Вернутся к фанфику
Глава 4. Рядом. часть 1
16 мая 2025, 03:58Гюльгюн очнулась ото сна в тоскливом одиночестве. Солнечные лучи уже не сверкали красочными огоньками, и денек намечался не самый погожий. Вчерашняя посетительница, увы, покинула ее еще до полуночи, а удерживать хозяйка обители не посмела. Учла, что крайне занятую бизнеследи ждет трудный, насыщенный день, определенно напряженный и потребующий стальных нервов. Бессовестно отнять у ее даже лишний час покоя было бы жестоко. Как бы ни хотелось сковать ее любовными объятиями на всю ночь, все равно пришлось бы высвободить в ногу с подкрадывающимся рассветом, наградив недосыпом в придачу.
Просторная постель ощущалась такой холодной без рыжей лисицы под боком. Гюльгюн впервые за два года вспомнила, как же ей не хватает вот этого чужого присутствия, когда только приоткрываешь заспанные глаза, кутаешься в одеяло ради пяти минут блаженной дремы и греешься о чье-то неповоротливое тело рядом. С Орханом, правда, уюта не возникало, да и не хотелось с ним хоть что-то чувствовать. Но само наличие кого-то еще на другой стороне кровати стало крепко засевшей привычкой, без чего мнимый комфорт улетучивался. Для Ифакат уединение — повседневная норма, но для Гюльгюн — это, относительно прошлых двадцати семи лет, неестественное состояние, с которым пришлось свыкнуться, съехав из особняка. Воссоздав предшествующей ночью то чувство близости не просто с кем-то, а с любимой женщиной, появилась настоящая потребность в пробуждении рядом с ней. Каждая клеточка кожи будто недомогала из-за тактильного голода.
С усилием заставив себя вылезти из ватного кокона, она лениво побрела в ванную. Проводя утренние водные процедуры, задумалась о том, как пересечься с Шефикой, предупредить ее о визите или не звонить вовсе, что сказать... Как убедить несчастную женщину, так много перетерпевшую из-за них, вернуться в дом, который принес ей столько страданий? Безусловно, ее уважает каждый член семьи, она остается здесь своей. Пришла сюда, когда Орхан еще был юнцом. Но из-за всех этих господских междуусобиц она потеряла единственную дочь, смысл своей жизни. Винит ли она их, способна ли простить?
Гюльгюн не знает ответов на эти вопросы, но она понимает ее боль как никто иной. Смерть любимого человека, особенно ребенка, навечно оставляет глубочайший шрам в душе, это то, что никогда не отпустит тебя. Невозможно просто принять и смириться. Постоянно разрывают воспоминания, любая мелочь вокруг ассоциируется с ним. Смотришь на фотографии, чувствуешь, как в горле образовывается горький, удушающий ком, а глаза наливаются жгуче-солеными слезами. Хочешь, чтобы он просто был рядом. Она сама все еще не может унять режущую сердце скорбь по Фуату. Иногда на улицах она ловит взглядом фигуры, так похожие со спины на ее милого мальчика, слышит похожие голоса, но это всего лишь мираж. Чудится, будто он где-то тут, чем-то занят в своей комнате, но потом осознаешь, что это все злые игры разума. Его больше нет. Совсем. В памяти дымкой поднимается его улыбка, такой добрый, часто чуть исподлобья взгляд бесхитростных карих глаз. Никогда не был бунтарем как Ферит. Они с ним с детства совершенные противоположности. Чуткий, очень скромный, ответственный парень, у которого все было только впереди.
Но жизнь не знает справедливости или пощады. Она идет своим чередом, как должна, ей неважны какие-то там жалкие людские надежды и мечты. Каждому уготовано судьбой, что уготовано. Если складывается впечатление, что она к тебе благосклонна — не спеши на нее полагаться. За солнечным горизонтом может оказаться обрыв, в который ты неминуемо упадешь, если будешь беспечно бежать без оглядки.
__________
По лестнице застучал глухой топот невысоких каблуков, охотно поглощаемый красным неворсистым ковром. Главный зал занят удобно расположившейся на боковом диване Ифакат, закинувшей ногу на ногу, в гордом одиночестве скрупулезно копающейся в телефоне и не обращающей внимание вокруг до тех пор, пока ее макушку не клюнул чей-то нос.
— Доброе утро, — громко шепнула Гюльгюн, прижавшись губами к ее затылку, на секунду задержавшись лицом в огненной копне, вдохнув почти выветрившийся сладковатый аромат шампуня. Она присела вплотную к дернувшейся от неожиданности возлюбленной.
— Доброе, — повторила за ней та, озарившись сдержанной улыбкой.
— Ты тут давно сидишь? Никто больше не объявлялся? — поинтересовалась Гюльгюн, расслабленно откидываясь назад.
— Хатидже-ханым, Эсме с Казымом и Суна с Абидином на кухне толпятся, Орхан в кабинет отлучился, а Ферит с Сейран пока не спускались, — безразлично ответила рыжая, отрываясь от экрана, — А я минут десять назад пришла. Работы непочатый край, выяснилось, что у нас пропал один документ. Не прямо важный, нам из него нужна только формулировка пары строк. Пытаюсь вспомнить, может, я его фотографировала хотя бы... Но ничего не нахожу. Орхан уверял, что вроде бы видел его где-то на столе, отправился искать.
Ифакат медленно провела ладонью по волосам, заглаживая их в сторону. Гюльгюн заметила, что сегодня острые уголки ее глаз обрамляли тонкие, не менее острые стрелки, подчеркивая их колкость еще ярче. Притягательно выделены красноватым оттенком губы, которые, как назло, поцеловать нельзя. Костюм темно-изумрудный, контрастирующий с ее пламенным каре и жемчужными украшениями. Рыжая сегодня пребывала в явно уверенном расположении духа, это не могло не воодушевлять. Видеть ее погруженной в дела, а не в переживания.
— С самого утра у вас сумбур... — сочувственно вздохнула Гюльгюн.
— Как всегда, — подхватила Ифакат и вовлеченно повернула голову к собеседнице, — У тебя-то планы какие, поедешь к Шефике? Она хоть знает, что ты к ней намереваешься?
— Не решилась ей звонить, попытаю счастье у порога. Надеюсь, хотя бы выслушает... — блондинка удрученно склонилась вперед, упираясь руками в колени.
Ифакат положила подбородок ей на плечо, подстелив под него ладони и мягко оглядывая лицо любимой женщины.
— В этом я не сомневаюсь. Уж с тобой она не откажется поговорить... Вот если бы я поехала, то с моими умениями поддерживать это бы точно не закончилось ничем хорошим, — с иронией усмехнулась она, отгоняя нависающую печальную тучу и вызывая у Гюльгюн саркастичную улыбку.
Ифакат соглашалась и принимала, что в ситуациях, требующих сочувствующей эмпатии, утешения, эмоциональной вовлеченности не была мастерицей. И, в общем-то, никогда не хотела и не собирается ею быть. Даже стараясь, это все равно получается несколько сухо — просто не умеет она оперировать словами раненые сердца. Сделает все, что потребуется: воды подаст, успокоительными напичкает, может обнять и пригреть, если человек небезразличен. Но все это дается нелегко мало того, что близкими, а уж с малозначимыми для нее людьми и подавно. еще и желания тратить силы на последних, откровенно говоря, нет ни крупицы. А единственная, для кого она хочет стараться — Гюльгюн. Когда дела были плохи, именно Ифакат первая подставляла ей плечо. Смерть Фуата. Проблемы с Феритом... Гюльгюн могла упасть в ее объятия, что бы там ни происходило до. Она была рядом.
— Я почему-то... Вспомнила сегодня Фуата. Часто его и так вспоминаю, конечно. Но сегодня как-то... Особенно. Наверное, из-за Шефики. Так тяжело это все... Мне так ее жаль. Я ведь... Я ее так понимаю... — Гюльгюн сама не замечала, как заплывала в глубины своего подсознания, касаясь криво зарубцевавшихся ран, безжалостно нанесенных жизнью. Но Ифакат была рядом, чтобы вытянуть ее, не дать утонуть.
Рыжая ничего не сказала, лишь приобняла, не убирая головы с ее плеча и ласково поглаживая по руке. Та прильнула к ней, прижимаясь щекой к ее макушке. Для Гюльгюн ценны эти простые жесты со стороны Ифакат. Ее присутствие.
— Именно поэтому съездить к ней нужно тебе, — прервала недолгую паузу старшая. — Не только ради дела... Пусть я все еще не верю, что она согласится. И если у тебя получится ее убедить вернуться — это будет чудо. Но, как минимум, навестить ее будет правильно, — честно высказала старшая, поджимая губы. Гюльгюн глубоко вздохнула, не желая отлипать от своей рыжевласой возлюбленной.
Внезапно умиротворение их объятий содрогнулось ненавязчивым покашливанием выглядывающей из прохода Сейран, которая успела поймать лишь последние несколько секунд их тихой беседы. Ничего подозрительного в таком необычно трогательном взаимодействии старших невесток она не уловила, однако оно вызвало умело спрятанное удивление и некоторое умиление. Полюбовницы испуганно отдалились, бесполезно строя невозмутимый вид. Девушка доброжелательно улыбнулась им, поздоровавшись и перекинувшись парой бытовых фраз, но не проходя дальше в зал.
— Ифакат-ханым, там Орхан-бей попросил вас подняться в кабинет, — позвала ее Сейран.
— Ох, неужели он что-то нашел... — обнадеженно вздохнула та, с усилием вставая на ноги и на мгновение встречаясь с блондинкой взглядами, но затем переключаясь на свою подопечную, — Тебе тоже будет полезно увидеть. За одно еще раз пробежимся по плану, идем.
Она повлекла за собой зеленоглазую девчонку, вынужденно оставляя Гюльгюн одну. Работа не ждет. Блондинка даже с какой-то незлобной ревностью смотрела им вслед. Как бы ей хотелось увязаться за Ифакат, тоже таскаться, как хвост. Вместо Орхана, например. Пользы бы от нее было, наверняка, столько же. Лишь бы побыть вместе подольше. В моменте она немного пожалела, что не вклинилась в семейный бизнес, как когда-то ее "дракоша". Могла бы сейчас так же много времени проводить с ней... Но кто же знал, что все сложится так? Хотя, объективности ради, у нее ни желания, ни возможности никогда не было — рыжая гарпия с самого начала мертвой хваткой вцепилась во все, до чего сумела дотянуться, а идея проводить с этой вампиршей дольше получаса тогда казалась пыткой. Не такой, какой бы хотелось. Она не позволяла никому притронуться к делам, даже полуживая выполняла все сама, чтобы держать тотальный контроль. Чувствовать себя нужной и незаменимой — понятно, почему.
Примечательно, что у Ифакат ведь и образования никакого особо нет. После свадьбы с Эмином, старшим сыном Халиса, она эту тему не имела права поднимать — свекровь категорически запрещала, времена другие. Годами от нее ждали внуков, но не складывалось, а после смерти мужа этот вопрос сам собой закрылся. Но даже у Гюльгюн есть какое-никакое средне-специальное, правда, она за Орхана вышла уже на последнем году обучения — отступать поздно, ей позволили доучиться. Поэтому, когда Сейран после замужества с Феритом впервые выразила желание поступать в университет, рыжая отреагировала резко негативно — страшная зависть сжирала ее заживо. У них тогда еще были крайне тяжелые взаимоотношения, что подливало масла в огонь. Гюльгюн в прошлом все думала, как же Ифакат вообще смогла так подняться в компании, что стала достойной заменой старику, более того, признанной им же? А ответ и так перед глазами: научилась всему только благодаря смекалке, путем проб и ошибок, за которые иной раз крепко прилетало по шее, но приходилось терпеть — "заслужила". Наблюдала за рабочим процессом, ответственно выполняя всевозможные поручения и подчиняясь любому приказу свыше, как пешка, лишь бы ее не вышвырнули за ненадобностью. И это принесло свои плоды — она утвердилась, добившись на этой шахматной доске статуса всемогущей королевы, вольной действовать, как ей угодно. Да, она шла по головам. Но положила всю себя, чтобы быть полезной, и она единственная, помимо Халиса-аги, действительно горела делом и пеклась о компании и благополучии семьи. Работа — вот ее "образование". И ее жизнь.
Гюльгюн всегда восхищалась этой проворностью, хваткостью, сообразительностью. Собранностью и поразительным умением увиливать из любой ситуации. Раньше — в сердцах, теперь — не скрывая. Было, чему поучиться. Особенно, когда у нее возникла собственная деятельность.
— Гюльгюн, дорогая! Вот и ты, доброго утра! Куда делась Ифакат-ханым? Сейран еще не спускалась? — из кухни показалась Эсме.
— Ифакат утащила ее в кабинет, что-то там по работе, скоро вернутся, — отзывчиво поприветствовав, откликнулась блондинка.
— А ты не могла бы нам на кухне помочь? Немножко совсем, — скромно переминаясь попросила сватья, будто совсем ее не знает. Ну как же Гюльгюн может ей отказать?
_____________
Обитатели особняка разделились на две команды: пока первая активно копошилась на кухне, вторая напрягала мозги в кабинете Орхана.
— Что скажешь, это тот документ ведь? — бывший любовник выжидающе сверлил взглядом вчитывающуюся в бумажку командиршу.
— Да-да, этот, — задумчиво протянула та, чувствуя на себе взгляды троих наблюдателей, и у каждого разные: Орхан за столом смурной, Сейран сосредоточена, стоит рядом, а Ферит скучающе витал где-то не здесь, периодически поглядывая на остальных, расслабленно отсиживаясь на подлокотнике широкого кожаного кресла возле окна. Ифакат, не поднимая нос из текста, возмущаясь, обратилась к хозяину помещения, — Как он сюда вообще попал, ты его прихватил, что ли? Я же оставила его в офисе специально.
— Тебя спросить надо, это ты папками и их содержимым заведуешь, — прохладно перевел стрелки он. Ему уже порядком надоело быть везде крайним.
Сейран, предвидя небольшую перепалку по надменно растянувшемуся лицу наставницы, словно искавшей повода начать грызню, находчиво пресекла ее на корню отвлекающим маневром.
— Ифакат-ханым, вы же хотели еще раз обговорить сегодняшний план, что-то изменилось? — с легкой напускной наивностью спросила девушка.
— Все по-прежнему, просто еще раз пройдемся, чтобы никто уж точно ничего не перепутал, — рыжая многозначительно прыгнула глазами с Орхана на Ферита, заставляя племянника чуть встрепенуться. Напоминая тезисами про поставленные задачи в определенной хронологии, она добавила, — Кстати, не забудьте, кто-то из вас двоих должен будет проведать рабочих. Лучше, чтобы это был ты, Ферит. Орхан подстрахует нас с Сейран на совещании, пока мы не уйдем на встречу с инвестором. А ты ему поможешь, но ты должен вернуться до трех, и никаких опозданий, понял? Что хочешь делай, хоть вертолетом лети, но чтоб ровно в ноль-ноль был на месте.
— Понял я, понял. Все будет в лучшем виде, не кипятись, — успокаивал чернявый балбес, подскользнув к ней и бодро потрепав за плечи. Но, ладно уж, доверять ему можно, с годами остепенился и набрался ответственности. В основном, благодаря своей избраннице. Парень по-свойски поправил на шее старшей родственницы кулон, спонтанно переводя внимание, — Ну, а дальше там что?
— Ничего, как закончите все, едете домой. И молитесь за нас, чтобы мы с Сейран успешно заключили сделку. Иначе потеряем важное финансирование и всем будет туго, — она беспокойно пригрозила пальцем.
— Уверен, тетя, что с твоим драконьим обаянием убедить его подписать все не станет проблемой. Только не отгрызи ему голову случайно, а то денег нам и вправду не видать, — любя поддразнил Ферит, — Хорошо, что Сейран с тобой будет, притормозит, если что.
— А я прямо сейчас кое-кому голову отгрызу. Зачем ждать? — подыграла Ифакат, недовольно поднимая тонкие брови и напрягая губы в подобие улыбки.
— Ладно-ладно, когда там уже завтрак? Перед тяжёлым днем надо хорошенько подкрепиться, чтобы ты точно никого не съела! — с трудом уняв смешок, племянник мягко приобнял ее за плечо, разворачивая к двери.
_____
Перед визитом к Шефике, Гюльгюн заскочила с Эсме и Казымом в ресторан, дабы причесать мелкие дела, не теряя времени, и подождать обеда, чтобы не заваливаться к ней с утра пораньше. Новому шефу Сади нужно было объяснять некоторые индивидуальные для их заведения детали, все показать и рассказать.
После полудня вся их четверка сделала небольшой перерыв на кофе, но Казым, как обычно шебутной и везде сующий свои жесткие, словно щетка, усы, опять пошел поучать нового "подопечного", не давая тому спокойно вздохнуть хоть на пять минут. Но Сади — человек очень дружелюбный и кроткий, при том вполне в себе уверенный, поэтому терпеливо относился к нему.
Оставшись с Эсме наедине, Гюльгюн помяла висок, закрывая записную книжку со всякими расчетами.
— Я, наверное, поеду уже. Вдруг Шефика куда-нибудь уйдет. И хочу успеть до пробок.
— Да, точно, время так быстро летит...
— Что-то я так нервничаю... Не знаю, почему. Ну, что вот я ей скажу, помимо своих соболезнований? Она сейчас в таком состоянии... Какая, к черту, работа?
— Так ведь как раз, может быть, работа ей поможет...? К тому же, в доме скоро появятся дети, вдруг это наоборот ее порадует? — сочувствующе улыбнулась та с надеждой в голосе.
— Тоже думала об этом... Она всегда так любила Фуата и Ферита... Особенно Ферита, когда он был крохой... Не могла отказать ему в угощениях, он вокруг нее постоянно носился. То на кухне, то около Ифакат... — когда с языка слетело имя возлюбленной, блондинка невольно начала вспоминать прошлое, не замечая, как губы растянулись в ностальгической улыбке.
Перед черными глазами замелькали безмятежные времена, когда два брата-проказника таскали с кухни всякие сладости, а Шефика тайком, редко, но все равно могла им простить по паре кусочков лукума или какой-нибудь плюшке. Гюльгюн могла их немного поругать, но часто пускала все на самотек. Хотя как-то направлять их тоже пыталась. Но с Феритом было особенно тяжело, им обычно занималась Ифакат. Всегда ей доверял больше остальных, бежал именно к ней за защитой. Знал, что именно она ему поможет, заступится. И даже несмотря на ее строгость, уж слишком избаловался в детстве.
________
Младший сын вырос на руках Ифакат. У него с Фуатом разница в возрасте небольшая, поэтому Гюльгюн не могла уделять обоим одинаковое количество времени, как ни старалась. Но на помощь приходила рыжевласая бестия, практически полностью переняв заботу о Ферите, пока он не поступил в школу. Чуть что — он у нее на руках, малейший кашель — она уже рядом, слышит плач — в тот же миг вламывается в комнату. И к Фуату она так же относилась, переживала. Какой бы внешне холодной и колючей она ни представала. Гюльгюн по пальцам может пересчитать, сколько раз она сама была вынуждена с ними обоими возиться. Всегда была Ифакат. Она даже больше участвовала в их детстве, чем сама Гюльгюн. Только с подросткового возраста перестала их так сильно опекать — начала полноценно работать в компании на высоких должностях, меньше времени проводила дома, да и такого трепетного ухода уже не требовалось, выросли ведь. Наступила очередь Гюльгюн заниматься воспитанием, но она совершенно не понимала, как это делать. Ругает — не слушают, все делают наоборот. Поэтому в какой-то период начала им позволять слишком многое, они с Ифакат тогда были в паре, как "кнут" и "пряник". И то, даже рыжая их обоих баловала. Хоть и могла им делать замечания, давать всякие наставления. Прикрикнуть, если они бушуют. Но именно она способна их защитить в какой-то передряге. Не мать, не отец. Она. Гюльгюн почти не чувствовала за них какой-то единоличной ответственности и уходила в себя, в свои какие-то мелкие увлечения. Где-то витала. Постепенно влюблялась в ту Ифакат, которую видела в такие моменты. Небезразличную. Заботливую, пусть, не к ней. К ее детям. Как она с ними игралась, развивала всякими прописями, скороговорками, стишками и прочим, устраивала вечерние книгочтения перед сном. И обязательно тычила этим в нос, что никто, кроме нее, детьми не занимается. Впрочем, от правды недалеко. Как она только все успевала?
Особенно у Гюльгюн отпечатались сцены с Ифакат, баюкающей на руках совсем маленького, еще младенца, Ферита. Часто он часами не мог уснуть, но как только его брала рыжая — он сразу успокаивался, словно по волшебству. Она обычно уносила его к себе, давая младшей невестке в тишине уложить годовалого Фуата. Однажды Гюльгюн, собираясь в очередной такой вечер перенять эстафету у самоотверженной спасительницы и освободить ее от обязанностей "матери", услышала в приоткрытую дверь багровой комнаты, как Ифакат поет племяннику колыбельную, тихонько укачивая его. Блондинка никогда не забывала, насколько ласково она звучала, с какой любовью. Та стояла спиной, самозабвенно глядя то в детскую спящую мордашку, то куда-то в окно, негромко протягивая слова и совершенно не чувствуя присутствия наслаждающейся такой мирной картиной молчаливой гостьи, изнуренно прислонившейся к дверному косяку. Слушала бы ее мягкий голос всю ночь, но властительница покоев заметила ее, и пение тут же прекратилось. Ифакат снова начинала ежи́ться, пытаясь согнать с себя всяческие намеки на нежности, надевая ледяную маску. Но Гюльгюн увидела достаточно, чтобы почувствовать ее настоящую.
— Спасибо, Ифакат, — игнорируя колкие упреки, лишь вкрадчиво понизила тон с искренней признательностью в кофейно-черных глазах. Она приняла неплотно укутанного в пеленки сопящего малыша из бережных женских рук, всматриваясь в ее лицо с тягой поймать ту недавно мелькнувшую теплоту.
Рыжая смутилась из-за такого спокойствия и благодарности в свою сторону, поэтому притихла и неловко забегала глазами. Гюльгюн находилась так близко, что стало не по себе. Невольно встретившись с ней взглядом, на секунду застыла в еле уловимом смятении. Смогла лишь буркнуть скудное "Конечно", намеренная как всегда оставить последнее слово за собой.
Ферит вырос, и он все еще окружен Ифакат. У них прослеживаются даже жесты похожие, мимика. Часто есть ощущение, что и острить он повадился именно от нее. Постоянно с ней, как в детстве. И дома, и на работе. Но блондинка не считает это чем-то неправильным или обидным, наоборот, рада, что она присматривает за ним, наставляет. Ее забота порой становилась специфичнее по мере взросления племянников, но, опуская этот нюанс, она всегда стремилась сделать, как лучше. Гюльгюн, за все эти годы постепенно переосмыслив очень многое об этой рыжей бестии, благодарна, что она рядом.
__________
Возвращаясь в реальность, блондинка сделала глубокий вздох и допила подслащенный кофе.
— Слушай, а, может, пригласим Шефику к нам на ужин? Не поздно. Сюда, в ресторан. Есть идея, как ее ободрить. Главное уговорить ее прийти, а остальное я беру на себя, — призадумавшись загадочно предложила Эсме.
Гюльгюн согласилась.
Поездка до жилища Шефики оказалась довольно быстрой, не успела опомниться, как очутилась на знакомой улице. Добралась на частном автомобиле, попросив водителя припарковаться чуть поодаль и решила пройтись несколько минут пешком, размять засидевшиеся за день ноги и подышать свежим воздухом.
По пути повезло встретить саму виновницу ее сегодняшнего визита, грузно ступающую с большим набитым пакетом. Женщина выглядела настолько подавленно, что Гюльгюн не сразу смогла узнать в ней привычную кроткую, лучащуюся добротой гению кулинарного искусства. Блондинка шустро зашагала вперед, негромко окликнув ее в опустевшем дворе. Шефика от неожиданности вспугнуто вздрогнула, поднимая осунувшееся пухлое лицо к свету, позволяя рассмотреть свои отекшие от нескончаемой скорби глаза. Изрядно удивленная такой встречей, она неуверенно поздоровалась, учтиво кивнув и поинтересовавшись причиной прибытия госпожи. Та аккуратно вовлекла ее в беседу, расспрашивая о самочувствии.
— Эх, Гюльгюн-ханым, да так... Из дома только до аптеки выхожу, — понуро вымолвила она, тягостно выуживая из себя речь, — только таблетками одними и питаюсь. Прописали всяких успокоительных. Готовить руки не поднимаются, и кусок в горло не лезет.
Белобрысая сочувствующе смеряла ее взглядом, не в силах даже обмолвиться о настоящей цели своего приезда. Даже намек казался неуместным сейчас. Гюльгюн решила пока что умолчать о возможности возвращения на работу.
— Извините, Гюльгюн-ханым, я бы пригласила вас, но у меня бардак... — призналась женщина, застенчиво сведя брови. Однако незваная гостья ненавязчиво убедила ее принять.
Водителя личного автомобиля блондинка любезно отпустила на время обеда, предупредив, что сообщит, когда ее нужно будет забрать.
В доме у Шефики Гюльгюн уже бывала, когда приезжала с Ифакат и Эсме упрашивать ее забрать из полиции заявление, ложно обвиняющее Суну в убийстве ее дочери. Только благодаря рыжей интригантке получилось развязать этот узел обмана и шантажа. Ее тонкое чутье и интуиция сработали в нужном направлении. Обстановка была тяжелая для всех, эта мутная история с Абидином и его внезапно объявившимися родственниками, так рвавшимися отомстить Корханам, принесла много бед, поэтому воспоминания об этом одиноком месте остались удручающие. Глядя на несчастную, измученную женщину Гюльгюн чувствовала лишь щемящую жалость.
Проходя в гостиную, посетительница про себя обратила внимание на "бардак", о котором упомянула хозяйка жилища. Но, пожалуй, это слишком громкое слово. Кое-где валялись пустые упаковки от лекарств, которые она не успела собрать, периодически взгляд натыкался на лежащие не на своих местах вещи, единично — посуда, но беспорядком это сложно назвать.
Тем не менее, блондинка выразила желание помочь прибраться, разгружая уставшую, с трудом справляющуюся с апатией Шефику. Гюльгюн настойчиво усадила ее отдохнуть и, с позволения, отправилась хозяйничать по квартире. Пока заваривала травяной чай, наконец озвучила предложение прийти на ужин к ним в ресторанчик. Кухарка сначала немного засомневалась и ответила, что "подумает".
— Вот и славно, как надумаешь, позвони мне. Я пришлю тебе машину, тут недалеко. Очень хочется показать тебе наше место. И ведь так ни разу не смогли провести вместе ифтар, нужно это исправить хотя бы обычным ужином. Блюда у нас, конечно, скромные, с твоими шедеврами не сравнятся, но нам будет очень приятно, если ты заглянешь.
Еще несколько минут посидев с Шефикой, белокурая госпожа засобиралась к выходу, не смея больше пользоваться гостеприимством, чтобы не перегружать и без того утомленную женщину.
— Шефика-ханым, дорогая... Ты ведь помнишь, если тебе что-то понадобится, если захочешь вернуться — наши двери всегда для тебя открыты. Мы всегда тебе рады, и тебе найдется место в нашем доме. Хорошо? — на последок добавила она, останавливаясь на пороге.
— Спасибо, спасибо большое, Гюльгюн-ханым, — с печальной улыбкой донесся чуть охрипший поникший голос.
Удостоверившись, что Шефика в целом чувствует себя чуть лучше, если так можно выразиться, Гюльгюн выдвинулась обратно в ресторан, однако звонить водителю не спешила. Чувствовала внутреннюю нужду прогуляться и собраться с мыслями, побыть наедине с собой. Пусть погода облачная, от этого настроение пройтись лишь крепчало. Она не собиралась идти далеко, просто прошмыгнуть через пару-тройку улочек. Неторопливо проминая асфальт тонкими подошвами, заглядывала в разнообразно украшенные высокие окна встречающихся по дороге лавочек, магазинчиков, кафетериев, ловя отвлеченным взглядом немногочисленных прохожих или посетителей заведений, но голова была забита совсем другим. Мысли плавно переплыли с бытовых и ресторанных дел к рыжевласой любовнице. Чем она сейчас занята, где она, кто рядом с ней...?
Переходя через дорогу, Гюльгюн вдруг зацепилась глазами за чьи-то медные яркие ровно подстриженные пряди, подозрительно напоминавшие Ифакат, в окне какого-то ресторана напротив. Блондинка не заметила, как остановилась на проезжей части, пытаясь разглядеть таинственную женщину. Из забытья ее рывком вырвал громкий, нервный машинный клаксон, грозно прогоняющий ее на тротуар. Этот гудок заставил и выслеживаемую особу обернуться на миг, демонстрируя узнаваемый профиль. Гюльгюн поверить не могла в такое совпадение, ведь предполагала, что возлюбленная должна быть в офисе.
Младшая невестка Корханов, недоверчиво щурясь, прошла ближе, чтобы убедиться, не обозналась ли. Через стекло виднелся также образ какого-то статного мужчины, примерно ровесника. Обзор был не самый широкий, рыжую она видела со спины, изредка та поворачивала голову вбок, но зато отлично рассмотрела, как этот некий седеющий брюнет норовит дотронуться до ее рук. Затем к ним подошла Сейран — ее Гюльгюн узнала сразу же, отчетливо увидев лицо. Подозрения улетучились тут же. С ее появлением, сомнительный мужчина — очевидно, тот самый заковыристый инвестор, шустро убрал руки от Ифакат и, несколько небрежно перелистав какую-то небольшую стопку бумаг, заулыбался, хитровато поглядывая на старшую женщину и переговариваясь с ней. Рыжая, что-то энергично объясняя, динамично жестикулировала, вызывая у того смешок. Он, увеселенный, что-то уверенно подписал, передавая папки с документами обратно их владелицам.
Гюльгюн, ощущая покалывающий дискомфорт от созерцаемого, без колебаний направилась ко входу в заведение. Зачем она туда идет, что она будет делать — сама не знает. Она ни в коем случае не собиралась вмешиваться в эту рабочую встречу, но ноги целенаправленно несли ее к рыжей обольстительнице. Просто посмотреть на нее не сквозь стеклянный щит. Сесть где-нибудь в углу и ждать, пока этот настырный повеса не укатится прочь и, желательно, подальше.
Взобравшись по невысоким ступенькам и аккуратно раскрывая прозрачную дверь, блондинка лицезрела, как этот недоделанный донжуан, прощаясь с Ифакат, сначала пожал, а затем вольно поцеловал ей руку. Когда Сейран отвлеклась на телефонный звонок и отвернувшись отошла, даже преисполнился наглости приобнять и попытаться ткнуть губами в щеку, бесстыдно положив руку чуть ниже талии, но лиса юрко вынырнула. Рыжей он сильно напомнил Шехмуза — такой же бестактный и приставучий. Она дипломатично продолжала отыгрывать дружелюбие, сдержанно улыбаясь, пока он не последовал к выходу. Дальше за ним следить не собиралась, лишь растерянно прыгнула янтарными глазами в пол, напряженно вздыхая. Обернувшись к молодой напарнице, она брезгливо вытерла руку быстрым движением о штанину и заправила за ухо огненные локоны.
Сейран расплылась в улыбке, смиряя рвущееся наружу изумление от удачно завершившейся сделки и не менее ошеломленная таким неоднозначным поведением новоиспеченного делового партнера их бренда. Гюльгюн тем временем, никем не замеченная, прыгнула в зал, пропуская мимо того самого малоприятного брюнета. Стоило двери за ним звонко хлопнуть, и ей самой стало спокойнее на душе.
Старшая женщина, переглянувшись с довольной девушкой, разрешила себя обнять, празднуя успех, и отзывчиво прижала к себе.
— Неужели, мы это сделали... — облегченно выдохнула Ифакат, отстраняясь от подопечной и облегченно закатывая глаза.
— Даже не верится. Видимо, он так долго ломался в офисе в тот раз, просто чтобы завуалированно пригласить вас на свидание... Он ведь и не взглянул на бумаги почти. А я вам тут все испортила своим присутствием, — сдерживая смешок, с иронией выговорила Сейран. Она не видела большую часть того, как он распоясывался во время ее отсутствия или отвлечения. Обычно она подмечала или нехотя натыкалась на любые мелкие детали, но в этот раз ее просто не было в нужное время рядом.
— Ох, Боже, упаси! — Ифакат неприязненно поморщилась, — даже представлять не хочу, что бы он вытворял, будь я с ним наедине...
— А что, Ифакат-ханым, вполне достойная партия, разве нет? Богатый, симпатичный и без ума от вас... — шутливо подбадривая, старалась развеселить наставницу Сейран. Та скептично хохотнула, широко растягивая броско накрашенные губы.
— От меня много, кто без ума! Нет уж, я на такое больше подписываться не собираюсь. Тебя Ферит заразил своим отменным чувством юмора? Глупости говоришь, — парировала рыжая, смущенно запротестовав, — Но, правда, спасибо, что ты со мной пошла, я бы не вытерпела его в одиночку.
— Я бы вас одну и не отпустила, Ифакат-ханым... — Сейран сочувственно улыбнулась, погладив по плечу.
— Только... Предупреждаю, все эти неуместности с его стороны — строго между нами, хорошо? Хочу просто забыть, чтобы не отсвечивать и не беспокоить этим никого. Словно и не было ничего.
Ифакат предполагала, что подобного рода информация лишь привлечет ненужное ей внимание остальных родственников. Пойдут какие-нибудь подтрунивания, вроде того, какое не всерьез уже озвучила невеста племянника. Рыжая и так в курсе, что ее считают не самой целомудренной, поэтому хотелось избежать неоправданных россказней или домыслов.
Возвращая себе привычную серьезность и скромную доброжелательность, Сейран смиренно выдохнула и понимающе кивнула.
— Так, ладно, с этим разобрались... Мы даже успеем вернуться в офис хотя бы к середине собрания... — Ифакат сосредоточенно вглядывалась в наручные часы, уже прикидывая, сколько времени на что понадобится, как вдруг из-за плеча наставницы показалась несущаяся прямо на них блондинка.
— Мама-Гюльгюн? — удивленно распахнула большущие зеленые глаза Сейран. Рыжая, не сразу сообразив, как-то заторможенно колыхнулась и не менее шокированно застыла.
— Привет-привет, мои хорошие! — Гюльгюн, фамильярничая и тепло улыбаясь, живо подлетела к ним.
Лицо Ифакат изумленно озарилось, янтарные глаза солнечно засверкали. Она нетерпеливо упала в пленительные, необходимые сердцу объятия своей ненаглядной. Так крепко прильнула к ней, будто они месяцами не виделись, совершенно не желая выпускать. Белобрысая, разделяя эти чувства, ненароком вжалась носом в ее открытую шею, но словила на себе умиленный взгляд Сейран и осознала, что это могло выглядеть слишком странно или неоднозначно. Нехотя отлипившись от возлюбленной, младшая еще несколько секунд не могла отпустить ее руки, мягко поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладоней.
— Вас как сюда занесло, как же офис? — любопытствовала Гюльгюн, притворившись, что ничего видела. Она высвободила рыжую и потянулась к своей дорогой невестке, по-матерински чмокнув ее в макушку.
— Ох, это такая история...! — жалобно протянула Ифакат, устало прикрывая глаза.
— Мама-Гюльгюн, а ты здесь как оказалась? Ты уже была у Шефики-ханым? — вклинилась Сейран.
— Да, от нее иду, она же тут рядом живет. Смотрю — в окне вы...
— Погоди, ты что без машины? — перебила рыжая, настороженно нахмурившись, — как тебя Эсме с Казымом только отпустили?!
— На машине я, не волнуйся. Просто пару улиц решила пройти. Собиралась набрать водителю, как нагуляюсь, не переживай, — успокаивала ее Гюльгюн, придерживая за локоть и глядя прямо в глаза, — вы сами-то не спешите? С инвестором тут встреча?
— Была. Вот только закончили, и ты как раз появилась. Прямо судьба, — Ифакат, стоя тесно к блондинке, незаметно переползла рукой на ее талию, — Но, честно говоря, я думала, что нам лучше вернуться в офис и успеть на совещание... Мне неспокойно, что там остался один Орхан, а Ферит, неизвестно, успеет ли приехать... Да и поскольку мы раньше закончили, то появилась возможность провести все, как нужно...
— Ферит мне пару минут назад звонил, он уже добрался, не успела сказать. И Орхан-бей ведь подготовился вести все сам, стоит ли все опять переиначивать...? — засомневалась Сейран, но уже была готова отправляться вслед за наставницей.
— Ты слишком много думаешь о работе и практически не отдыхаешь, — с досадой взглянув на возлюбленную и взяв за руки, Гюльгюн разлилась в уговорах, — Поехали все вместе к нам ресторан. Если Орхан с Феритом и так знают, как провести все эти ваши заседания самостоятельно, то зачем все снова переворачивать и зря сотрясаться...? Пускай тоже учатся без вас справляться, им полезно. Вы свою часть плана уже выполнили? Значит, можно взять заслуженный перерыв. Кстати, Шефика, возможно, тоже приедет вечером в ресторан. Я ее пригласила на ужин, чтобы она немного развеялась.
Ифакат озадаченно вздохнула, метая взгляд то на Сейран, то на Гюльгюн, не решаясь дать какой-то ответ. С одной стороны: съедала тревога, пройдут ли дела в компании идеально. С другой: так манило поддаться соблазну побыть с белобрысой искусительницей и, действительно, отдохнуть, забыть о работе.
— М-м-м... Ладно, поехали в ресторан, — протянула Ифакат, кивая согласилась на предложение.
Троица оперативно засобиралась к выходу. Было решено отправить машину Гюльгюн в офис вместо той, на которой явились сами труженицы, чтобы не тратить время. Их водитель припарковался совсем рядом и преданно ожидал начальниц. Пока Сейран легко накинула тонкую куртку и сунула стопку цветных папок с документами в сумку, Гюльгюн галантно помогла Ифакат надеть пальто, на что рыжая плутовато ухмыльнулась, принимая заботу.
Вылезая из прогретого помещения на ветреную свободу, рыжая почувствовала, как прохладный воздух волнами освежает горячую кожу, ударяя по щекам и ослабленно развевая огненные короткие локоны невысоким пламенем. Заправляя их назад, женщина невзначай огляделась по сторонам, уже прокладывая путь к частному автомобилю. Однако ощутила на себе какой-то пристальный, хищный чужой взгляд из неплотной толпы через дорогу. Людей на улице прибавилось, уследить трудно. Что-то неуютное кольнуло внутри, когда она не нашла источник тревожности, но продолжала его чуять где-то рядом. Мотнув головой, она попыталась прогнать волнение и вслушаться в беспечную болтовню своих спутниц. Они, вроде бы, обсуждали Шефику... У Ифакат совершенно не получалось сосредоточиться на этом.
Перед тем, как засесть в автомобиль, она еще раз мимолетно осмотрелась. На мгновение ей показалось, что она заметила через дорогу до боли знакомый образ ее ночного кошмара, который она, как ни желала, забыть не может. У нее были свои призраки, мерещащиеся везде. И не обязательно мертвые. Карам. Но подозреваемый персонаж во время обернулся — совсем не тот, кого параноидально представляла Ифакат. Она смятенно опустила глаза, выдохнув и юркнув в просторный салон на кожаное кресло, замыкая свое трио и хлопая дверью.
Она села рядом с Гюльгюн, на противоположном кресле расположилась Сейран. Автомобильный двигатель мягко зарычал, унося из этого некомфортного места прочь. Блондинка потоком изливала какую-то длинную речь, вызывая у девушки сопереживание на лице. Над ухом мелькало имя Шефики, так что тема все еще про нее. Но Ифакат было все равно, она никак не могла прийти в себя и унять беспокойство. В груди бурлила зародившаяся паника, точно надуманная, которую она долго силилась замять. Вдруг на повороте машина качнулась в сторону и инерцией рыжую чуть впечатало в свою соседку по креслу. Отодвигаться не стала ни та ни другая. Белобрысая, внешне не подавая виду, сплела пальцы с возлюбленной за ее спиной. Их руки были удачно прикрыты полами пальто Ифакат. Почувствовав тепло Гюльгюн, начала успокаиваться, влюбленно поглядывая на нее и вслушиваясь в ее голос несколько блаженных минут, изредка включаясь в обсуждение.
Беседующих вскоре прервал негромкий трезвон мобильника, он дребезжал из кармана блондинки.
— О! Шефика звонит, — слегка всполошившись пояснила Гюльгюн, немедля отвечая на звонок.
Ифакат вовлеченно подслушивала, подавшись к женщине вплотную и почти ложась на нее. По завершении разговора отлипать она даже не думала. И жертва ее натиска этому только рада.
— Ну чего ты на громкую не поставила? Слышно плохо! — хмуро возмутилась Ифакат.
— А тебе обязательно все подслушать надо, проконтролировать... — поступил в ответ то ли риторический вопрос, то ли утверждение. Гюльгюн повернула к ней голову, оказываясь катастрофически близко к ее лицу. Та не сводила с нее острых глаз, не расслабляла напряженные брови, но неловко поджала губы. Непонятной природы искру между ними на секунду уловила даже Сейран, но ее это скорее позабавило, чем насторожило, она не акцентировала внимание. Старшим женщинам пришлось отдалиться. Очень неохотно.
— Что она сказала? Приедет? — не давя поинтересовалась девушка.
Гюльгюн положительно кивнула, выкладывая некоторые подробности. Так, слово за слово, и машина затормозила у хорошо изученного ландшафта, выпуская троицу к широкому крыльцу небольшого здания с высокими окнами. Рыжая, горделиво выпрямившись и поправив пальто, уверенно зашагала за Сейран и Гюльгюн внутрь. Там их радушно встретили Эсма и Казым. Новый шеф на минуту выбежал из кухни для приветствия и вернулся к работе. Ему было велено что-то приготовить, по всей видимости, к визиту Шефики. Гюльгюн с порога подтвердила, что их званая гостья приняла приглашение.
— Ах, какие новости замечательные! — Худое лицо сватьи счастливо засияло в приподнятом настроении, — хорошо, что и вы тоже к нам присоединились, Ифакат-ханым, Сейран! Давайте налью вам кофе, садитесь.
— Кстати, вы ведь так и не рассказали, как прошли переговоры с инвестором. Почему место встречи перенесли? — вспомнила Гюльгюн, не упустив возможность по случаю поухаживать за Ифакат. Повесила ее пальто, усадила за стол, мягко держа руку на ее спине. Старалась неприметно для остальных уделять ей трепетное внимание. Та принимала это как должное, чтобы не создавать лишний шум, но по ее глазам блондинка и так читала невысказанные нежные чувства.
— Как это?! Разве вы не в офисе должны были встречаться? — вскинув пушистые брови, Казым с типичной для него экспрессией встрепенулся.
— Ох, это... — рыжая состроила кислую физиономию, с неприязнью вздыхая, — В общем, дело было так: утром, стоило благополучно выехать за ворота особняка, мне позвонил наш этот инвестор. Начал ставить ультиматумы, мол, не сможет встретиться, где договаривались. Мало того, еще и время перенес! Назвал примерный район, где ему удобно. Ну, мне пришлось согласиться. Определились с местом — небольшой ресторан на перекрестке, полчаса отсюда. Я сначала, смирившись, думала — так уж и быть, поеду сама быстро все решу, чтобы не таскать Сейран, но, на мое счастье, она настойчиво ко мне присоединилась...
Ифакат в благодарности наклонилась к плечу присевшей рядом подопечной, откликнувшейся на этот жест с улыбкой.
— Мы успели только взять необходимое из кабинета, посетить одну вводную планерку, непредвиденно растянувшуюся, а потом нужно было, буквально, бежать, — подхватила девушка, многозначительно переглядываясь с наставницей, не забывая об их договоренности оставить в тени подробности.
Эсме внимательно слушала, тыкаясь у кофемашины. В проходе стоял Казым, так же участливо следя и за рассказом, и за женой, как вдруг с кухни раздался громкий металлический скрежет и удар о кафельную плитку. Похоже, кастрюля упала. Он кинулся к Сади выяснять, что там стряслось, не прерывая вещательниц.
— И, пока мы с ним там сидели, он постоянно придирался к мелочам, к абсолютно неважной ерунде какой-то... Приходилось разъяснять каждое слово! Но в пояснительные записки вообще не вникал, даже не открывал, хотя Сейран их ему прямо под нос запихнула. Заставлял меня все пересказывать, будто я ходячий словарь, — жаловалась Ифакат, истощенно навалившись на стол и подперев голову рукой.
— Ну, справедливости ради, ты и впрямь живой справочник, проще тебя спросить, чем искать ответы, — шутливо подчеркнула Гюльгюн, заботливо подавая ей кофе. Она скользнула рукой по ее спине к плечу, присаживаясь справа. Слева стул занимала самая младшая из трех присутствующих невесток Корханов.
— Не до такой же степени! — негодовала старшая, — Нет, серьезно, каждое слово разжевывала ему! Сейран не даст соврать! Верно ведь, скажи?
Зеленоглазая, в тот момент отпивавшая из переданной матерью чашки горячий напиток, с трудом унимала щекочущий горло смех. Эсме присоединилась к ним за столом.
— Ну, думаю, у тебя точно ответов нашлось больше, чем у него вопросов... — блондинка уверенно обозначила свои глубокие познания в повадках любимой рыжей плутовки. Она задорно улыбаясь положила теплую ладонь на ее оголенное запястье, легонько прижав и потирая тонкую кожу большим пальцем. Та на мгновение стеснительно встретилась с ней взглядом, по-привычке смочив губы кончиком языка.
— Вопросов у него, правда, было больше, чем пунктов в договоре. Но, в любом случае, без Ифакат-ханым дело бы вряд ли увенчалось таким успехом. Он, честно говоря, хотел говорить именно с ней, слушал только ее и принял все предложенные ею компромиссы, — Сейран встряла с серьезным настроем отдать заслуженное уважение наставнице.
— Естественно! Вот вы смеетесь, а я, между прочим, как всегда, спасаю нашу компанию и семью! — нарочито самодовольно провозгласила та.
— Конечно-конечно, спасительница ты наша! — по-ласковому снисходительно хвалила Гюльгюн, в порыве чмокнув возлюбленную в висок, крепко обхватила за плечи, прижимая к себе. Ифакат заулыбалась, но в сердце прокралась опаска, не выглядит ли их взаимодействие на людях слишком сомнительно-нежным.
— Но не буду забирать все лавры себе, Сейран очень выручала. Если бы ни ее присутствие, чувствую, он бы пытал меня вопросами до вечера... — признательно добавила рыжая, глянув на подопечную.
— Может, он к вам так привязался, потому что вы ему понравились, Ифакат-ханым? — незатейливо, простодушно предположила Эсме.
Сейран неоднозначно переметнулась взглядом с наставницей, подавившейся от такого заявления только что набранным глотком горького кофе. Гюльгюн не упустила эту переглядку, но отвлеклась на возлюбленную, аккуратно похлопывая ту по спине.
— Что вы! Точно нет! Быть не может... — прокашлявшись, слегка нервно и скованно отпиралась Ифакат.
Блондинка знала, что любовница не договаривает, но не понимала причину. Помнила, как к ней неуместно лезли чужие беспардонные мужские руки, чуть ли не раздевающий хищный взгляд. А уж что он там мог ей наговорить, когда они в удачные для него моменты оставались вдвоем — приходилось лишь осуждая его гадать. Видела ее попытки избежать излишних контактов. Если ей было неприятно, то она могла бы и выговориться... В последние недели ей это, вроде бы, становилось нужным. Она бы получила поддержку, разве она не осознает? Но это ведь Ифакат. Она не будет подобным спонтанно делиться, пока ее не прижмешь прямым вопросом, и то она при желании найдет способ, как увернуться от темы. Гюльгюн не решилась на нее давить и ставить в неловкое положение, надеясь, что возлюбленная сама потом об этом расскажет лично. Не будет же она после всех откровений, после скинутых масок, скрывать от любимой женщины что-то? Ведь не будет...?
Часы тянулись для Ифакат томительно, она все ждала весточки от Орхана или Ферита об обстоятельствах в офисе, нетерпеливо косясь на телефон каждые десять минут. Но ни тот, ни другой так и не соизволили маякнуть об окончании рабочего собрания, хотя плановое время уже давно истекло. Гюльгюн суетилась с остальными перед прибытием Шефики. Рыжую вскоре тоже приобщили, чтобы не сидела без дела, возложив на нее ответственность за расстановку посуды. В кухне работа кипела, пыхало жаром и запахами еды.
Ифакат кружилась вокруг небольшого круглого стола, распределяя столовые приборы и изредка переговариваясь с Сейран или остальными выползающими из кухни.
— Сейран, тебе еще Ферит не звонил, не писал? Что-то Орхан молчит, не отвечает на сообщения. Звонить не хочу, вдруг они еще не закончили... Хотя времени уже много, — она уже вся издергалась, беспокойно вздыхая.
— Нет, пока нет... Наверное, просто задерживаются. У нас ведь и с утра тоже все затянулось, много вопросов у людей накопилось. Сейчас, скорее всего, то же самое. Не переживайте, Ифакат-ханым, уверена, у них там все в порядке, — успокаивала ее та, подавая еще пару начищенных до блеска тарелок, которые наставница безмолвно приняла и разместила на пустующих местах, заполняя пробелы ровно раскатанной белоснежной скатерти.
В кармане, наконец, завибрировал и звякнул долгожданный сигнал СМС-ки. Рыжая торопливо выхватила черный гладкий увесистый прямоугольник с блестящим стеклом, но там показалось уведомление не от нужного человека.
— Что там, от Орхана что-то? — к ним присоединилась Гюльгюн, вылетевшая из кухни с большой тарелкой холодных закусок и приземляя ее в центре стола. Замечая гневливое разочарование в ее лице, обеспокоенно свела брови, — Что такое?
Сейран также устремилась к старшей невестке, случайно упав глазами в чужой мобильник. Сообщение было от господина инвестора. Хотя, отчасти предсказуемо, что он не бросил все, на чем остановились. Однако рыжая не предвидела такую напористость. Она любезничала с ним лишь из-за контракта. Потом намеревалась плавно отстраниться, когда самое сложное будет позади, и перекинуть его на Орхана, делая того основным контактным лицом, не привлекая к ситуации внимания. Но пока что приходилось терпеть нежеланное общение. Содержание СМС-ки не особо изощренное. Глупый вопрос о паре бумаг служил лишь поводом для диалога. Несколько сомнительных комплиментов, флирт, намек на предложение встретиться без коллег, которое вполне можно проигнорировать в контексте. Ифакат измученно, многозначительно переглянулась с Сейран, не пряча от нее экран. Та поняла наставницу без слов. Но когда Гюльгюн подошла ближе, рыжая шустро выключила телефон и закинула его обратно в карман, мрачно вздыхая. Отвечать нарушителю спокойствия сейчас она не собиралась. И посвящать возлюбленную в эту малоприятную ситуацию тоже.
— Ничего важного, дурацкая реклама лезет, — Ифакат устало потерла переносицу, — Господи, ну когда они уже там закончат? У меня уже терпение иссякло!
Белобрысая жалостливо смотрела на свою расстроенную огненную лисицу, так желая и не имея возможности унять ее тревогу. Но в ее словах она чуяла белую ложь.
Ворчания Ифакат были прерваны робко входящей в огромные стеклянные двери Шефикой. Все тут же переключились на нее, с почтением принимая в гостях. Ее обходительно усадили за стол после радушных объятий от Гюльгюн и Сейран. Ифакат поприветствовала ее сдержанно, но не холодно, держа статную умеренность. Заслышав новый голос в главном зале заведения, Эсме тоже выплыла из кухни, с доброжелательным уважением увлекая ее в беседу.
Ифакат приметила, что Шефика действительно выглядит крайне изнеможденной, несмотря на старания выдавливать улыбку. Рыжая предпочла особо не вмешиваться в их разговоры, лишь вслушиваясь и наблюдая, изредка перетягивая одеяло на себя, когда слышала что-то интересное.
— Ах, Шефика-ханым, а мы ведь взяли недавно нового повара... Но он готовит он... Ох, мягко говоря, не очень... Не все умеет. Сади — парень хороший, старательный, но ему не хватает опытного учителя... — рассудительно начала Эсме, поглядывая на реакцию их дорогой гостьи. Та вдруг удивленно распахнула маленькие отекшие глазки.
— Сади..? Вы что, правда взяли на работу Сади? — подумав, что ослышалась, переспросила Шефика. В ее взгляде впервые со смерти дочери блеснул живой огонек. Она обернулась к кухне, откуда вышел высокий худощавый молодой человек, а следом за ним Казым с улыбкой до ушей.
Ошеломленная женщина, засветившаяся от радости, недоверчиво подступила к юному шефу, не веря своим глазам. Тот был рад видеть ее не меньше, заключая в теплые дружественные объятия.
Ифакат понятия не имела, что происходит и откуда они друг друга знают. Похоже, где-то что-то в кои-то веки упустила. В немом недоумении остро забегала взглядом по присутствующим, поглощенным сценой воссоединения, видимо, старых знакомых. Не то, чтобы это имело для нее какое-то значение. Из любопытства она могла бы и испортить момент вопросами, но передумала, притаившись и смиренно следя за ходом событий. Все то перемещались на кухню, где Шефика давала Сади советы по доходящим блюдам, то обратно в зал для, собственно, трапезы. Ее взгляд часто приковывала Гюльгюн, в основном на нее и смотрела. Все время улыбающуюся, такую легкую, бодро скачущую вокруг собравшихся за столом и поддерживающую оптимистичный тон вечера. Несмотря на хлопоты, блондинка норовила приластиться к Ифакат, а она сама так хотела удержать ее рядом как можно дольше. Внутри ревновала, когда возлюбленная покидала ее ради возни с Эсме. Благо, все эти посиделки надолго не затянулись, чему рыжая, если честно, была несказанно рада, ей уже поскорее хотелось вернуться в особняк.
Поездка до фамильной резиденции выдалась сносной. В огромной машине пришлось несколько потесниться, хотя уставленных в два ряда кресел хватило на всех. Ифакат свободно разместилась с Гюльгюн по одну сторону, напротив уселась чета Шанлы с дочерью. Казым не умолкал всю дорогу, язык у него совсем без костей, поэтому рыжая перенаправляла бестолковую болтовню незаданными ранее вопросами о Шефике, Сади и ресторане, чтобы выудить хотя бы каплю более-менее дельной информации из моря тарабаршины. Где-то уже в середине пути раздался тот самый, бесценный для полдня мариновавшейся в ожидании Ифакат заветный телефонный звон.
Гюльгюн ловко пододвинулась к любовнице вплотную, использовав внезапно появившийся шанс приблизиться непозволительно тесно. Одну руку она положила на защищенное черным пальто плечо, а второй уперлась в мягкое женское бедро, обтянутое темно-зеленой тканью.
— Алё, Орхан? Вы что, только закончили? Почему так долго?! — налетела на него Ифакат, на что в трубке послышался недовольный бубнеж.
Казым громким шепотом пытался побудить рыжую включить громкую связь, но та вытянула указательный палец, настоятельно заставляя его замолчать и ждать. Зато Гюльгюн смогла расслышать ответы с другого конца линии.
_______
— Собрание затянулось. Сегодня все кувырком идет. Как приедем — расскажу. Вы сами где, уже дома? Ты не написала... — Орхан в это время выходил с Феритом из здания компании, но увидел у входа вместо рабочего автомобиля машину, на которой уезжали утром бывшая жена и сваты.
Он подозрительно вскинул бровь и недовольно надул губы, не ожидавший, но и не особо удивленный такой рокировкой. Будто изначально предчувствовал, что бывшая жена и бывшая любовница не могли не пересечься где-то.
— Едем еще. Дома все объясню, — донесся твердый женский голос, затем звонок сбросился.
___________
По приезде в особняк оказалось, что Орхан и Ферит успели добраться раньше. Остальные еле вырвались из капкана городских пробок. Казым тут же поднял вой, извещая весь дом о своем присутствии, стоило переступить порог.
— О, вернулись гуляки! — Ферит встретил с распростертыми объятиями новоприбывших сначала обоих Шанлы, шествующих впереди, затем мать и тетю, оставляя избранницу напоследок, как самую ненаглядную.
— Как собрание? Ну же, не тяните, рассказывайте! — Ифакат сразу начала тормошить насущную тему, беспокойно хмурясь и вздымая глаза на племянника.
— Нормально все, тетя, успокойся, ничего страшного не произошло! — Ферит втиснулся между ней и возлюбленной, прижимая обеих к себе за плечи и ведя дальше вглубь гостиной, где собралась остальная часть семейства.
Орхан восседал на одном из кресел, качая закинутой на колено ногой. На диване у стены куковали Абидин с Суной и Хаттуч-ханым, которые, приветствуя, заинтересовано повернули головы в сторону шума. Обмениваясь мелкими фразами, все расселись, кто куда. Эсме опустилась к старшей дочери, ласково обнимая, Казыму не сиделось — он шастал у окон. Ферит приземлился между невестой и тетей, вальяжно раскидывая руки за их плечами на спинке дивана. А Гюльгюн втиснулась с краю возле Ифакат.
— Почему вы так сильно задержались?! Что-то случилось? Почему не написали, не звонили? Я вся на иголках, хоть бы предупредили! Как все прошло? — нетерпеливо тряслась рыжая, метая взгляд то на Орхана, то на Ферита.
— Возникли некоторые неувязки, но мы справились. А вот вы, видимо, весь день прохлаждались... — Орхан глянул на Ифакат с неким укором, претензии у него были именно к ней, — Если тебя так сильно заботило совещание, то ты могла бы приехать, раз освободилась, видимо, значительно раньше. Сама бы все и провела, как хотела.
Бывший любовник узнал от водителя Гюльгюн пару уточняющих деталей, во сколько его отправили на адрес компании и откуда ехал, так что составить картину обстоятельств было несложно, зная, где и примерно во сколько находились Ифакат, Сейран и Гюльгюн. Додумать, что они наверняка отправились втроем в ресторан — тоже. А когда они вернулись вместе со сватами — предположения просто подтвердились.
— Ой, Орхан! Они и так работают не покладая рук, они заслужили перевести дух после очередной тягомотины с этим вашим приставучим инвестором, — встряла Гюльгюн, вскидывая руками, не в силах вытерпеть нападки на возлюбленную. Она навалилась плечом на Ифакат, перекинув ногу на ногу, — а вот вам полезно поработать самостоятельно!
— Мы с Сейран решили, что вы и без нас поведете. Все равно ведь так и планировали, — непринужденно бросила рыжая, — к тому же, смотри-ка, у тебя с горем пополам что-то получилось, раз ты говоришь, что вы справились с трудностями! Значит, беспокоиться мне не о чем?
— Не о чем, честное слово, тетя Ифакат! Единственное... Мы, кажется, потеряли отчетность за весь прошлый месяц...
— Как потеряли?! — Ифакат ошарашенно встрепенулась, уронив челюсть. Мысленно она уже начала генерировать выходы из представленной ситуации.
— ...Всего на пару часов! — смешливо выговорил племянник, — Сервер сегодня то ли коротнуло, то ли еще что, не знаю, как это там работает... Какие-то неполадки в компьютерах, в общем. Пришлось с этим разбираться, вот мы и задержались. Но там быстро мастера подшаманили и все восстановили, нет причин для паники!
— Господи! Ты специально издеваешься что ли, Ферит?! — с облегчением выругалась рыжая, измученно наваливаясь на любовницу, — Гюльгюн, твой сын меня когда-нибудь до белого каления доведет...
Блондинка и жалеючи пригревая Ифакат, и недовольствуясь, и унимая улыбку, буркнула на сына в один голос с Сейран, но бывший муж вернул обсуждение в изначальное русло.
— Подожди, что значит "приставучий"? Он опять придирался к правкам? Он хоть что-то принял из предложенного? — Орхан заметно всполошился.
— Конечно, принял! Ты что, сомневался? Пфх! Ничего нового, улаживаю сложнейшие вопросы! Он цеплялся, признаю, но в итоге подписал абсолютно все, — гордо заявила рыжая бестия, тут же оживившись. Затем чуть успокоила пыл и добавила, не забывая блеснуть искрой театральщины, — Останется пару печатей поставить и выдать ему или его агентам копии, это — как пойдет, самое страшное позади. Всегда пожалуйста, не надо оваций!
Она нарочито манерно взмахнула короткие огненные пряди рукой, довольно растянув губы и чуть наклоняя голову в бок, нешироко разводя руками. Взгляд свысока, хитрый прищур — все на месте, отсутствовала лишь привычная едкость. Рядом с Гюльгюн Ифакат будто смягчалась.
Со своим словом влезли все поочередно: то Абидин голос подаст, то Казым вякнет, то вступит Хатидже-ханым с уточняющими вопросами, то Суна... Так и размусолили все события сегодняшнего дня, включая возвращение Шефики. Пока все о чем-то гундели, Ифакат периодически пыталась незаметно ткнуться в телефон, но экран разблокировался прямо на диалоге с деловым партнером. Гюльгюн ненамеренно успела прочитать то его сообщение с комплиментами и двусмысленным предложением встретиться наедине, под которым следовал ее вежливый, размытый ответ, продолжающий рабочую тему. Рыжая не заметила случайного взгляда любовницы.
Когда все начали расходиться по комнатам, Ифакат и Сейран ненадолго зашли с Орханом и Феритом в кабинет, чтобы выложить документы и проговорить тактику на завтра. Но Гюльгюн напрягала ситуация с этим назойливым инвестором. Даже не столько из ревности, сколько из-за самого факта, что к Ифакат лезет кто-то ею не желанный.
Блондинка, скинув в своей комнате сумку и верхнюю одежду, выжидала момента вновь проскочить в покои возлюбленной, чтобы побыть наедине и переговорить о тревожном. Она тихонько вышла в коридор, но мельком увидела в приоткрытую дверь кабинета рыжую голову и притаилась у стены. Судя по голосам, там находились только любовница и бывший муж. Оба стояли у рабочего стола, перебирая какие-то папки. Диалог был о завтрашнем дне, вполне расслабленный. Ифакат звучала довольно бодро в отличие от Орхана, которого сегодняшний день вымотал явно больше, чем обычно. На него ведь свалились обыденные задачи "рыжей драконихи". Тем не менее, она, пусть с насмешкой, но поддерживала его. Оставляя бумаги, перешли на тему некоторых ранее невысказанных ему подробностей встречи с инвестором. Старшая невестка Корханов неприязненно вздохнула, толком ничего нового не добавив, просто пожаловалась, что тот ее раздражает, но уточнений не последовало.
— А есть хоть кто-то, кто тебя не раздражает? — послышался ироничный тон Орхана, но голос мягок, прослеживалась даже какая-то ласковость.
Ифакат рассмеялась, быстро угомонившись, не стирая с лица ухмылку. Она на мгновение призадумалась, прокручивая в памяти всех, кто когда-либо имели для нее какое-то значение. Действительно, есть ли хоть кто-то, кто не заставлял ее кровь бурлить от гнева? Пожалуй, нет таких. Никогда не было. Каждый на ее пути неоднократно ощущал на себе громыхание ее недовольства, ее колкость, ехидство и прочие прелести ее натуры. Но кто из них остается рядом, несмотря ни на что? Несмотря на обжигающее пламя... Кому она хочет показывать другую себя, не ту огнедышащую драконицу, которой предстает чаще всего? Кто сглаживает острые углы, рядом с кем она не хочет свирепеть? Кто принимает ее? Кто, преодолев все преграды прошлого, дарит ей тепло и вызывает искренне счастливую улыбку..? Кого она хочет видеть рядом?
— Может быть... — она ответила честно, маскируясь сарказмом.
— Неужели? И кто же? — он в недоверии елейно ухмыльнулся, облокачиваясь на стол спиной, ближе придвигаясь к спесивой особе, — Ты сама?
— А это не твоего ума дело, — рыжая уклонилась, хитро подкинув тонкие редкие брови.
"Она сама"? Нет... Нет, не так. Предположение, что она к себе благосклонна — ошибочное. К себе Ифакат строже, чем к остальным. Когда что-то идет не так, внутренне винит себя. Не доглядела, не подслушала, не проконтролировала... Всего недостаточно. Это она виновата в разрушении своих планов. Всегда так считала. Но она умеет признавать вину лишь в последний момент. Будет долго держать это при себе, чтобы не вскрывать слабость, строить из себя победительницу. Лучше сорваться на окружение, даже если поражение неизбежно. А под горячую руку попадает все не приколоченное — от этого становилось легче. Крушить, когда в венах болезненно жжется злоба на всех вокруг. И на себя. Даже тем немногим, кому она доверяла, не всегда позволяла отчетливо увидеть ее истинное лицо, отношение к себе.
Орхан усмехнулся, с тем же скепсисом вздыхая. Они еще пару минут обсуждали проблему серверов в офисе и завтрашнюю передачу документов с печатями деловому партнеру. Возлюбленная несколько удрученно оповестила, что сама с ним разберется. Бывший муж обмолвился, что задержится еще не надолго в кабинете, и та, наконец, тронулась с места, поправив пиджак. Выходя в коридор, она закрыла за собой дверь и не оглядываясь ступила за угол, где наткнулась на свою вездесущую белобрысую особу.
— Господи Всевышний! Гюльгюн...! — чувствуя, как сердце в пятки ушло, грозным шумным шепотом проверещала рыжая, хватаясь за грудь, — у меня уже паранойя из-за тебя!
Учитывая, как часто происходят эти внезапные столкновения, она бы уже могла и привыкнуть.
— Прости-прости... Иди сюда, — у той вырвался неловкий смешок. Блондинка утянула женщину к себе поближе, чтобы не стоять открыто в центре коридора, — надо поговорить...
— У тебя что-то случилось? — Ифакат насторожилась, непонимающе хмуря брови.
— Не у меня... Почему ты не расскажешь Орхану, что на самом деле на встрече произошло? — прямо, но без назидания спросила Гюльгюн, загоняя ее в угол. Не только физически.
— Ты о чем?
— О том, как к тебе лез этот придурок в ресторане.
— Ох, Боже... — Ифакат утомленно прогнала из легких воздух, закатив на мгновение глаза, — Ты об этом вообще как узнала?
— Да видела я, как он к тебе пристает!
Старшая растерянно вытаращилась на нее, поджимая губы тонкой полосой в коротких раздумиях, чем будет правильнее ответить. Проще было бы увернуться, но врать не хотелось, а получить чрезмерно бурную реакцию на правду Ифакат остерегалась. Она, так и не собравшись толком с мыслями, уже намеревалась раскрыть рот, как позади раздался голос Орхана.
— Кто к тебе пристает?
Полюбовницы вспугнуто шелохнулись от его неожиданного появления.
— К ней домогается этот ваш инвестор! — откликнулась за нее блондинка.
— В смысле? Ифакат, что он сделал?
Орхан с неподдельным беспокойством шагнул к ним, встревоженно глядя на рыжую, но она вдруг ухватила Гюльгюн под локоть и впихнула бывшего любовника обратно в кабинет.
— Тихо вы! Хотите, чтобы весь дом был в курсе этой...!? Нелепицы! — шикнула она, отрезая их троих от внешнего мира, — Прекратите суету наводить!
Она толкнула владельца комнаты в центр, но блондинку держала подле себя.
— Это ты у нас главная по суете! Что там случилось, Ифакат? — требовательно настаивал Орхан.
Он не знал, что его больше вводит в замешательство: донесение бывшей жены, ее ярое неравнодушее к бывшей любовнице или отпирания последней. Ему тоже не было безразлично происходящее вокруг Ифакат, особенно после ужасного происшествия с Карамом. Но такая рьяная щепетильность по отношению к ней удивляла. Будто она ее... оберегает. Ну, не ревнует же? Хотя, одно другому не исключение.
— Он... Ох, да бросьте. Ничего не происходит, никто меня не домогается. Гюльгюн, ты слишком драматизируешь! — уверяла она.
— Драматизирую?! — возмутилась та, негодуя от упертости своей скрытной избранницы, — Он тебя чуть не облапал и впиться пытался! Еще и сообщения шлет двусмысленные.
— Почему ты молчала? — Орхан недоуменно стрельнул глазами в Ифакат.
— Орхан, не знаю что, но придумай с ним что-нибудь, поговори там, чтобы отстал, или...
— Так, стоп. Стоп. Послушайте оба, меня не надо опекать, ясно? — прервала их рыжая, взмахнув руками, — Да, он переходит черту, но я сама выкручусь...
— Так же, как с Шехмузом выкрутишься? — резанул Орхан, с жирным намеком на ее романтические связи.
За эти пару лет он узнал от самой же Ифакат, как начались их взаимоотношения. Она однажды ткнула его в предпосылки ее общения с Шехмузом: "чтобы помочь Орхану и не больше". Упрекнула, что ради него терпела бесстыжие намеки, неподобающие поведение, несмотря на то, что Орхан сам от нее отказался. Ну, а дальше получилось то, о чем все и так осведомлены. Однако не раскрывала более ничего: ни о беременности и аборте, ни о причине, почему вообще решилась согласиться на те отношения. Лишь Гюльгюн открыта правда.
Лицо Ифакат после этих слов оскорбленно оттенилось, янтарные глаза потемнели, блеснув обидой в приглушенном свете. Она крепко стиснула зубы, сглотнув ком в горле. Прогоняя злобу на выдохе, она приосанилась и гордо приподняла острый подбородок, подступая навстречу Орхану.
— О-о-о, а тебе не все ли равно? Сколько подобных остолопов было до него за столько лет? Мне такое, как ты знаешь, не в новинку... Ты хоть раз вмешался? Нет... Так что мне приходится с таким сталкиваться, терпеть и увиливать. Потому что я забочусь о бизнесе и семье, как всегда стараюсь, чтобы все не рухнуло. И постоянно чем-то жертвую ради этого, отдуваюсь за всех. Всего лишь выполняю всю сложную работу за тебя. Всю жизнь прикрываю тебя, помогаю тебе. Справляюсь сама, потому что ты ничего сделать не можешь. И сейчас, вот, ты узнал. Что дальше? Морду ему набьешь за пару примитивных комментариев, что ли? Именно, ты ничего не сделаешь. С какой стати тебя это сейчас беспокоит? Спасибо, решу сама, как всегда. Но, осведомляю нетерпеливых, я и так планировала скинуть коммуникацию с ним на тебя после оформления документов. Вот единственное, что ты можешь. Я любезничала с ним, чтобы не сорвать сделку, потому что компании нужны его деньги. Не хотела ничего афишировать, чтобы вот таких несуразных сцен избежать. Так что хватит разносить всю эту бредовую необоснованную шумиху, — суровый нрав Ифакат смягчился разочарованием и печалью, когда она перевела глаза на Гюльгюн, — Вам обоим. Я знаю, что делаю.
Она последний раз презрительно окинула бывшего любовника и выплыла за порог, напряженно хлопнув дверью.
— Орхан! Что на тебя нашло?! — рявкнула на него Гюльгюн, кидаясь вслед за огнедышащей фурией.
_________
Ифакат, недовольно вытолкнув носом жар, вломилась в свое логово. Закрываясь в спальне, она прислонилась спиной к двери, несильно ударившись затылком, чтобы прийти в себя. Но по другую сторону раздался звонкий стук.
— Ифакат, открой, — глухо послышался голос белобрысой любовницы.
Хозяйка комнаты и сама желала ее лицезреть, чтобы получить объяснения, впустила без раздумий.
— Зачем ты ему все рассказала? — налетела она.
— Не понимаю, почему ты скрываешь?
— Потому что это не стоит и толики внимания! Ни к чему было зря сотрясать воздух. И если ты что-то видела, я тебя просила об этом голосить?! Нет! С чего ты вообще так переполошилась из-за этой... глупой ситуации?!
— Да ты даже не стала бы со мной это обсуждать! Я же тебя знаю, — раздосадованно выпалила Гюльгюн, — Ифакат, я беспокоюсь за тебя. И, да, меня волнует, что какой-то мужлан к тебе клеится!
— Пх! Так ты ревнуешь?
— Хочешь сказать, что тебе приятны были его "ухаживания"? — с сарказмом выдала Гюльгюн.
Белобрысая права. После той встречи ощущалось лишь отвращение и желание смыть невидимые следы нежеланных прикосновений.
— В любом случае, уже значения не имеет. Просто не рассказывай никому больше. Ни Эсме своей, никому. Орхан знает — пусть. Не придется выдумывать, почему он должен стать контактным лицом для этого... Экземпляра. Но не хочу раздувать из мухи слона.
На лице Гюльгюн тяжело повисла вина. Она мягко взяла пальцы охладевшей любовницы в свои горячие ладони, убеждая встретиться глазами.
— Ну, не сердись на меня... Я просто... Думала, что Орхан как-то поможет. Потому что я не хочу, чтобы тебе еще хоть раз приходилось терпеть все эти нахальные приставания.
— Ты меня защищать пытаешься? — ухмыльнулась та.
— Если бы могла, я бы ему так отвесила, что б даже глаз на тебя положить боялся, не то, что руки... — вспоминая поведение наглеца, Гюльгюн вскипала изнутри. Ее и раньше годами поддевало странное, до недавних пор непонятное чувство агрессии, нетерпимости, когда к рыжей зазнобе липли всякие проходимцы, те же деловые партнеры, или сам Орхан. А теперь, после травмировавших событий, спокойно относиться к подобному невозможно.
Ифакат смущенно усмехнулась, опуская взгляд на руки возлюбленной. Она вдруг вспомнила, как в последнюю встречу с Шехмузом, там на набережной два года назад, когда они с Гюльгюн пошли туда вместе, союзницами, блондиночка хлестнула его такой жесткой пощечиной, что он едва не отлетел в воду. И ведь она на этом не собиралась останавливаться, пришлось ее оттаскивать от злополучного любовника-предателя, чтобы она его не пришибла. Но та ярость ревела в Гюльгюн не за Орахана или кого-то еще... Точнее, не только из-за этого. "Рыжая дракоша" — вот настоящая причина.
Старшая скользнула пальцами вверх по запястьям возлюбленной, проползая под локти и притягивая в объятия, положила голову на ее плечо, прикрывая глаза. Младшая отзывчиво прижалась к ней, целуя щеку. Возложив ладонь под уголок челюсти Гюльгюн, легонько соприкоснулась с ней устами. Та, отдалившись на пару мгновений, чтобы взглянуть в смягчившийся лисий лик, заправила за уши ее пламенные пряди, обнажив скулы. Блондинка прильнула с новой силой, жадно накрывая сочные губы, с которых еще не слезла алая краска. Целый день без возможности поцеловать возлюбленную казался испытанием. Остатки помады безжалостно съедались и размазывались, отпечатываясь на чужой нежной коже под настойчивым, но неторопливым натиском страсти. Рыжая охотно поддалась чувственному порыву, упиваясь этой долгожданной лаской не меньше.
Отстранившись от белокурой любовницы она сцепила пальцы на ее спине, не желая выпускать из хватки. Гюльгюн крепко обвила ее руками, чувствуя настроение любимой. Ифакат прислонилась лбом к ее, прикрыв глаза, вслушиваясь в размеренное дыхание.
— Гюльгюн, отвези меня куда-нибудь, — нарушила тишину твердая просьба, отсылающая к озвученному прошлым вечером предложению. Потяжелевшие веки не размыкались, — Куда хочешь. Сегодня.
— Свидание? — переспросила та, чтобы лишний раз приятно увериться в ее словах.
В ответ она утвердительным кивком боднула младшую в лоб, наслаждаясь ласковыми поглаживаниями по своим лопаткам и пояснице.
— Дождемся, пока все с концами попрячутся по углам. Незаметно ускользнем.
— Значит, у нас полно времени, чтобы собраться... Приодеться, — протянула блондинка. Последовал еще один немой кивок, Ифакат неохотно выпустила возлюбленную, а глаза Гюльгюн затейливо блеснули, — Готовься, я ведь уже придумала идеальное место, чтобы развеяться, но это сюрприз.
— Я, конечно, иногда люблю сюрпризы, но не перебарщивай! — настороженно откликнулась та, широко распахивая глаза и многозначительно поднимая брови.
— Без перегибов, обещаю! — заверила младшая, отправляясь к выходу, но рыжая заметила на ее пухлых губах алые разводы.
— Стой. Помада... Размазалась, — она задержала ее у двери, тесно надвинувшись и почти прижимая к деревянному массиву. Ифакат произвольно легко, непритязательно лизнула кончик большого пальца и принялась вытирать по краям чужих губ оставленные собою отпечатки. Улыбка самовольно растянулась на лице Гюльгюн от чрезмерно сосредоточенного вида рыжей перфекционистки.
_________
Как только возлюбленная выпорхнула из ее крепости, Ифакат принялась искать подходящий для позднего выхода костюм. В ее арсенале непомерное множество всяческого, есть и броское, местами кричащее или экстравагантное. Подчеркивает характер. Полно строгих, солидных костюмов, и с наворотами, и классических — она рассчитывала найти что-то подходящее из их числа.
Выбрав несколько самых стандартных и неярких, она скинула их на кровать и тяжело вздохнула. Решила примерить по очереди. Времени в запасе уйма, нужно же занять себя. Для романтического вечера хотелось приодеться достойно, но взять что-то особо цветное или акцентирующее фигуру руки не поднимались после того дня. По этой причине платья отметались почти не глядя. Включая те, которые раньше очень нравились.
Так сменялся один брючный комплект за другим: черные, в полоску, разных оттенков бордовые, зеленые, темно-синие, даже бежевый, то с одной рубашкой, то с другой, то с майками... Все что-то не то. Некоторые оказались слегка великоваты, на ее удивление. Оценивая себя в громадном зеркале, застегивая пуговицы очередного пиджака, Ифакат кольнула тревога, не опасна ли их с белобрысой любовницей затея... Вот так сбежать посреди ночи, никого не предупредить, без охраны. Это же безрассудно! Что за черт ее дернул надоумить Гюльгюн поехать куда-то сейчас?! А если что-то случится? Опять Карам? Может, все отменить..? Но сердце требовало свободы, а разум — отвлечения.
— Ох, Господи, умоляю, пусть все пройдет хорошо, без происшествий... — вслух взмолилась она, умывая сухими ладонями лицо.
Она пыталась успокоить себя напоминанием о том, что враги семьи разбиты в пух и прах, ни видно, ни слышно. Вот только от этого, вообще-то, не легче. Но так хочется понадеяться на лучшее... Если уж полиция не может нарыть ничего — может быть, оставшийся мерзавец сбежал куда-нибудь подальше, зарылся в нору и теперь не выползет? Если бы хотел, он бы, наверное, уже сделал ход...? Даже Джингиз не ведает, где он. А уж на него точно можно положиться в этом деле, надежный человек, не зря же он приближенный Халиса-аги. В последнее время все передает через Ферита, тот ему тоже полностью доверяет. И наличие Гюльгюн под боком внушает хотя бы грамм уверенности. Просто потому, что будет не одна. Она осмеливается дать этому вечеру шанс.
Спустя бессчетное количество минут Ифакат все же выделила три фаворита из возможных образов для позднего ужина. Она предполагала, что это будет поездка в какой-нибудь ресторан. Было бы здорово, если бы это сопровождалось живой музыкой... Может, в этом будет заключаться "сюрприз"? Раз уж Гюльгюн не забыла, что она к подобному неравнодушна...
Пока она строила догадки, куда же любовница задумала ее отвести, наткнулась в шкафу на одно давно забытое платье. Затем попалось еще одно, которое сильно нравилось, но теперь казалось слишком вызывающим. Она порылась дальше и обнаружила еще несколько когда-то любимых платьев, которые не надевала уже больше года, если не два. Некоторые из них не трогала с тех пор, как порвала с Шехмузом. В последнее время она пристрастилась носить только костюмы, когда начала регулярно стричься покороче. Глядя на пережитки прошлого, ее ткнуло любопытство, как эти тряпки будут на ней смотреться теперь без роскошных длинных локонов. Медновласая дива повытаскивала все, за что зацепился глаз, и раскидала это на кровати или забросила на рядом стоящую черную ширму.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!