Вернутся к фанфику

Глава 6. Секреты. часть 1

25 июля 2025, 15:14
Давно начало светать. По расслабленно сомкнутым векам назойливо прыгали солнечные блики, рассеивая плотную завесу сна, побуждая рефлекторно спрятаться от него и нырнуть поглубже в одеяло, растягивая сладкую дрему. Прохлада, наполнившая за ночь просторную спальню, щекотала высунутый из-под нагретого пухового купола вздернутый нос. Поморщившись от яркого света в нежелании просыпаться, Гюльгюн прижалась к горячему мягкому телу рядом, туже обвивая объятиями и спрятавшись в изящной женской шее. Над ухом, прикрытым перепутавшимися высветленными волосами, свистел совсем тихий, размеренный сап, такой уютный и убаюкивающий, окунающий обратно в густую, темную бессознательную пропасть. На смятых белоснежных подушках разметались рыжие пряди, будто огненный ореол вокруг царственно безмятежного лика. Нежная кожа над ключицей обдавалась ровным дыханием, от которого разливалось тепло. Обе женщины, переплетаясь одна с другой словно две вьюнковые лозы, спали так крепко, что даже назойливые сигналы будильников, трезвонившие по очереди какое-то время назад, их не колыхнули. Сон Ифакат, обычно более чуткий, в присутствии Гюльгюн становился глубже и будто спокойнее. Она не слышала ничего извне: ни электронного звона, ни того, как ворочается любовница под боком. Лишь чувствовала, что не одна, что рядом кто-то, кому она доверяет. И это ее расслабляло. Не видела в дреме собственных страхов, нередко проигрывающихся перед глазами, особенно после относительно недавних событий. Тех самых. Периодически спит поверхностно, бывает, резко очнется посреди ночи, не может уснуть до утра или наоборот вскакивает в невозможную рань еще до первых лучей и ничего не может с собой поделать. Бесконечные волнения, прошлое, будущее. Планы. Воспоминания. Все это волчком крутится в голове, годами взращивая устойчивые кошмары. Когда она сильно нервничает, ее всегда мучают мигрени — факт, известный всем, кто прожили с ней под одной крышей дольше трех последних лет. Далеко не все из них знают, что подобное — зачастую следствие именно бессонниц или дурных сновидений, не дающих ей покоя. А уж их истоками, в свою очередь, являются тревоги. Однако, разделяя постель с Гюльгюн, Ифакат действительно... Успокаивалась. Отдыхала. В кои-то веки, в самом деле отдыхала от всего, что ее беспокоит. Тело обволакивает чужое тепло. В мыслях темнота. Блаженная тишина. Гюльгюн, в отличие от Ифакат, и прежде позволяла себе дрыхнуть, когда и сколько душе угодно. Особенно после развода и переезда в отдельное жилище, где отсутствует четкий график расписания дня, и где правила устанавливала себе сама. Но внутренние биологические часы вели ее на боковую раньше, чем рыжую ночную пташку. Нельзя сказать, что Гюльгюн представляет из себя эдакого "жаворонка", она не любит подниматься рано. В сравнении, ей привычнее засыпать раньше и просыпаться позже, чем привыкла Ифакат. Будучи в собственном доме хозяйкой, она позволяла дремоте держать ее до обеда, если желала. Редко. В целом режим после отъезда из особняка стал расхлябанным, ведь нужда выкарабкиваться из кровати к определенной минуте отпала. Безусловно, порой и она становилась жертвой ночных терзаний, но не в хронической форме, какая выработалась у ее рыжевласой избранницы. Ту так же сложно однозначно охарактеризовать "совой", она и впрямь вполне комфортно ощущала себя и ночью и утром, хотя, будь ее воля, спала бы дольше перед завтраком. Но за столько лет так прочно вклинились в ее образ жизни четкие обычаи гнезда Корханов, что это стало глубинной нормой. Ложиться позже, вставать раньше и при этом умудряться быть высокопродуктивной. И лишь нахождение рядом с возлюбленной в момент перечеркивало этот засевший на подкорку распорядок. Они будто начинали уравновешивать подруга подругу. А ведь совместный сон — важная деталь, о которой мало, кто задумывается. Насколько удобно вместе? Кто как ворочается, кто перетягивает одеяло, кому постоянно холодно, а кому жарко? Бывает, что с кем-то совершенно не сходитесь во всем этом. Одной хочется так, другой совсем по-другому, и как итог либо компромиссы, не всегда удовлетворяющие прихоти обеих, либо кто-то уступает... Но все эти вопросы обошли их стороной. Они совпали, как два кусочка цельной фигуры, будто выточены одна под другую, интуитивно найдя идеальный баланс. Обеим нужны объятия, касания потеснее. Что об Ифакат открытие — то для Гюльгюн забытая необходимость. Но самое главное кроется в обоюдном комфорте, который они собрали вот так просто, как само собой разумеющееся. Не обсуждая. Ифакат в глазах окружающих не производит впечатление той, кому удобно или нужно во сне вот это сцепление с кем-то. Иной раз кажется, что ее вообще нельзя трогать в это время, дабы не потревожить ее шаткий покой. Однако от истины это оказалось далеко, о чем она и сама не вспоминает, чтобы не тонуть в осознании одиночества каждый вечер. Но ей хочется. Ей нравится. Когда кто-то обхватывает со спины или прижимается к ее груди. Когда ноги сплетаются. Когда рука перекидывается через талию. Когда можно прильнуть к кому-то, вдохнуть чей-то родной запах... Хотя, нет. Не кто-то, не чей-то. Гюльгюн. Гюльгюн же обычно много крутится во сне. Так было всегда: и с Орханом и в одиночестве. Рядом с бывшим мужем было даже сложнее располагаться. Не могла улечься. Дискомфортно, причем им обоим. Конечно, они давно привыкли к особенностям друг друга, только все что-то не то, не сходилось. Но не с Ифакат. Достаточно было уткнуться в ее шею носом или приобнять, просто почувствовать кожей, так вся ночь стелилась гладко, одеяло не скатилось куда-то в ноги и ничьи руки не онемели. Солнце все так же бойко пробивалось сквозь тюль и частично прикрытые массивными шторами высокие окна, словно подхватывая отчаяние проигнорированных криков будильников и всеми силами стараясь растолкать распластавшуюся дремоту. Под этим натиском тяжелые веки Гюльгюн лениво приоткрылись. Чуть приподняла голову, оглядывая лицо возлюбленной, и откинулась обратно на подушку. Ифакат так близко. Умиротворенная, расслабленная... И даже сейчас кажется какой-то величественной. Вспомнилось то утро, когда Гюльгюн впервые увидела ее такой же, прямо перед собой. В тот день, когда они впервые разделили постель. Блондинка перетекла ладонью с ее талии по плечу и аккуратно откинула со лба рыжую прядку, щекотно пролетевшую по впалой скуле. Невесомо провела по щеке, ласково, робко, боясь ее разбудить, но так желая коснуться. Хотелось оттянуть вынужденное грядущее расставание, насколько возможно. В этот миг было безразлично все вокруг, время, место, последствия. Хотелось просто любоваться ею, прислушиваться к ее ровному дыханию. Кофейно-черные неугомонные глаза нежно лавировали по хищным чертам, огибая тонкую бровь, острый уголок глаза, кончик носа и точеный подбородок, сплавляясь ниже, по шее. На плече покоилась давно упавшая тонкая красная лямка пеньюара. Прежде чем накинуть ее обратно, Гюльгюн осторожно, едва ощутимо коснулась беззащитной ключицы губами. На запястье вдруг легла теплая рука. Ифакат, не разлепляя глаз, повела к своему лицу тыльную сторону чужой ладони, легонько поцеловав. Умиленная улыбка растянула уголки рта белобрысой. Она чуть нависла над любовницей, подпираясь локтем. Получив ответный поцелуй в висок, наконец приоткрылись янтарные очи. Несколько секунд рыжая сонно рассматривала почти соприкасающуюся с ней носами Гюльгюн, еще не очнулась от глубокой дремы. Та терпеливо, не нарушая беззаботно висящую тишь, трепетно выжидала реакции Ифакат. Впервые они проснулись вместе. В одно время. В одной комнате. В одной постели. — Доброе утро, — уверенный голос старшей невестки прервал молчание, пока ее сонный лисий взгляд беспечно плавал в проникновенных черных глазах напротив. — Доброе утро, — шепнула в чужие приоткрытые губы младшая, оставляя на них кроткий поцелуй, — Как спалось на новом месте? — Хорошо... На удивление, — Ифакат, почти не задумываясь над ответом, провела по ее щеке, заправляя за ухо ниспадающие белесые локоны. Полной грудью вздохнув, хитровато дернула бровью и ухмыльнулась. Поерзав спиной на месте, не смогла воздержаться от легкой критики, — Хотя, мой матрас поудобнее. Нужно будет заказать в эту комнату новый, раз уж ты остаешься в тут на неопределенный, видимо, долгий срок. — Ты только проснулась, а уже какие-то планы намечаешь, — с тонкой нарочито удрученной ноткой подметила Гюльгюн, не стирая умиления, и бухнулась обратно на подушку, не отрывая взгляда, — ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? Рыжая лучилась сдержанной улыбкой, следя за каждым ее движением, и на несколько секунд будто серьезно задумалась. Видеть кого-то на второй половине кровати утром совсем непривычно. Говорят, в жизни нужно найти человека, с которым хочешь засыпать и просыпаться. Ифакат давно потеряла надежду, разочаровалась в своих поисках, думала, что это не для нее. Но, разглядывая беззаботное женское лицо в паре сантиметров от ее, чистое, прекрасное без макияжа, путаясь в белесой гриве, встречаясь с большими черными, сверкающими как два алмаза глазами, поймала себя на мысли, что... Раньше просто не там искала. — По правде говоря, впервые за... Долгое. Очень долгое время... Чувствую себя отдохнувшей. Неожиданно. Честное, едва уловимо печальное признание блондинку тронуло, густые темные брови сочувственно потянулись вверх. Она переплелась пальцами с податливой чужой рукой, ласково поглаживая. — Почему неожиданно? — Не знаю... Просто. Давно не просыпалась без какого-то вихря забот в голове. Да еще и выспавшейся, учитывая, что мы полночи не спали, вообще-то, — Ифакат с намеком усмехнулась, — обычно даже во сне вижу только то, какие проблемы очередного дня должна решить, и как только открываю глаза, продолжаю думать о том же. А сегодня... Впервые очнулась спокойно. — Значит, мы разгадали решение, как минимум, одной твоей проблемы, м? Чтобы угомонить твои нервы всего-то нужна общая кровать! — Гюльгюн широко заулыбалась, довольная, тихонько рассмеялась, на что рыжая стеснительно отвела взгляд и облизнула губы. — Ладно-ладно, сколько там времени до будильников? — Не смотрела еще, — беспечно протянула белобрысая, лениво потягиваясь и зевая. Ифакат заметно всполошилась, нащупывая холодный плоский кирпичик где-то на краю кровати. Суетливо зажигая экран, резко подскочила с подушки. — Боже! Проспали! — метнула встревоженный взгляд на любовницу. — Тише-тише... Неужели так сильно проспали? Сколько там, который час? — Гюльгюн настороженно, больше даже из-за ее реакции, покосилась на рыжую, приподнимаясь на локтях. Сунувшись в чужой мобильник, облегченно выдохнула и снисходительно улыбнулась, — Ну, что ты как забеспокоилась? Не так уж и много времени. Давай поваляемся, еще есть полчасика. Да и вообще, я уверена, все до сих пор дрыхнут. Даже прислуга еще у себя... Наверное. — Ну! Ты что, расписания не знаешь? Конечно, они уже при деле. Должны быть. А если нет — то это нарушение рабочих обязанностей. Они за это зарплату получают, причем не хилую... — зароптала та, но ее пыл потушило нежное прикосновение и поглаживания по спине. — Успокойся, Ифакат, все же в порядке. Да и не страшно, если тебя кто-то увидит. Просто отбрыкнемся, что у меня голова болела, ты мне принесла таблеток тех своих или еще чего... Плевое дело. Никто нам ничего не скажет, тут же нет ничего такого, что мы, две невестки, в одной комнате просто находились. Наоборот, будет даже лучше, если ты позже отсюда выйдешь, чтобы не вызывать подозрений, почему ты ни свет ни заря от меня уходишь, правильно? Рыжая неуверенно поджала губы, тяжело выдохнув носом, но согласилась, что идея любимой блондиночки звучала вполне здравой. — Иди сюда, давай. Еще немножко полежим, не трать время зря. Надо наобниматься перед очередным трудовым днем, — Гюльгюн плавно потянула ее на себя, заключая в нежные, уютные объятия, прислонилась щекой к ее лбу, кутая их обеих в одеяло. Ифакат безмолвно поддалась соблазну, поэтому не сопротивлялась, прижалась всем телом и прикрыла веки, пригреваясь на ее груди. — А сегодня чья очередь завтрак готовить? — внезапно вспомнила она, поднимая глаза на компаньонку. — Ой, там Эсме решили с Хаттуч-ханым сами что-то наготовить, я в обсуждение не вмешивалась. Наши с тобой больные головы подарили нам отсрочку на несколько дней вперед. А еще там вчерашнего осталось много, так что можешь расслабиться, на кухню тащиться не нужно. Хотя тебя все трогать и так боятся... Признаюсь, в тот раз это была только моя инициатива тебя приобщить к готовке, — вскрыла подноготную своей старой затеи Гюльгюн, играючи виновато закусив нижнюю губу. — М-м-м... Жаль, мне даже понравилось ножом орудовать, — смешливо прыснула та. — Надо же! Что, серьезно? — белобрысая удивленно округлила глаза, — Буду иметь это в виду. Тогда теперь тебя сделаем главной по нарезке. — Боже, нет! Не настолько же! Это была единоразовая акция, — засмущалась рыжая и ловко перевела тему, — К слову, когда там Шефика вернется в особняк? Долго еще у нас будет продолжаться эта любительская самодеятельность и доедание объедков? Если она не выйдет на следующей неделе, я не выдержу и найму новую кухарку сама... — Ох, Ифакат... Моя ж ты привереда! — Гюльгюн сжала ее в своих объятиях покрепче, будто пытается выдавить из нее ворчливость до последней капли, и чмокнула в макушку, — Она пока что помогает нашему шефу в ресторане. Пытаемся вернуть ее в прежний ритм, вывести из тяжелого состояния... но после свадьбы Ферита и Сейран, вероятно, будет готова вернуться сюда полноценно, посмотрим. О, и еще нужно пригласить ее на саму церемонию, да и всем сотрудникам устроить что-то... И мы с Эсме заодно Сади тоже позовем. Все же, важное событие. — Я не привереда. Просто хочу, чтобы все было слажено и как подобает, по достоинству, по правилам. И мне не стыдно за свою избирательность. Я разве не права? — Старшая гордо задрала подбородок, встречаясь с той взглядами. — Права-права, конечно... — с налетом снисхождения пролепетала в ответ по уши влюбленная Гюльгюн. — А еще я так и не поняла, откуда твой этот шеф ресторанный и Шефика друг друга знают? — Сама поражаюсь, как Эсме его откопала... Она упоминала, что Сади из Антепа, может, они с Шефикой как-то там пересеклись... Как-то неуместно было расспрашивать, я не стала. Мне тоже не было известно, что они знакомы. Но он очень помог с ее состоянием, она так оживилась сразу... — Ясно, не суть. Когда возможность представится, составлю список и рассчитаю количество и траты на праздничный стол с учетом их обоих. Еще надо решить, в каком ресторане... — Ифакат уже начинала зарываться в дела, будто она не человек, а вычислительная машина. Мысленно укладывая все насущные планы по кирпичику, вспомнила, что появилась еще одна неотложная проблема — Серпиль. Женщина перевела глаза куда-то вдаль, не замечая, как уплывает в дебри раздумий, из которых ее ненавязчиво выдернула партнерша. — Как у тебя голова еще не взрывается от постоянных расчетов? Забудь на минуту об этом... Как мне тебя вытащить из этого круговорота забот? – Хм... Знаю я пару способов... — рыжая облизнулась, плутовато прищурившись и поведя бровью. Подтянувшись повыше к лицу возлюбленной, накрыла ее губы в нетребовательном поцелуе, на который Гюльгюн вовлеченно отзывалась, однако зачинщица отстранилась первой, — К сожалению, для первого у нас недостаточно времени… — Тогда я обязательно использую его вечером, — аккуратно возложив ладонь на ее нежную шею, блондинка возобновила действо, медленно углубляя и растягивая удовольствие упиваться чужими устами, — а второй какой? — В идеале решить все поставленные задачи по мере необходимости, чтобы сбросить груз ответственности с души, — Ифакат шумно выдохнула, обреченно отводя глаза. — Тебе это не облегчает ничего никогда, ты все равно сразу же отыщешь новые поводы для беспокойства и примешься уже за них, даже если это мелочи. — Ну... Не лишено истины, — согласившись пробормотала она себе под нос. — Я давно говорю, тебе станет легче, если ты поделишься задачами. Ты ведь не обязана везти абсолютно все сама... Организацию банкета мы с Эсме и Казымом возьмем на себя, пока вы с Орханом разбираетесь с работой, все просто. Буквально день остался, ты и так разрываешься в делах, — младшая опустила голову возлюбленной обратно себе на грудь, нежно поглаживая по струящимся пламенным волосам на затылке. Та смиренно вздохнула, прислушиваясь к ее сердцебиению и оседая всем телом. Гюльгюн чувствовала, как внутренняя взвинченность ее рыжей лисицы утихала. — М... Ладно... Но держи меня в курсе, — после задумчивой паузы вымолвила Ифакат, — А по поводу места они определились? В ЗАГС едем или в особняке все устроят? — Как я поняла, они настроены в ЗАГСе расписаться, они уже записались на регистрацию сами. А по поводу ресторана они еще не решили. Пора б уже их потрясти с этим, времени совсем нет, они слишком затянули с подготовкой, а теперь все впопыхах... Еще какое-то время две старшие невестки Корханов перемывали косточки шебутному молодняку с их ветреными настроениями, затем перекинулись парой слов об остальных членах семьи, включая Серпиль. Ифакат на ней внимание не заостряла, старалась обтекаемо обогнуть любопытство Гюльгюн так, чтобы не вызвать каких-либо лишних вопросов. Однако та ненароком приметила, что собеседница как-то слишком быстро перевела тему, хотя сама не придала этому значения. Дальше обмолвились о расписании на сегодня, и случайно вернулись к той же теме, с которой начинали. — Знаешь... Я вот сейчас задумалась. Так, из интереса... а если бы мы теоретически могли пожениться, то какая бы у нас была свадьба? — спонтанно завела Гюльгюн. Ифакат сначала скептично глянула на нее, но заразилась ее мечтательной улыбкой. — Что, завидуешь сыну? — слегка подтрунивала рыжая. — Разве что совсем чуть-чуть. Нет, ну, а тебе слегка помечтать не хочется? Разбавить рутину. — Иногда мне кажется, я уже разучилась это делать. Из-за этого только больше расстраиваюсь, потому что они никогда не сбываются и чаще мне самой в ущерб идут. — Не верю! Неужели прямо все и никогда? Ты ведь всегда желаемого добиваешься, не знаю как, но все годы, что я тебя знаю, вижу именно это. Ты правда ни о чем не фантазируешь, мол, "ах, вот бы, чтобы..."? Ифакат притихла, доставая из глубин сознания свои сокровенные мечты, желания, надежды. Почти все из них разбивались вдребезги, рассыпаясь на мелкие кусочки, многие обернулись боком, какие-то просто канули в лету. Но... Горит кое-что светлое в этой пыльной тьме. — Цели, желания — это же не мечты. Хотя, все же есть нечто такое, чего я точно ожидала в последнюю очередь, о чем вообразить не смогла бы всерьез, но действительно мечтала. Если бы кто-то сказал мне раньше о том, что это случится, я бы в жизни не поверила. Это представлялось таким нереальным, что я до сих пор не могу это осознать... — Вот, видишь, нельзя ставить крест на своих мечтах! Что-то же сбывается... Жизнь ведь такая непредсказуемая, — Гюльгюн аккуратно вложила ее ладонь в свою, сцепляя пальцы замком, — у меня тоже сбылась одна такая мечта. Я думала, что это невозможно, но где мы сейчас...? Блондинка отчетливо видела, как посветлевшие в солнечных лучах янтарные глаза переполнялись теплом, как все чувства читались в лице. — Мне нравится, где мы сейчас. Ифакат не нужно было ничего произносить вслух, Гюльгюн и так все прекрасно понимала. Но само то, что она это подчеркнула действительно ценно, не могла и не хотела удерживать внутреннюю жажду любви. Ведь для Гюльгюн это важно — говорить, точно так же как показывать. Нежный поцелуй поставил жирную точку в этом предложении, наращивая жаркий темперамент. Руки плавно скользили по телам, желающим слиться воедино, влюбленные часов совсем не наблюдали. Раздался скромный стук в дверь. С той стороны донесся тихий голосок Сейран, терпеливо ожидающей приглашения. Притаившиеся полюбовницы ошеломленно замерли, в первые мгновения пытаясь сообразить, как поступить. Ифакат резво взлетела с постели, подбирая свою алую накидку. Гюльгюн выпрыгнула из одеяла в след за ней, накидывая на ночное платье халат. Упрощало, что они предусмотрительно догадались одеться сразу после бурного ночного досуга... С полувзгляда уловили мысли одна другой: старшая ринулась прятаться в ванную, пока младшая затолкнула под кровать ее случайно замеченные на пути к порогу тапки. Немного погодя, убедившись, что ее лиса притихла в укрытии, чуть прокашлялась и отворила дверь нежданной посетительнице, доброжелательно улыбаясь. — Сейран, милая! Доброе утро... — Доброе утро, мама-Гюльгюн. Извини, пожалуйста, я тебя разбудила? — Ой, да я... Как раз только проснулась, — блондинка старательно строила невозмутимый сонный вид, и, опомнившись, пропустила невестку в свою опочивальню, — Проходи, не стой на пороге. Что-то случилось? — Нет-нет, просто решила удостовериться, все ли у тебя нормально..? — Все в порядке, что ты! Не о чем беспокоиться, моя дорогая. Я проспала? Сколько времени? Телефон в руки не брала еще. В последнее время так проснуться тяжело, из-за погоды, что ли... — Уже за восемь, но еще не все спустились. Я и к Ифакат-ханым заходила, но... ее комната заперта и я до нее не достучалась. И папа-Орхан не выходил пока что... — будто бы с подтекстом начала девушка, но шустро добавила, — И еще племянница Ифакат-ханым тоже не появлялась. Остальные уже внизу. — Эм, Ифакат... Она вчера весь день себя не лучшим образом чувствовала. Ну, ты помнишь... Наверное, не хотела, чтобы ее трогали, вечером не в духе была... — Гюльгюн, как могла, отводила какие-либо сомнения любознательной девчонки, — Но она придет, я точно уверена. Ты спускайся ко всем, а я к ней забегу по дороге к вам, хорошо? — Хорошо... — Сейран уже развернулась к выходу, но вдруг остановилась и чуть понизила голос, несмело заглядывая свекрови в глаза, — Мама-Гюльгюн... А... У тебя с папой-Орханом точно никаких проблем...? Я только хочу спросить, точно ли ты в целом в порядке..? — В каком смысле, дочка? Нашла тоже, о чем спросить с утра пораньше, милая! — потрясенно усмехнулась Гюльгюн. — Понимаю, что лезу не в свое дело, но... Я просто иногда замечаю, что вы оба как-то не в ладах. И я немного переживаю за тебя. Вам ведь с папой-Орханом часто приходилось сталкиваться после развода в не лучших моментах... Давно хотела уже с тобой поговорить, узнать, как дела, но возможности не представлялось. — Ах, моя ты хорошая! Не понимаю, что тебя могло натолкнуть на беспокойство. У нас вроде бы все как всегда спокойно... Не знаю, что там у него, но в меня так точно все отлично. Мне приятно, что ты обо мне заботишься, но нет оснований для переживаний, честно-пречестно, — заговаривая ей зубы отнекивалась блондинка, приобнимая девушку и по-матерински целуя в макушку, — Давай, иди к остальным, я переоденусь и присоединюсь. Такая голодная, не представляешь! Как только ты напоминала про завтрак, сразу аппетит разыгрался... Хозяйка комнаты спешно выпроводила зеленоглазую проныру, но после беседы с ней, у Сейран только больше закрадывались навязчивые подозрения, где сейчас находится свекор и почему покои главной интриганки особняка забаррикадированы. Особенно, связывая это с засвидетельствованной вчерашней сценой в коридоре между "неразлучным трио" и подмеченными до этого неоднозначными следами грубоватой ласки на теле наставницы. — Ох, боже... — шумно выдохнула Гюльгюн, уперевшись в дверь спиной и утомленно зачесав назад волосы. Она широким шагом двинулась к уборной, и уверенно распахнула дверь, — Ушла, но она тебя искала. Ты слышала что-то? Ифакат угрюмо забегала взглядом по комнатке, в смятении проводя по лицу рукой. — Все слышала. С чего она вообще начала про Орхана у тебя спрашивать? Везде свой маленький нос сует... — Уж кто бы говорила! — усмехнулась с иронией белобрысая. — Не сравнивай меня с ней. Я это делаю не только ради себя, а во благо для всей семьи. Чтобы знать, где какие ожидать неурядицы, вовремя все проконтролировать и предотвратить роковые последствия до того, как это станет непоправимым. А она — просто потому, что ей приспичило. — Не надо так, Ифакат. Тем более, после того, как она тебя поддерживала. Сейран — золото! Небезразличная и очень честная, добрая девочка, — хмуро защищала свою невестку Гюльгюн. — При всей моей искренней благодарности и при том, что я к ней... признаю, прониклась, и все такое... но от нее же нигде не спрячешься. Она изо всех щелей лезет. Намеренно или нет, но она чудесным образом всегда возникает там, где ей не место! Вдруг она и про нас что-то узнает...? Или, не дай бог, уже что-то видела! Иначе зачем разнюхивает о тебе с Орханом? Блондинке пришлось согласиться, что опасения партнерши отнюдь не беспочвенны. Однако она полностью доверяет Сейран и резковатое отношение рыжей бестии к ней считает несправедливым. — Ты к ней все равно слишком строга. Я уверена, что даже если бы она что-то узнала, то не стала бы трубить о таком и тем более нам как-то вредить. Не знаю, осудила бы она или нет, но точно бы обмолвилась с нами сначала. — Тебе легко говорить, она с тобой счетов не сводила... Вы же с ней такие подружки! — Ифакат, о чем ты? Ты себя слышишь? Если бы она желала тебе зла, она бы о тебе так беспокоилась? Кто вокруг тебя без продыху кружила все последние недели со своей заботой, когда ты всех от себя прогнала? А кто с тобой разъезжает ко всяким придуркам-инвесторам, кто тебе сейчас во всем помогает по работе? Даже когда у вас были с ней разногласия, она не была к тебе жестока. Рыжая "драконица" напряженно замолкла, обдумывая ее речи. Было, что добавить, припомнить, ведь Гюльгюн не знает многого об их с Сейран прошлом, включая и то, что творила сама Ифакат. Но за эти годы так все смазалось, так изменилось, что сейчас прошлое мусолить бессмысленно. — Ты... Права. Права, ладно, — она туго сжала рот, отводя острые глаза, на сердце повисла тяжесть, — Я просто... разнервничалась от ее неожиданного появления. Личико блондинки налилось сочувствием, в глазах отразилась жалость. Она приблизилась к возлюбленной, трепетно кладя ладони на ее щеки, ласково поглаживая большими пальцами. — Послушай, ничего плохого не произошло, не происходит и не произойдет. Все хо-ро-шо. Неужели эта незначительная ерунда испортит нам настроение на весь день после такой замечательной ночи и совместного утра? Мы с тобой еще пару минут назад так прекрасно время проводили, а теперь что? — Гюльгюн всматривалась в медленно озаряющуюся улыбкой поникшую женщину. Ифакат отзывчиво приластилась к любимым рукам, так не желая покидать уютную обитель. Но минуты стремительно преодолевают свой бесконечный марафон, не позволяя влюбленным в полной мере надышаться подруга подругой. Вынужденно покинув Гюльгюн, впопыхах пылко нацеловавшись перед выходом в большой мир из укромного уголка, рыжая лисица юрко прошмыгнула к себе. _______________ Без особых разбирательств приоделась в подобранный заранее темный брючный костюм, неброский, но как всегда элегантный. На скорую руку подкрасила поярче губы и подрисовала тонкие четкие стрелки, а передние пряди аккуратно собрала под затылком. Застегивая пуговицы на пиджаке, пристально оценивала свое отражение. Сегодня необходимо выглядеть собрано, но не слишком ярко, дабы не привлекать внимания. Все мысли занимала лишь предстоящая встреча касательно передряги, в которую попала дочь покойной сестры. С Джингизом. Второпях договорившись с ним накануне вечером, только сейчас образовалась возможность поразмыслить, как потом вовремя вернуться в офис на очередное примитивное собрание. В последние месяцы их прибавилось в связи с нестабильностью бизнеса, из-за чего и приходится на цыпочках прыгать вокруг каждого заинтересованного потенциального инвестора. Предстоящее же запланированное совещание пройдет по причине сокращения персонала. Орхан такие заседания терпеть не может, ему они даются с натяжкой, не любит пачкаться и собственноручно увольнять людей, перекидывал эту обязанность, помимо многих других, на Ифакат. А ей, казалось, доставляло особое удовольствие подобным заниматься. По его мнению так точно, лицезря с каким видом она оглашала приказы об увольнении. Однако сегодня она допускала вероятность, что может не успеть к нужному часу, и бывшему любовнику придется разгребать самостоятельно. Вот только его она в известность ставить пока не собиралась и до завтрака решила предварительно навестить племянницу. — Серпиль, подъем! — раскинув занавески пошире, чтобы впустить в комнату дневной свет, Ифакат бесцеремонно растолкала девушку за плечо, — Проснись и пой, сонная тетеря. — Тетя... Чего? Что случилось? Врываешься в такую рань... — Не рань. Ты завтрак пропустить вздумала? От еды отказываешься? — Я не пойду. Не хочу маячить за столом... Там будут Ферит, Сейран... Не хочу на них смотреть. — Дело твое, — снисходительно хмыкнула женщина, — Передам, что ты приболела. Тебе принесут в комнату. Но нам все равно надо поговорить. Брюнетка, потирая глаза, приподнялась и придвинулась к краю кровати, приземлив босые ноги на ковер, зарылась пальцами в невысокий ворс. Вопросительно уставилась на заядлую нарушительницу личных границ. — Ну? — Баранки гну. Зашла тебя еще раз предупредить: сегодня из дома ни ногой, дальше — посмотрим. Если проклятый ублюдок будет тебе названивать, а он будет, ты что делаешь? Я говорила. Ни в коем случае не берешь трубку. Вообще, забудь, что у тебя есть телефон. Лучше совсем выключи, нет его. А я скоро уеду решать твою заварушку, вернусь ближе к вечеру, тогда и расскажу, как дальше поступить с твоим положением. Но будешь во всем слушаться меня и без возражений. — И что мне тут тогда делать весь день? И без телефона как буду? А вдруг понадобится тебе позвонить? — девушка растерянно поднялась с постели. — Что-что! Ты не ребенок, чтоб с тобой нянчиться, придумай, чем заняться. От скуки еще никто в реальности не умирал. Главное — никому ни о чем ни слова! И я ухожу на полдня, а не на неделю, ничего с тобой не случится. Ты дома не одна, здесь все время полно прислуги и охраны, а Хатидже-ханым в этот особняк вообще вросла и никуда не выходит обычно, — грубовато начала Ифакат, пригрозив пальцем, но, замечая, что мордашка несчастной племянницы становится все более жалобной, смягчила тон. Смело кладя ее ладони в свои и легонько сжимая, заставила ее обратить взгляд на себя, — Серпиль... Тут ты в безопасности. Не бойся. Я со всем разберусь, обещаю. Поняла? — Поняла... — обреченно выдохнула та, — Тетя Ифакат, слушай... Можно тебя еще кое о чем попросить..? — О чем? — Карам... Он... — Ай-й! Типун тебе на язык! Не произноси даже имени его! — грозно зашипела женщина, неприязненно поморщившись. — ...Я опасаюсь, что он следит за мной через телефон. В смысле, за локацией, через сим карту или как-то еще. Он мне угрожал, что "теперь я от него не спрячусь, и он всегда знает, где я нахожусь". Не знаю, как, но, может, взломал каким-то образом... Ты можешь мне купить для подстраховки второй телефон и симку...? Так я смогу и с тобой связь держать, и не бояться, что он меня отслеживает постоянно. — Телефон ей купить... Наивная. Если ему надо будет, он и так тебя выследит. Да и какой я тебе телефон куплю, я разбираюсь, что ли? — проворчала Ифакат, но пошла навстречу, — Ладно. Куплю. Куплю, но не ручаюсь, что будет такой, какой ты ждешь. Либо у тебя есть два часа, чтобы выбрать, какой хочешь. Но не наглей. СМСку мне отправишь, какой надо. Освобожусь и заеду в магазин. И! Про мои указания помни! На носу себе заруби: "ни в коем случае не..." — ..."Не отвечать этому ублюдку", да-да, я уяснила. — Вот... Молодец. — Спасибо еще раз, тетушка, — Серпиль стиснула ее в объятиях, нуждаясь в утешении и выражая признательность такой заботе и поддержке, — Что бы я без тебя делала... У девчонки с покойной матерью были отношения невероятно тяжелые с детства. Нежеланный ребенок без отца, еще и с бунтарским нравом, материнской любви не получила. Та срывалась на нее при любом удобном случае и с кулаками, и со всем, что криво лежало. Девчонка стала самостоятельной в очень юном возрасте, практически сбежав от матери, и они в лучшем случае виделись пару раз в год, затем — реже, контакт в итоге оборвали на несколько лет. Где дочь пропадала, ее не волновало, будто хотела забыть о ней. Ифакат, естественно, знала о существовании Серпиль, но виделась с ней от силы раз десять за всю жизнь, ну, может чуть больше, до ее внезапного объявления офисе компании. Никогда не относилась к девочке пренебрежительно, порой осуждала Фахрие за излишнюю жестокость даже по собственным меркам, но и не вмешивалась. С сестрой тоже встречалась крайне редко, скрывая их родство по материнской линии от мира. Однако Ифакат в какой-то мере была зависима от ее науськиваний и, мягко говоря, сомнительных советов. Удивительно, до какой степени она была восприимчива к ее мнению в критические моменты, всерьез опираясь на него и совершая роковые поступки. Впрочем, эмоциональной привязанности у них при этом не наблюдалось, а Фахрие не брезговала выгодно вить веревки из Ифакат, оказавшейся заложницей великой фамилии Корхан, чем впоследствии воспользовалась и сама Серпиль. Племянница о кончине не любившей ее матери сильно не горевала. Увидела в ситуации сплошные плюсы: в наследство осталось жилье и уникальный шанс вклиниться в одну из богатейших семей Стамбула. Чтобы добиться последнего, пришлось приложить капельку усилий, шантажируя неудачливую родственницу случайно найденной с камеры наблюдения видеозаписью непредумышленного убийства ею собственной сестры. Но секрет этого несчастного случая они сообща похоронили, за два года сожительства найдя общий язык. Было непросто, но это произошло довольно скоро. Правда, рыжая "дракоша" едва ли не танцы с бубном устраивала, добиваясь позволения заселить свою "мини-версию" в особняк, чтобы при этом не навлечь на себя новой партии проблем и подозрений. Выстраивать родственные узы они начали, своего рода, с чистого листа. Тяжелая судьба порой воспитывает в чувствительных людях хитрость, циничность, расчетливость, хваткость... Если у нее не получается их раздавить. В этом Ифакат и Серпиль схожи, обе читали это по глазам еще с той самой встречи. Им не нужно было притворство во взаимоотношениях — они общались и общаются прямо. Несмотря на омраченное трагедией и алчностью начало, спустя время они объединились, привыкли одна к другой быстрее, чем предполагали. В этом огромном доме с тех пор могли положиться с уверенностью только друг на друга. Ведь они умеют хранить общие тайны. У Ифакат не осталось, по большому счету, больше никого, кроме нее, точно так же, как у Серпиль. В постоянно расширяющейся семье, где у каждого уже есть кто-то "свой", где "у каждой твари по паре", как за глаза когда-то говорила рыжая фурия, она все чаще ощущала себя лишним звеном. Но потом как снег на голову свалилась племянница, и отныне у нее появилась напарница по этому внутреннему чувству собственной неуместности. Между собой отмечали, что она похожа характером на Ифакат даже больше, чем на биологическую мать. Серпиль неосознанно нашла в ней ту желанную родительскую фигуру, которой не доставало с детства. Хоть тетушка и открылась как та еще заноза, строгая, язвительная и со сложным характером, но определено не злая, просто своеобразная. Со своими тараканами. Серпиль порой ощутила от нее настоящую заботу, нечто искренне теплое. Для самой Ифакат стало даже большей неожиданностью, что она прикипела к племяннице, чувствуя за нее ответственность, будто за родную дочь. Стала к ней неравнодушна. Конечно, они не забыли прошлое, но оно больше не управляет их настоящим и будущим. И теперь, когда Серпиль вернулась, Ифакат не позволит себе оставить ее в беде. ______________________ За завтраком Ифакат держалась молчаливо, изредка вставляя колко-насмешливые комментарии в чей-нибудь адрес, но лишь Гюльгюн приметила ее некоторую отстраненность, будто та мысленно находилась не здесь. Тем не менее, она легко выныривала из этого состояния, ощущая на себе ласковый взгляд любимой блондиночки, отвечая ей взаимным. Сейран подмечала затейливые улыбочки Ифакат кому-то напротив. Но сидя последовательно в одном ряду с женихом, его матерью и отцом не успевала уследить, кому конкретно адресовывались все эти неоднозначные ухмылочки и говорящие взгляды: Гюльгюн или Орхану. С ее ракурса, все складывалось искаженно, наталкивая на крепчающие подозрения о возобновлении отношений между свекром и рыжей интриганкой. Сразу же после окончания трапезы, Ифакат и Орхан в некоторой спешке преодолели порог дома, однако, проследовав до служебной машины, женщина вдруг остановилась. — Орхан, отправляйся в офис без меня. Я подъеду позже. У меня дела. — В смысле? Почему, куда ты собралась? — он озадаченно нахмурился, завалив ее вопросами, но затем припомнился услышанный вчера диалог с Серпиль в коридоре, — А, или у тебя та самая личная "деловая встреча"? — Тебя не касается, — сухо отозвалась она, проворно проскочив в кожаный салон солидного автомобиля, — Возьми другую машину. Я сообщу, если задержусь. — Что значит "если задержусь"?! У нас полно работы, и собрание сегодня! Ифакат! — В крайнем случае проведешь сам, там же ничего сложного. Я все сказала. Позвонишь, если что-то понадобится. Вернусь, как смогу, — не давая бывшему любовнику повозражать и оставляя его в недоумении, она громко хлопнула дверцей, приказывая водителю ехать. Перед встречей с Джингизом Ифакат не теряла время зря, по пути раздобыла новую сим-карту для племянницы. Предварительно созвонилась с ним, чтобы подтвердить, все ли в силе. Вчера договорились встретиться в кафе чуть ли не на окраине города, поэтому поездка выдалась длинной. Всю дорогу до нужного места листала новости, не избавившись от тревоги по поводу их с Гюльгюн недавней опасной вылазки, но боязнь понемногу отступала. Если бы кто-то их узнал и заснял, в первый же день это разлетелось бы повсюду в желтой прессе. Такие вещи долго своего часа не ждут. _________________________ Пока Ифакат общалась с Джингизом, Гюльгюн уже давно сидела в ресторане с Эсме и Казымом. Поскольку их заведение еще толком не открылось и пока специализировался на организации банкетов, то белобрысая со сватами по большей части проводили там время, чтобы не киснуть дома. Эсме скромно бродила из кухни в зал, иногда присаживаясь к подруге, разбирающейся с бронированием столиков в том местечке с караоке, которое они посетили с Ифакат. Утром разрекламировала его молодоженам для проведения торжества после росписи, но в курсе пока только они втроем: мать, сын и невестка. Казым как обычно нес околесицу, вмешивался во все подряд, наблюдая за Сади и Шефикой, которые постоянно не могли договориться. Несмотря на дружеские чувства, поделить кухню они не могли: два шефа в одном месте — бомба замедленного действия, в лучшем случае. Поскольку Эсме подговорила Сади лишь притвориться на пару дней, что он профан в готовке, чтобы воодушевить Шефику снова начать заниматься любимым делом, то теперь он гнул свою точку зрения, как уже опытный, пусть и молодой, кулинар со своими привычками. — Все! Гюльгюн-ханым, Эсме-ханым! Я больше не могу с ним работать! Он невыносим! Учить его чему-то просто невозможно, — воскликнула Шефика, недовольно шагая прочь из кухни, — Позвольте мне раньше вернуться в особняк. — Шефика-ханым, вот ты жалуешься на меня, а ведь это ты даешь неправильные указания, — вдогонку заступаясь за себя, на пороге зала показался тот. — Ты чуть не испортил гриль и сковородку, потому что не слушал! Делаешь все поперек, совсем не изменился! — Ну-ну, Шефика-ханым, не ссорьтесь... — размеренно проговорила Гюльгюн, отрываясь от заметок, но не успела она договорить, как воздух сотрясло внезапное появление Орхана в дверях. — Ой, Орхан-бей, добрый день! — первой обратила внимание Шефика, приковывая к нему взгляды всех присутствующих. — Орхан? — блондинка как-то испуганно обернулась, округлив глаза при виде бывшего мужа, — Ты чего приехал? — Ифакат не у вас? — заметно встревоженно с порога начал он, не проходя вглубь помещения. — Нет... Не объявлялась... — удивилась Гюльгюн, чувствуя неладное, — Погоди, почему она должна оказаться здесь по-твоему? — Ее не было на собрании. На звонки не отвечает. — Как это так, королева собраний не пришла на собрание?! — Казым в замешательстве потряс руками, подозрительно сведя жесткие как щетка брови, — Куда запропастилась?! — Как она может не прийти, разве вы не вместе в офис уехали? — Гюльгюн насторожилась, перенимая от бывшего мужа нарастающее внутри, сковывающее напряжение. — В том-то и дело, она уехала утром без меня. Куда — не сказала, якобы дела. Подумал, может быть она сюда направилась, раз ты с ней в последнее время постоянно носишься где-то... Она говорила, что даже если не успеет ко времени, то все равно приедет, но в итоге совсем пропала. Битый час ей названиваю — не берет, хотя связь есть. В особняк тоже звонил — не появлялась там с отъезда. — Ох, дай бог, чтобы все в порядке было... — помолилась Эсме себе под нос. — Я ей позвоню сама... — Гюльгюн подхватила телефон, торопливо набирая возлюбленную, уповая, что ее рыжая плутовка просто вздумала так поиздеваться над Орханом и заставить его поработать, вместо того, чтобы сидеть на ее шее. Надеялась на что угодно, лишь бы Ифакат не попала в беду. — Будто бы что-то поменяется, если звонить ты будешь... — недоверчиво пробубнил бывший муж. — На какой машине она уехала, на нашей штатной? — белобрысая не на шутку заволновалась, старательно это маскируя, когда получила вместо ответа долгие гудки и автоматический сброс, — ее же можно отследить с телефона. Мы ведь теперь на все машины поставили геолокацию. Ты не отслеживал? — Точно, забыл совсем... — Орхан досадливо потер переносицу, следуя совету Гюльгюн. — Ну, где она? — нетерпеливо участвовал Казым, разглаживая густые усы. — Недалеко. Ложная тревога, — Орхан заметно успокоился, обнаружив, что бывшая любовница, по всей видимости, прохлаждается в каком-то кафетерии, но не осведомил об этом остальных. — Может, с тобой пойти, а? Сват? — хотел навязаться Шанлы, но Корхан от него аккуратно отмахнулся и, бегло попрощавшись, вылетел на улицу так же быстро, как ворвался. Однако Гюльгюн ситуацию не отпускала, еще больше ее озадачило поведение Орхана при взгляде на загадочное местоположение автомобиля. Мелкая деталь выдавала его настроение с потрохами: когда он пытается скрыть гнев, то закусывает щеку изнутри и слегка дует губы — белобрысая знает его, как облупленного. Женщина расторопно подхватила тонкое бежевое пальто и выскочила вслед за ним, бросив пару слов напоследок всем оставшимся в ресторане. Эсме с Казымом переглянулись, пытаясь уложить в сознании, что все это такое было. Обоих посетила мысль, что и Орхан, и Гюльгюн странно отреагировали на "исчезновение" Ифакат, о чем они потом наедине пошептались. — Я с тобой поеду, — настояла блондинка, догоняя бывшего мужа, всем своим непреклонным видом показывая, что ее спровадить не получится. Орхан не намеревался ее отговаривать от совместного визита к их как всегда самому непредсказуемому "третьему углу", но смутился такой рьяной инициативе Гюльгюн. _________________________ Ифакат на встречу с Джингизом слегка припоздала, чего обычно себе не позволяла из-за перфекционизма и пунктуальности. Увидев его за столиком у окна, статно выпрямилась и подошла ближе. Приветливо улыбаясь, извинилась, пожимая руку, и присела напротив. Тот отнесся с пониманием, радушно улыбаясь в ответ. — Джингиз-бей, огромное спасибо, что уделили время... — Мне очень приятно, что вы позвонили, я всегда рад уделить вам время, — учтиво ответил тот, — Почему вы хотели встретиться с такой срочностью? — Честно говоря... — женщина слегка стеснительно, но прямо завела разговор о проблеме, — я вас пригласила по делу. Простите, что начинаю сразу с главного... Мне нужна ваша помощь. Моя племянница попала в одну серьезную передрягу. Поскольку мой Ага очень вам доверяет, и вы нам так помогли и помогаете со всеми недавними событиями... Я осмелилась предположить, что, возможно, вы смогли бы как-то посодействовать... Ифакат емко разложила ситуацию, как она умеет, также упомянув значение Карама во всей этой истории, однако диалог затянулся настолько, что она совсем забыла об Охране, офисе и собраниях. Собеседник участливо отвечал на все ее вопросы, обращаясь очень деликатно и уважительно. Несмотря на то, что она ему очевидно нравилась, он не осмеливался показывать этого, хорошо помня, что с ней произошло. Джингиз развеял некоторые мнимые страхи и подробно описал, как лучше себя вести в обстоятельствах Серпиль, чему Ифакат была очень благодарна. Какое-то время они были сфокусированы только на этой теме, но когда первостепенные вопросы закрылись, беседа перетекла в более жизненное русло, периодически снова возвращаясь к изначальной теме. Ифакат было комфортно с ним общаться, потому что он внешне не проявлял к ней неоднозначных знаков внимания, как часто делали другие мужчины. Не пытался закидывать бездарными комплиментами или дотронуться, во взгляде не было ни намека на что-то двоякое. Она начинала подсознательно воспринимать его как приятеля, но не больше. Всегда вежлив и обходителен, это подкупало доверие. Особенно неоценим был его вклад в происшествие с Ифакат. Благодаря его непосредственному вмешательству она и совершила возмездие над своим истязателем. Чувствовала, что на Джингиза можно положиться. Что он надежный. — Ифакат-ханым, возможно вы бы предпочли перекусить или хотя бы выпить кофе? Мы ведь уже давно сидим, а я вам так и ничего не предложил... — ненавязчиво поинтересовался он. Ифакат не успела раскрыть рот, как из сумки послышался телефонный рингтон. Она шустро взглянула на экран: Орхан. Про себя ругнувшись, решила его проигнорировать. К нужному часу она все равно при всем желании уже не подоспеет, так что пусть разбирается сам. Она ловко переключила ползунок сбоку на беззвучный режим и закинула мобильник обратно восвояси. — Знаете... Пожалуй, я бы действительно не отказалась от кофе, — на секунду призадумавшись, уверенно выдала она. ______________________ Гюльгюн с Орханом ехали вместе на заднем сиденье, держа дистанцию. Блондинка косилась в окно, гадая о причине непредсказуемого побега любовницы не пойми куда. Бывшего мужа в то же время преследовали уже сформированные догадки, с чего вдруг рыжая вертихвостка на все утро исчезла и оказалась не где-то, а в каком-то ресторанчике на противоположном краю Стамбула. — Она тебе в самом деле ничего не говорила? — недоверчиво выпытывала Гюльгюн, неосознанно проговариваясь о том, что у нее на уме, — Как-то... Не похоже на нее. Просто взяла и уехала одна. И меня не предупреждала... — Она со мной своими планами не делится. Видимо, и вы не такие уж подружки, раз и тебе она не особо доверяет такую информацию, — в прохладном тоне Орхана чувствовался желчный сарказм, — Будто ты ее не знаешь? Скрытничать — это определено в ее духе. — Не понимаю, что она там вообще забыла... — женщина удрученно вздохнула, отстраненно переводя глаза и потирая лоб. Он прав, Ифакат все еще не доверяет до конца, — Надеюсь, ничего страшного... — Что-то мне подсказывает, что вряд ли она проводит время плохо, — хмыкнул бывший муж, цокнув языком. В салоне автомобиля повисла нескладная, натянутая тишина, оба ощущали, что присутствовали какие-то недомолвки. — Почему ты вообще решила со мной туда поехать? — наконец не выдержал он, — Тебе не стоило срываться, не уверен, что там какие-то проблемы. — А почему ты против, что я еду? Я тоже хочу проверить. Убедиться, что бояться нечего. — Я бы позвонил и сообщил в любом случае. Нет смысла зря таскаться. — Ну, мы еще не знаем, зря или не зря. Мало ли, что там такое. Пока Карам на свободе, она в одиночку без предупреждения старается не выходить никуда... Бывший муж в немом согласии вскинул бровями, поджав губы. — До сих пор не привыкну, что ты о ней так печешься. — А ты сейчас стремглав не к ней рванул? Если она тебе безразлична, то зачем едешь? Она бы сама вернулась, если уж по-твоему там ничего такого, разве нет? Почему сам к ней бежишь? — непроизвольно ревниво отреагировала Гюльгюн, но вскоре осознала, что перегибает и постаралась сбавить накал, — Я бы за любого из нас так беспокоилась. Мне не плевать на членов моей семьи. Однако Орхану зацепился за ухо этот ее ревнивый тон. Ему осталось неясным только, ревнивый к кому... Когда они добрались до пункта назначения и выбрались из машины, бывший муж без труда нашел в окне знакомое рыжее чудо и, кто бы мог предположить, отцовского товарища, с которым они держатся за руки. Он на мгновение оцепенел. Чеканя грозный широкий шаг ринулся внутрь здания. Пока Гюльгюн всматривалась в стекло, тоже мельком завидев, как возлюбленная положила ладонь поверх чужой, Орхана уже и след простыл. Блондинка в недоумении погналась за ним, предчувствуя надвигающуюся бурю. ____________________ — Джингиз-бей, не знаю, как вас отблагодарить... Спасибо вам огромное за помощь, за все, что вы делаете для нашей семьи. Только, пожалуйста, не рассказывайте об этом никому, особенно Фериту... У него очень сложный темперамент, если он обо всем узнает, то неизвестно, каких ошибок наделает на эмоциях, — с надеждой на понимание Ифакат невзначай накрыла мужскую ладонь, убеждая заглянула в глаза, — Поэтому очень вас прошу, пусть это останется в секрете, как минимум, пока все сложности не утрясутся. — Не переживайте, Ифакат-ханым, уверяю, все останется строго между нами, — Джингиз доброжелательно улыбнулся, отвечая на зрительный контакт. Он был явно доволен внезапным сближением с объектом симпатии, это мелькнуло в его смугловатом лице, но рыжая не задумывалась о возможной двусмысленности своего жеста. Их разговор был резко прерван. За спиной собеседницы возник Корхан собственной персоной. — Ты... Да как ты смеешь?! — прорычал Орхан, не отрывая свирепеющего взгляда от мужской ладони. Уже умудрился накрутить свой надуманный контекст происходящему, расслышав всего пару последних фраз. Вспомнил недавнюю ссору с рыжей чертовкой о его бездействии, когда он был ей нужен, о его вечной безучастности... Что-то внутри него громко щелкнуло. Он вдруг накинулся на мужчину, схватив за лацканы пиджака, — Как ты смеешь руки распускать?! — Орхан! — следом послышался негромкий, чтобы не привлекать внимания остальных посетителей заведения, голос тут же подоспевшей любимой блондиночки, — Орхан, прекрати! Ифакат ошарашенно вытаращилась, потеряв дар речи на мгновение. Вскочила из-за стола, растерянно глядя на своих нежданных горе-защитников. — Что там останется между вами? — бывший любовник не выпускал Джингиза из хватки. — Орхан, ты все не так понял! — вступилась Ифакат, пока Гюльгюн оттаскивала его от не сопротивляющегося мужчины. — Орхан-бей, все действительно не так, как ты подумал, — подтвердил за ней Джингиз. Он внешне был спокоен, как удав. Не противодействовал сорвавшемуся с цепи Орхану и не отвечал на его агрессию, но и не позволял учинить лишнего. — Что я не так понял? Ты на полдня испарилась неизвестно куда, в офис не явилась, нигде тебя не видели, еще и не отвечаешь на звонки. Мы думали, с тобой что-то случилось, а ты как ни в чем не бывало кофе тут распиваешь..! — упрекал Орхан, немного угомонившись. — Орхан, успокойся. Здесь люди. Чего ты как вспылил? — Гюльгюн придерживала его за плечо, словно готовясь, что он снова нападет. Виновницу бурления и ее собеседника эта внезапная вспышка гнева тоже повергла в недоумение. Не спроста его так задело. Ифакат растерянно переглянулась с Джингизом, неловко выдыхая и облизнув губы. Взбудоражено прыгала янтарными глазами то на бывшего любовника, то на возлюбленную. Пришлось вскрыть все карты, про Серпиль и ее связь с Карамом, пересказывая все с самого начала, с приезда племянницы и до нынешней секунды чуть ли не с мельчайшими подробностями, чтобы развеять все ложные представления. — ...Так что угомонись. Вообразил себе невесть что! Позоришь и себя и меня, — подытожила рыжая бестия, усмиряя бывшего полюбовника и сердито прожигая его взглядом. Отчитывала, как мальчишку, хотя она на несколько лет младше него. — Джингиз-бей, приношу свои извинения... Это... Моя ошибка, — сухо, но виновато выговорил Орхан, поглядывая на того чуть исподлобья. Признать это далось трудно, казалось, он все еще подозревал что-то на его счет. — Все хорошо, Орхан-бей. Главное, что мы разобрались, — со свойственной ему сдержанностью и пониманием ответил Джингиз, доброжелательно кивая. Тем не менее, про себя отметил, что у сына Халиса какая-то странная привязанность к старшей невестке Корханов. Метко догадывался, что между ними когда-то происходило больше, чем общеизвестно не членам семьи, замешано что-то неплатоническое. Иначе бы его глаза не пылали так ревностно. Рыжая точно имеет над ним влияние, учитывая, как они общаются и общались в его присутствии. Помнит, что он и ранее зависел от ее мнения и в случае чего в первую очередь шел советоваться с ней. И сейчас во время обсуждения возникшей проблемы, Орхан все так же полагался на мнение и команды Ифакат, при этом разрываясь взглядом между ней и бывшей женой, не в силах выбрать одну. — Ифакат, но Орхан в чем-то прав... Стоило предупредить, куда ты уехала. Или хотя бы на звонки отвечать, — аккуратно вклинилась Гюльгюн, вкрадчиво понизила тон с толикой обиды, — и как ты могла такое утаивать? Это ведь серьезная ситуация, ты могла бы поставить в известность хотя бы нас... "Нас"... Нет, она имела в виду себя, рыжая отчетливо видела это между строк. Это непонимание, разочарование... — Давайте мы лучше дома это все обсудим, — в ее словах вибрировала нотка раздражения, испарившаяся, как только янтарные глаза утонули в огорченном взгляде возлюбленной. Женщина будто раскаиваясь приглушила голос, — Пожалуйста. Даже Джингиз приметил, как менялась Ифакат в разговоре с Гюльгюн. Ее мимика, смягчающийся взгляд и речь. Взаимные с блондинкой. Они будто общались на каком-то другом уровне, совсем не как с Орханом. Чувствовалось нечто, что не могли сказать прямо, но видно, как читали это по лицам подруга подруги. Что это, такая чуткая подружба или есть в этой семье кто-то способная каким-то образом влиять на саму Ифакат? — Ладно... Да, конечно, — согласилась Гюльгюн, нежно проведя по ее плечу, прежде чем двинуться к выходу вместе с бывшим мужем, опередившим ее на пару метров, — Ифакат, мы ждем тебя у машины. Когда двое скрылись из виду, рыжая утомленно потерла переносицу, извиняясь за неувязку с Орханом, и поднялась с кресла, собираясь вслед за ними, но приостановилась, вовлекаемая в короткий диалог с Джингизом. — Только, Джингиз-бей, наш уговор о том, что Ферит ничего не должен знать, все еще в силе. Если кто и скажет, то пусть это будет в кругу семьи. Он сильно разозлится, особенно на Серпиль, если узнает о ее связи с Карамом не от нас. — Я вас понял, Ифакат-ханым, не сомневайтесь, — благосклонно кивнув, мужчина после неуверенной паузы преисполнился решительности высказать непрошенное наблюдение, — Ифакат-ханым, не сочтите за наглость, что я вмешиваюсь в ваши дела. Но... Вы не доверяете своей семье, если скрываете все от них? — Нет... не совсем. Просто, понимаете, пока я не буду уверена, что все под контролем, я предпочитаю лишний раз не никого не вмешивать. — Так и правда бывает легче, но... Вам не кажется, что иногда вы слишком стараетесь все контролировать? Я представляю, из каких побуждений вы так поступаете, я вас не осуждаю, но… Позвольте дать непрошенный дружеский совет. Если вы немного ослабите хватку, вам будет легче. Не бойтесь отпустить контроль, когда ваши близкие хотят вам помочь. Попробуйте иногда довериться им. _______________________ Выйдя на свежий воздух, бывшие супруги остановились в паре метров у входа на углу здания. — Господи... Какая муха тебя укусила, что ты набросился на него?! — все еще негодовала Гюльгюн, пребывая в некотором шоке от всего и увиденного, и услышанного. Не ему ревновать рыжую чертовку в этой ситуации. Орхан раздраженно выдохнул, собираясь с мыслями. Сам не до конца осознал, что вызывало в нем такую ярость, при том что ему это не свойственно, он ведь довольно сдержанный и обычно кажется даже холодным и отрешенным. Позади наконец послышался характерный, сердитый цокот каблуков по бетонным ступенькам, который может принадлежать только одной особе. Но встретив на пути белобрысую, ее гнев тут же стих, утопив намерение устроить скандал Орхану куда-то глубоко. — Ифакат, — Гюльгюн подошла ей навстречу почти вплотную, обеспокоенно глядя в глаза, — Ну и что нам со всем этим делать? Джингиз-бей ведь сможет помочь? — Во всяком случае, мы договорились. Он заверил, что подключит свои ресурсы. Надеюсь, что все решится быстро. — И что, ты предлагаешь просто молчать, никого из домашних мы уведомлять не собираемся о том, что рядом рыщет Карам? — Орхан был явно настроен против. — Именно, — уверенно отрезала Ифакат, не упустив возможность пристыдить бывшего любовника, — Пока Джингиз не разберется хотя бы с первой проблемой. Или вы что, хотите, чтобы Ферит взбесился, как ты сегодня? Когда его ненаглядной Сейран грозит опасность, он с катушек слетает. Связь Серпиль с Карамом он точно просто так не оставит. Ему будет плевать на все, он посчитает первостепенной опасностью конкретно ее, пока она в доме, даже если она ничего не сделает. А если ее выставить, то снаружи ее тоже уже поджидают неприятности. Я представить боюсь, что с ней станет в обоих случаях! — Не переживай, все решится. Никто не узнает, пока все не уляжется, — блондинка успокаивающе погладила женщину по спине, не решаясь учинять очередную ссору, однако горький осадок от недоверия возлюбленной плотно прилип во рту. — Ладно, попробуем сделать по-твоему, — нехотя согласился Орхан, — Дома еще подумаем, что тут можно предпринять и как перестраховаться. Идем. — У меня есть еще одно дело, — вынужденно осведомила Ифакат, заглянув в экран своего телефона, где высветилось сообщение от племянницы, — Серпиль попросила ей купить кое-что. Не спрашивайте, я ей уже пообещала, не хочу нарушать слово. Я по дороге заеду в торговый центр. — И что, ты опять одна поехать собираешься? — смутилась Гюльгюн. — Нет... — рыжая поджала губы неловко отводя глаза, — Если хочешь, ты... Можешь пойти со мной, Гюльгюн. — Ты еще спрашиваешь? Естественно. Это даже не обсуждается. — Если вы между собой все решили, — мужчина пренебрежительно прищурился, — то я вернусь в особняк. Надо доделать кое-что по работе. — Только не говори Серпиль, что ты обо всем знаешь, пока я не вернусь. Я сама с ней скажу, — строго попросила рыжая, а после небольшой паузы перевела тему, — Как собрание прошло? — Вот приедешь и узнаешь, — холодно отозвался Орхан, мрачно окидывая ее взглядом, — А ей ничего не скажу. ______________________ Корханы разбрелись по автомобилям. Как только Гюльгюн плюхнулась на заднее сиденье к Ифакат, машина тронулась по названному адресу, а у блондинки появилась долгожданная возможность остаться с рыжей интриганкой наедине. Внутри мучила недосказанность, еще не получившие ответов вопросы, но решила отложить на потом. — Так что ты должна будешь купить? — ненавязчиво поинтересовалась она, замечая, что компаньонка опять уходит в себя. — Она попросила новый телефон. Боится, что Карам так за ней следит. Джингиз сказал, что, в принципе, как вариант перестраховаться... И якобы, с помощью того телефона, через который она с ним связывается, как-то можно попробовать найти и его примерное местоположение, поэтому, возможно, придется тот передать Джингизу, чтобы разобрался. Так что, ладно, запасной лишним не будет. Не помешает, по крайней мере. Какое-то время они порассуждали на эту тему. Обсудили план действий. Ифакат говорила размеренно, мимика расслабленная, но Гюльгюн в глазах читала тревогу. — А тебе разве в ресторан не надо? — вдруг вспомнила старшая. — Там сегодня делать особо нечего. Эсме справится, да и Казым с ней, — беззаботно хмыкнула блондинка. Ее пальцы тихонько переползли по кожаному сиденью к ладони Ифакат, мягко переплетаясь с ней. Она вкрадчиво понизила тон, — К тому же, ты важнее, чем любые дела. Рыжая на минуту умолкла, будто сомневалась, что сказать. Глаза оттенила вина и досада. — Прости, что я тебе ничего не рассказала раньше, — начала она опуская взгляд, почти шепча, — Когда Серпиль призналась, я подумала, что справлюсь сама. Не хотела впутывать кого-то еще, тем более тебя. Да и вечером не до этого было. Откровение возлюбленной мгновенно как рукой сняло с сердца Гюльгюн внутренний ураган негодования и разочарования по поводу в очередной раз пойманного недоверия. Не было никакого желания ссориться, что-то выяснять, когда казалось, что самое главное уже озвучено. — Все хорошо. Я рада, что ты это сказала. Но на звонки ты могла бы и ответить. — Орхан меня доконал сначала. Я предположила, что по работе, решила его проучить немного, чтобы сам что-то порешал, — легко кинула та, беззаботно закатывая глаза, — Звук выключила, твоих звонков не видела. — Проучила! — с сарказмом одобрительно усмехнулась блондинка, — Мы уже готовы были на уши всех поставить! Он даже у нас в ресторане тебя искал, так я и узнала о твоей пропаже. Потом мы вспомнили про ДжиПиЭс в наших автомобилях... — ...И ты решила присоединиться? — Конечно. Как я могла не приехать за тобой? Ифакат стеснительно улыбнулась, слегка прищуривая хитрые глазки, крепче сжимая руку возлюбленной. Ее лицо тепло засветилось. Гюльгюн, не сводя с нее взаимно чувственного взгляда, ласково поглаживала ее ладонь большим пальцем. Только присутствие возлюбленной сейчас имело значение, и ничего более. __________________ В торговом центре Ифакат сначала не собиралась долго шастать. Первым делом женщины направились за необходимой техникой. Рыжая ищейка быстро сориентировалась, через работника зала в фирменном магазине нашла модель смартфона, слезливо запрошенную племянницей. Как договаривались, Серпиль скинула ее в СМСке. Старшей показалось, дороговато, но Гюльгюн убедила, что это не тот случай, когда нужно скупиться. Все же, своего рода, подарок для попавшей в беду девочки, так что она согласилась. По длинной прямой дороге к выходу, преодолевая эскалатор между вторым и первым этажами, блондиночка, томно вздыхая, поглядывала на витрины брендовых магазинов со всякими шмотками. Ей было неважно, куда, лишь бы утолить внутренний позыв поразглядывать любопытные вещички. Уже вечность, по меркам Гюльгюн, не представлялся шанс вот так побродить по торговым центрам, повыбирать что-то из одежды... Ифакат прямо ощущала, как от нее веет нестерпимым желанием куда-нибудь наведаться. Младшая в итоге все же предложила прогуляться по магазинам, но спутнице эта идея не особо вдохновляла. — Ну давай, немножко совсем. Отвлечемся. Я же вижу, что ты снова вся в тревогах, — мягко уговаривала белобрысая, подхватив ее под руку и ласково поглаживая по плечу, — Вдруг тебе что-то приглянется? Ты когда в последний раз себя радовала чем-то таким? — Гюльгюн, тебе лишь бы что-то купить! — беззлобно констатировала рыжая, стараясь не пасть под чарами этих добрых больших черных глаз, — Ты такая транжирка... — Могу себе позволить, — гордо заявила она, — и ты можешь. Вот, сколько тебя помню, в те редкие дни, когда мы вместе выходили по магазинам, ты почти ничего при мне не мерила и не покупала... — она настаивала, остановив шаг у какой-то первой попавшейся брендовой витрины, — Надо это исправить. Ифакат притормозила вместе с ней и придирчиво окинула декор арки, выставленные в ряд тощие белые манекены, наряженные по последней моде... Разноцветные платья, блузки, юбки, брюки... Ничего сперва не зацепило из того, что демонстрировалось за стеклом, но непреклонно упрашивающий взгляд Гюльгюн просто не оставил варианта отказаться. — Ладно, но недолго, — уступила старшая, как-то покровительственно улыбнувшись и перекатив глаза. Довольная блондиночка широко заулыбалась и повлекла покладистую ворчунью через огромную стеклянную арку. Среди бесчисленного количества шмотья глаза разбегались, но рыжая зорко высматривала что-то подходящее своему вкусу. Зато Гюльгюн, шустро расхаживая из стороны в сторону, успела поднабрать себе всякой всячины. Украдкой наблюдая за ней, Ифакат чувствовала, как на лице непроизвольно тянулась влюбленная улыбка. Пыталась ее смять, поджимая губы, но получалось с трудом. — Ну, ты что-то выбрала? — белобрысая подплыла к ней с небольшой кипой тряпок, — Ой! Ты что, все еще с пустыми руками? — Здесь маловат ассортимент, — с уловимым снобизном Ифакат снисходительно отодвинула для лучшего обзора ближайшую вешалку с вычурным пиджаком, — И я обычно предпочитаю, чтобы мне индивидуально в ателье шили. — Какая ты у меня избирательная... — легко выдохнула та, уже двинувшись возвращать свою груду вещей, — Хорошо, пойдем в другое место... — Стой, ты это надевать не собираешься? — Да ну, я же просто с тобой за компанию хотела примерить, без тебя неинтересно. Гюльгюн бегло протащила свою рыжую привереду еще по трем магазинам, и наконец рыжей критиканке что-то приглянулось. В одном из отделов все было заполнено либо вечерними платьями, либо костюмами, солидными, как она любит. С порога видно, что удовольствие недешевое, но Ифакат это не смутило. В магазине играла приятная, нейтральная классическая музыка. Царственно ступая по длинному коридору, вежливо отвадила участливую консультантку, пока младшая уже приметила какое-то бордовое облегающее платье с воротником. Старшая была больше нацелена на новый брючный костюм. — Ну? Что-то понравилось? — полюбопытствовала белобрысая, подлетая к возлюбленной. Заметив в ее руках очередной черный комплект с белой рубашкой, озадаченно подбросила брови, — Еще один черный пиджак? У тебя будто их не хватает... — Это классика, смокинг, — разборчиво подчеркнула рыжая экспертка, — У меня много похожих пиджаков, но они либо в полоску, либо другого кроя, либо с какими-нибудь наворотами, другими лацканами и так далее. А вот классики у меня, на удивление, нет. Точнее. Был когда-то стандартный пиджак один, но слишком простой, и он мне теперь велик. Да и брюк к нему не было. А тут полный набор. — Я надеюсь, крепкий галстук к нему прилагается? — Гюльгюн затейливо ухмыльнулась. Ифакат в изумлении вскинула бровь, замысловато облизнула губы. — На что это ты намекаешь? — Да так, ни на что... — невинно пожала плечами блондинка, чувствуя, что любовница прекрасно ее поняла, — Просто думаю, что сюда он очень подойдет. Женщины обменялись взаимно игривым взглядом, будто уже разделяя одну непристойную фантазию на двоих, но их покой прервала скромная молоденькая консультантка, внезапно появившаяся за спиной. — Галстуки у нас тоже есть, — она сдержанным взмахом руки указала на противоположную стену, где располагались другие модели костюмов, рубашек и стенд с ячейками для аккуратно, словно по линеечке сложенных галстуков, — Какие вас интересуют? Могу вам чем-то помочь? — Классический черный, не на резинке, ткань — шелк, — четко обозначила Ифакат, педантично приподняв подбородок и глядя чуть свысока. Также указала на понравившийся комплект костюма, выставленного на манекене, сообщая нужные размеры. Подслушивание ее возмутило, но виду не подала, решила использовать навязчивость девчонки по полной, раз уж она так хочет поучаствовать, — Принесите все к последней кабинке в примерочную. И еще... — Рыжая выудила из рук Гюльгюн вешалку с платьем, — вот это тоже. Мы пока пройдемся еще. Если что-то понадобится, мы сообщим сами. Девушка, принимая из рук госпожи вещи, учтиво кивнула, выполняя требования, испарилась за поворотом к примерочным. — Ифакат, ты ее так нагрузила, мы и сами могли бы все отнести... — Нужно же ее чем-то занять, чтобы уши здесь не грела. — Это ее работа ведь, она должна слышать пожелания покупателей... — Вот именно, это ее работа, ей за это платят, чтобы она слышала и выполняла пожелания покупателей, — снисходительно хмыкнула Ифакат, — я же не нагрузила ее тонной тряпок, всего лишь костюм отнести, раз она так хотела поучаствовать. К тому же, я хочу остаться с тобой так, чтобы за нами не следила пара лишних глаз... Гюльгюн отходчиво вздохнула, мягко глядя на свою огнедышащую "дракошу". Полюбовницы шастали еще несколько минут по огромному залу, выбирая для блондиночки еще пару платьев. — Ты точно не хочешь что-то еще примерить? Ты только костюм взяла, получается... Может вот это? — младшая подняла повыше вешалку с элегантным, в стиле Ифакат, густого винного оттенка платьем по колено, очень обтягивающее, с неглубокими разрезами по бокам, длинной молнией сзади и очень откровенным декольте, — И этот цвет тебе очень идет. — У меня уже есть похожие, — Ифакат про себя отметила, что вещичка ей симпатична, но вырез несколько смущал... Все еще сидит в голове тот самый коварный голосок, периодически заставляющий чувствовать себя некомфортно в слишком открытой одежде после происшествия. — Но не такого цвета, я точно помню. К тому же, количество одинаковых костюмов тебя не смущает, — убедительно проговорила Гюльгюн, — Я по глазам вижу, что тебе оно тоже приглянулось. Давай возьмем, наденешь, не понравится — просто не будем покупать, вот и все. В примерочной было на удивление много кабинок для такого магазина, но длинный коридор узковат. Партнерши разошлись по соседним комнаткам, оснащенным деревянными плотными перегородками до потолка и такими же дверьми с щеколдами. Внизу только оставалась невысокая расщелина, в которую видно ступни и коврик на полу. Внутри просторно, вполне можно поместиться вдвоем. В углу каждого отделенного пространства небольшая табуретка. Музыка здесь играла громче, чем в выставочном зале, поэтому приглушенных разговоров не слышно вне зоны примерочных. Гюльгюн облачилась в одно из своих платьев — то самое первое, бордовое с воротником — намного быстрее, чем Ифакат в смокинг, и решила ее навестить. С немого позволения зашла внутрь после металлического щелчка. Затворяя за собой дверь, блондинка с аппетитом рассмотрела любовницу, сноровисто застегивающую верхние пуговицы на белоснежной рубашке, уже заправленной в брюки с высокой талией. — Красивое платье. Тебе к лицу, — ловко подвязывая галстук, будто делала это ежедневно, Ифакат окинула женщину через отражение в громадном зеркале, но желала рассмотреть ее получше, — Повернись. Гюльгюн покорно выполнила просьбу, больше похожую на команду, демонстрируя одеяние со всех сторон. Голодные острые глаза пленило зрелище, но одна деталь показалась лишней. — Жаль только, шея прикрыта, — подступая на шаг ближе, старшая поджала нижнюю губу, одной рукой подправила бордовый воротник платья и уложила ладонь на плече любовницы. — Тебе не нравится? — та с сомнением вскинула бровями, томно встречаясь с ней взглядом. — У тебя очень красивая шея. Не вижу смысла ее прятать... — замысловатый громкий шепот Ифакат стих под уголком челюсти в легком укусе, а затем едва ощутимом поцелуе, оставившими после себя лишь теплое ощущение на коже. Вызывая у блондинки игривую ухмылку, лисица хищно облизнулась. — Это не единственное платье, которое я примерю. Следующие варианты тебе наверняка больше понравятся, — во взгляде Гюльгюн мелькнул тот же затейливый огонек. — Этот мне тоже нравится. Между прочим... — Ифакат обернулась обратно к зеркалу, вставая плечом к плечу с возлюбленной и ловко накидывая пиджак, — Мы неплохо смотримся в этом... Вместе. — Я об этом подумала еще до того, как ты галстук завязала, — Гюльгюн метнула на нее довольный взгляд, — Только... Здесь нужно кое-что подправить. Она вдруг нетребовательно заставила женщину упереться спиной в холодную стену и аккуратно поправила положение выглаженного, блестящего галстука, находясь к ее лицу так близко, чуть ли не касаясь носами. Дыхание Ифакат ощутимо участилось, взгляд притуплялся, Гюльгюн мнимо слышала, как ускорялось ее сердцебиение. Младшая неспешно провела рукой по длинному черному лоскуту от узла чуть вниз и некрепко сжала. Нарастало страстное желание обменяться нарастающим внутри жаром. Она вдруг несильно потянула галстук на себя, заставляя рыжую приблизиться вплотную. Впиваясь в отзывчивые губы, обе теряли связь с настоящим. Руки старшей властно прижимали любовницу теснее, хватаясь за тонкую талию, пока та не собиралась выпускать из цепких пальцев черный шелковый поводок. Второй ладонью белобрысая проникла под пиджак, с особым наслаждением обхватывая мягкую притягательную грудь. Но, увы, долго это в данный момент продолжаться не может, придется оставить невыносимо желанные ласки до вечера. Вынужденные оторваться, пригладили внешний вид, восстанавливая чуть сбившееся дыхание. — Я, кстати, не сомневалась, что смокинг будет на тебе отлично сидеть... Тебе идут костюмы... — Гюльгюн облокотилась плечом на стенку, с аппетитом любуясь прихорашивающейся статной особой. Помада сегодня стойкая, даже не смазалась, не оставила следов. Специально она так задумывала или нет, но это очень на руку. Почаще бы она пользовалась такой, чтобы была возможность когда угодно удовлетворять внезапные приливы ласки, как сейчас. — Мы ведь можем и на свадьбу так пойти. Я, в принципе, для этого костюм и хотела подобрать... — Ифакат, облизнувшись при взгляде на свою белобрысую обольстительницу. — На чью? — Ферита и Сейран, конечно. А на чью еще? — Ну, мало ли... Дай помечтать про нашу, я утром не успела, — беззаботно усмехнулась блондинка, — Выглядит так, словно жениться ты собираешься. Уверена, ты затмишь самого Ферита. — А ты уже видела, в чем он пойдет? — У него особо выбора-то и нет, костюм как костюм, даже галстук или бабочку не хочет надевать. Зато вот ты выглядишь роскошно, — хмыкнула Гюльгюн, — Но, если бы у нас была свадьба, и ты бы пошла так, то я бы тогда тоже надела костюм... Но белый, чтобы на контрасте. А если бы ты выбрала платье, то и я бы пошла в платье, чтобы соответствовать. — Ты уже все распланировала, будто это у нас завтра роспись, а не у твоего сына, — позабавлено усмехнулась Ифакат, вздернув тонкую бровь. Белобрысая в ответ тихонько рассмеялась, вовлекая ее в новый тягучий поцелуй. Через несколько минут Гюльгюн уже отправилась примерять следующие одеяния, но лиса увязалась за ней следом, не переоблачившись из костюма. — Ты тут будешь стоять? — непринужденно спросила Гюльгюн, снимая платье. — А что, стесняешься? — иронично ухмыльнулась та, ловя каждое движение любовницы, как оголяется ее спина, бедра, а в отражении ее видно со всех сторон. У Ифакат есть пристрастие. Не фетиш, нет, слишком громкое слово. Но нечто такое, что ее заводит. Смотреть. Ведь только это она могла делать столько лет, чтобы хоть как-то удовлетворять свое влечение. Хаммам... Наблюдать, как переодеваются объекты вожделения... Глядя на зрелых женщин или молодых девушек — неважно, она всегда чувствовала, как внутри что-то будоражит, чувствовала тягу, которую недопустимо было утолить по-настоящему. Только с Гюльгюн она смогла раскрыться, но привычное пристрастие никуда не выветрилось. — Ты могла бы присесть, вместо того, чтобы тесниться... — белобрысая тихонько потянула ее за галстук и усадила в уголке, одаривая глубоким поцелуем. Вскоре бордовое платье упало на пол, а разжигающая аппетит стройная фигура стала доступна и рукам и ненасытным янтарным глазам. Ифакат не позволила полуобнаженному женскому телу остаться нетронутым жадными поцелуями, пока длинные пальцы возлюбленной путались в огненных волосах. Однако пришлось оторваться в очередной раз. — Не поможешь? — Гюльгюн натянула другое платье, тоже облегающее, но черное и длиннее колена, с открытыми плечами, на котором была длинная, проходящая по всему позвоночнику молния. Ифакат с довольным видом встала вплотную позади, зубами скользко царапнув оголенную шею, неспеша потащила молнию вверх. — Ну, как тебе? — Хммм... Это тебе тоже идет. Но будто чего-то не хватает... Простовато. — К нему можно украшения другие добавить, — вскинула плечами Гюльгюн, оценивая свой образ. — Можно... Оно, кстати, тоже сочетается с моим костюмом, — на лисьем лице растянулась загадочная широкая, закрытая улыбка. — Мы будем каждое платье подбирать под твой смокинг? — скептично задала больше даже риторический вопрос младшая. — Не обязательно каждое, не обязательно к костюму. У меня еще то платье темно-красное осталось. К нему тоже подберем парное, — парировала та. — О, точно! Давай, надень его сейчас... — уверенно попросила Гюльгюн. Вновь перебираясь из одной кабинки в другую, заодно проверяя, нет ли лишних глаз и ушей неподалеку, Гюльгюн на этот раз сама охотно переняла роль наблюдательницы. Она уверенно прошла вперед и удобно устроилась в приподнятом выжидающем настроении, закинув ногу на ногу. — Ты... Тут будешь сидеть...? — глядя на прихотливо выжидающую любовницу Ифакат стало слегка не по себе. Все же привычнее, когда раздеваются перед ней, а не она перед кем-то. Моменты недавней физической близости не в счет. — А что, ты меня стесняешься? — с той же иронией Гюльгюн мягко передразнила ее, заинтриговано прикусывая нижнюю губу, пока рыжая скидывала с плеч пиджак. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, Ифакат вдруг с дискомфортом смяла ткань на груди, прикрывая, и покачала головой, стыдливо отводя глаза и прикрывая рот рукой. — Боже, я... не могу, пока ты так смотришь... Что-то больно обжигающей дымкой, словно окурок, слишком близко поднесенный к нежной коже на запястье, ужалило в сознании, подтягивая из глубин подавленных воспоминаний тот ужасный день и мутный облик истязателя. Недавние упоминания Карама, подтвержденный факт, что он все еще рыщет где-то возле их семьи, что опасность никуда не исчезла, вновь растормошили уснувший на время страх в сердце. Но всего лишь одна маленькая ассоциация, совершенно случайная, снова вскрывала только начавшие затягиваться раны, заставив их кровоточить. Маленькая случайная ассоциация... Неосознанная, непримечательная. Ифакат даже не знает, какая. То ли из-за того, что на ней сейчас похожая одежда, как была тогда. То ли из-за освещения, то ли еще из-за чего... А картинки в памяти начали мутно всплывать одна за другой. Некоторые из них так и останутся на дне, утопленные, медленно растворяющиеся благодаря целительной любви, но далеко не все. Те самые яркие — вот они поднимаются на поверхность, но стали прозрачнее, будто выцветая. Уже не такие четкие, но все же всплывают. — Почему? Как я смотрю? — удивилась Гюльгюн, с легкой опаской взглянув на возлюбленную. — Ты, ну... Смотришь так пристально... Я просто... Не знаю, что со мной... — Ифакат неловко начала перескакивать глазами с угла в угол, нервно трогая лицо и шею, поджимая губы. Блондинка сочувственно вздохнула, догадываясь, в чем дело, ведь уже замечала за ней такое, плавно подошла ближе, аккуратно взяла ее ладони в свои, ласково убеждая посмотреть в глаза. Одной рукой проскользив по ее шее, начала успокаивающе поглаживать ее щеку большим пальцем, поворачивая лицо на себя. — Ифакат. Все хорошо. Слышишь? Посмотри на меня, — проговаривала Гюльгюн мягким шепотом, упорно держа зрительный контакт, — Все в порядке. Мне выйти? Я могу подождать тебя снаружи. — Нет, не уходи, — выпалила рыжая, с каким-то мелькнувшим страхом в глазах, накрывая ладонью ее руку у своей щеки и приластившись к ней. Прикрывая тяжелые веки на пару мгновений и вдыхая поглубже, она успокаивалась быстрее, чем ранее, — Останься. Останься... Все нормально, в порядке. Я в норме. Сердце болезненно ныло при виде возлюбленной в таком состоянии, Гюльгюн не отрывала от нее обеспокоенного взгляда, продолжая поглаживать ее по щеке. — Просто... В голову лезет... Всякое. Воспоминания. Но уже все нормально, — намного спокойнее объяснилась рыжая, прикрывая глаза, чтобы собраться духом, — Только не уходи. — Не уйду, — тепло, но с оттенком печали блондинка улыбнулась, терпеливо давая ей время прийти в себя и просто рассматривая расслабляющееся лицо возлюбленной. Веки прикрыты, шумное дыхание носом, медленно выдыхает ртом. Еще минуту постояв в комфортном молчании, тревожность рассеялась. Рыжая вдруг как-то робко потянулась за поцелуем, поглядывая то в глаза, то на губы, будто вопрошая, можно ли. Гюльгюн в ответ двинулась навстречу, начиная тихонько и прерывисто, но Ифакат желала более глубокой ласки, смелее проявляя инициативу, которой любовница поддавалась. — Может быть, вот так тебе будет проще? — с легкой утешающей улыбкой шепнула белобрысая, неторопливо расстегивая дальше пуговицы на рубашке. Осторожно касаясь губами ее шеи, ключиц. Руки Ифакат тоже потянулись к пуговицам, помогая их расстегивать и вызволяя низ белой ткани из-под брюк. Ощущая на своей коже любящие, нетребовательные поцелуи, с наслаждением прикрыла глаза, позволяя Гюльгюн делать все, что она захочет, и помогая ей себя раздевать. Рубашка оказалась на табуретке, брюки скатились на ковер. Пальцы бродили по спине, талии, ребрам. Щекотно пройдя по нежной коже на животе, заставила рыжую чуть вздрогнуть. Для Ифакат это важно — физическая близость. Близость с любимым человеком. С Гюльгюн. Прикосновения, объятия, поцелуи... Она хочет, нуждается в этом. Ей всегда этого было недостаточно. Тактильность во многом дарит ей ощущение комфорта, безопасности. Действительно медленно излечивает ее душевную рану. Подавая с вешалки новое одеяние, Гюльгюн чуть отошла в угол, завороженно поглядывая на вернувшую себе прежнюю уверенность и хищный вид женщину. Она юрко вползла в платье и расправила низ. Когда любимая блондиночка помогла застегнуть молнию, Ифакат чуть пригладила кончики своих рыжих коротких локонов, оценивая себя в зеркале. — Что думаешь? — лисица беспристрастно оглядывала свое отражение. — Идеально. — Правда? — недоверчиво подняла бровь та. — Ну, лично мне очень нравится, — вскинула руками младшая, вставая рядом, — Люблю, когда ты носишь красный. И, между прочим... Эти два платья между собой весьма... гармонируют, м? Если я надену рубины, так точно. А тебе для контраста что-то темное. Обе тихонько рассмеялись, Гюльгюн затем примерила последнее платье, но брать его в итоге не стала, и они, приобретя все, что им понравилось, двинулись на выход. — И все же, завтра надену костюм, определенно. А ты надень то бордовое платье, — продолжала их беседу Ифакат, прогуливаясь под ручку с возлюбленной, — в самый раз будет. — Может, еще куда-нибудь зайдем? — предложила та, поглядывая по сторонам. Ифакат недолго думая обратилась к своим наручным часам. — Уже пора бы и домой вернуться... Орхан будет беспокоиться, начнет названивать. — Тоже верно... — удрученно согласилась Гюльгюн, скучающе поглядывая на витрины магазинов.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!