Вернутся к фанфику
Глава 5. Неожиданности
11 июня 2025, 02:08Хлопоты в трапезной зале. Старинный антикварный стол из благородного темного дерева, повидавший на своем веку не одно поколение Корханов, спрятан под белоснежной скатертью. Десяток начищенных до блеска тарелок выкладывается в четком линейном порядке по краям, в центре на первый взгляд хаотично выставлено множество посудин с разнообразными блюдами. Завтрак.
Члены семьи постепенно рассаживаются по местам. У каждого в этом доме свое, обозначающее этакий статус. Десятилетиями это было нечто сакральное, чем ближе к главе стола, тем бо́льшую значимость имеет твое слово. Сидеть подле Халиса-аги — высочайшая честь, знак доверия, а за стул по левую руку от него шли войны... Потому что его выгрызала зубами и годами присваивала Ифакат. Она знала свое место. И не собиралась его никому уступать по доброй воле. Но приходилось смиряться с изменениями, время шло, в особняке появлялись новые люди, взаимоотношения между которыми стали смягчаться с недавних пор, как и все правила бытия в этом огромном доме. Строгая иерархия больше не ощущалась давящей, хоть и сохранялась в некоторой мере. А в отсутствие старика во главе стола и всего семейства восседала Хатидже-ханым, как самая старшая женщина и его супруга. С его вынужденным отъездом все нормы послаблялись, а Ифакат снова могла занять привычный пост по левую руку. И упускала она эту возможность крайне редко...
— А где Ифакат и Гюльгюн? — поинтересовалась Хаттуч-ханым, наблюдая у стола всех, кроме "веселой парочки".
— Не объявлялись, — сухо ответил Орхан, заняв свое извечное место справа от главы стола, готовый к трапезе.
Он безразлично окинул взглядом два пустующих стула, один из которых, несмотря на развод, принадлежит его бывшей жене, второй — рыжей интриганке. Закрадывались подозрения, с чего бы вдруг обеим отсутствовать... Связано ли со вчерашней темой, рьяно обсуждавшейся в кабинете? Хотя, с чего бы из-за этого затворничать... Вот уж кто-кто, а Ифакат после подобных мелких склок наоборот обычно важной птицей расхаживала на виду, чтобы не дать повода усомниться в ее силе и том, что ее не колышет чужое мнение. Может, эти две между собой перессорились, и теперь видеть одна другую не хотят? Кто ж их знает... Они, как объединились еще во времена, когда у него были отношения с Бетюль, так от них неясно, чего ожидать. Чего угодно. Да и даже еще раньше. Однако Орхана все равно не оставляла в покое ситуация с обеими.
В мыслях крутились слова Гюльгюн о том, что она в кого-то влюблена... Чтоб у Гюльгюн кто-то появился? Кто вообще может быть? Она ведь не упоминала раньше ни о ком, и на горизонте никто не маячил, а тут внезапно — "на" тебе. Может, она это придумала, чтобы Орхан отстал от нее? Она ведь ему отказала недавно. Он не знал, что и подумать, но в ее слова верилось слабо.
Но особенно его напрягала Ифакат. Он понимал, что, возможно, перегнул палку, припомнив Шехмуза в том контексте, но оправдывал себя... Непонятной природы ревностью. При том, что и сам внутри не то, чтобы желал погружаться в эти отношения. Злился на эту рыжую... Вертихвостку! Эта ее извечная изворотливость и скрытность, какие-то деяния за спиной, она непредсказуема. Предсказуемо лишь то, что она всегда норовит что-то задумать, ни секунды ровно усидеть не может, что есть какой-то подвох. Ну почему она не может просто спокойно что-то сказать, почему так часто разговоры с ней — это какой-то своеобразный поединок? Ты ей слово — она тебе десять. Но она права. Орхан для себя признавал, что никогда не прикладывал достаточных усилий. Нигде. Давным-давно прекратил эти тщетные старания. Но сейчас, после случившегося с ней... Он уже, даже если захочет, не может отнестись равнодушно к тому, чтобы ее хоть один другой мужчина дотронулся. Здесь намешано столько неоднозначных чувств... И ревность, казалось бы, без глубокой искренней романтики, и вдруг проснувшееся желание оберегать ту, кто всегда была близка, но справлялась без него, потому что увидел ее настолько уязвимой, какой в жизни ее невозможно было вообразить. И после такого еще и лезут всякие... Его и так напрягали пристальные взгляды этого мутного Джингиза — внезапного отцовского друга или кто он там ему, а ситуация с инвестором — неожиданность и похуже. Он решил, что должен что-то предпринять. Наконец-то. Опоздал со своими попытками заботы на годы, но лучше поздно, чем никогда...?
Вот только шансов на что-то настоящее с рыжей бестией у него не было с самого начала. Сам не понимал, надо ли оно ему, а уж что творится в ее голове — предположить невозможно. Сейчас — и подавно. Все еще мечется между двух огней: бывшей женой и бывшей любовницей. Иногда неважно, что и когда ты делаешь — это просто не твое и не суждено таковым стать.
Вчера намеревался переговорить с Ифакат наедине еще раз, объясниться после того, как закончил с делами в кабинете, но так и не достучался — то ли игнорировала, то ли спала — не выяснил, не был навязчив, быстро оставил запертую дверь в покое. Слышал только, как Гюльгюн вырвалась вечером из драконьего логова, но ни от одной, ни от другой больше ни шороха весь остальной вечер.
— То есть, как это, не придут, что ли?! Чего это вдруг? — взбух Казым, подозрительно покосившись. Пустой желудок голодно тянул, выл, но начинать трапезу не принято до того, как все присоединятся к столу, придется терпеть, — Ждать их или не ждать?!
— Я схожу за ними... Узнаю... — выразила инициативу Сейран, уже предчувствуя, что обе старшие невестки к ним не присоединятся. Их ночная вылазка вряд ли останется без последствий для самочувствия, если они смогут хотя бы встать на ноги до обеда. Ключевое — без последствий. Она все еще не могла в толк взять вчерашнее. Чтоб Гюльгюн, а уж тем более Ифакат пришли нетрезвые? Под утро? Обе, вдвоем? Да и откуда, почему? Вопросов — вагон, а ответы, наверняка, честностью блещать не будут ни от той ни от второй, если вообще будут.
— О, я с тобой! За компанию, — Ферит оживленно подскочил за ней и, приобняв за плечо, проследовал с ней к лестнице, — Ты иди к Ифакат, а я навещу маму. Что-то они обе сегодня сильно запаздывают... Как сговорились.
Невеста возразить не успела, как уже оказалась у обители рыжей лисы, а суженый прошмыгнул дальше по коридору. Зеленоглазая несколько раз звонко постучала, но по ту сторону ни звука.
— Ифакат-ханым, это я! Можно войти? — в ответ на тишину, преодолев прихожую, подобралась ко второй двери, ведущей в спальню, но остановилась и как-то менее уверенно постучалась еще, предупреждая, — Ифакат-ханым? Ифакат-ханым, я захожу!
Легонько приоткрыв дверь, сразу наткнулась взглядом на обездвиженную фигуру под одеялом. Женщина не спала, но веки тяжело сомкнуты, голова повернута чуть на бок, одна ладонь придавливала лоб, вторая — под ребрами. Рядом с подушкой валялся телефон.
Эхом в мышцы отдавались вчерашняя пробежка и безудержные танцы — все тело с непривычки ныло. Боже, к таким физическим нагрузкам готовиться надо, а не с бухты-барахты устраивать марафон! Прибавить к этому еще и похмелье... Состояние определенно не из приятных. Ифакат впервые ощутила подобное на себе. В жизни так не напивалась, алкоголь — крайняя редкость в ее рационе. Поразительно много новых открытий происходит рядом с легкомысленной блондинкой... Жизнь обретает новые краски, и не все из них радужные. Но в этом ведь и заключается свобода.
— Ифакат-ханым... Как вы? — Сейран прошла к ней, не дожидаясь приглашения. Той явно было не до формальностей.
Рыжая проклинала в сердцах их с любовницей вчерашнюю выходку. Наиглупейшую, безрассудную, постыдную. Ведь, как личностей относительно небезызвестных, их мог кто-то и узнать. Огромная удача, что при том количестве народа и в ресторане, и в чертовом клубе их, как минимум, открыто не уследили. Молилась Аллаху, каясь во всех грехах, лишь бы никакие фотографии или видео с их лицами не просочились в медиа. Взывала к улыбке Фортуны, чтобы остались неузнанными, и их похождения по счастливому стечению обстоятельств не высветились на публичное обсуждение в адском рассаднике сплетен — злосчастном интернете. Пусть лучше она сегодня не встанет с постели, страдая от ломоты в теле, чем очередные скандалы в сетях. Раньше это было с Феритом, а теперь они сами норовили попасть под огонь желтой прессы. А в последнее время они и так на слуху, не хватало еще и этого. Хотя, уповать на везение — опрометчиво. С презрением осуждала и себя и Гюльгюн, нещадно ругала за безответственность, чувствуя, как внутренности мутило, во рту свербела сухость, а ноги болезненно гудели при малейшем движении.
Тяжело вздохнув, Ифакат приоткрыла веки, собираясь с силами, чтобы выдавить хоть слово.
— Никак, — она попыталась чуть приподняться в полусидячее положение, но без вмешательства отзывчивой Сейран не получилось. Та помогла подложить вторую подушку под голову.
— Воды?
В ответ последовал слабый кивок. Отекшие янтарно-карие глаза наблюдали за девичьими руками, ловко наполнившими стоящий на прикроватном столике стакан, и передавшими его хозяйке. Обезвоженные губы смочились питающей прохладной жидкостью, но жажда не утолилась. Рыжая протянула стеклянный сосуд с намеком на вторую порцию, которую получила без промедлений, и вновь опустошила его в миг. Небрежно вернула стакан на место и откинулась назад.
— Ты уже заходила к Гюльгюн? Как она? — Ифакат первым делом заволновалась о полюбовнице, безошибочно уверенная, что та в похожем положении и не выползла из своей комнаты.
— К ней Ферит отправился, а я проверить вас сначала и так хотела... — Сейран присела на край кровати, — Ифакат-ханым...
— Ты ему рассказала что-то?! — та растерянно встретилась с ней глазами.
— Нет, конечно, нет. Но...
— Слушай, оправдываться я не собираюсь, — она сдавливая потерла виски пальцами растянутой на лбу ладони, прервав посетительницу на полуслове, — Мне все равно, можешь осуждать. Только не спрашивай ничего.
— Я и не думала осуждать, — девушка аккуратно выразила небезразличие, — и я ничего никому не скажу, обещаю. Но, мне показалось, что... Это на вас не похоже, поэтому я...
— Кто тебе право дал решать, что на меня похоже, а что нет? Я могу делать, что захочу, мне не нужно чье-то одобрение, — привычная кусачая манера вспыхнула парой искр и, не успев разгореться, потухла. Голос удрученно приглушился, — Просто... Всего навалилось за последнее время. И все ещё... Не могу забыть. Ты и так знаешь, тут нечего объяснять. А Гюльгюн... оказалась рядом и... мы немного выпили, посидели, поговорили. Вот и все.
Понимала, что чужое любопытство можно утолить, лишь подкинув желаемый ответ на вопрос. Чтобы не возник соблазн расспрашивать Гюльгюн, как она считала, лучше выдать скучный кусочек правдивой информации. Главное, чтобы ничего не всплыло вне особняка — это уже было бы серьезной проблемой, решать которую пришлось бы никому иной, кроме самой Ифакат. Задачами репутации всегда занималась она. Уже начинала опасливо строить в голове схемы, как выйти сухими из всевозможных ситуаций с прессой... Что-то сваливать на фотошоп, что-то игнорировать, что-то оправдать обычным времяпрепровождением двух подруг-невесток и прочее... Еще ничего не произошло, а она уже старательно готовится к худшим исходам. Куда делась эта предусмотрительность вчера, когда она была явно нужнее? Поздновато спохватилась.
— Давай закроем эту тему... Пожалуйста.
— Хорошо, — Сейран смиренно вздохнула, тихонько кивнув и ободряюще сжав чужую ладонь, покоившуюся на поверхности одеяла, — Принести вам чего-нибудь? На завтрак вы не спуститесь..?
— От одного вида еды меня наизнанку вывернет, — рыжая страдальчески свела брови, ощущая при одном лишь упоминании о пище подступающую тошноту.
— Может быть, таблетки какие-нибудь? Или хотя бы чаю..?
Ифакат задумчиво отвела глаза в сторону, сглотнув, поджала губы, прислушиваясь к своим малоприятным ощущениям после бурной ночи.
— Поищи какой-нибудь сорбент в аптечке. И от головы... Что-нибудь, неважно, что там найдешь. Мои личные запасы уже иссякли. Я не встану в ближайшие пару часов, при всем желании...
Зеленоглазая сочувственно кивнула, поднимаясь на ноги.
— А что сказать остальным? Ваше с Гюльгюн-ханым отсутствие всех... озадачило.
— Ох, Боже... Ну, не знаю, передай, что у меня давление подскочило. Погода или что-то еще... Магнитные бури. Переутомилась, перенервничала вчера из-за работы. Придумай что-нибудь. Не знаю, что там Гюльгюн наплетет Фериту... — стоило произнести имя возлюбленной, как на языке непроизвольно зазвучала ласка, — Но ей бы тоже принести что-то из лекарств... Уверена, ей понадобится не меньше, чем мне.
— Понимаю. Навещу ее обязательно.
— Сейран... — прежде, чем девушка покинула помещение, Ифакат в последний раз нетвердо окликнула ее. В смущенном взгляде мелькнула искренняя благодарность, — Спасибо.
___________
Утренний беззаботный сон, истончающийся, но полный грез. Порой кажется, что это одно из самых приятных существующих ощущений. Обволакивает густым туманом. Теплая постель затягивает, словно зыбучие пески. Пышное одеяло окутывает пуховым облаком, из которого невозможно выпутаться, а главное — совершенно не хочется. Подушка подмышкой — а воображение рисует любимую под боком. И даже навязчивый стук и приветливый голос Ферита не прерывает мирной дремы.
Оставив тщетные попытки, он проскользнул в комнату и тут же расплылся в улыбке при виде матери. Беспорядочно укутанная в одеяло женщина обнимала одну из подушек, раскинувшись посередине матраса спиной к двери, и сон ее даже не колыхнулся. На Ферита нахлынули воспоминания, как в детстве, будучи совсем еще маленьким и бестолковым, с утра пораньше будил родителей от скуки вместе с братом. За что иной раз оба получали нагоняй, конечно же. Так погрузился в мысли, что пропустил мимо легкую неряшливость в комнате и валяющиеся на диване смятые одежды.
— Ма-а-а-м... — парень, хихикнув, ласково погладил ее по плечу, но та лишь громче засопела, — Мам, завтрак проспишь.
Он плюхнулся на край кровати и легонько потрепал ее по плечу. Женщина с трудом разлепила глаза и обернулась.
— Доброе утро, — Ферит широко заулыбался.
— Ой, Ферит! — Гюльгюн протерла глаза, поднимаясь в положение сидя, — Что такое? Сколько времени?
Вдруг виски пронзила резкая боль, заставив зажмуриться. Вид у нее в целом помятый — нельзя было не заметить. Чуть отекшее лицо, осоловелые глаза, растрепанные волосы. Она схватилась за голову, разминая рукой эпицентр режущих ощущений, пока в желудке предательски мутило.
— Уж все внизу давно сидят, — он встревоженно посмотрел на нее, — Как ты себя чувствуешь? Не заболела?
— Ох... Что-то голова раскалывается, — призналась она, обессиленно ссутулившись.
— Давление померить тебе? — Ферит не на шутку переполошился, улыбки и след простыл, — Врача?
— Нет-нет, лучше водички подай, пожалуйста...
Сыночка в ту же секунду заботливо подал с тумбочки на половину пустой стакан, взволнованно сверля мать взглядом.
В сознании Гюльгюн скромно друг за другом прорезались кадры ночного рандеву, хаотично восстанавливая задымленную картину произошедших событий. Да уж, притормозить вчера не помешало бы. Но это уже пройденный этап, приходится сталкиваться с тем, что есть, хоть чувство вины и потянуло где-то на задворках разума, сфокусироваться на нем Гюльгюн не смогла. И не хотела. Для нее самой стало, своего рода, неожиданностью настолько шаткое самочувствие. Правда, вчера она и не представляла последствия даже задней мыслью.
— Точно врача не надо?
— Нет-нет, сынок, все хорошо, — отмахнулась она, неторопливо осушив залпом стакан и глубоко вздохнув. Она старалась выглядеть более собрано, чтобы не заставлять Ферита волноваться. Слегка причесала пальцами свалявшийся белобрысый вихрь на голове, — Магнитные бури, вроде бы... Передавали, я видела где-то.
— А-а... Вот как. Наверное, и Ифакат тоже слегла из-за этого.
— Она тоже не встала? Она в порядке? — прозвучало более обеспокоенно, чем планировалось.
— Выясним, как Сейран от нее выйдет. Вот уж напасть, если вас обеих так подкосило одновременно... Чего это вы как расклеились..? Вон, даже бабуля Хаттуч держится, а вы валяетесь...
Не успел он договорить, как откуда-то со стороны громко булькнул сигнал электронного уведомления. Ферит оглянулся, но источника звука на поверхности не обнаружил.
— Это твой телефон звякнул?
— Нет... Твой. Не вижу только, где... — парень заслышал повторный "бульк" и наклонился к полу, поднимая валявшуюся там маленькую сумку и достав из-под кровати телефон хозяйки комнаты. Только хотел удивиться находке, но отвлекся на нечто более необычное, — А, вот он. Чего-то у тебя и сумка здесь упала... О, тебе тут...
Парень по-свойски вольно заглянул в загоревшийся экран блокировки и вчитался в источник нескрытых уведомлений. Его вдруг шарахнула усмешка, которую он тут же смял.
— Мам, тебе тут... Наша рыжая дракоша написывает... А мне казалось, что вы сейчас в ладах. Или вы с ней, — присвистнув и помахав туда-сюда указательным и средним пальцами одной руки намекнул он, имея в виду ссоры, — того самого..? Опять драконитесь, поэтому ты ее так..? Или это какой-то старый прикол?
Он протянул владелице мобильник, где крупными буквами красовалось два уведомления от "IFUCKat". В сообщениях высветилось:
"Ты как?"
"Гюльгюн?"
— Ловко ты это закаламбурила, даже я до такого не додумался. Мне теперь стра-а-а-шно любопытно, как бы она отреагировала... — Парень все-таки не смог удержать тихий хохот, но, благо, изначальной сути каламбура не распознал.
Сама же вчерашняя юмористка не сразу вспомнила, как вообще возникла эта надпись, и половина событий, произошедших под утро, из головы будто выветрилась. Но тут же с накатившимся стыдом осознала, насколько это была... идиотская..! идея. Нельзя столько пить, просто нельзя. Иначе вылезают вот такие "гениальные" вещи.
— Ферит!
— Что? Это же не я придумал!
— О, Боже... Да это... Случайно, похоже, получилось. Как-то автоматически, я не туда куда-то нажала, а потом забыла... Не до этого было.
— Ну да, ну да... — он прыснул смешок, — Ладно тебе, будет нашей тайной, только смотри, чтоб рыжей дракоше на глаза не попалось ее новое прозвище, — с неприкрытым сарказмом он добродушно рассмеялся, — она там, кстати, неожиданно заботится, как ты. Видать, Сейран рассказала, что ты тоже не спустилась.
— А ты в чужие телефоны не смотри!
— Так у тебя там все нараспашку. Поставила бы настойку тогда. Ну, чтоб не показывались вот так сообщения, когда включается. Блокировка и все такое...
— Точно... Что-то я... Не знаю, не задумывалась даже раньше.
Нужно вести себя аккуратнее везде, даже в таких мелочах — эта мысль посетила Гюльгюн, почему-то, только сейчас. Переписки вполне могут оказаться компрометирующими, пусть они и держут нейтральность и лишнего не посылают. Раньше скрывать что-то не требовалось, но теперь от нее зависит еще и любимая женщина. Мало ли, что... Если проколется, то утянет за собой и Ифакат, чего нельзя допустить. Нелепая ситуация отчетливо дала это понять. Однако она напрочь забыла в этот момент, что они вытворяли вчера — вот, что действительно могло бы компрометировать. Везение не вечно.
— Ну, а для чего еще сыновья нужны?
— Ой, Ферит... Ты такой прямо...! Языкастый больно.
— Интересно, в кого, мам?!
— Уж не в меня и не в отца явно! От Ифакат с детства набрался... Язык без костей, что у тебя, что у нее.
— Зато в тебя чувством юмора пошел! — сверкнув озорными глазами, он чмокнул мать в висок.
Недолгая беседа с сыном немного оживила Гюльгюн, на головную боль внимания уже почти не обращала. Она углядела возле ночника пластинку с парой недоеденных таблеток, которыми ее вчера напичкала возлюбленная прежде, чем белобрысая беспамятно провалилась в сон. Допила обе и отправила сына восвояси, уверяя, что чувствует себя лучше и ей нужно немного отдохнуть.
— Точно не хочешь, чтобы я тебе завтрак принес?
— Нет, милый, все хорошо. Я оклемаюсь и спущусь, потом перекушу. Иди, иди сам... — она крепко обняла его и поцеловала в макушку, — какой же ты у меня заботливый...!
— Ну, мам! — он нарочито засмущался, но довольно принимал материнскую ласку.
_______
У лестницы Ферит настиг невесту, как раз выходившую из покоев главной смутьянки особняка.
— Ферит, как там мама? — девушка остановилась, вовлеченно повернувшись к нему.
— Мигрень, но уверяет, что все нормально. Хает магнитные бури. Якобы. Надеюсь, действительно беспокоиться не о чем. А Ифакат?
— Давление, говорит... Подскочило. Наверное, по той же причине... Но, думаю, еще вчера из-за всех этих рабочих моментов... перенервничала, — Сейран чуть замешкалась, но прозвучала убедительно, решив поддержать отмазку свекрови.
— Вот уж, во что не верится, что ее поколеблет какая-то рабочая ерунда, с ее-то характером, — он скептично усмехнулся.
— Ладно тебе, не цепляйся. Иди вниз, я пойду поищу для нее и мамы-Гюльгюн обезболивающее.
Спустившись на первый этаж, их первым делом заметил Казым и принялся расспрашивать. Ферит кратко все объяснил, не проходя в зал, пока Сейран собрала на кухне легкий перекус и чай для обеих — решила, что пригодится, несмотря на слова наставницы.
— Давай тебе помогу...
— Нет, иди завтракай со всеми. А я все равно без аппетита, может, нагуляю пока.
Спорить с будущей женой Ферит не стал, зная, что это бесполезно, вернулся к остальным.
Когда Сейран сообразила чудодейственный набор от похмелья и уже двинулась обратно на второй этаж, отец возмущенно окликнул ее.
— Дочка, ты что, в горничные нанялась?! Бегаешь туда-сюда, сама ни куска ни взяла...
Но остался без внимания, поэтому ее самоотверженную заботу о двух несчастных бедолагах оправдал Ферит, усаживаясь за стол по ее приказу.
— Ну и ну, как это так, одновременно обе слегли? Тетя Хаттуч, а ты бодрячком сегодня, несмотря на какое-то там атмосферное давление или как там это называется? Что, здоровья у тебя на старости лет прибавилось, у них, что ли, украла?
— Ой, Казым! Молчи и ешь, — буркнула та.
______
Когда Гюльгюн спровадила Ферита, тут же последовала его совету и поковырялась в настройках мобильника. Все, теперь уж точно никто не увидит лишнего. Затем, немного помедлив, исправила вчерашнюю оплошность, но ухмыльнулась своей же нелепой пьяной шутке.
Женщина неторопливо слезла с мягких простыней, поморщившись от слегка отдающейся в висок головной боли. Она разлеживаться не собиралась, хотелось наведаться к любовнице и осведомиться о ее состоянии не через СМС-ки. Немножко привела себя в порядок, прибрала с дивана шмотье, умылась, причесалась. Нацепила первое попавшееся из шкафа — джинсы, какую-то блузку и в считанные секунды оказалась у спальни возлюбленной. Пара мелких предупредительных стуков — донеслось "входи", но она начала открывать дверь еще до позволения.
— Гюльгюн? — хозяйка покоев ожидала увидеть не ее, однако сдержанно обрадовалась ее появлению. Она с усилием оттолкнувшись от матраса села, чуть подогнув колени, чтобы дать гостье пространство присесть рядом.
— Решила тебя лично проведать, — блондинка бухнулась на край кровати, заключая возлюбленную в объятия и целуя в щеку.
— Вижу, тебе уже лучше, — рыжая расслабленно вскинула бровями, — Сейран сообщила, что ты не выходила вниз.
— Немного мутит, но в целом я отделалась легко, — блондинка встревоженно взглянула ей в глаза, — Как ты себя чувствуешь? Ты не встаешь, тебе сильно плохо?
— Больше ни-ког-да так не напиваемся. Господи... — Ифакат изнуренно провела рукой по лицу, потерев переносицу, — Голова сейчас взорвется. Проверяю новости все утро, мало ли, что-то всплыло...
— Ты слишком переживаешь, вряд ли нас кто-то узнал...
— Как не переживать, наша семья в последнее время на первых полосах! Обстрел особняка, судебные дела, а Ферита сколько мусолили? Хоть одна фотография с нами вдвоем со вчерашней ночи — все, новой волны сплетен не избежать, мы с тобой, Бог весть, что вытворяли! А разбираться придется, в случае чего, мне! Вспоминаю... Аж кровь в жилах стынет. От стыда. Мы были так неосторожны...
— Ну, мы ведь не наш звездный Ферит, — с ноткой сарказма оправдалась блондинка, — а обычные люди же не знают нас в лицо особо, даже после всех скандалов. Успокойся, Ифакат. Ты преувеличиваешь.
— Мне так нервно на душе. Будто что-то произойдет... Вот, когда что-то серьезное — тебе все равно, зато я — "преувеличиваю", а когда мелочь — ты пыль поднимаешь, как вчера с Орханом.
— Ифакат... Ничего не происходит, а если произойдет — мы со всем разберемся, слышишь? Вместе. Только не утаивайся от меня, — Гюльгюн нежно приложила ладони к ее щекам, заправляя за уши медные пряди, ободряюще мягко улыбнувшись, — и вообще, с каких пор тебя, Великую Ифакат Корхан, стало так легко выбить из колеи, а? Где та грозная, непоколебимая острячка, у которой на все есть ответы и которая знает, как выйти из любой ситуации?
Ифакат приластилась к ее рукам, взглянув со смущением исподлобья. Блондинка неспешно приблизилась к ее лицу, ласково коснувшись губами ее лба, затем губ.
— Не знаю, сама себя не узнаю... — тяжело вздохнула старшая, поджав губы и суетливо забегала глазами по углам, — и совсем размякла. Ты на меня так влияешь!
Признаться, Гюльгюн прослеживала прямую взаимосвязь изменения поведения возлюбленной с травмирующим событием и предполагала, что дело здесь не только в отношениях, как она указывает.
— Ну, не все обязательно к худшему... Ты все равно остаешься собой, даже если чуточку меньше ехидничаешь.
Ифакат смягчается — это правда, и это отчасти заслуга находящейся рядом Гюльгюн, теперь дарящей ей чувство близости, которого Ифакат желала десятилетиями. Потому что она начала впервые за долгое время окунаться в мимолетное ощущение комфорта и обоюдно искреннего тепла и любви. Но помимо этого ее преследует заметно повысившаяся по понятным причинам тревожность, а внезапно начавшиеся долгожданные романтические отношения привносят эмоционально нестабильное бурление, вызывая импульсивные поступки. Сама она, ее характер не меняются, старые привычки сохраняются, но она не успевает приспособиться к происходящему вокруг нее из-за пережитого, потому что это сильно пошатнуло ее изнутри. Благодаря любви Гюльгюн и заботе Сейран это переставало давить. Но она в целом нелегко переносит любые перемены устоявшегося образа жизни, вследствие чего у нее обычно возникала бурная реакция, которую она выливала на окружение самыми разнообразными способами. Предыдущий опыт, связанный с переменами, чаще оказывался негативным, поэтому ныне контрастирующий положительный вызывает еще более сильные эмоции, раскачивая маятник ее внутреннего состояния, поэтому и ее поведение становится несколько другим. Но выстраивающаяся по новому пути эмоциональная близость с Гюльгюн начинает компенсировать недостаток любви, которую Ифакат ищет, что постепенно снижает градус ее вечного внутреннего недовольства чем-то, и со временем это выльется в более уравновешенное сглаженное поведение. Однако это все началось слишком быстро, неожиданно. Для этого действительно нужно время. Она не может просто взять и, не привыкшая полноценно доверять кому-то, много раз наступавшая на одни и те же грабли, везде подозревающая что-то неоднозначное, начать делиться своими чувствами и мыслями с легкой руки, пусть даже с любимой женщиной, которой хочет доверять. Время. Нужно время. Однако Гюльгюн подсознательно ждет от нее этого уже сейчас. Не сказать, что у той был удачный опыт с доверием, но она относится к этому проще, чем Ифакат. Гюльгюн умеет доверять, в отличие от нее. И надеялась, что и она сможет то же.
— Но почту за честь, между прочим, что сама Ифакат смягчает свой кусачий "драконий" нрав благодаря мне! — нарочито торжественно с иронией изъявила Гюльгюн, по-доброму пародируя театральную манеру, какую частенько слышала у самой Ифакат, — Чего никому до меня, удивительно, не удавалось, вроде бы, да?
— Все говорят, что язык без костей у меня, но почему-то забывают о том, какой длинный он у тебя.
— Тебе длина моего языка не угодила?
— Боже... — рыжая попыталась унять стесненную усмешку, поджимая губы и отводя взгляд, но настроение полюбовница явно смогла ей поднять. И Гюльгюн была этим очень довольна.
Их прервал визит Сейран, которая принесла с собой поднос со съестным и набор каких-то разноцветных пилюль. Женщины шустро отстранились, хотя она и заметила, что они сидели уж очень тесно. Один пустой поднос был подмышкой, предполагалось, что отнесет часть для свекрови, но, по удачному совпадению, она оказалась здесь. Девушка удивилась ее присутствию, приветливо переговорившись с ней о самочувствии. Гюльгюн вела себя несколько неловко, держа в голове осознание, что ночью невестка застала ее с Ифакат в крайне... необычном состоянии. Но она доверяла Сейран, и была уверена, что эта ситуация останется в секрете между ними тремя.
— Здесь от тошноты, от головной боли... И подумала, что вам все же не помешает что-то съестное. Хотя бы чаю выпейте, полегчает, — обратилась зеленоглазая, приземляя завтрак на столик у дивана.
— Спасибо тебе огромное, дорогая. И за понимание, и за все, — Гюльгюн с сердечной признательностью свела брови. В ответ Сейран с пониманием улыбнулась, а Ифакат скованно кивнула, метнув на нее взгляд и тут же уронив глаза в пол.
— Ифакат-ханым, знаю, что сейчас не лучшее время, но вы присоединитесь к нам в офисе? Последние штрихи с новым контрактом... Мы, конечно, с Феритом и Орхан-беем можем сами все закончить, если...
— Естественно, поеду. Но приеду за пару часов до встречи, пока что езжайте без меня.
— Нам с Феритом надо будет заехать в одно место предварительно... Поэтому Орхан-бей поедет без нас. Но мы сможем успеть ко времени, если нужно...
— А куда это вы собираетесь? — полюбопытствовала Гюльгюн.
— Мы хотели заехать детский дом, по поводу усыновления остались вопросы...
— Ох, точно-точно... Даже не верится, что скоро тут появится еще один малыш. И ваша свадьба так скоро!
Гюльгюн расплылась в грезах, выясняя о дальнейших задумках сына и невестки, про дату росписи и тому подобное, пока Ифакат, нередко вставляя свои пять копеек, забвенно посматривала на нее. Острые янтарные глаза, казалось, лучатся нежностью.
Сейран не пропускала все эти мелочи уже давно, еще раньше, чем у обеих завязалось нечто откровенно романтическое, но не допускала предположения, что между ними может быть что-то, кроме внезапно окрепшей подружбы. Такие мысли просто не возникали. Даже после замеченных на спине наставницы следов ласки, даже после всех этих взглядов прикосновений. Скорее, в ее голове всплывало подозрение, что у рыжей роман с кем угодно, снова с Орханом, с кем-то еще, но только не с действующей любовницей, а они стали ладить, потому что она вдруг начала делиться с Гюльгюн чем-то личным из того же разряда. Как говорится, не пойман — не волк, нет тела — нет дела. Только что-то действительно показательное могло бы натолкнуть ее на такие домыслы о большем между двумя старшими невестками.
Вскоре оставшись наедине, они смогли спокойно выдохнуть. Приняв добытые лекарства, Ифакат умылась и присоединилась к оккупировавшей диван возлюбленной. Пронеслось ощущение, словно они проживают обычный быт вдвоем. Вот эти все утренние мелочи, одна занята этим, другая тем, но они находятся вместе, в одном помещении, видя подруга подругу. Белобрысая, потягивая чай, тыкалась в телефон, перекидываясь на какую-то отвлеченную тему со своей рыжей прелестницей, лениво перекатывающейся из спальни в ванную и обратно, рутинно прихорашивающуюся, выбирающую, что надеть, пока без макияжа. Шастая в халате, переодеваться не торопилась, опустилась рядом. Для Ифакат это непривычно, ведь она всегда жила в своем логове одна. Но ей нравится, что именно Гюльгюн рядом. Просто сидит, разговаривает с ней, пока она занимается чем-то своим. Это не чувствовалось напрягающим, как было бы с другими людьми. С ней ей неожиданно комфортно. Даже с учетом того, что в виски еще отдается боль вчерашних ночных приключений.
— Может, перекусишь? Хоть фруктов поешь. И чай, давай пей. Остынет ведь. Зря что ли Сейран для нас тащила? — блондинка заботливо всунула ей в руки стеклянную небольшую емкость с расширяющимся горлышком. Горячий напиток в лучах солнца будто светился, тихонько испуская почти прозрачные струйки пара, — Я, если честно, уже немного голодная...
— Так поела бы тогда со всеми, не смотри на меня. Меня от еды воротит после вчерашнего. Все еще не могу отойти.
— Не хочу без тебя.
Ифакат стеснительно улыбнулась, взглянув ей в глаза. Ее трогает, что возлюбленная сама хочет быть рядом. Ей подсознательно это важно, пусть обычно и не подает виду. Гюльгюн, откусывая яблоко, откинулась на спинку дивана и прижалась к ее плечу, листая на каком-то брендовом сайте новое шмотье. Следом пошла обувь, всякие каблуки и прочее.
— Я забыла у тебя в комнате туфли, — ассоциативно вспомнила Ифакат, размеренно выговаривая каждое слово.
— Ты босиком, что ли, убежала к себе? — хихикнула блондинка, позабавлено подняв на нее добрые черные глаза.
— Да, — она беззаботно обвела глазами потолок и вернула зрительный контакт,— Я где-то около твоей кровати кинула. Ты не заметила?
— Я так к тебе спешила, что не оглядывалась толком... — призналась она, улыбаясь, — Ну ладно, я тебе потом занесу. Либо, если хочешь, можешь ко мне в гости зайти... С ночевкой.
— Посмотрим, — рыжая не оставила намек без внимания, с хитрецой ухмыльнувшись.
Еще полчаса они рассуждали по поводу свадьбы Ферита и Сейран, о том, что нужно пригласить Шефику на церемонию и насколько скоро она будет готова вернуться на постоянную работу в особняк, решить с остальными, в каком ресторане будут праздновать, и о других деталях. Плавно перетекали с темы на тему, а у лисы вдруг разыгрался аппетит, глядя, как белобрысая уплетает завтрак.
— Подай мне тоже яблоко... Поменьше кусок какой-нибудь.
— На, кусай. Тянуться далеко, я слишком удобно устроилась, — Гюльгюн, лежа на плече Ифакат, протянула к ее рту свой надкушенный отрезок яблока.
Та не воспротивилась, но на секунду замешкалась. С громким хрустом откусила, позволив себя накормить из рук. Это уже начинало входить в привычку.
___________
Увы, но просиживаться в драконьем логове часами было бы подозрительно, пришлось выползти в люди и распинаться о внезапном отсутствии на утренней трапезе. Орхан, Сейран и Ферит к тому моменту уже разбрелись по делам, так что особняк слегка опустел, но это было даже на руку. А после полудня влюбленные разъехались по разным концам города: сначала Гюльгюн — в свой ресторан, Ифакат позже — в офис.
Еще пару часов последняя провела, уединившись в своих покоях, чтобы восстановить запас энергии и собираться с мыслями и настроиться на рабочий ритм. Взялась за решение мелких задач, перепроверку каких-то расчетов, ковыряясь в своем блокноте и выписывая себе план на следующую неделю. Но часто отвлекалась, тревожно проверяя новости на наличие хоть крупицы информации, упоминающей ее семью. Благо, ничего нового не появилось — убеждаясь в этом каждые двадцать минут, она на какое-то время снова успокаивалась. Стрелки наручных часов доходили до двух, женщина засобиралась в дорогу.
В главном штабе компании Корханов все сегодня довольно тихо. Орхан в кабинете перелистывал какие-то бумажки, пытаясь разобраться в очередной раз, что и куда разложила самопровозглашенная начальница. Он стоял у стеллажа с открытыми полками и бегло перечитывал цветные этикетки на корешках плотно стоящих друг к другу увесистых папок. Позади послышался глухой, но выразительный и очень узнаваемый цокот каблуков, дверь распахнулась, на пару мгновений впуская в помещение гул офисной жизни. Порог царственно перешагнула Ифакат, привлекая внимание экс-любовника.
— Ифакат? Зачем ты приехала?
— Как зачем? Сегодня заключительная встреча. Ты думал, что я пропущу и доверю ее тебе?
— Вижу, и самочувствие у тебя улучшилось. С утра тебя, вроде бы, давление мучило?
— А ты, что, замечаешь мое самочувствие? Неужели побеспокоился? Обо мне? Поразительно, — парировала та, с сарказмом удивившись и снисходительно ухмыльнувшись.
— Ифакат... — он с ноткой раздражения устало потер переносицу, чуть надувая губы.
Рыжая злопыхательница скинула с себя тонкое пальто, взваливая его на вешалку у двери. Погода прохладная, несмотря на выглянувшее из-за светлых туч солнце. Из-под черной ткани высвободился броский оранжевый костюм. Огненное каре уложено: передние пряди перекручены и вплетены куда-то под затылком, прикрытые остальными распущенными волосами, словно шторкой. Ифакат сегодня была особенно яркой. Какой не была с тех пор, как произошел Карам.
— Куда ты положила экземпляры без печати? — Орхан решил перевести тему, понимая, что пререкаться с ней — себе же хуже.
— Я же показывала, — она недовольно выдыхая метнулась к нему, слегка пихнула его в бок, заставив подвинуться, и протянулась к одной из верхних полок-ячеек, доставая папку с синим корешком и подписанным маркером от руки ярлыком "Б", — Я ее сюда впихнула еще в начале недели. Совсем меня не слушал?
Оказавшись так близко к ней, как они уже давно не были, Орхан смог рассмотреть ее внимательнее. Губы подкрашены. Янтарные глаза живо бегали по строчкам печатного текста. Уголки подчеркнуты колкими стрелками. Мужчина провел глазами по ее щеке, спускаясь к шее и замечая золотые серьги, свисающие длинными нитками, от них спустился ниже. Тонкий отголосок ее парфюма. Сегодня легкий. Женская правая рука скользила по полиэтиленовому покрытию, в которое упрятаны нетолстые стопки бумаг. На безымянном пальце золотой перстень. Ногти, как всегда, аккуратно подпилены, хотя обычно они длиннее и острее. Изящные пальцы ловко вызволяют какой-то документ из общей массы и подают затерявшемуся в мыслях Орахну.
— Вот, — Ифакат снисходительно вскинула брови, но, замечая отстраненность бывшего любовника, вытянула его из раздумий, тряхнув перед его носом листком, — Орхан? Алё, Земля на связи. Ты куда улетел?
— Тебе не обязательно было приезжать, учитывая вчерашнее, — флегматичным тоном начал тот, — Гюльгюн ведь не врала о том, что он делал?
Орхана несколько напрягло, что Ифакат так броско вырядилась к визиту инвестора. С чего бы ей так наряжаться для пары часов в офисе, тем более, что здесь будет человек, который на нее смотрит неоднозначно. И это он не про самого себя. После вчерашней склоки его начинали посещать домысли, насколько часто за все эти годы на Ифакат смотрели как-то "не так", и действительно ли она того не хотела, раз она так смело об этом заявила? И как он мог это игнорировать... Хотя, признавался себе, что мог. Очень даже. Его действительно мало, что беспокоило. Раньше.
— Моя работа и вообще моя обязанность — все контролировать. Я спать не смогу, если не буду уверена, что все детали утрясли, — резковато отреагировала она, с хлопком закрывая папку и прикладывая к груди, повернулась всем телом к нему, все ещё протягивая бумагу. На ее лице мелькнула тень надменного презрения, но в глазах — разочарование.
— Я сделаю все сам. Тебе не нужно с ним видеться, поезжай домой, — он вытянул из ее пальцев страницу, — И дальше контактировать с ним буду я по любым вопросам, чтобы он тебя не доставал. Ты же так и хотела?
— Ну да, сам! Ты папку найти не можешь в одном шкафу, а тут — "сам".
— Ну, если ты так во мне сомневаешься, — Орхан подавил желание огрызнуться в ответ, — то Ферит с Сейран тоже будут. Ей же ты, неожиданно, доверяешь...
— Я никому из вас не доверяю. Ни ей, ни Фериту, ни тем более тебе. Была бы в вас уверена — не приехала бы, — высокомерно кинула Ифакат и состроила задумчивый вид, — Хотя, в одном ты прав: Сейран я с недавних пор доверяю, как минимум, больше, чем тебе. Она меня 30 лет подряд не "опрокидывала", в отличие от тебя, которого я всегда почему-то принимала, жалела и вытягивала из проблем, решая их за тебя. В то время как тебе, мягко говоря, не было особо интересно, что там у меня происходит. Неожиданно, что теперь ты этим озаботился.
— Ну да, давай, естественно! Самое время припомнить прошлое.
— Да, самое время. Мне есть, что вспомнить.
Вдруг зазвучал телефон Ифакат. Мельком взглянув на экран, объявила, что звонит господин инвестор.
— О, легок на помине, — хмыкнула себе под нос она, прочистив горло покашливанием, прежде чем ответить на вызов в приподнятом тоне.
Она сразу же поменялась в лице, мастерски играя приветливость и по-лисьи юля́, но хитровато поглядывая на реакцию бывшего любовника. Тот хмуро улавливал из трубки мужской голос, периодически слышно усмехающийся.
"Ифакат-ханым, не будет ли это неудобным, если я зайду к вам за бумагами минут через десять, а не через два часа? Как раз мимо проезжаю. Вы в офисе? Уж больно хотелось бы вас увидеть и получить оставшиеся документы из ваших рук лично... У меня появились важные вопросы, на которые ответить сможете только вы," — басистый тембр из динамиков звучал как-то улыбчиво и скользко, как показалось Орхану. Он смурно сверлил рыжую взглядом, несогласно мотнув головой.
— Да-да, конечно, приезжайте, — бросив прохладный взгляд на коллегу и демонстративно игнорируя его.
Мужской голос на другом конце провода что-то еще бубняще добавил, на что прохиндейка заулыбалась и пролепетала: "конечно-конечно, до встречи", кладя трубку.
— Ты решила Сейран с Феритом не дожидаться? — задал он риторический вопрос.
— Быстрее разделаемся, — непринужденно бросила она, безразлично вскинув бровями и переводя взгляд.
Встреча состоялась в другом кабинете. Делового партнера встретили вместе. Тот заулыбался при виде "дракоши", но его хорошее настроение едва заметно на миг покачнулось неожиданным неприятным сюрпризом в виде Орхана, о котором она не упомянула. Однако он с чрезмерным радушием, в силу развязного характера, поприветствовал обоих. Ифакат провела его в просторное помещение, приглашая присесть в кресло у длинного кофейного столика, сама разместилась с напарником на кожаном диванчике напротив. Орхан держался сдержанно, пристально следил за мужчиной и его взглядами на рыжую. По-началу ничего необычного, вел себя, как и на предыдущих совместных переговорах — никакого особого отношения открыто не выказывал. Корхан даже начал сомневаться в достоверности слов Гюльгюн касательно ситуации. Может, действительно "драматизировала", как выразилась сама Ифакат? Только зачем? Этот тип, разве что, перебарщивал с дружелюбной манерой общения, но не больше... Пока Ифакат, в знак вежливости предложив безотказному гостю кофе, не отошла к столу, чтобы по стационарному телефону связаться с секретаршей. Взор приобрел иной оттенок. Пялился, будто начинал раздевать глазами. Орхан это в нем четко проследил и начинал убеждаться, что бывшая жена не выдумывала. Но не посчитал простой взгляд каким-то веским доказательством.
Ифакат, вернулась к дивану, со всей ответственностью погружаясь в рабочие нюансы, учтиво раскладывая "непонятливому" бизнесмену его совершенно поверхностные вопросы, прекрасно понимая, что он их задавал, только чтобы потянуть время и задержать ее. Орхан тоже вступал в пояснение, чтобы она не отбивалась в одиночку, чему рыжая была немо благодарна.
Вскоре принесли кофе, и деловой партнер нашел повод слегка отвести тему от контрактов. Он явно из тех, кто умеет заговаривать зубы. Орхан раньше этого даже не замечал. Хотя в предыдущие встречи он появлялся со своим агентом и для всех главным было лишь начало сотрудничества, а не личные дела. Видимо, за пару следующих встреч что-то изменилось.
Из кармана брюк послышался звонок — Ферит вспомнил про отца и работу. Орхан вынужденно оставил бывшую любовницу с деловым партнером и вышел в коридор. На всякий случай — мало ли, что там у сына стряслось, не хотелось говорить в присутствии постороннего человека. Однако рыжую держал на чеку, не закрыл дверь полностью, подглядывая в щель. Ифакат продолжила вести диалог с инвестором. Он задал еще пару вопросов, уже более существенных, на что рыжая развернуто отвечала, чувствуя себя в своей тарелке. Орхана тем временем выдернул из попытки уследить за всем голос Ферита в телефоне.
"Пап, мы тут с Сейран, скорее всего, задержимся..." — начал он длинный монолог, объясняя причину, но отец не смог вслушаться, стараясь следить за тем, что происходит в кабинете.
— Итак, осталось только поставить подпись вот здесь, — Ифакат ткнула пальцем в предоставленный документ, а затем придвинула ему еще пару скрепленных степлером листов, — и здесь, что бумаги вы получили на руки и ознакомлены с формальностями. Печати уже проставлены, детали утверждены. Так что, все готово и больше нам встречаться не придется. Дальше мы будем связываться через агентов.
— Какая жалость, что не придется. С вами видеться — одно удовольствие, дорогая Ифакат-ханым, — после этих слов на женском лице мелькнула и быстро исчезла смущенная улыбка, — Особенно почаще бы наедине...
Орхан краем уха слышал их беседу, пусть приглушенно. Голос делового партнера вкрадчив, и в нем постоянно чувствовалась какая-то двусмысленность. Будто он всегда говорит с каким-то подтекстом между строк. Тон размеренный. Ифакат как обычно выглядела собранной, словно чуть свысока, создавая впечатление, что полностью контролирует ситуацию. Как вдруг на ее тонкое запястье легла тяжелая мужская ладонь. Янтарные глаза на секунду заметили пристально наблюдающего Орхана в неприкрытую дверь. Нетребовательное, но решительное прикосновение на секунду ввело рыжую в ступор, и она резко одернула руку. Возмущенно нахмурилась, всем своим видом сдержанно показывая, что это перебор. Дальше их разговор Орхан не смог отчетливо разобрать, как на зло в трубке после недолгого молчания его перебил громкий тембр сына:
"Пап, алло? Ну, что, нам приезжать или уже не надо?"
— Нет, Ифакат тоже здесь, мы уже сами управимся, — тот прозвучал отстраненно, и, перекинувшись еще парой фраз, положил трубку, возвращаясь к подслушиванию.
Рыжая не довольствовалась манерой общения делового партнера, и твердо обрезала все возможные пути к сокращению границ между ними, на которые намекал тот. Однако смогла изворотливо скрасить жестковатый отказ, любезничая и переводя тему обратно в профессиональное русло. Мужчина легко принес извинения, вывернувшись, мол, она его "неправильно" поняла. Со стороны они оба выглядели невраждебно, заминая ситуацию.
— А если у меня возникнут вопросы, требующие общения без посредников?
— В таком случае, вашим контактным лицом буду лично я. Поскольку у Ифакат-ханым очень много работы, вы теперь будете обращаться напрямую ко мне, — вклинился Орхан с подозрительным прищуром, который заметила виновница его напряжения.
Бесконфликтно приняв сложившиеся условия, новый торговый партнер вернул некий нейтралитет, не озвучивая свое пожелание взаимодействовать именно с Ифакат, чувствуя, что Орхан ее ограждает от него и понимая, что эта женщина неприступна. Его это не расстроило, он отходчиво принял ситуацию, а посредственный флирт изначально для него был скорее "на авось" и не имел особого веса, так что каких-то злопамятных проблем от него ожидать не стоит — очень повезло, не такой прилипчивый, каким был Шехмуз, несмотря на сильное сходство в поведении. Зато Орхана это все внутренне потревожило. Видеть своими глазами, как бывшую любовницу кто-то лапает.
Наконец-то оставшись вдвоем, переместившись уже в собственный совместно разделяемый кабинет, Ифакат скинула маску притворной любезности и выдохнула прочь из груди скопившееся густым смогом раздражение.
— Давно он к тебе лезть начал? — с привычной прохладой в бархатистом тембре завел Орхан.
— Тебе-то что? Приревновал, что ли? — ехидно прыснула рыжая, вскидывая бровь и с надменным оскалом приподнимая острый подбородок, — Вот уж! Если ревновать, то не к нему.
Повисла пауза. Орхан подозрительно встретился с ней глазами, на что она снисходительно хмыкнула, вильнув плечом.
— Забей, я и без тебя с ним разделалась за те пару минут, что ты с Феритом трещал. Твое участие не было обязательным.
Орхан подавил в себе тягу пререкаться, так что, не заостряясь на этом, они переключились на другие задачи. Пришлось отсортировать взваленные на рабочий стол бумажки и разноцветные папки, которые подоставал совладелец кабинета еще утром. Ифакат потом пару раз куда-то выбегала, чтобы раздать тумаков подчиненным — она будто подпитывалась чужой энергией, не могла хотя бы один день никого не отчитать. Повиснувшая тишина окунула Орхана в невольные раздумья. Ему резануло слух это "не к нему". Чуял, что здесь что-то нечисто, и рыжая плутовка опять мутит воду.
Когда она вернулась, Корхана на месте не оказалось. Озадачило, что он забрел куда-то дальше их кабинета. Но хотя бы папки прибрать смог без ее вмешательства. Не без промахов, правда, некоторые сунул не в том порядке, который сочинила начальница. Исправила его оплошности, переставляя по своему сформированному усмотрению. Женщина, закончив с уборкой, в ожидании напарника отлучилась в уборную, дабы удостовериться в аккуратности своего внешнего облика и поправить под пиджаком заправленную в брюки серую майку.
В широком зеркале первым делом оглядела свое лицо, проверяя, не смазались ли стрелки. Прикоснулась к медным кончикам волос, поправляя и без того ровно лежащие пряди. Сняв пиджак и повесив его на крючок рядом с дверью, заправила еле заметно насборившуюся майку, чтобы все было идеально. Оценивая себя в отражении, чуть поджала губы. Перед глазами полупрозрачно вспыхивали воспоминания о Гюльгюн. Разные, сначала самые жаркие, будоражащие, о том, что они творили здесь пару дней назад, подтягивая моменты вчерашней ночи и медленно сменяясь на более мягкие и беззаботные. Представила ее лицо, улыбку. Чем она сейчас занята? Едет домой или еще в ресторане? О чем говорит? Она наверняка болтает о чем-нибудь с этой своей Эсме... Отчасти завидовала, что сватья проводила с ней так много времени. Пусть даже Гюльгюн лепетала о какой-нибудь ерунде, ей хотелось бы слышать это над ухом. Чаще, чем кто-либо другой. Но она никогда не признается, что ревнует возлюбленную. Ифакат слегка залюбовалась собой параллельно с мыслями о ненаглядной блондиночке. Еще раз прилизала волосы, отряхнула брюки, приглаживая мелкие складки. Но дверь резко отворилась, заставляя от неожиданности всколыхнуться.
— Орхан?! Господи! Ты стучаться разучился?! — всполошившись, грозно рявкнула она.
— Ифакат, я... Я же не знал, что ты тут! Чего не закрываешься? — он оторопел не меньше, растерянно пошатнувшись на полшага назад. Глаза невольно упали на ее частично обнаженное тело, избавленное от кричащего пиджака. Серая майка плотно обтягивала красивую, очень женственную притягательную фигуру, напомнив о последнем визите рыжей фурии в его комнату накануне страшного дня.
— У тебя ручка потекла? — Ифакат указала на размазавшиеся по ребру ладони синие чернила.
— Я по этой причине здесь.
Несколько замешкавшись, она пропустила его к раковине, подавая одноразовые полотенца, пока Орхан смывал мылом въедливую краску. Кран выключился. Использованные салфетки отправились в утиль. На минуту оба, оказавшись очень близко, безмолвно застыли, пиявя друг друга.
— Что? Ты ждешь чего-то? — Ифакат нарушила неловкую тишину, прибавив моменту неудобной двусмысленности. Глаза выдавали мысли Орхана. Знает его лучше, чем он себя.
— Ничего я не жду.
— И не жди. Тебе нечего ждать, — хлестко отсекла она, впихнув ему еще пару полотенец, чтобы прервать неуклюжее бездействие.
— Спасибо, — сухо поблагодарил он, стараясь не переводить взгляд ниже ее лица.
— Пожалуйста, — небрежно кинула она и отвернулась спиной, расправляя оранжевый пиджак.
— Стой-ка, — бывший любовник ненароком зацепился взглядом за небольшой красноватый темный след над лопаткой, который частично прикрывала уплощенная лямка майки. Он подступил ближе, осторожно приложив пальцы к ее оголенному плечу, по-свойски забывая о дистанции, чтобы рассмотреть.
Ифакат отскочила, как ошпаренная, с блеснувшим в острых лисьих глазах глубинным страхом. Внутри все сжалось из-за внезапного касания, сердце на миг остановилось. Молнией в сознании сверкнули те болезненные воспоминания, скрежетом отдаваясь в уши. На коже будто заново невесомо отпечатались те удушающе-мерзкие извращенные мужские руки. Она ошарашенно распахнула глаза, опасливо прислонившись к двери спиной и прикрывая грудь рыжей тканью.
— Ты что творишь?! — громко заверещала она, ощутив себя загнанной в угол.
— Боже... — Орхан от такой реакции сам вспугнуто дернулся, — Чего ты так пугаешься? Ничего не творю. На спине у тебя что?
— Что? Где? — она суетливо оглянулась в зеркало. На белой коже сиял выделяющийся "автограф" Гюльгюн, переусердствовавшей со страстными ласками. Под ним еще один полуприкрытый и более прозрачный, — А... Синяк просто.
— Ну да... Синяк, — Орхан недоверчиво вторил ей, закусив изнутри щеку. Оба прекрасно понимали, что любое вранье бессмысленно.
— Не вписалась в дверной проем. Плечи широкие стали, на мне ведь вся семья висит, — язвительно отшутилась она, горделиво выпрямившись и торопливо надевая пиджак, словно облачаясь в броню.
Вспыхнуло желание предъявить беспечной полюбовнице за вопиющую неосторожность. Удачно, что не на шее. Удивилась своей же невнимательности. Как она могла это пропустить утром? Однако гневные эмоции вскоре поутихли, сердце бесконтрольно затрепетало, когда непроизвольно в рыжей голове закружились каруселью вчерашние чувственные ласки.
Вскоре трудяги медленно, но верно приблизились к завершению их рабочего дня. Мелкие дела на сегодня выполнены. Ифакат что-то дописывала в своей записной книжке, заняв руководительское кресло, пока Орхан перечитывал какой-то отчет. Отложив его на кофейный столик, двинулся к одному из закрываемых на ключ ящиков в столе, намереваясь оттуда что-то достать. Он дернул за ручку, но замок закрыт. Обшарил поверхностно стол, отодвигая некоторые покоящиеся на нем папки, пошарился по своим карманам — ключа нет. Совладелица молча подняла на него любопытный взгляд.
— А ключи от ящиков у тебя? На столе же лежали.
— В моем пальто посмотри, — спокойно откликнулась она, мотнув в ту сторону головой.
Орхан с утомленным легким раздражением вздохнул, прошагав к вешалке и смело запуская руку в карман, но вместо ключа нашел нечто интереснее: скомканный чек. Сначала не придал ему значения, развернул, мельком пробежался по буквам: какие-то названия блюд, как вдруг заметил дату выдачи: вчерашнее число в 23:54. Еще раз обратился к верхним строчкам, там красовалось название ресторана. Он недоуменно нахмурился, метнув глаза на погрузившуюся в работу рыжую интриганку и спрятал бумажку в свой пиджак.
— Ну, нашел? — безразлично спросила та, не отрываясь от своей писанины.
— Ага, — он вытащил из другого кармана плаща связку ключей, звонко тряхнув ими.
У пазла обнаруживались новые элементы, складывающиеся в более конкретную картинку. Не осталось сомнений, что у лисицы точно кто-то был. Еще и вскрылась поразительная деталь: улизнула из особняка. Вот так просто, на ночь глядя. Она. Которая от любого касания дергается. И явно хорошо провела ночь, одному Всевышнему известно, где. Главный вопрос: с кем? Помимо вот этого залетного инвестора в поле зрения крутится только один мужчина — Джингиз. Крутится — громко сказано, но у Орхана он доверия не вызывает. Больше вокруг ведь никого нет..?
Спустя полчаса они, наконец, засобирались домой. Бывший любовник так и не поднял тему интригующей находки. Решил потянуть некоторое время, выжидая возможность заметить что-то еще. И не прогадал. По дороге домой рыжая периодически отвлекалась на СМС-ки. Но примечательно не это, а то, как искрились ее глаза в эти минуты. Ифакат расположилась напротив Орхана, в основном поглядывая в окно. Они почти не разговаривали, обмениваясь лишь взглядами и редкими бытовыми обсуждениями. А если и говорили, то слышно было в основном давящий женский голос.
Первый "дзынь" уведомления об СМС-ке перебил ее только к середине пути. На экране высветилось сообщение от возлюбленной:
"Как у вас дела? Когда домой?"
"Будем через 15 минут." — последовал ответ.
"Как себя чувствуешь?"
"Все в порядке."
"Как ты?" — почти без промедления отправила вдогонку рыжая.
"Голова слегка побаливала, но все хорошо" — пришло следом.
Ифакат едва заметно для спутника выдохнула с каким-то облегчением, оставляя телефон в покое, но не убирая обратно в карман.
"Скучаю..." — через пять минут добавилось новое сообщение от любимой блондинки.
Алые губы чуть тронула непроизвольная улыбка, но рыжая ее тут же смяла, поджав рот в тонкую полосу и отводя взгляд в сторону. Напечатала в ответ собеседнице: "И я."
— С кем ты там пишешься? — Орхан прозвучал равнодушно, но любопытство его кололо.
— С любовником, — в наглую подначивая, она иронично ухмыльнулась и ехидно вскинула бровью.
Реакция Орхана ее позабавила. На секунду он оцепенел, затем на его лице разлилось скептичное напряжение, цокнув языком оборвал зрительный контакт. И он охотно в это поверил.
— Шучу, — она рассеяла натянувшуюся обстановку, усмехнувшись, придала своему выражению лица более беспристрастный вид, закатив глаза, хотя в интонации отчетливо звучала издевка, — Гюльгюн спрашивает, где мы. Не буду же я ее игнорировать.
Орхан по глазам читал, что она честна. Даже не собиралась лгать. В обоих случаях. Но сопоставил это совсем не так, как являлось на самом деле. И не догадывался, что речь об одной и той же персоне.
_____
Добравшись до особняка, Ифакат объятиями встретила Гюльгюн и столкнулась с неожиданным сомнительным сюрпризом: по неизвестным причинам из отъезда вернулась ее племянница Серпиль. Естественно, рыжая чувствовала подвох с порога, но решила отложить допрос на время ужина.
Девушке гостеприимно нашли место за длинным столом и приняли так, словно она и не уезжала. За последние пару лет, с тех пор, как она появилась в доме, к ней давно привыкли и относились по-родственному. Однако за время ее недолгого отсутствия многое изменилось. Но никто и предположить не мог, что кое в чем замешана и она сама. Кроме Ифакат, как всегда наблюдательной и обладающей сильной интуицией. Помимо племянницы внимание лисицы было приковано к возлюбленной. Взгляд переплывал с одной на другую, желая задерживаться лишь на блондинке, которая увлеченно пересказывала на пару с подругой-сватьей и ее мужем их сегодняшний непримечательный день, не забывая упомянуть о возвращении Шефики кухаркой в особняк. Черные, как кофейная гуща, глаза встречались с янтарными самоцветами, общаясь без слов о том, как успели соскучиться за день. Передавая тарелки с одного конца стола в другой, женские руки двух любовниц ненавязчиво сплетались пальцами, в эти мгновения от сердца к сердцу током проходилась через кожу жажда поскорее избавиться от окружения и остаться вдвоем, блаженно примкнуть одна к другой в объятиях за закрытыми дверьми багровой комнаты. Но у Ифакат образовалось важное неотложное дело.
Когда за ужином прозвучали новые подробности о предстоящей свадьбе Ферита с Сейран и процессе усыновления, о чем Серпиль была не в курсе, она отреагировала нервно поникнув. Черные глаза, такие же острые, как у самой Ифакат, мокро заблестели, но лица она не потеряла. Просто встала из-за стола раньше остальных, торопливо удаляясь к своей комнате, но неравнодушная тетушка не позволила ей вот так уйти, перехватив ее на втором этаже у лестницы.
— Серпиль! — рыжая "старшая дракоша" преградила ей путь, грозно сведя тонкие брови — а теперь давай рассказывай, зачем ты приехала? Уж не потому, что соскучилась?
— Тетя, ну, просто...
— Ты из-за Ферита вернулась? Забудь об этом! Забудь, ясно? Не лезь к нему больше, — она сразу же выкатила свои небезосновательные подозрения, но видела, что черновласая девчонка ее будто не слушала, — ты меня поняла? Серпиль?
Та, сдерживая слезы, плотно сжала губы, отворачивая смазливенькое личико.
— Но ведь я же его лю...
— Не смей даже продолжать! Молчи! Слышишь? Ротик на замок и, что хочешь там чувствуй и думай, но молчи и терпи, — сурово заткнула ее рыжая, пригрозив пальцем, но замечая скупо полившиеся по щекам капли, смягчилась, — Послушай... Пойми, тебе ничего с Феритом не светит. Пока тебя не было произошло столько всего... Ну, не твой он человек, Серпиль. Не мешай им с Сейран. Тем более к ней не цепляйся. Чтоб на нее даже косо не смотрела, уяснила? Я могу представить, как тебе больно, но... Это пройдет. Перетерпится.
Девушка принялась старательно смахивать с гладкой кожи скатывающиеся соленые капли, не проронив ни звука, и не встречаясь взглядами. На душе Ифакат скрипнула вина и жалость к непростой, но, оказалось, ранимой особе. Она в попытке успокоить, положила руки на худые плечи, слегка поглаживая.
— Серпиль, послушай... Я знаю, что... Никогда не была заботливой родственницей. Но все развивается так неожиданно... Жизнь — очень сложная, непредсказуемая штука. Пойми, я не желаю тебе зла. Наоборот, я хочу тебе помогать и поддерживать, но именно поэтому я и говорю эти тяжелые вещи... Не держись ты за Ферита, только хуже будет. Отпусти ты его. Обязательно появится кто-то другой, тот, кто будет разделять твои чувства, будет тебя ценить и любить. И это не трагедия, дорогая. Все переживется. Но тебе не обязательно переживать все одной. У нас с тобой ситуация тоже... не из легких... но ты же моя родная кровь. Единственная. Позволь мне стать тебе настоящей тетей, постараться исправиться. Стать опорой тебе, — искренние слова Ифакат шли прямо от сердца, и в глазах своих она это не скрывала. Племянница, нуждаясь в утешении и принимая откровения, упала в ее объятия. Женщина нетвердо погладила ее по спине, ободряя.
— Ох, тетя... Если честно, я вернулась не только поэтому… У меня есть, что добавить. Но тебе это очень не понравится... — преисполняясь доверием и решительностью начала брюнетка длинное, запутанное повествование о том, как тот самый подонок Карам во время изгнания Корханов из особняка спас ее от, мягко выражаясь, преследующих недоброжелателей. А теперь он вынудил ее вернуться в особняк и доносить обо всех планах и передвижениях членов семьи, шантажируя, что, если она откажется, он сплавит ее напрямую в руки тем, кому она насолила.
Услышав имя своего истязателя, на минуту перекрыло дыхание, словно невидимая рука стиснула горло. В груди все бешено заколотилось, отдаваясь эхом в ушах. Ифакат непроизвольно схватилась за шею, встревоженно глядя на девушку. Открыто выпала в осадок от такого положения дел. Лисье лицо шокировано вытянулось, на эмоциях она, не контролируя нервную речь, в красках расписала, кто такой этот Карам, что он успел сотворить с Корханами и как расправился с нею лично.
— А-ай, Серпиль, ну куда ж ты вляпалась! Господи, помилуй... — с досадой переполошилась рыжая, удрученно вздыхая.
— И что мне теперь делать? — Серпиль, еле сдерживая панику, устремила взволнованно мечущиеся карие глаза на женщину.
— Так... Во-первых, ни ногой из особняка! Пока что. Я все улажу, обещаю. Во-вторых, ни в коем случае не связывайся больше с этим проклятым...! Ублюдком! Не отвечай на его звонки, сообщения. Будто не видишь. Игнорируй полностью, поняла? — Та держала ее ладони в своих, ободряюще встряхнув, — Не переживай... Все будет хорошо. Ты больше не одна, слышишь? Мы решим эту проблему.
— Какую проблему вы решите?
Из-за угла показался Ферит, настороженно прищурившийся, приблизился к ним.
— Ээ.. Да просто Серпиль пожаловалась, что очень соскучилась... Чувствует себя... одиноко, вот и приехала ко мне. Я же ее тетя. Хочет со мной побольше времени проводить, — рыжая находчиво попыталась выкрутиться, чтобы племянник не узнал ни о чем, до тех пор она сама не разберется во всем.
— Да... Не хватает этого... Чувства семьи. Соскучилась, — Серпиль не мешкаясь, но без уверенности, поддакнула.
— Ну да... Дракоша и мини-дракоша друг по другу соскучились. Конечно, — он недоверчиво свел густые, широкие брови, прыгнув взглядом с одной на другую, — Ладно тебе, мини-дракоша, тут тебе всегда рады. Серьезно, оставайся, сколько хочешь, ты же своя давно. Давай не вешай свой маленький нос.
Парень аккуратно ткнул девчонку в кончик носа и легонько похлопал по плечу, протискиваясь между ней и тетей, ускользая в свою комнату на третий этаж.
— И, самое главное, Фериту ни слова. Вообще никому ни слова, — Ифакат строго понизила тон.
— А почему? Не лучше ли будет наоборот всех оповестить...? Я ведь, получается, как крыса сижу тут...
— Да ты что, так и не поняла, что Ферит за человек? Вспылит, выкинет какую-нибудь дурость, как только узнает, и тогда еще хуже станет. А если узнает хоть кто-то еще, кроме нас — тут же узнает и весь дом. Короче, я все сама сделаю, только не высовывайся.
— Как ты вообще, интересно, собираешься с этим разобраться?
— Я завтра... Попробую это решить. У меня уже есть примерный план... — туманно обмолвилась она, — Встречусь с одним человеком. Посмотрим, что получится... Может быть, он сможет помочь, если я с ним поговорю лично.
Серпиль удрученно, растерянно вздохнула, проведя рукой по своим вьющимся черным волосам, не особо веря, что тетушка сможет как-то исправить положение, но выбора не было — остается только положиться на нее.
— Ладно, иди к себе. Постарайся отдохнуть и ни о чем не думать. Но не забывай, что я тебе сказала, — с чуть придавливающей заботой проговорила та, приобняв девушку еще раз. Та с благодарностью прильнула к ней.
Проводив племянницу, двинулась к своей комнате и внезапно наткнулась на Орхана, который слышал несколько фраз из разговора. Вот уж, действительно, нигде ни от кого не спрячешься. Постоянно кто-то рядом шастает.
— И с кем ты там встречаться собралась "лично"?
— О, еще один шпион нашелся! Тебе какая разница? У меня деловая встреча, — нервно отмахнулась она.
— А вчера у тебя тоже была деловая встреча? — мужчина вдруг надвинулся на нее, доставая из кармана и расправляя сложенную пополам бумажку, демонстрируя ей, — Что же за дела у тебя там такие? "Синяки" себе там же набиваешь?
В этот момент по лестнице бесшумно поднималась Гюльгюн. Она стала немой свидетельницей этой сцены, однако обзор был узкий, а сам диалог на глухих напряженных нотах расслышать возможным не представилось. С ее ракурса виделось лишь то, как бывший муж подловил ее любовницу, почти нависая над ней.
Ифакат инстинктивно попятилась назад, уперевшись спиной в стену. Она всмотрелась в демонстрируемый текст на прямоугольном обрезке листка. Это был чек из ресторана, который она посетила с Гюльгюн. Заметно смутившись, уже собиралась что-то сказать, но Орхан перебил ее, предвидя вопрос.
— Из твоего кармана.
— О-о-о! Тоже мне, следопыт нашелся! Ты мне кто? Муж? По какому праву ты что-то выпытываешь у меня?! — она язвительно встрепенулась и резко выдернула бумажонку, смяв в кулаке, но ее запястье перехватила мужская рука, некрепко стискивая.
— Ифакат, что ты опять мутишь..? — его лицо чуть приблизилось, а тембр вкрадчиво понизился.
— Да ничего я не мучу. Что за допросы?! Тебе заняться больше нечем? Тебя это вообще не касается. Прилип, как банный лист! — женщина с силой вырвала руку, возмущенно глядя ему в глаза.
Позади послышалось ненавязчивое покашливание.
— Что у вас тут происходит? — подозрительно прищурилась Гюльгюн, облокотившись на деревянный косяк в просторном проеме. Прозвучала ровно, но внутри от неведения дымилась ревность. Зарождалось мнительное опасение, что в их кратковременную идиллию снова вклинивается бывший муж.
Орхан сам отступил от рыжей плутовки, бросившей на него колючий взгляд.
— Ничего, работу обсуждали, — холодно, с желчью в его адрес кинула Ифакат, — Но тема уже закрыта.
Шустро, не оглядываясь по сторонам, увиливая в свое логово и хлопая дверью, она поставила жирную точку в разговоре. Однако для бывшего любовника это всего лишь ждущая своего часа запятая.
— А ты как отмажешься? — белобрысая презрительно покосилась на него, — Лезешь к ней снова?
— Гюльгюн, все не так...
— Да? А как понимать, что ты ее за руки хватаешь и у стенки зажимаешь?
— Ты же стала ее близкой подружкой, вот сама у нее и поинтересуйся.
Орхан мрачно выдохнул, не желая продолжать все эти разборки и оправдываться. Потирая переносицу, просто ушел, безмолвно оставляя бывшую жену в опустевшем коридоре.
Особняк Корханов, по истине, место чудесное. Любую мелочь здесь, которую предпочтешь скрыть, обязательно зацепит чей-то любопытный глаз. Особенно, когда этого не ждешь. Сколько ни пыжься — довольно скоро как минимум один лишний обитатель огромного дома без твоего ведома будет в курсе хотя бы крупицы какой-нибудь не разглашаемой узким кругом тайны. А чтобы посвятиться в такой двоякий момент, многого не требуется — всего-то почаще расхаживать по этажам. Тогда гарантированно появишься в правильном месте в правильное время, но успей притаиться, дабы не попасться с поличным. И не стоит полагать, что увиденное — это определено полная картина. Если порыться глубже, реальность рискует предстать абсолютно неожиданной.
С минуты, как блондинка вмешалась в стычку двух других углов их кардинально перевернувшегося любовного треугольника, пара незаметно подобравшихся ближе больших зеленых глаз удачно запечатлела это трио, а девичий острый слух уловил каждое слово. И, естественно, искаженно восприняв произошедшее.
____________
Гюльгюн утомленно распласталась на кровати, задумчиво уставившись в потолок. Не давало покоя странно-нервное состояние Ифакат, в котором застала ее с Орханом... И само их тесное взаимодействие. Уткнулась в телефон, листая непримечательные новости и уведомления в попытке отвлечься. Она чувствовала тягу увидеть свою рыжую лису, чтобы успокоить душу. Открыла переписку с ней, где последними сообщениями высветились собственное "скучаю" и ответное "и я".
Блондинка трепетно засмотрелась на имя возлюбленной. Ифакат. Ее голосом в воображении озвучился текст СМС-ок. Она перечитала их несколько раз, вспоминая то невероятно ценное, заветное "люблю тебя", которое лишь единожды услышала от нее. Вот бы услышать еще... Но она не щедра на такие словесные нежности. Может ли быть, что причина в самой Гюльгюн? Что просто именно ей она такого не говорит? Неизвестно, что там и кому когда-либо говорила Ифакат. Говорила ли она когда-нибудь Орхану "я люблю тебя"? Эмину? А Шехмузу...? Хотя, нет, ему уж навряд ли. Но что если..? Боже, ну что за глупости, о чем она думает? Ревнует на каких-то бредовых основаниях. Разве Ифакат была бы с ней так откровенна все эти дни, если бы не была взаимна? Всего лишь дни... Пока что только дни. А ведь она действительно искренна. Уже искренна. Это читалось в ее глазах, в жестах, в поведении. Разве Ифакат не показывает ей свои чувства через поступки...? Для нее сказать слова любви, которые она не привыкла произносить — это тоже поступок. Разве Гюльгюн не знает ее...? Ифакат сложная женщина. Иногда кажется, что совсем ее не знаешь, живя с ней под одной крышей почти 30 лет. Может ли Гюльгюн позволить себе сомневаться в ней...? Но если Ифакат хочет любить, если она уверена, она это покажет. А Гюльгюн единственная, кого она действительно хочет любить. Порой чувствам нужно больше времени, чтобы начать проявляться шире. И Гюльгюн должна это принять... Ей ли не понимать? Просто... Их отношения несут в себе больше рисков, больше новизны, особенно для старшей. И намного больше чувств. К этому нужно приспособиться. Но они определенно приносят намного больше счастья. Потому что основаны на глубинной, искренней любви, притяжении. Взаимны.
Гюльгюн так глубоко нырнула в размышления, что не ощущала, как течет время. Что-то дернуло ее взглянуть на часы — сразу опомнилась, что хотела наведаться к любовнице. Не стала переодеваться, не стала уведомлять о своем визите. Для подлога нашла повод — вернет ей забытые каблуки, неряшливо валяющиеся под кроватью.
Женщина ловко подцепила чужие туфли с ворсистого плотного ковра, уверенно держа направление к покоям главной интриганки этого дома. Все бы ничего, если бы путь не перекрыл бывший супруг, покидающий личный кабинет. Гюльгюн пришлось притормозить, хотя она находилась в нескольких шагах от цели.
— Куда это ты так летишь? — безэмоционально поинтересовался Орхан, чуть не столкнувшись с ней.
— Да я... Это... — блондинка неловко причесала пальцами высветленную свободно лежащую пышную гриву, чуть потрепав на затылке.
— Еще и с туфлями? — добавил, углядев в ее руках пару смутно знакомых каблуков, перебивая замешкавшуюся особу.
— Я их у Ифакат одолжила... Возвращать иду.
— А... Одолжила, значит... — Орхан смерил ее холодным скепсисом, — Но у вас же разный размер обуви.
— Так... Они мне и не подошли, поэтому возвращаю.
— Ага, вот, значит, как... Понятно, — цокнул он.
Бывшего мужа ответ явно не убедил — у него на лице написано, но придираться к несостыковкам он сейчас не намеревался. В голове и без того мыслей хватает. Только он ступил на метр от Гюльгюн, она вдруг ринулась за ним, повернув к себе за плечо.
— Подожди. Расскажи, как прошло с инвестором?
— Мы же за ужином все обговорили. Дела с бумажками закончились, никаких проблем.
— Я не об этом... Я про... — блондинка чуть отвела его в сторону, продолжая громким шепотом, — Про Ифакат. Он... Ей ничего не делал?
— Попытался за руку взять, но, как я понял, она от него отмахнулась самостоятельно вполне успешно.
— Ты просто стоял и смотрел, что ли?!
— Мне позвонили, я вышел к двери и только потом заметил. Я вмешался, конечно, и, как она хотела, просто ограничил его контакт с ней на будущее. На этом все.
— Она такая нервная приехала, я уж побоялась, что-то серьезное случилось. После этого подонка Карама мне за нее неспокойно, — поделилась переживаниями Гюльгюн, перекатывая глаза куда-то в сторону.
— Она все еще...? Не оправилась от...? — Орхан, не договаривая очевидный вопрос. Задумчиво увел взгляд туда же, становясь с женщиной рядом и почти прислоняясь плечом к ее, расслабленно вложив руки в карманы и облокачиваясь назад, встречая спиной расписное полотно строгих обоев. Осознавал, что тот день не прошел бесследно для нее. Подмечал некоторые изменения в ее поведении, появившуюся "дерганность", и преследовало ощущение, что это переходит в некую постоянную форму, чего раньше не наблюдалось. Не могло не волновать.
— Орхан, такое не забудешь, — Гюльгюн тяжело вздохнула, скрещивая руки на груди, — Внешне старается выглядеть, будто ни в чем не бывало, но... Это труднее, чем кажется.
— Она тебе что-то рассказывает? — привычную внешнюю невозмутимость тронуло неравнодушие.
— Немного... — чуть неуверенно выговорила блондинка, пряча за этим все, что творится между ними.
Орхан с пониманием закивал сам себе, не глядя на собеседницу. Мысли уходили куда-то далеко. Он слегка закусил изнутри щеку и оторвался от стены.
— Ладно, пойду я... Время позднее, — Гюльгюн неловко обошла его, — И тебе тоже работать хватит. Вы оба за день наработались уже. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — бывший муж кинул на нее уставший, мрачноватый взгляд и отправился в противоположном направлении.
Гюльгюн даже не стала стучать. Преодолев прихожую, вторую дверь не решилась распахнуть без предупреждения, остановилась. Показалось, что по ту сторону доносился разговор, только голос, почему-то, один — ее собственный. Готова была поклясться, что слышала имя "Джингиз". Когда затянулась тишина, и блондинка произвела пару тихих ударов по минималистично декорированному деревянному массиву, донеслось не привычное "входите!", а "кто?" По всей видимости, сегодня она фильтрует посетителей. Гюльгюн незамедлительно откликнулась, вольно открывая дверь.
Ифакат стояла в серой майке со спущенной бретелькой полубоком к высокому зеркалу, поглядывая на свое левое плечо со спины. В руке телефон, похоже, только что сбросила звонок. На кровати валялся оранжевый пиджак. Макияж уже смыт.
— Я тебе туфли вернуть пришла... — белобрысая начала с насущной темы.
— Кинь куда-нибудь за ширму, — владычица обители практически не обратила внимания на вошедшую, беспрекословно выполнившую ее повеление.
— Что там у тебя? — непринужденно поинтересовалась Гюльгюн, проходя к ней.
— Вот это я у тебя спросить хочу, — ровно произнесла Ифакат, хотя в выражении прослеживался налет то ли усталости, то ли раздражения, то ли всего сразу, — Тебе что, пятнадцать?
— В смысле?
— Вот это что? — она продемонстрировала "художнице" ее произведение искусства. Сама все еще поражена, как не заметила эту красоту утром.
Несколько крепких, ярких и не очень следов от страстных поцелуев выглядывали из-под тонкой светлой ткани. Гюльгюн недоуменно вылупилась, не предвидев такого результата своих хмельных ласок. Драконья кожа нежнее, чем ожидалось. Стоит поднабраться деликатности...
— Мне Орхан из-за этого полдня мозг выедал. И в коридоре докапывался, с кем я была ночью. Еще и предъявил мне наш чек из ресторана... Я про него даже не вспомнила бы... Он нашел его случайно, — пожаловалась рыжая, к удивлению, не начав огрызаться на саму Гюльгюн. Она измученно выдохнула, проведя ладонью по лицу и понуро спуская взгляд в пол.
— При каких это обстоятельствах он тебя без пиджака вообще увидел? — блондинка смятенно прищурилась.
— Да я сняла на минуту, костюм поправляла. А он зашел так внезапно... — Ифакат снова смерила себя в зеркале, натягивая лямку обратно и негодуя разгорячившись, тон звучал с опасливым упреком, — Боже, Гюльгюн, я же просила. Нужно быть осмотрительнее!
— Не злись, не злись, шшш... Ничего же не случилось больше? — Гюльгюн взволновано встретила янтарные глаза, мягко кладя руку ей на локоть и поглаживая.
— Нет... Нет. Просто день не из легких. Устала, — та изнуренно вздохнула, упрямо умалчивая обо всем остальном. Она не хотела придумывать какие-нибудь отговорки, тем более лгать, проще было просто не упоминать ничего. Ни тревоги, ни планы. Настроения и сил все это мусолить не было ни капли, а передрягу Серпиль она уж точно не собиралась разглашать. Сейчас нуждалась лишь в целительном тепле.
Опуская голову и прикрывая тяжелые веки, лисица вплелась в ее объятия, прижимаясь щекой к ее шее. Блондинка охотно прильнула теснее, вдыхая запах ее волос и поглаживая по спине. Чувствовала, как Ифакат в ее руках успокаивается, ее дыхание выравнивается, становится глубже, а тело расслабляется. Все за день скопившееся в ее мышцах нервное напряжение рассеивается. Гюльгюн, целуя в висок, аккуратно приподняла пальцами ее подбородок, убеждая взглянуть в глаза. Рыжая инициативно накрыла ее губы своими, желая ласки.
— Если ты устала, то... я могу тебя немного расслабить, м? Как тебе такое предложение? — прервав поцелуй, чуть сминая ее плечи, проговорила блондинка. Старшая не сразу позволила отстраниться.
— Я переоденусь и сама приду к тебе позже, чтобы ни на кого не напороться, — как само собой разумеющееся подтвердила Ифакат, и мотнув головой, указала на свое плечо, — только без вот таких сюрпризов.
— Вообще-то, я про массаж говорила... Но! Если у тебя есть желание... — Гюльгюн игриво дернула бровями, расплываясь в затейливой улыбке, — я буду понежнее.
— Не будь нежнее, — Ифакат как-то неоднозначно повела бровью, не упуская возможность отчитать, — Просто задумывайся о последствиях хоть немного. Контролируй как-то себя.
Рыжая облизнула губы, втягивая любовницу медлительный поцелуй, ненавязчиво прогуливаясь ладонями по талии, рукам и поднимаясь к шее. Та, отвечая, переползла ловкими пальцами к затылку, утопая в пламенных блестящих локонах.
— Все, иди. Я скоро тебя навещу, — она порывисто разорвала тактильный контакт, чувствуя, что слишком увлекается, и вынуждая Гюльгюн неохотно отстраниться.
___________
Луна давно вознеслась над ночными столичными просторами, озаряя пречерный небосвод прохладным сиянием. В высоких окнах особняка начинал стухать желтый свет, комнату за комнатой погружая многолюдное место обитания в дрему. Лишь на втором этаже из одного конца коридора в другой плавно проскользнул изворотливый женский силуэт. Дверная ручка чужой спальни тонко скрежетнула. Провернулся хлипкий задвижной механизм.
Уютный полумрак. Теплый свет исходил от ночников на тумбочках. Беззаботно располагающаяся на постели полулежа в томительном безделье белобрысая особа оторвалась от мобильника, лицезрея на пороге свою долгожданную гостью. Казалось, с ее появлением комната осветилась ярче. Огненная, полностью облаченная в кричаще-алые ткани рыжая фурия проплыла к успевшей лишь приветливо улыбнуться любовнице, не позволяя подняться с места, впилась в ее пухлые податливые губы. Кофейно-карие глаза на миг изумленно округлились. Пожаром вспыхнувший поцелуй не позволил опомниться, блондинка послушно поддавалась голодному порыву старшей невестки. Ифакат нависла над покорной женщиной, требовательно, но без резких движений смахивая с ее плеч светлую шелковистую накидку, декорированную какими-то бежевыми абстрактными цветочными узорами. Гюльгюн охотно вызволила свои руки из лишних тканей и заползла под яркий кружевной халат возлюбленной, небрежно расстегнув четыре несчастные пуговицы, которые хотелось просто выдрать с концами. Проходилась обходительными руками по сочным формам, безжалостно скованным обтягивающими фигуру одеяниями с тонкими лямками.
Лисица не выпускала господство в жадной, грубоватой ласке, вдавливая женщину в подушки. Неровно втягивая носом воздух, вновь и вновь ненасытно примыкала к манящим устам. Изредка позволяла партнерше выцедить глоток кислорода, покусывая ее губы.
— Какая ты... Нетерпеливая... Торопишься куда-то? — младшая сквозь прерывистый поцелуй подзадоривала любовницу, на что та чуть сдавила ее горло изящными пальцами и мокро заткнула болтливый рот.
Гюльгюн, принимая ее настрой, вдруг ловко переместилась на рыжий затылок и крепко сжала в кулак аккуратно причесанные струящиеся пряди, оттягивая их назад и поглощая ее приглушенный стон. Заставляя Ифакат прогнуться и запрокинуть голову, разорвала сладко-удушающий поцелуй, прилипая к обнажившейся взору нежной шее и отбирая ведущую позицию. Горячие губы сменялись скользящими зубами, щекочущими пульсирующую под уголком челюсти вену.
— Поосторожнее. Не хочу в водолазку кутаться, — выдохнула рыжая. Строгость ее приказного тона весомо пошатнулась, превращаясь в жалобную просьбу.
Внизу возникло уплощенное приятное ерзающее давление. Светлое легкое одеяние уверенно поползло вверх, освобождая накаляющуюся под действием чужого жара кожу, оказалось безразлично откинутым на пол. Нижнее белье ждала та же участь, но рыжая зачинщица вынужденно приостановилась. Гюльгюн, подставляя свое колено в ответ, вжала в него жаждущее женское лоно, твердо ухватившись ниже талии и ритмично подталкивая чужие бедра навстречу. Ноги неудобно путались в длинных алых тканях. Белобрысая, заражаясь прытью, бурно сорвала раздражающую элегантную накидку и рывком задрала до пояса подол пеньюара. Вонзившись кончиками пальцев в мягкое бедро, заставила совратительницу усладливо тереться, любуясь ее смиренно-блаженным ликом, так и не выпуская медные пряди из второго кулака. Юркая рука Ифакат искушенно ласкала восприимчивую обнаженную упругую грудь, распаляя соблазнительное тело, получая одобрительный вздох и влажный тягучий поцелуй на своих губах.
Гюльгюн чувствовала, как на бедре сквозь ткань скапливается и размазывается чужой жар, давая отчетливо распознать нестерпимое возбуждение. Она наконец высвободила рыжие спутавшиеся волосы из своей хватки, исследуя вожделенные формы, все еще спрятанные от ее влюбленных глаз. Ифакат пылко покрывала шею и нежную грудь хищными поцелуями, касаясь языком, скользко царапая зубами, словно желая съесть. Заслушиваясь сбитым дыханием любовницы, протянулась рукой вниз, бесцеремонно отодвигая светлое белье и слегка касаясь наливающейся жаждой плоти, издевательски неглубоко вплывая внутрь. Поднимая острые глазки на звучно вытолкнувшую из легких воздух белокурую особу, удовлетворенно облизнулась и втянула в рот самую мягкую кожу на груди, лаская языком.
Грубовато стянув со стройных округлых бедер последний сдерживающий элемент, бережно растолкнула их, властвующе освобождая себе пространство. Почти без прелюдий жадно накрыла чувствительный узел губами, изощренно обласкивая, воспламеняя все внутри до изнеможения, мокро проникая внутрь. Цепкие пальцы хватко вонзались в бока, не позволяя дернуться, крепко удерживая на месте и оставляя лишь возможность выгибаться в пояснице и тихо постанывать. Ловкий язык заставлял все внизу пульсировать и сжиматься, умоляя о большем. Словно утоляя жажду, рыжая хищно, голодно упивалась нежной плотью. Тонко предчувствуя надвигающуюся чувственную волну, внутрь заплыли сноровистые пальцы, изворотливо толкаясь и вынуждая блондинку жмурить и закатывать глаза, сбивчиво ловить ртом воздух и ухватиться за руку, крепко придерживающую ее талию. Наворачивающееся тянущее, ноющее, накаляющее до предела возбуждение неудержимым разрядом раздалось по телу, дурманя рассудок. Блондинка не смогла удержать приглушенный кроткий стон, чем только раззадорила нутро Ифакат.
Та остановилась не сразу, плавно замедляя темп ласок, раскидывая липкие прикосновения губ по трепещущему телу и вновь нависая над любовницей, переплетаясь с ней ногами, упираясь своим бедром меж ее. Одаривая ту сладкими поцелуями, разрешала ей путешествовать по своей груди. Та чуть ли не обрывая по шву, снова задрала подол проклятого пеньюара, импульсивно, несдержанно усаживая ее на свое колено начала елозить, вдавливая в него возбужденную женщину, заставляя ее вертляво тереться.
Ифакат учащенно дыша, самозабвенно ерзала бедрами, покрывая шею блондинки поцелуями, но вдруг чужое колено подпихнуло ее вперед, побуждая прерваться.
— Разденься, — с повелительным оттенком громко шепнула Гюльгюн на выдохе, прикусывая место под ухом и прихотливо спуская лямки красного ночного платья.
Ифакат иронично фыркнула, замысловато поведя бровью, но подчиняясь оторвалась от блондинки, выпрямляясь и томно глядя на нее сверху, сбросила яркое облачение прочь, открывая больше доступа к сочному телу. Однако самые лакомые части все еще пленит такое же алое полупрозрачное мелкое кружево с уплотненными вставками. От одного взгляда на нее будто возбухал аппетит, на языке становилось вязко. Возникло неукротимое желание немедленно избавить ее от оставшихся тонких оков. Гюльгюн рывком приподнялась с локтей, оплетая ее, оглаживая пышную грудь, прогуливаясь губами по гладкому животу, нещадно расправляясь с застежкой бюстгальтера и отправляя его вслед к другим бесполезным вещам. Вызволив чрезвычайно притягательную, полную грудь, страстно впивалась в мягкую кожу, с наслаждением сминая руками, ублажая уже пылающее нутро. Коснулась самой уязвимой точки через последнюю преграду, вызывая у рыжей смятый всхлип. Ее редкие брови напряженно сведены, закусывает нижнюю губу, поджимает, подавляя свою звучность. Аккуратно придерживалась за грациозные плечи блондинки, чьи ловкие пальцы сквозь обильно намокшую ткань измывались меж ее недалеко расставленных ног, вызывая редкую дрожь. Эта мешающая красная ткань уже страшно надоела. Обеим.
Гюльгюн потянула любовницу на себя, опрокинула ее на спину, стремительно стаскивая последний атрибут белья и не глядя кидая куда-то назад. Покрывая вожделенную искусительницу поцелуями, упиваясь ее отзывчивыми, требовательными губами, раздвинула ее ноги шире, крепко впиваясь кончиками пальцев, медленно переползающими к бесконтрольно сочащейся влагой раскаленной плоти. Дразнящие прикосновения побуждали тело непроизвольно двигаться навстречу. Заботливо окружая лаской, с особым наслаждением любовалась похотливым видом рыжей чертовки, ее млеющим личиком, отчаянными стараниями глушить собственный стыдный скулеж, плавающими, томными лисьими глазами. Искусно набирающие темп трение и глубокие изворотливые толчки неволили сминать в кулак, цепляться за мягкие простыни, подмахивать бедрами, извиваться. Ифакат, замечая довольную, хитроватую ухмылку напротив, намереваясь ее стереть, решительно подтянула подбородок белокурой искусницы, увлекая в настойчивый вязкий поцелуй. Слыша и чувствуя на своих губах неровное шумное дыхание, Гюльгюн только больше накрывало желание выбивать из ее пышной груди сладкие стоны.
— Жестче.
Ее слово — закон.
Изголодавшееся, жаждущее, податливое лоно растянулось третьим пальцем, туго обхватывая и сжимая. Проворные заполняющие движения становились резче, легко скользя в липком вожделении, размазывающемся по бедрам, заполняющем комнату влажным плеском. Жгучие поцелуи неспешно проследовали вниз, ненавязчиво ведомые вплетающейся в белесую гриву рукой. Мокрый изворотливый язык, обволакивающие пухлые губы стягивали наливающееся в самой чувствительной пульсирующей точке концентрированное напряжение. Ладонью перекрывая свои прерывистые звучные вздохи, другой путалась в чужих волосах, чуть болезненно сжимая. В мышцах вдруг мощным импульсом разлилась блаженная пьянящая нега, плотно раскатываясь по венам.
Пылающие щеки, налившиеся жаром приоткрытые губы, сбитая одышка, высоко вздымающаяся грудь, легкая дрожь в доверчиво раскинутых врозь ногах. Рыжее разметавшееся по белоснежным подушкам каре. Гюльгюн, чуть вытирая рот и облизнув пальцы, аккуратно подлезла к истомленному лисьему лицу, не позволив той сомкнуть колени, наваливаясь сверху. Вольно, настойчиво целуя, блондинка мягко оглаживала нежную кожу ее бедер, ведя ладонью к ключице, задерживаясь на шее и останавливаясь на выраженной скуле. Ифакат, полностью расслабляясь под давлением горячего любимого тела, одной рукой приобняла ее, чуть вжимая кончики пальцев в обнаженную спину, второй заправила выпавшие на глаза высветленные растрепанные пряди за ухо. Тянуще обрывая поцелуй, Гюльгюн позволила той вдохнуть глубже, оставив пару хаотичных поцелуев на ее шее и упокоив щеку на ее груди, вслушиваясь в учащенное биение любящего сердца и давая им обеим передышку.
Рыжая, поглаживая ту по голове, в образовавшейся умиротворенной тишине смогла перевести дух, незатейливо выводя кончиками пальцев на ее коже мудреные рисунки.
— Ифакат... — шепотом позвала младшая.
— Что? — внимание утомленных янтарных глаз перекатилось на блондинку.
— Я люблю тебя, — приподняв голову, чтобы встретить ее взгляд, произнесла Гюльгюн, почти соприкоснувшись с ней носами.
— Я тебя тоже, — рыжая проникновенно понизила голос, в половину прикрывая тяжелые веки, влюбленно разглядывая глаза напротив.
— Тоже что? — ненавязчиво подталкивала та, всем сердцем жаждя услышать то самое заветное слово.
Ифакат, на секунду притихнув, оглядывая лицо возлюбленной, будто подсознательно удостоверившись в своих ощущениях, облизнула губы.
— Люблю.
Старшая ласково смяла ее губы своими, упоенно прикрывая томные глаза, поглаживая ее щеку, получая чувственный отклик.
— Не хочу тебя отпускать... — вкрадчиво попросила Гюльгюн, — Останься сегодня со мной.
— Не отпускай. Останусь.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!