один, ему просто не хватает этого всего ясно? Это просто временное увлечение. Да, именно так. И вообще, он не такой. Ну её в Диюй, эту любовь. От неё одни проблемы. Ззззараза. И самое хреновое- рассказать никому нельзя, засмеют. Даже Хуа Чучундре не пожалуешься, хотя он, вроде бы, должен его прекрасно понимать. Он же типа самый преданный верующий Се Ляня, восемьсот лет цепочками своими по нему на весь Призрачный город звенел. А самое мерзкое, что после того, что этот чёртов одноглазый пёс с ним сделал, он, радостно виляя хвостом, скачет на задних лапках вокруг Его Высочества, готовый выполнить любое желание своего "персонального Бога". Хотя, нет. Самое мерзкое- это то, что даже если Се Ляню рассказать, ЧТО любезный Сань Лан сделал с его младшим братиком, он обвинит его во лжи. Вот просто потому. Из принципа. Потому что Хуа Чэн не злой, а Ци Жун злой. И пофиг, что с попустительства этой псины творятся вещи гораздо более худшие, чем то, что вытворял Лазурный Фонарь, блуждающий в ночи (по чесноку, он бесчинствовал не более трёхсот лет, примерно до тех пор, как его заметили и приравняли к Непревзойдённым для красивой цифры, даже не пытаясь разобраться, что к чему). А уж эта его ненависть к нему... За что, блять? Нет, серьёзно, следите за руками: его бросает родной брат, которого он любил всем сердцем, он умирает страшной смертью и перерождается демоном, СРАЗУ ЖЕСТОКИМ БЛЯТЬ, да ещё и, как потом оказалось, поехавшим головой из-за предсмертных мыслей- если бы ему кто-то раньше сказал что-то вроде "Ци Жун, когда станешь демоном, учти, что то, что переживёшь перед смертью, будет преследовать тебя всю оставшуюся вечность", он бы не стал так плохо думать о Се Ляне- после чего ему приходится скрываться, пытаясь выжить (ему и человеческое мясо жрать пришлось по той же причине, кстати говоря, и хоть обвопитесь о том, что этот князь демонов "подражает" Черноводу, но, опять же, кого это ебёт, да?). А потом его начинают преследовать чокнутое Белое Бедствие и угашенный одноглазый демон в красном, отчего ему приходится бежать и прятаться, ОПЯТЬ, не понимая, что он, собственно, сделал этим двоим. Все последующие попытки дружеского общения с Безликим Баем и Собирателем цветов казались ему временным помутнением рассудка, причём, не своего, и единственный, кто относится к нему нейтрально- себе-на-уме-хер-знает-откуда-объявившийся Повелитель Чёрных вод. Сяо Хэ, хоть и бесился, что какие-то семнадцатилетки считают себя старше него, испытывал к старине Фонарику более дружеские чувства, чем к Хуа, с которым, из-за своих долговых обязательств, был вынужден проводить гораздо больше времени. И после всего этого поверить в то, что мальчишка, всю семью которого он уничтожил ради мести за страну, которая стала ему роднее той, в которой он появился на свет, который каким-то образом вымахал в самое настоящее божество, вот так взял и... подумайте только... влюбился в него?! Хах. Смешно. Да. Смешно... Ему самому вот уже давно не до смеха, а всё ещё держит лицо, веселится в атмосфере пиздеца, хотя на самом деле уже плакать хочется, потому что, какого хрена вообще. И беспокойство это за него совсем некстати, зачем только. Вообще, отвратительно. Родному брату поебать на него, а Цяньцю идёт на такие жертвы... Хоть в петлю лезь. Или об стенку головой. И то- безрезультатно, потому что он уже и так мёртвый. Правда, Сюань Цзи за такие мысли дала ему по башке и сказала, что Его Превосходительство окончательно ёбнулся, потому что она даже в обострение так не упарывалась, но утешение, если честно, такое себе. И Фэн Синь то же самое сказал. В смысле, что Ци Жун ёбнулся. Генерал Наньян тоже не понимал, с какого фига демон так загоняется (учитывая то, что при жизни тот ни за что бы не стал так морочиться), и пытался убедить бывшего князя Сяньле в том, что Цяньцю хоть и не самый умный, зато никогда не врёт. Сяо Ши, этот счастливый незамутнённый ребёнок, вообще был уверен, что скоро А-Цю и Ци-сюн объявят о том, что официально встречаются, за что не раз бегал от взбешённого Ци Жуна через все улицы, до своего дворца. Вся эта драматическая комедия предсказуемо завершилась тем, что Линвэнь вызвала Лазурного Фонаря и генерала Тайхуа к себе, и объявила, что Самый Пиздатый Эффективный Способ восстановления духовных сил- сами угадайте, что. "Парное совершенствование", угу. Называть бы уж своими словами, да ни у него, ни у Лан Цяньцю язык не повернётся, произносить такие стыдные вещи вслух. Если объятия и поцелуи нравились обоим, то это... Да блин, ну как, КАК он может сказать Цяньцю, что, во-первых, уже не девственник, причём не по своей воле, а во-вторых, его первый опыт был настолько травмирующим, что он просто не сможет позволить ему к себе прикоснуться? Как-то совсем не хочется калечить того, кто так печётся о них с Цзы-Цзы. Сложно это всё... *** Лан Цяньцю очень ободрили слова малыша Гуцзы. То, что Ци Жун, пусть и отрицал это, ответил ему взаимностью, очень обрадовало небожителя, и, если бы демон не разводил панику всякий раз, когда к нему проявляют внимание, он был бы совершенно счастлив. Стремясь ободрить любимого, он старался проводить с Ци Жуном как можно больше времени, словами и действиями доказывая ему искренность своих чувств, и пытаясь переубедить недоверчивого юношу. Его очень огорчало то, что Ци Жун считал, что недостоин того, чтобы его полюбили, и бог войны всё гадал, кто мог так задурить голову его маленькому Бедствию. Хотя, если подумать, и так всё было понятно. Он предполагал, чем закончатся их попытки вернуть Ци Жуну духовные силы, но всё равно не был готов к тому, что Линвэнь вызовет их обоих к себе в кабинет и задвинет целую лекцию на тему секспросвета, отчего бедный демон едва не разрыдался, и не сбежал из Дворца литературы лишь потому, что Цяньцю схватил его в объятия, и не отпускал, пока они не вернулись домой. Он понятия не имел, почему Ци Жун так разнервничался, но приложил все усилия, чтобы лаской и уговорами убедить своего возлюбленного в том, что всё будет хорошо и он сделает всё, чтобы преодолеть его страх перед физическим контактом подобного рода. Стремясь как можно лучше подготовиться к их первой близости, он изучил много весенней литературы, и Ци Жун часто засыпал у него под боком, не дожидаясь того, пока чокнутый генерал закончит разглядывать свои похабные книжки, даже иногда комментировал особо странные рисунки в духе "делайте это упражнение три раза в день, и у вас перестанет болеть спина", но, сколько бы он ни бравировал, небожитель всё равно чувствовал, что с ним что-то не то. Хорошо хоть, Гуцзы больше не беспокоился о том, что спит в одиночестве, иначе им было бы ещё сложнее. И вот этот день (точнее, эта ночь, потому что сгорающий от стыда лазурный демон настоял, чтобы они не только уединились в спальне Лан Цяньцю, но и погасили почти весь свет, кроме ночника) настал. Перед этим Цяньцю затащил его в купальни, где, по мере сил, ему удалось расслабить и успокоить Ци Жуна, убедив его в том, что даже если у них ничего не выйдет, им всё равно будет хорошо вместе. Едва оказавшись в постели, Ци Жун юркнул под одеяло, и замотался в него как в кокон, со страхом глядя на своего мучителя. Бог войны тоже ужасно смущался, но постарался создать атмосферу, которая бы целиком и полностью устроила демона. Запер дверь изнутри, зашторил окно, погасил свет, оставив лишь свечу на прикроватном столике, зажёг курильницу с ароматными травами, разделся, и сел рядом с дрожащим комком одеял, из которого сверкали полные паники зелёные глаза. Его Высочество Тайхуа посмотрел на спрятавшегося в своём укрытии юношу, и бережно стянул одеяло с его головы. От созерцания дрожащего от стыда и желания демона, он буквально вспыхнул, как облитый маслом факел. Но сейчас он обязан держать себя в руках. Что бы ни стряслось с Ци Жуном ранее, что он так боится, ему никак нельзя расстроить его ещё больше. Только терпение, нежность, и ласка, иначе ничего не получится. Цяньцю вовсе не хотел напугать того, кого полюбил за это время всем сердцем. -Ну чего ты.- он осторожно пригладил растрёпанные волосы на макушке любимого.- Не нервничай так, А-Жун, я понимаю, что в первый раз страшно. Обещаю, я буду осторожен... -Не первый. Ци Жун всхлипнул, и закрыл ладонями глаза. Вот тогда Цяньцю похолодел. Как бы он ни был зол тогда, не мог не отметить, как вёл себя Собиратель цветов под кровавым дождём с Наст... да что ж такое... Его Высочеством Сяньле. Создавалось ощущение, что он наблюдал за влюблённой парочкой, в которой Се Лянь- будущая примерная жена. Цяньцю не был уверен в том, что небожитель правильно понимает чувства князя демонов по отношению к его персоне, но не заметить, что тот бросает на Се Ляня далеко не дружеские взгляды, было сложно даже такому далёкому от романтических отношений человеку, как Тайхуа. Се Лянь и Ци Жун были довольно похожи внешне, а из обрывочных фраз лазурного демона он понял, что Хуа Чэн всё это время проявлял к его брату нездоровый интерес, и называл себя его "самым преданным верующим". Сопоставив эти два факта, Лан Цянцю сразу сообразил, что Ци Жун имеет в виду. -Иди ко мне. Он крепко прижал вздрогнувшего юношу к себе. Внутри всё кипело от ярости. Бог войны едва сдерживался от того, чтобы связаться с Се Лянем, и высказать всё, что в данный момент думает, но затевать скандал посреди ночи, когда они наконец договорились попробовать, кхем, более эффективный способ передачи духовной энергии, чем поцелуи, и сидят в его постели голые (а Гуцзы сплавлен на ночёвку к Ши Цинсюаню), как минимум, глупо. -Почему ты мне раньше не сказал?- ласково спрашивал небожитель всхлипывающего в его объятиях демона.- М? А-Жун, если бы ты сразу сказал, что... -Он однажды пришёл ко мне, и... Ци Жуна, против его воли, накрывает истерикой, на что Цяньцю молчит и просто ждёт, пока его отпустит, хотя больше всего сейчас ему хочется разыскать Хуа Чэна и оторвать ему все его причиндалы по самые уши. Из судорожного бормотания складывается поистине ужасающая картина: неизвестно по какой причине испытывающий самую настоящую одержимость Се Лянем, в одну из ночей во время зова горы Тунлу Собиратель цветов явился в логово Лазурного Фонаря, и изнасиловал мирно спящего демона. Лан Цяньцю успел хорошо узнать Ци Жуна за это время, достаточно, чтобы понять, что за маской потерявшего всякие моральные принципы и рассудок Бедствия скрывается очень одинокий и несчастный юноша, чью жизнь до этого скрашивал только маленький ребёнок, и которому стоило огромных моральных усилий довериться своему злейшему врагу. Показушная расправа над "жалким почти Непревзойдённым", в свете этих подробностей, стала выглядеть ещё более омерзительно, и богу стало жутко стыдно за то, что он принял в ней живейшее участие. И Его Высочество Се Лянь- почему он не попытался поговорить с братом, не захотел выслушать его? Оглушённый своими мыслями, Тайхуа не сразу расслышал, что Ци Жун что-то бормочет: -Ты теперь не захочешь, да?.. -Что не захочу? -Бы...- всхлип- быть со... мной... я же... Небожитель покрепче прижал к себе трясущегося демона, и потянулся к стоящему на прикроватном столике кувшину с водой. -Глупости.- принялся мягко увещевать он расстроенного Ци Жуна.- То, что с тобой произошло- просто ужасно, но в том нет твоей вины. Ты сейчас здесь, со мной, я ни за что не сделаю тебе больно, слышишь? А-Жун, я никому не дам тебя в обиду, обещаю. Вот, попей. Убедившись, что его любимый перестал дрожать, и слёз больше не будет, Цяньцю уложил его на подушку, а сам устроился сверху, и принялся ласково гладить Ци Жуна по голове, согревая и успокаивая, наблюдая, как его заплаканное лицо постепенно разглаживается. -Если ты не хочешь, давай не будем.- предложил он.- Не заставляй себя. -Нет. Я... я хочу. С тобой- хочу. Я просто... Цяньцю... Я не... Он накрыл его губы мягким поцелуем. -Ты мне доверяешь? Ци Жун судорожно кивнул, и зажмурился, отворачиваясь. -Вот и умница. Постарайся расслабиться. Не прячься, посмотри на меня, А-Жун. Он положил ладонь на его щёку и повернул обратно, обнял, и принялся гладить шею и плечо, покрывая поцелуями зарумянившиеся щёки и напряжённо нахмуренный лоб. Ци Жун судорожно всхлипнул, но послушно расслабился, подставляясь под ласку. Продолжая отвлекать его разговорами, Цяньцю стал потихоньку спускаться ниже, неторопливо и бережно, чтобы не спугнуть притихшего под ним демона. -Вот так... Умница... Мой хороший, мой маленький... Никому тебя не отдам... Постепенно, Ци Жун успокоился. Его пугала мысль о том, что сделает с ним Цяньцю, но осторожность, которую тот проявлял к нему, давала понять, что больно ему точно не сделают, а от неумелых но нежных ласк внизу живота приятно ныло. Когда тёплые губы коснулись его соска, он не смог сдержаться от тихого стона. -Ах... Воспоминания о том, что вытворяла с ним паршивая одноглазая псина намертво впечатались в подкорку, и он не уверен, что, когда дело дойдёт до самого акта, сможет позволить Цяньцю к себе прикоснуться, но чёрт возьми, то, что он сейчас делает, до дрожи приятно. Даже простые поглаживания приносили удовольствие. Лазурный демон сам не ожидал от себя такой отзывчивости. Когда Цяньцю ненадолго отвлёкся, чтобы взять флакон с маслом, он моментально напрягся. -Подожди, я не... -Шшш, всё хорошо.- заметив, что его любимый снова запаниковал, небожитель лёг на бок, прижав к себе зажавшегося демона, и закинул его ногу на своё бедро.- Не бойся, А-Жун, смотри на меня, ладно? Я не сделаю тебе больно. Ци Жун вцепился в него, утыкаясь лбом в плечо божества, и судорожно выдыхая. Честно попытался расслабиться, и не думать... не думать... Широкая сильная ладонь больно давит на шею, вжимая его лицом в простыню. Вторая до онемения стискивает заведённые за спину руки. Внутри всё печёт от боли. Хриплый, страшный шёпот в самое ухо. -Что, нравится? Будь благодарен, что я снизошёл до такого ничтожества, как ты. Его поднимают за волосы, резко, заставляя запрокинуть голову так сильно, что будь он жив, задохнулся, и наконец перестал чувствовать это всё... Он задыхается- но не от того, что его тянут, буквально до хруста позвонков заставляя выгнуть шею, а оттого, что чёртова ублюдочная псина до крови кусает его ухо. -Ну? Я жду. Он сжимается, понимая, что не сможет выдавить и слова, просто потому, что его голосовые связки пережаты, и всё начнётся заново... снова будет больно, как тогда, когда... -Ааах!.. Из мучительных воспоминаний его выдернуло весьма приятное ощущение, от которого по всему телу разошлась волна удовольствия. Услышав тонкий, почти что жалобный стон, Цяньцю замер. Ему показалось, что он сделал что-то не так, и нечаянно причинил Ци Жуну боль, но смущённая мордашка юноши говорила об обратном. -Ч-что... что ты сделал... -Что такое? Больно? -Нет... Я... я просто... Цяньцю, я... мне... х... мне хорошо... Не в силах сдержать нахлынувшей нежности, при виде до самых кончиков острых ушей залившегося румянцем демона, небожитель мягко развернул своего любимого на спину, нависая на локте сверху, и продолжил потихоньку растягивать его, целенаправленно задевая чувствительный комочек нервов. -Маленький мой.- он прижался тёплым поцелуем к приоткрытым губам Ци Жуна, который уже тяжело дышал, прижимая к голове уши и нервно хмуря тонкие красивые брови.- Тебе правда хорошо? Если что-то не так, то не молчи, ладно? -Да... да... ах... Поцелуи и касания пошли ниже. Он не сразу сообразил, что собирается сделать Цяньцю, а когда понял, попытался дёрнуться. -Подожди! Нет! -М? Видя, что Ци Жун всё ещё нервничает и простые ласки не помогают, чтобы помочь ему расслабиться и отвлечь от неприятных ощущений, бог войны решил попробовать кое-что другое. Продолжая осторожно растягивать подрагивающее колечко мышц, он стал спускаться ниже, целуя и облизывая впалый живот демона, а потом осторожно взял в рот напрягшийся под его ласками член. При виде озадаченной физиономии Лан Цяньцю, замершего с его членом во рту, и непонимающе выгнувшего бровь, Ци Жун вскрикнул, и выгнулся, запрокинув голову, прижимая ладони к лицу, и скуля от смущения. Если до этого он был сосредоточен на том, чтобы одновременно напрячься и расслабиться, (а заодно нечаянно не треснуть бесстыжего генерала коленкой по уху), то такая двойная стимуляция вызвала у него желание вырваться и убежать. Цяньцю убрал пальцы, вытер их о простыню, и снова лёг сверху, заключив запаниковавшего любовника в крепкие и надёжные объятия. -Что такое?- спросил он, отнимая дрожащие ладони юноши от пылающего румянцем лица, и нежно чмокнул его в лоб.- Тебе больно? -Нет!!! Мне странно! Ты... Это перебор! Не хочу! Цяньцю, давай не будем, хватит, хватит! Не надо! Видимо, решив, что это прозвучало грубо, он обнял небожителя в ответ, и виновато добавил: -Не в смысле, что мне не нравится, просто, ну... Тайхуа на это лишь хмыкнул, и заткнул его глубоким поцелуем. -Ладно, как скажешь.- не стал спорить он, любуясь осоловелой мордашкой любимого- И всё-таки, позволь мне закончить. -Чего?.. Ааах! Чувствуя, как его достоинство снова оказывается в горячем и влажном рту, Ци Жун вскрикнул, и попытался отстраниться, но Цяньцю взял его руки в свои, сжал тонкие пальцы, и больше не отпускал, продолжая ритмично двигать головой, обхватив подрагивающий орган губами, лаская, посасывая и облизывая. Лишившись возможности сопротивляться, Ци Жун зажмурился, опустив уши, и замер, приоткрыв рот и высунув кончик напряжённого языка. Ему было жутко стыдно, и вместе с тем, хорошо. Чёртов юнанец буквально доводил его до исступления, и в какой-то момент лазурный демон не выдержал. Хрипло вздохнув, он несколько раз толкнулся бёдрами в рот Цяньцю, и излился, после чего бессильно обмяк, машинально хватая ртом бесполезный воздух. Осознав, что натворил, он попытался сесть, виновато поглядывая на вытирающего рот бога, но тот удержал его, снова прижав к кровати. -Всё хорошо? Ци Жун судорожно всхлипнул, попытавшись вывернуться из его объятий. -Прости... -За что? Всё в порядке. Тебе понравилось? -Да, но... -Мне тоже очень понравилось.- он всхлипнул, ощутив, что бесстыжий юнец лижет его щёку, а потом мягко касается губами искажённого в горькой гримасе рта.- Хочу повторить. Мой сладкий. *** -Он ушёл? -Да, он ушёл. -Уй, бля! Между его ног появляется смущённая бледная мордашка. Изящные тонкие пальцы осторожно касаются его бёдер, сжимают, подтягивая тело выше. Стукнувшись о край столешницы, из-под стола появляется встрёпанная голова с заколкой из бледно-зелёного нефрита в волосах. Её он отдал ему тогда, когда демону наконец удалось встать на ноги, и, пусть и с трудом, начать передвигаться в пределах дворца. -Цяньцю... Я могу... -Да. Ци Жун кивает и поудобнее устраивается в своём импровизированном укрытии, прикрывает ярко-зелённые глаза, возвращаясь к прерванному занятию. Его Высочество Тайхуа выдыхает, и расслабляется, протягивая руку, чтобы вытащить раздражающий предмет из причёски демона и зарыться пальцами в густые чёрные волосы. -Да, вот так, умница... Ци Жун тихо стонет подставляясь под тёплую ласковую ладонь, сладко причмокивая, будто во рту у него не член Лан Цяньцю, а большая и вкусная конфета. Небожитель слегка отстраняется, чтобы видеть своего любимого, отчего тот смущается ещё сильнее, а его движения становятся более быстрым. Ци Жун сопит, наслаждаясь процессом, прикрывая глаза и доверчиво опуская уши, и от этого у него внутри всё переворачивается. -А-Жун... Цяньцю кончает с тихим вздохом, крепко прижимая растрёпанную голову к своему лону, заставляя проглотить всё, что он готов отдать, и Ци Жун послушно проглатывает горячую и противную на вкус вязкую жидкость, судорожно кашляя, и через пару мгновений сжимаясь от спазма. -Кхха... Прости... Глядя, как расстроенный демон откашливается, с совершенно несчастным видом и чуть ли не со слезами, бог войны ощутил огромный прилив нежности. Подождав, пока Ци Жун выплюнет всё, что может, он осторожно вытер навернувшиеся на его глаза слёзы, а заодно рот и потёкший нос. -Иди ко мне. Он бережно подтянул к себе зарумянившегося до самых острых ушей юношу, усаживая на колени и укладывая его голову на своё плечо. -Цяньцю... -Тише. Не нервничай, А-Жун, всё в порядке, мне очень понравилось, давай не будем плакать? -Угу... Крепко прижимая к себе разгорячённого демона, свободной рукой он осторожно развязывает узел на его штанах, открывает ящик стола, где лежит баночка с кремом для рук- подарок Ши Циньсюаня, которым он никогда не пользовался- обмакивает пальцы в вязкую субстанцию и медленно просовывает их в освободившееся пространство, мягко сжимая ладонью прохладную упругую ягодицу, после чего дотрагивается до напряжённого прохода. -Давай попробуем? -У...угу... -Вооот так... Да, умничка...- он оглаживает сжавшееся отверстие, а потом осторожно вводит один палец внутрь.- Всё хорошо. Ци Жун судорожно вздыхает, всем телом прижимаясь к нему, и пытается расслабиться. Прошлые их практики уже мало помогают. Он понимает это, и всякий раз чувствует вину, когда вся чёртова божественная сила, которую бездумно вбухивает в него глупый юнаньский щенок, ухает буквально в никуда, и от этого хочется выть в голос. Цяньцю не должен так заморачиваться из-за него, ведь... Ведь он- тот единственный, кто проявил каплю участия к нему за все эти ублюдские столетия, тот, кто сам пожелал коснуться холодного мёртвого тела, захотел заглянуть под маску Лазурного Фонаря, попробовал разглядеть в нём того, кем он является на самом деле. Но помнит ли он сам, кем на самом деле является? Эта чёртова маска срослась с его настоящей личностью, он не сможет отодрать её даже с мясом. Он не должен заставлять кого-то мучиться из-за своей паранойи, будь то это его чудом обретённое дитя или чудом обретённый любовник, который, как всегда, не думая... ох... -Ага, нашёл... Тёплые губы нежно прихватывают кончик чувствительного уха. -Ты... Аааахххх... Пальцы у Цяньцю горячие и куда больше его собственных, поэтому Ци Жуну остаётся лишь хныкать, и крепче обнимать чёртово божество, прикусывая губы и постанывая. Видя, что его любимый демон, в который уже раз, впал в панику, Цяньцю отстранил его от себя, чтобы смотреть в раскрасневшееся лицо, мягко прихватил зубами за нижнюю губу, а потом плавно толкнулся языком, намекая, что стоит наконец принять и углубить поцелуй. -Мммхх... Они отрываются друг от друга только затем, чтобы переместиться в спальню. Уже поздно, и Гуцзы давно спит, так что им никто не помешает. Цяньцю опускает смущённого Ци Жуна на свою кровать, раздевается, и садится рядом с ним, начиная понемногу развязывать пояс на его одеждах. Ци Жун судорожно всхлипывает, не понимая, где всё свернуло не туда. Он всего-то пришёл в кабинет небожителя, когда его рабочий день наконец закончился, желая доставить Цяньцю удовольствие в ответ на вчерашнюю ласку. Но потом, в разгар процесса, припёрся Пэй Мин с каким-то маловажным вопросом, отчего лазурному демону пришлось срочно прятаться под стол, потом чёртов юнанец снова принялся его растягивать, а едва он сумел немного расслабиться и начал получать удовольствие, его безо всякого предупреждения уволокли в спальню. От всего этого демон почувствовал себя больным, которому предстоит необходимое но болезненное лечение. -Всё нормально?- Лан Цяньцю переместил беспокойно завозившегося любовника повыше, вытащив из-под него распахнутые ханьфу и штаны, и лёг рядом, нежно чмокнув в нахмуренный лоб.- Что такое, А-Жун? -Всё как-то слишком быстро... -Хорошо, мы не будем торопиться. Иди скорей ко мне. С этими словами, он прижал его к себе, и уронил в подушки, втягивая любимого в страстный мокрый поцелуй, продолжая готовить под себя. Ци Жун тихо застонал, поддавая бёдрами навстречу и обеими руками обнимая небожителя. От удовольствия по всему телу прошла судорога, а страх перед прошлым опытом немного отступил, и ему наконец удалось более-менее расслабиться. Вплоть до того момента, когда Цяньцю убрал пальцы, и приставил к его многострадальной заднице нечто явно крупнее. Ощутив внутри себя член чёртова юнаньского щенка, лазурный демон снова запаниковал и расстроился, попытавшись выползти из его объятий. -Нет... Нет, не надо, вы...вынь его! Ты слишком большой! Цяньцю, не надо! -Тише, тише, хороший мой.- вместо того, чтобы отпустить, его ещё крепче прижали к широкой тёплой груди.- Не бойся. Ты у меня тоже не маленький. Он чувствует, что краснеет и смущается ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. -Твой?..- из-под крепко зажмуренных век к вискам скатываются горячие слёзы. Сейчас ему очень не хочется думать о том, что всё происходящее делается только для того, чтобы поскорее вернуть ему потерянные силы- он слишком уязвим в таком положении, в первую очередь для себя самого, и осознавать, что все эти ласковые слова и нежность предназначены лишь чтобы побыстрее избавиться от его персоны... страшно. -Мой.- Лан Цяньцю крепко сжимает его ладонь в своей, переплетая их пальцы, и решительно затыкает приоткрытый в очередном жалком вопросе рот жадным поцелуем.- МОЙ. Все последующие страхи и сомнения рассеиваются под напором тёплых губ и уверенных неторопливых толчков члена. Ци Жун уже не может и не хочет что-то говорить, только тихо и жалобно стонет, доверчиво подставляя лицо и шею под поцелуи. Ему всё равно- получится у них что-то или нет, ему хорошо в этих сильных и тёплых руках, хочется просто лежать и слушать голос, шепчущий ласковые слова на самое ухо, и не думать вообще больше ни о чём. -А-Цю...- в какой-то момент, забывшись, он не выдерживает, и выгибается, обнимая Цяньцю всеми руками и ногами, судорожно запрокидывая голову. -Ещё... -А?.. -Ещё...- движения становятся быстрее и резче.- Ещё раз скажи это... -А... А-Цю... А-Цююю... Ох!.. Его переворачивают на живот, отчего он утыкается носом в подушку. Чувствуя, как на спину давит тяжёлое тело божества, Ци Жун снова запаниковал и попытался вырваться. На мгновение ему показалось, что он снова находится в руках Хуа Чэна. Но почти сразу ему в загривок утыкается холодный нос, а грудь и живот обвивают тёплые, надёжные и сильные руки. -Что такое? Всё хорошо? -Н-н-нет... Да! Нет! А-Цю, я... Решив сменить позу, Лан Цяньцю видит, что Ци Жун снова зажался, и понимает, что поторопился, но разворачивать обратно демона не спешит, вместо этого нежно обнимает его со спины, подталкивает под живот подушку, прикусывает кончик чувствительного уха- мягко и нежно, чуть прихватывая кожу одними губами, шепчет: -А-Жун, А-Жун, всё хорошо? Всё хорошо, маленький? Судорожный всхлип. -Да... Продолжай... Продолжая разговаривать с ним, Цяньцю осторожно подтянул Ци Жуна повыше, помогая ему встать на четвереньки, а потом начал понемногу набирать темп. -Давай попробуем так? Когда его поднимают, заставляя встать на четвереньки, и давят на поясницу, Ци Жун окончательно впадает в панику, понимая, что переоценил свои силы. Он согласен довериться Цяньцю, но не так. -Расслабься. Встань как тебе удобно, тише... Не зажимайся так. Он чувствует, как юнанец наклоняется к нему, пусть и непроизвольно, но входя на всю длину, свободной рукой заставляет его повернуть голову, и прижимается к губам нежным поцелуем. В этот момент ему хочется тупо закричать. Ощущение ужасно странные. С одной стороны, ему хорошо, даже очень хорошо, но с другой, это всё совершенно неправильно, странно и... страшно. Он совсем не хочет, чтобы с ним снова случилось... то, что случилось. Даже в мыслях, в мелькающих в голове образах, он старается этого избегать. Умом он понимает, что сейчас ему не причинят боли, но тело с ним совершенно не согласно, и, против желания хозяина, хочет уползти. Впрочем, когда он решается послушаться совета чёртова юнаньского щенка, и устраивается поудобней, все лишние мысли разом вылетают из головы, и он окончательно выпадает из реальности. Всё слишком. Слишком стыдно, слишком приятно, слишком горячо, слишком непривычно, слишком, слишком... ОЙ! В себя его приводит кусь уже за второе ухо (вот дались ему его уши, блин!), а потом Цяньцю широким движением проводит ладонью по его животу, давая почувствовать, как двигается внутри него. -Чувствуешь?- жарко шепчет, целуя укушенное ухо. -Быстрее... Небожитель ускоряется, намеренно целясь в чувствительное место, отчего у Ци Жуна ослабевают все нижние и верхние парные конечности и он с тихим стоном утыкается лбом в свои руки: если бы не объятие Цяньцю, он бы распластался на кровати- сил на то, чтобы держать равновесие уже не хватает. Даже стонать не получается, он лишь хрипло и прерывисто дышит, чувствуя, что ещё немного, и... -Ааааахххх.... -А... А-Цю... Почему... так.. ох... так много... ты... ааааааххх... Горячая крепкая ладонь решительно обхватывает его член. Ци Жун хнычет, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер что-то течёт (он не уверен, что это не кровь), и, наконец, кончает, пачкая простынь и руку Лан Цяньцю. *** Ци Жун сладко потянулся, выгнувшись, как кот, и повернул голову, глядя на лежащего рядом любовника из-под густых длинных ресниц. -А-Цю совсем умучил меня...- протянул он несколько капризным голосом, в котором, тем не менее, слышались довольство и улыбка. Глядя, как лазурный демон сыто потягивается, выпячивая упругую попку, приходя в себя после близости, и провокационно поглядывает на него из-под упавших на лицо волос, Цяньцю ощутил, что внизу живота у него опять становится очень... твёрдо. Несмотря на то, что они только закончили, бог войны ощутил в себе непреодолимое желание подмять под себя это стройное бледное тело и покрыть его поцелуями, а потом засадить поглубже, чтобы выбить из любимого громкий и неприличный стон. -Мне казалось, это А-Жун никак не мог насытиться.- усмехнулся он, подтягивая Ци Жуна поближе, и проводя ладонью по всей его спине, напоследок легонько шлёпнув по округлой ягодице. Ци Жун моментально напрягся, судорожно сжавшись, и шустро отполз к краю кровати. Его довольное и расслабленное лицо моментально приобрело озлобленное выражение, а в ладони возник комок призрачного зелёного огня. -НЕ. СМЕЙ. ТАК. ДЕЛАТЬ. СО. МНОЙ. ТЫ. Казалось, даже голос лазурного демона потрескивал язычками пламени. Цяньцю понял, что снова сделал что-то не то. Возможно, первый опыт Ци Жуна оказался столь травмирующим, что он теперь дёргается даже от намёка на подобное. Плохо, что он не хочет рассказать, что именно сделал с ним Хуа Чэн, но всё-таки... -Тише, тише. Я не хотел напугать тебя. А-Жун, пойдём, я тебя искупаю, м? Иди ко мне. Пойдём в ванночку. В ванночке хорошо, в ванночке тепло... Он бережно поднимает его на руки и несёт в купальню. Опускает притихшего демона в тёплую воду, и потихоньку начинает намыливать расслабленное податливо тело. Ци Жун тонко и протяжно застонал под его руками, выгибаясь от удовольствия. -А-Цю... А-Цю, не надо.... аааххх.... Не... Он опять теряется в ощущениях и жалеет, что не может просто перестать думать о том, что всё происходящее- не более чем временная мера, потому что это, блин, работает! Даже слишком хорошо работает, потому что у него натурально передоз духовной энергии- чёртов юнаньский щенок перестарался и передал ему слишком много, но к этому можно быстро адаптироваться, а вот что делать с навязчивыми мыслями, он пока не знал, из-за чего окончательно расклеился. Заметив, что Ци Жун снова приуныл, Цяньцю развернул его и уложил к себе на грудь, поглаживая и согревая своими объятиями, лаская, наслаждаясь тем, как под его ладонью вздрагивает всё ещё немного тощая спина. -Что такое? -Да ну тебя нафиг, а?- буркнул демон, обняв его за шею и несколько раз боднув божество лбом.- Я из-за тебя чувствую себя полным придурком. И вообще... Ай, прекрати!!! Цяньцю! Ну, ты... Уфф... -Что? Влажные скользкие от мыла руки оглаживают его спину, мягко касаясь боков, проводят вверх по рёбрам, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. -Ааахх... Перестань! Блин, я с тобой как со взрослым серьёзным человеком говорю, ааааахххх... А-ЦЮ, А-ЦЮ, ХВАТИТ, ХВАТИТ!!! Ох... не трогай меня!!! -Разве? -Аааааххх... ПРЕКРАТИ!! Его внаглую подхватывают под бёдра, поднимая выше, отчего он заливается густым румянцем. Всё это уже совсем не похоже на это... как его... парное самосовершенствование, и заходит далеко в область занятий любовью. Стыд-то какой. -Иди ко мне. -Но... но ты ведь... -А-Жун. -НЕТ!!! Заткнись! Не называй меня... так... -А-Жун. А-Жун, хороший мой. Тише. Не убегай... -Аааааххх... Отпусти! Мы... Мы ведь... уже... зачем? Действительно, зачем? -Что мешает нам заняться этим ради собственного удовольствия? -Ты... -Если тебе не хочется, я не буду настаивать. -Я... Я... ТЫ, ОЗАБОЧЕННЫЙ УБЛЮДОК!!! ЗАЧЕМ! ЦЯНЬЦЮ, НУ ЗАЧЕМ?! Он кричит, хотя внутренне уже смирился. Даже... даже если его снова используют как игрушку, как жалкое подобие... Пусть. С ним- пусть. Сейчас он согласен на это. -Тише. Иди ко мне. Небожитель прижал к себе разрыдавшегося демона, тихонько поглаживая его по спине влажной ладонью, терпеливо ожидая, пока тот перестанет лить слёзы и успокоится, а потом осторожно приподнял его под бёдра, и мягко толкнулся, упираясь в судорожно сжавшееся колечко мышц. -А-Жун. А-Жун, тише. Я поступил ужасно, но я больше не причиню тебе боли, правда. Слышишь? Я с тобой. Я рядом... Расслабься... -А-Цю... Я не... А-Цю, я... По скривившейся мордашке любимого Лан Цяньцю видит, что тот снова надумал себе что-то не то. Ему невольно вспоминаются крики Ци Жуна о том, что его считают "игрушкой". Неужели он решил, что Цяньцю с ним только из-за этого? О Небо... -Тише. Расслабься, всё хорошо. А-Жун, я люблю тебя, слышишь? Что бы ты себе не надумал, я люблю тебя, хороший мой. -Нееет... Я... АААААХХХХХ!!! Я... Я... Я не... Цяньцю ничего такого даже в мыслях не имел. За это время он искренне полюбил Ци Жуна, и был готов хоть и понемногу, но растапливать эту истеричную ледышку, обнимая и лаская его, пытаясь утешить и убедить в том, что он, и тот прежний обливающийся слезами юный Тайхуа, воспитанник наставника Фан Синя, совсем не одно и то же. Но сейчас он просто не мог контролировать себя. -Иди ко мне. А-Жун. А-Жун, прошу, будь со мной. Смотри на меня. Ты замечательный. Ты нравишься мне. Сердце радуется при виде тебя. Люблю тебя. Хочу тебя. Не могу без тебя, не хочу никого кроме тебя. Никто не сможет заменить тебя. Ты лучшее, что случилось со мной. А-Жун, А-Жун, родной мой, не плачь, не надо плакать... -А-Цю... А-Цю... Я... Я... Он судорожно сжал его бёдра, ритмично натягивая на себя всхлипывающего демона, шепча ласковые слова и убеждая, что никогда-никогда его не бросит.