Вернутся к фанфику
Глава 6. Секреты. часть 2
25 июля 2025, 15:14Вдалеке, помимо прочих тесно усаженных в ряд по обе стороны, показалась арка какого-то свадебного салона. Ненавязчиво мелькнул в сознании их с любовницей мечтательный разговор... "Какая бы у нас была свадьба?" Если бы все вокруг было совершенно иначе. Если бы они были свободны...
— А у Сейран какое платье будет? Ты уже видела? — издалека зашла Ифакат, намереваясь утолить тягу любовницы "зайти еще куда-нибудь".
— Да, сегодня утром доставили. Миленькое, но без фаты почему-то. Сейран долго думала, нужна ли ей она в этот раз. Но мне кажется, что без фаты нельзя, странно, да и как-то пустовато... Хотя бы коротенькая по пояс где-нибудь на затылке подошла бы.
— Платье без фаты неправильно, это же традиция. Убеди ее... — рыжая мотнула головой в сторону витрины свадебного магазина, — Сделаешь подарок от себя.
— И ты не против зайти?
Ифакат загадочно притихла, смочив губы языком и переводя плутоватый взгляд на возлюбленную.
— Ты же предлагала помечтать... Про свадьбу. Мы могли бы сделать это вместе... Сейчас. Раз уж мы здесь, — после небольшой паузы она вскинула бровями, — Ну и заодно присмотреть для Сейран что-то.
На лице Гюльгюн застыло восхищение, приоткрытая улыбка, глаза вдохновленно сверкнули. Такой шанс непростительно упустить. Мерить они, естественно, ничего не собирались, но поглазеть и повздыхать было вполне уместно, учитывая, что для отвода глаз есть мотивация купить подарочек для невестки.
В салоне их встретила консультантка, перед которой Гюльгюн тут же расписала желаемый элемент к свадебному платью будущей жены своего сыночка, пока Ифакат непринужденно перекатывалась взглядом по ассортименту. Впрочем, работнице зала они вскоре прозрачно намекнули, что помощь им больше не требуется и предпочитают просмотреть самостоятельно. Пока белобрысая раздумывала, какая из предложенных тряпок наиболее подойдет по стилю к платью Сейран, рыжая, держа ту в поле зрения, проходилась меж широко расположенными стендами с помпезными нарядными одеяниями, ушитыми невообразимым количеством всякой мелочевки. Рюши, оборки, бисер и прочие украшения... Чего там только не было. Не сказать, что Ифакат что-то приглянулось, но один вариант привлек ее зоркий лисий глаз.
— Знаешь, мне всегда было любопытно, какое у тебя было платье? — над ухом послышался негромкий вкрадчивый голос Гюльгюн, бесшумно подступившей слева.
— Свадебное? — уточнила та, будто не сразу вникла, выдернутая из собственных дум.
— Мое-то ты помнишь. А я вот даже фотографий с твоей свадьбы не видела.
— У Аги в комнате... Точнее, на письменном столе в его кабинете... Раньше стояла фотография в резной такой, красивой очень рамке деревянной. Наша с Эмином свадьба. Халис-ага эту фотографию сына раньше любил больше всех, — уплывая вглубь воспоминаний размеренно проговаривала рыжая, — для меня тот день был не самым худшим, но... Определенно малоприятным, поэтому у меня такое лицо угрюмое там получилось. Боже мой, это было целых тридцать лет назад... Я была совсем девчонкой... — Ифакат печально усмехнулась, — Впрочем, у Эмина тоже выражение серьезное было, поэтому на его фоне контраст в настроении незаметный. Со временем эта фотография перекочевала на полку в книжном стеллаже в углу его кабинета к еще каким-то старым фотографиям. Потому что одно время Ага на меня смотреть не мог... Ну, ты знаешь. Но я уже давно не обращала внимание, где она там стоит. Может, ее уже задвинули опять куда-нибудь еще дальше.
Гюльгюн кольнули всплывшие в памяти события последних трех лет, кардинально изменивших весь уклад их жизни. День, когда узнала об измене Орхана с Ифакат. Вечер, когда о том же узнал Халис-ага. Утро, когда все узнали о романе Ифакат с Шехмузом. Как Гюльгюн лично вышвырнула за шкирку ту, кого одновременно любила и ревниво ненавидела. А потом сама же вытащила ее из беды, умоляя вернуться домой. Вызволила ее из тюрьмы якобы ради Орхана, но это была не главная причина. Истинная тогда осталась тайной. Вспомнила, как притянула ее тогда при встрече в свои объятия, трепетно обвивая руками, цепляясь за алый пиджак пальцами, прижимаясь щекой к ее шее. Как Ифакат робко опустила подбородок ей на плечо и положила ладони на ее спину...
Лицо блондинки оттенялось виноватой жалостью, пока рассказчица продолжала вполголоса вещать свой монолог.
— Моя семья была нищей, но, честно говоря, мы еле сводили концы с концами, поэтому платье досталось в подарок от Халиса-аги. Подготовка к свадьбе пронеслась на скорую руку, буквально за пару дней. Сначала меня выбрали в хаммаме, а на следующий же день нарядили, как куклу, и поставили рядом с женихом у алтаря... Платье подобрала мать Эмина без моего участия, разве что только первая, она же последняя примерка за день до свадьбы. Платье, конечно, было шикарное... Пусть, не в моем вкусе. И ужасно неудобное. Я в нем почти не могла дышать, в груди жало нещадно, перешивать времени не было. Хотя, мое мнение, собственно, никто не спрашивал, тем более жена Аги. С самого начала меня невзлюбила. Но я тогда впервые надела что-то настолько дорогое и красивое... Почувствовала вкус богатой жизни. Не буду врать, мне это так понравилось... Платью в тот день была рада больше, чем замужеству, — безразлично продолжала рыжая, прохладно уставившись на манекен перед собой, — Оно было похоже на... Вот это. Но не настолько объемное, и еще рукава полностью кружевные и доходили до самой кисти.
— А какое бы платье тебе хотелось? — Гюльгюн приблизилась вплотную плечом к плечу, чуть наклоняя голову в бок. Голос звучал негромко, проникновенно, эхом будто затрагивая сердце. Ласковые черные глаза с сочувствием и печалью гуляли по беспристрастным лисьим чертам.
Ифакат озадаченно замерла, смочив губы языком и опуская взор куда-то в пол. Действительно, какое..? Она ни разу не задавала себе этот вопрос после первой и единственной в жизни свадьбы. До женитьбы времени поразмышлять тоже никто не дал. А повторное замужество, став вдовой, и не планировала. Даже когда становилась свидетельницей свадеб последующих невесток Корханов... Гюльгюн, Асуман, Сейран, Суны... К организации всех приложила руку, и не думала о собственной. Но вот она здесь. С этой беззаботной блондинкой. Окруженная бесчисленным множеством кремовых пышных юбок, похожих на зефир, отделанных всевозможными блестками, кружевами и драпировками.
Рыжая слегка растерянно оглянулась по сторонам, бегло оценивая и пытаясь отыскать хоть что-то приятное глазу. Ведомая собственной придирчивостью, ровным шагом молча минула практически весь распластавшийся на треть этажа отдел. Младшая тем временем, заинтригованная, плелась за ней, как хвост, не смея прерывать ее вдумчивое исследование. Наконец та остановилась у одного из самых дальних образцов.
— Вот это... Неидеально, но вполне ничего так, — невзначай хмыкнула она, вставая прямо перед невысоким пьедесталом.
Там красовалось сдержанное по декору платье в пол с рукавами на три четверти, а широкий вырез предполагает полностью открытые ключицы, но не грудь. Юбка без драпировок, минималистично оформленная, почти ничем не украшенная и довольно облегающая с разрезом до колена сбоку. Верх вышит очень мелким кружевом, отделяя корсет от остальной части, акцентируя изгибы фигуры.
Гюльгюн со своим богатым воображением, кропотливо рассматривая детали, грезила, как оно будет смотреться на возлюбленной.
— А тебе что-то приглянулось? — Ифакат оглянулась на нее, но та, как завороженная, будто не услышала ее. Рыжая позвала ее еще раз, — Гюльгюн?
— А? — блондинка очнулась от своих мечтаний, — Да, было одно...
Она бессознательно, как-то по привычке взяла старшую за руку, сцепляя пальцы замочком, прокладывая направление к соседствующему в нескольких метрах стенду. Это платье понаряднее, не такое строгое: юбка пошире, но тоже акцентирующая талию и бедра, от талии кружево перетекало к низу по бокам. Без рукавов, но есть широкие бретельки. Кружева в точности такие же, какие были у платья, выбранного Ифакат, а на корсете, помимо них, изредка мелькали какие-то мелкие блестящие вкрапления.
Рыжая присмотрелась, перекидывая взгляд то на этот экземпляр, то на свой.
— Знаешь, а мы неплохо смотрелись бы в них вместе... — усмехнулась она, хитровато покосившись на Гюльгюн.
— Мне кажется, мы в чем угодно неплохо смотримся вместе, — заключила та, обмениваясь игривой ухмылочкой с Ифакат и вызывая у нее смешок, который она попыталась стеснительно замять.
Примерно через десять минут парочка уже направилась к кассе с сюрпризом для Сейран в виде тонкого, неброского декорированного тюля с симпатичной заколкой-креплением, который, по наитию Гюльгюн, лаконично дополнит ее свадебное одеяние. Однако, проплывая мимо кассы, она была вынуждена ответить на телефонный звонок Орхана.
— Узнай, что ему там надо, я пока заплачу, — Ифакат переняла из ее рук тряпку и проводила взглядом отошедшую на несколько шагов любовницу.
Рыжая, двинувшись по прежнему курсу, скользнула взором по спрятанным под стеклом витрины украшениям. В основном заколки, броши, какие-то ободки с цветочными мотивами и прочая ерунда. Пока работница салона пробивала переданный товар, внимание Ифакат зацепила одна вещица. Небольшая заколка в виде переплетенных веточек с небольшими, тесно прижатыми листиками, какие обычно закрепляют, вставляя у основания пучка. Если не всматриваться, то она казалась даже немного абстрактной, поэтому выбор, с чем ее сочетать, довольно широк. Внешне листья напоминали витраж, они были полупрозрачные, мутноватые, с легким перламутровым серебряным блеском, а контур и прожилки искусно созданы из тоненького слоя более темного металла. В целом она не выглядела, как исключительно деталь к свадебному комплекту, будто была не из этого отдела, а из настоящего ювелирного салона. Бренд Корханов крайне редко выпускал какие-то подобные украшения к волосам, специализируясь на более широком профиле. Кольца, серьги, подвески, броши и прочее — вот сильная сторона семейного бренда. Конечно, эта вещичка не сравнится с шедеврами производства Корханов. Но почему-то именно эта мелочь напомнила ей о Гюльгюн... Было что-то такое легкое, беззаботное, изящное. В последнее время ее белокурые кончики отросли ниже плеч, и она чаще начала их собирать в хвост или неряшливый пучок.
— Упакуйте еще вот это, — Ифакат ткнула пальцем в понравившееся украшение. Сотрудница магазина без лишних вопросов выполнила пожелание, уложила заколку в белую бархатистую коробочку, которую перевязала нежно-розовой ленточкой по стандартам магазина.
— Ну, зачем он звонил? — поинтересовалась рыжая, в ногу с дождавшейся ее в центре зала Гюльгюн, выходя из салона с небольшим пакетом в руке.
— Спрашивал, где мы, когда приедем... Предсказуемо.
— А ты что ответила?
— Что мы в торговом центре, скоро вернемся. Я прямо через трубку чувствовала, как он в своей манере недовольно насупился, потому что мы долго по магазинам шастаем, — с издевочкой прыснула Гюльгюн.
— Уже действительно пора домой возвращаться... Еще и по работе он что-то упоминал, — Ифакат метнулась на свои часы, пока любимая блондиночка подхватила ее под локоть, бодро шагая рядом с довольной улыбкой до ушей, — А про Серпиль ничего не сказал?
— Ничего такого, она, наверное, у себя, он ее не видел лично. Но передал, что Ферит с Сейран, Суной и Абидином поехали куда-то по магазинам тоже. Он их не застал, они уехали до него, — хмыкнула та, в неведении пожав плечами.
_______________
Тем временем дома уже много чего успело произойти, пока "веселая парочка" беззаботно бродила по широко раскинувшимся коридорам гигантского торгового центра.
С тех пор, как Ифакат покинула Серпиль утром, та не находила себе места. К завтраку почти не притронулась, из комнаты не выходила. Наказ тети выключить телефон, чтобы избежать злосчастного соблазна ответить Караму в случае, если он будет названивать, она отбросила, ведомая скукой. Чем еще заниматься в огромном особняке? Уж не книжки же читать. В интернете посидеть интереснее, привычнее. Тем более, что тетушка любезно обещала выполнить жалобную просьбу прикупить подарочек, а чтобы она не ошиблась с выбором, нужно же было выбрать его самостоятельно. Собственно, этим Серпиль и занималась. Довольно быстро подобрала желаемый экземпляр умопомрачительно дорогой техники, пользуясь возможностью, и скинула рыжей этакой "фее крестной". И после залипла в телефон на несколько часов, не в силах успокоить нервы, размышляя о своем преследователе и будто чувствуя, что он скоро даст о себе знать. Однако первым побеспокоил ее не тот, кого она предполагала.
В комнате ее навестил Ферит, в которого она безответно влюблена уже пару лет, с тех пор, как впервые попала в особняк. Он, впрочем, на то время уже-еще свободный от брака, как заядлый гуляка и любитель женского внимания, ее не отталкивал. Но и не давал никаких надежд, затем снова пытался жениться, но все провалилось, когда в его жизнь вернулась Сейран. А для Серпиль в его сердце места не было никогда. Несмотря на это, к племяннице Ифакат у него претензий не было, он вполне тепло к ней относится. Поэтому решил лично объясниться, чтобы между ними не было никаких недомолвок, неувязок и неловкости. Учитывая, что сейчас очень подходящий момент. Чем раньше они поговорят, тем лучше. В итоге, они все уладили мирно, оставаясь в доброжелательных взаимоотношениях.
— Слушай, может, хочешь прогуляться? Мы с Сейран, Суной и Абидином собираемся проехаться по магазинам, в тот ТЦ на перекрестке. Хочешь с нами? Чем больше компания, тем веселее, а? — бодро предложил Ферит, видя, что та пригорюнилась, — Потом, правда, в детский магазин придется зайти, Суне уж очень приспичило, она же беременная, хотя ей еще ждать полгода.
— Нет... Нет, спасибо, Ферит. Я что-то чувствую себя... неважно.
— А-а-а... Точно-точно. Ифакат упоминала, — будто с легким подозрением протянул он, но затем в своей манере решил приободрить девушку, — Ну, ты смотри, не раскисай, мини-дракоша, — он по-дружески приобнял ее, — все у тебя нормально будет. Конечно, такой Ферит Корхан один такой во всем мире, все хотят кусочек! Но, правда, без обид, окей? Все у тебя наладится, вот увидишь.
Только объект былых воздыханий покинул тоскливую обитель, через несколько минут Карам объявил о своем возвращении, как чувствовал. Сначала назойливые звонки, которые Серпиль усердно пыталась игнорировать, но терпение истекало, тревога начинала бурлить все сильнее с каждой последующей попыткой преследователя достучаться до нее. В ход вскоре пошли СМС-ки с угрозами, которые девушка боялась даже дочитывать. Однако... Вдруг затишье после ливня сообщений. Тишина в комнате ощущалась такой давящей, будто все пространство вокруг, стены, потолок, пол — все начинало тесно сдвигаться.
Обстановку бойко прервало еще одно уведомление. Текста нет, вверху экрана видно лишь, что прислано несколько "медиафайлов". Серпиль, теряющая самообладание из-за опасений, что там может быть, не выдержала напора и открыла переписку с Карамом. Она, сначала не понимая, что и кто на фотографиях и одном коротком видео, присмотревшись, впала в ступор и тут же выключила и отложила телефон, ошарашенно зажав рот рукой.
Мобильник снова затрезвонил. На этот раз Карам добился того, чтобы Серпиль подняла трубку.
— Вижу, ты меня игнорировать вздумала? Не звонишь, не пишешь, уговор не выполняешь. Девочка, ты слиться пытаешься, думаешь, я тебя не достану? — давяще захрипел гнетущий мужской голос.
— Что это? — прямо спросила та про фотографии. Руки буквально тряслись то ли от страха, то ли от шока.
— А что, не узнаешь? Тетка твоя, все же. Тем более, у нее такая запоминающаяся внешность, странно, что ты ее не узнала... И мамочку твоего любимого Ферита, — зубоскаля насмехался он, — еще и ракурс такой хороший, качество четкое...
— Ты издеваешься? Ты откуда это взял? Это бред какой-то!
— Про бред спросишь потом у своей тетки. Сейчас мне нужна информация. Кто, где, когда, куда? У тебя есть работа в этом доме. Уже забыла? Или тебя сдать тем бандюганам, которые за тобой рыщут? Хотя, у меня теперь есть и еще один вариант, если ты отказываешься сговариваться. Будешь дальше игнорировать меня, эти фотки утекут в сеть. Угадай, что будет и с твоей любимой тетушкой, и с репутацией Корханов, с их бизнесом? И, что самое главное, когда они останутся без денег и репутации, тебя ведь это тоже коснется, так? Утекут денежки из рук, не будет больше богатой тетушки, которая тебя приютит в богатеньком особняке. Хер знает, где она и мамочка Ферита вообще будут, если о таком станет известно. Даже если ты и не беспокоишься ни о ком, кроме себя и Ферита, то не забудь, что репутация Корханов и их бизнес тесно связаны. Будет волнение — бизнес ту-ту, пойдет ко дну. И ты, несчастная сиротка, вернешься в нищету, без защиты, как раньше... Так ведь, моя хорошая?
— Ты... Больной урод. Извращенец и мразь.
— Поаккуратнее со словами, а то я могу и разозлиться, м? Я не собираюсь это распространять, если ты будешь слушаться. Мне плевать на самих Корханов или твою тетку. Мне нужен Абидин. И информация обо всем, что у вас там происходит, как делишки, кто куда пошел... Ясно?
— Со мной... Никто ничем не делился. Я не знаю... — неуверенно соврала та, дрогнувший голос ее выдавал, — Все разъехались еще утром, никто же не будет передо мной отчитываться.
— Почему-то я тебе не верю. Подумай еще раз. Или... Ты просто плохо выполняешь свою работу? Ну, в таком случае, я могу дать тебе мотивацию, а? Ты ведь уже оценила фотографии?
Серпиль в растерянности, перепугавшись и совершенно не понимая, как быть, выдала ему кусочек правды.
— Я мельком слышала, что Ферит и Абидин с их невестами сейчас собираются поехать куда-то... Не знаю куда, вроде бы, в ТЦ на перекрестке, здесь недалеко, или куда-то рядом. Кажется, они что-то упоминали про магазин со всякой детской всячиной.
— Ну, умница, когда хочешь! Делай это почаще. И не думай, что я за тобой не слежу, — его надменные измывательства отдавали каким-то сальным привкусом, — Кстати, передай ненаглядной тетушке, что она ну о-о-очень фотогеничная. Не перестает удивлять.
После разговора с ним Серпиль на мгновение ощутила какой-то мерзкий холодок по спине, ладони взмокли. Нервно расхаживая по комнате, она не могла угомониться. В голове не укладывается. Что она увидела? Да не может же быть! Нет, это наверняка какой-то развод, а она, как дура, повелась со страху и все рассказала... Ведь так? Она хотела убедить себя в этом.
На свой страх и риск она вновь раскрыла присланный Карамом сборник фотографий. Их было немного, будто для затравки, всего 4 штуки. Ракурс один и тот же, только действия на фото различаются в несколько секунд.
Одна картинка отличалась тем, что на первом плане по краям видны тени каких-то то ли кустов, то ли деревьев, будто обзор с заднего двора. Съемка явно ночная. Окружение было неизвестно Серпиль. Совсем другие окна, в которые просматривался незнакомый интерьер — очевидно не фамильная резиденция. Видно две женские фигуры: рыжая сидит за столом, блондинка стоит за спиной, положив руки ей на плечи. Обе в легких домашних халатах под которыми, судя по всему, ничего.
Остальные изображения будто приближенные, но качество на них сильно не испортилось, женщин было хорошо видно, хотя стекло, закрывающее их от камеры, местами бликовало. На второй фотографии лица совсем чуть-чуть размыты, чуть перекрыты дымкой освещения, отражающегося от окна. Но хорошо было видно, как руки блондинки залезли под пестрый халат повернувшей в ее сторону лицо рыжей особы. Обе улыбались.
Две другие фотографии были особенно четкие, демонстрирующие то, чего на показ выставить абсолютно недопустимо. На них различалось лишь положение рук и слегка поворот тел, но самое главное было запечатлено детально — поцелуй. И не какой-то мелкий "чмок" в щеку или лоб, а глубокий, заметно полный страсти, губы в губы.
А завершением скрытой съемки следовала недолгая видеозапись с продолжением этого действа с момента последнего изображения, показывающая концовку поцелуя. Пиксельное разрешение записи слегка похуже, но лица все равно четко различимы. Не веря своим глазам, присмотревшись, Серпиль узнала в этих женщинах двух старших невесток Корханов.
_____________________
Выбравшись на улицу, Гюльгюн с наслаждением вдохнула, вбирая в легкие прохладный, гонимый ветром воздух, услажденная восполнившейся прихотью нагуляться вдоволь. Их автомобиль ожидал совсем рядом за углом, но любовница вдруг резко остановилась, стеклянно уставившись куда-то вперед на соседнюю улицу.
Рыжая в ступоре быстро моргнула несколько раз, пытаясь понять, не мерещится ли ей. Но подозрительный человек не был миражом или злой игрой ее разума.
— Ифакат?
— Я только что его видела. Я клянусь, видела.
— Кого?
— Карама! Он туда зашел.
Гюльгюн недоуменно прочитала вывеску магазина, который имела в виду Ифакат, но это оказался отдел с детской одеждой и другими примочками.
— Ифакат, ты, наверное, обозналась, бывает такое... Зачем ему в детский магазин? Тебе просто показалось, все хорошо, — блондинку это заявление серьезно обеспокоило, ведь восприняла это свидетельством о том, насколько нервные проблемы Ифакат глубоки... Ее дерганность, постоянные болезненные воспоминания, а теперь еще и чудится что-то?
— Я точно его узнала, — ноги сами понесли ее вперед, — Нужно сообщить Джингизу.
— Ифакат, стой. Подожди! — Гюльгюн спешно зашагала за ней и остановила за плечо, преграждая ей путь, — Дорогая, успокойся. Ты сегодня вся на нервах, тебе просто причудилось. Пойдем к машине, поедем домой.
— Ты думаешь, я спятила? — рыжая резко изменилась в лице, словно ее задели за живое. С негодованием, обидой она нахмурилась, раскрыла рот, не зная, что сказать, чтобы не ляпнуть лишнего, — Гюльгюн, я видела. Своими глазами. Я никогда не говорю о том, в чем не уверена.
Ифакат полезла в сумку за телефоном, но возлюбленная остановила ее.
— Я верю тебе. Я доверяю тебе и твоей интуиции, ты прекрасно это знаешь, — белобрысая аккуратно взяла ее ладони в свои, всматриваясь в янтарные глаза, — но не отрицай, что в последнее время на тебя много чего навалилось, ты носишься, как белка в колесе, почти не отдыхаешь. Тебе могло просто показаться из-за усталости, это нормально. Да и что ты дальше будешь делать, если он отсюда уйдет через минуту? Преследовать его начнешь? Чем этот Джингиз сейчас поможет? Давай прежде, чем звонить, мы просто одним глазком убедимся, что ты не ошиблась, хорошо?
Стоило только дойти до входа в торговую точку, из раздвижных дверей резко выпрыгнул высокий мужчина. Он пронесся прямо мимо них, но Ифакат успела разглядеть его лицо. Звериный оскал, бешеный пожирающий взгляд — она никогда не забудет. Он узнал ее, а она — его. В миг, когда они чуть не столкнулись, мир будто замер, Гюльгюн успела среагировать и подтянуть Ифакат к себе.
— Боже! Ты была права... — блондинка оторопело не выпускала ее из своей хватки.
Из этих же дверей выскочили за ним Ферит и Абидин, но затормозили, наткнувшись на знакомые лица. Следом в суматохе вышли Сейран и Суна.
— Мама?! — опешил Ферит.
— Куда он побежал? — Абидин не растерял сосредоточенности.
Ифакат отзывчиво указала ему направление. Он ринулся за Карамом, но было уже поздно, тот скрылся в переулках, затесавшись в хаотичных толпах людей. Ферит, оббежав женщин, ломанулся за товарищем, но, понимая, что миссия провалена, вернулся к семье, пока Абидин замедлившись издалека бежал обратно.
— Что у вас произошло?! Он вас выслеживал? — недоуменно спрашивала Гюльгюн, хватая руками то Суну, то Сейран, то Ферита, будто проверяя на наличие травм, — он успел что-то сделать? Вы в порядке?
— Все нормально, мама-Гюльгюн, он ничего не успел сделать. Мы даже не знаем, что он пытался устроить, Ферит быстро его заметил, — Сейран, тоже пребывая в некотором шоке, погладила ее по руке.
— Он подобрался так близко...! — тихо проверещала перепугавшаяся Суна, цепляясь за голову, — Господи, ну, что за напасть?!
Ифакат, внешне совершенно невозмутимая, с холодом в остром взгляде чуть надула губы, надменно поднимая уголок брови. Со стороны казалось, это неожиданное столкновение с врагом ее не колыхнуло, но внутри у нее все бушевало.
— Я знаю, что за напасть, — твердо, с металлическим отзвуком высказала рыжая, включая в ход свою язвительную натуру, как защитный механизм, и начиная ехидно юлить, — у одного имя начинается на А, у другого на К, и они родственники. Загадка простая, и решить не сложно: избавимся от первого — второй сам уйдет.
— Тетя, что ты мелишь?! — угрожающе надвинулся Ферит, не желая терпеть нападки на друга.
— А что, я не так говорю? — Ифакат с пренебрежением взглянула прямо на Абидина, — Тот психопат преследует нашу семью только из-за него. Все проблемы исчезнут, если его здесь не будет.
— Ифакат, угомонись уже! — гавкнул на нее Абидин, разделяя с ней взаимную неприязнь.
В лице Ифакат мелькнула жестокая искра. Глаза горели злобой, ощущением превосходства, а зубы хищно обнажились.
— Да кто ты такой вообще? Кто ты такой, чтоб так со мной обращаться? — она медленно повернулась к нему, двинувшись на шаг ближе. От нее исходила опасность, как от змеи, готовой рывком загнать добыче клыки поглубже в шею и прыснуть смертельный яд, — Неважно, какую фамилию ты теперь носишь. Как был подзаборным псом, так и остался, только и можешь рявкать. У этой мрази, очевидно, счеты именно с тобой, иначе почему он рыщет здесь? Ты умудрился испортить жизнь всем вокруг. Сначала друзьям, сделав их врагами, потом врагам, сделав их еще злее. А расплачивается наша семья из-за тебя. Если бы тебя тут не было, всем бы жилось гораздо проще...
— Тетя! А ну прекрати! — с угрожающим напором влез Ферит.
— Ифакат-ханым, пожалуйста, не надо так... Абидин же не виноват, что Карам за ним охотится...— попыталась осторожно прикрыть мужа Суна, с опаской глядя на нее, — Он же не причем тут.
— Ифакат-ханым, правда, пожалуйста, успокойтесь... — попыталась вклиниться Сейран, чтобы усмирить напряжение, но рыжая даже не стала ее слушать, поглощенная взрывающимися внутри эмоциями.
— Не причем? Не виноват? Он? А кто виноват? Может быть, я? Это же я всегда самая плохая, злая и во всех бедах виновата. Конечно, это же из-за меня этот мудак преследует нас, да? — она надменно усмехнулась, но горечь в ее голосе расслышали все, — Ах, бедный Абидин! Все его шпыняли, несчастного! Ни в чем не виноватый! Белый и пушистый, да?! Так, что ли?! — с желчью паясничала она, но после затянувшейся тяжелой паузы в ее лице читалась только боль и ненависть, — Еще раз посмотрите мне в глаза. Все вы. А потом повторите, что он ни в чем не виноват. Но ничего не поменяется, он и сам прекрасно знает, что все это из-за него.
Она ткнулась пронзительным взглядом каждому из четверки в лицо, с презрением и отвращением поморщилась и плюнула Абидину под ноги. Не забыла, кто нагло стоял перед ней, когда ее приволокли в подвал. Не забыла, кто приказал ее связать. Не забыла, кто скомандовал истязателю: "делай с ней, что хочешь". Не забыла, кто, глядя прямо в глаза, с упоением сказал: "ты это заслужила".
— Видеть вас всех не могу, — прошипела она, а затем снова перевела полный презрения взгляд на Суну с мужем, — Лучше бы вы двое уехали, когда был шанс.
По лицу Абидина читалось, что он еле сдерживался, чтобы не продолжать перепалку, но Суна его немо остановила.
Повисла давящая, очень дискомфортная, пищащая в ушах тишина, разбавляемая только звуками уличной жизни. Гюльгюн, все это время наблюдая, не смея прерывать Ифакат, теперь осторожно подошла к ней со спины, беря ее за плечи и тихонько поглаживая. Этот жест не остался незамеченным, но сомнительные чувства вызвал только у сына.
— Пойдем, успокойся... — громко шепнула ей блондинка ласковым тоном, заставляя встретиться взглядом. Мимика вспыхнувшей бестии, оказавшейся в руках разнимательницы, выраженно расслабилась. Та слегка оттащила женщину в сторону, намереваясь отвести ее подальше.
Ферит уже собирался вспылить, но мать всем своим видом показывала, чтобы он не смел даже рот разинуть.
— Всё. Хватит, езжайте домой сейчас же. Нагулялись! Идите! — строго велела Гюльгюн, но ее голос тронуло волнение. Она так и не выпускала рыжую из хватки, поглаживая и прижимаясь к ней сбоку, пока взбалмошная четверка удалялась в противоположном направлении. За руль вместо Абидина сел Ферит, но прежде, чем они устроились в машине, успели краем глаза зацепить часть взаимодействия двух оставшихся на тротуаре невесток.
— Ифакат, как ты? Все нормально? — Гюльгюн обеспокоено повернула ее к себе.
— Да, нормально, как всегда, — как-то холодно, совсем без эмоций произнесла та, — Поехали.
Блондинка бросила ненавязчивый взгляд по сторонам, убеждаясь, что ничье внимание к ним не приковано, приобняла ее и успокаивающе погладила по спине. Взяв ее за руку, повела не противящуюся женщину к их личному автомобилю.
_____________________
— Ну как?! Как он нас выследил, я не понимаю! — Ферит буквально кипел, гневно ударив по рулю кулаком.
— Ферит, угомонись. На дорогу смотри лучше, — упрекнула его Сейран, пытаясь вразумить.
— Не знаю, не понимаю... — Абидин нервно пригладил щетину.
— Он мог как-то взломать наши ДжиПиЭс или что-то в этом духе..? — продолжал рассуждать Ферит, поглядывая на него в зеркало над лобовым стеклом.
— Нет, вряд ли... Он для этого туповат, а деньги конфисковали, он же в розыске... — перебирал в голове тот, — Хотя, кто его знает, может нашел уже... Неясно, в какой дыре он прячется. Сообщники, разве что..?
— А рассказать кто-то мог..? — Суна вопросительно переглянулись со всеми.
— Вот именно, что только все свои знали. Не уверен только про маму и Ифакат. Не понял вообще, как они тут оказались и почему вдвоем. Но я сказал отцу по телефону, тетя Хаттуч знала, маме-Эсме мы тоже звонили, значит и папа-Казым в курсе...
— А Серпиль знала? — пыталась расширить горизонт предположений Сейран.
— Я перекинулся с ней перед выходом, хотел пригласить с нами, чтоб не скучала дома. Но это точно не она. Она ведь даже не знает, кто такой Карам. В глаза его не видела, она уехала из города еще задолго до всего этого. Она, конечно, вся в Ифакат, но я ее знаю, она бы такого не сделала, — уверенно проронил Ферит, хотя его слова слегка смутили Сейран и Суну.
— А что будем делать с завтрашним днем? Как нам теперь всех везти с собой на роспись? Вдруг он опять нас выследит и действительно успеет что-то устроить? — зеленоглазая озадаченно вздохнула.
— Не знаю... Приедем домой, надо будет посоветоваться со всеми. С папой, мамой, Ифакат, твоими родителями... — отозвался Ферит, — вместе что-то решим... Но безопаснее, наверное, будет просто расписаться самим, без гостей... Аби, брат, тебе, вероятно, придется посидеть дома...
— Как без гостей?! Ферит, так нельзя! Чтоб семья не присутствовала? Нет, надо что-то придумать... — возмутилась Суна.
— Либо придется организовать все в особняке... Вероятно, попросить Ифакат помочь все перестроить... — моложавый брюнет снова глянул в зеркало заднего вида, стараясь поддержать соратника, — Аби, не обращай на нее внимания. Она не в себе.
— В одном она права. Он охотится за мной, а страдаете вы. Нужно что-то с этим делать, нельзя, чтобы это продолжалось дольше... — Абидин старательно делал вид, что его не задели слова Ифакат, но глаза выдавали обратное, — Ее нападки мне безразличны, пусть плюется, сколько яда хватит.
— Абидин, я, конечно, не умаляю значимости твоей ситуации, не пойми меня неправильно, но... Отношение Ифакат-ханым к тебе объяснимо и не беспочвенно. Ты должен это понимать.
— Сейран, ты что ее теперь всегда оправдывать будешь?! Ты не слышала, что она ему наговорила?! — взбух Ферит.
— Слышала. Но я так же прекрасно знаю, почему она сказала, что сказала. А вот по тебе сразу видно, что ты вообще не понимаешь в этой теме абсолютно ничего, и что тебе все равно, — Сейран сталась очень обтекаемо выразить свою поддержку наставнице, — Я просто имею в виду, что ее слова имеют основания и нужно воспринимать их иначе.
Несмотря на их прошлые постоянные разногласия и порой жестокие столкновения, все сильно изменилось. Пусть она не считала рыжую интриганку правой во всем, пусть у них до сих пор бывают несостыковки, или та порой может слегка кусаться, но девушка определенно не испытывала к ней никакого негатива после всего, что между ними происходило в последнее время. И конкретно в этом вопросе была на ее стороне, поскольку ей известно, что Абидин по собственной воле приложил к этому руку, и как это все происходило. А черствость будущего мужа к Ифакат в этой ситуации она осуждала и ранее.
— Сейро, если ты думаешь, что она в твоей защите нуждается, то, боюсь, тебя уже сместила с этой должности моя мама! — с иронией потешался тот.
___________________________
Когда две старшие госпожи Корхан разместились в комфортабельном кожаном салоне, автомобиль двинулся с места по привычному курсу до особняка.
— Ты... Хочешь об этом поговорить..? — блондинка аккуратно выводила любовницу на диалог. Мраморно-холодное лицо Ифакат не выражало ничего, белобрысая и не знала, что предположить о происходящем у нее внутри.
У Гюльгюн раньше никогда не было негатива к Абидину, ведь для Ферита он всегда был самым лучшим надежным другом и своего рода нянькой, но после того, как он метнулся на сторону опасных недоброжелателей, а затем переобулся обратно, отношение изменилось. Она все еще не презирала его так сильно, как любовница, но осуждала и точно не простит его мерзкий поступок.
— Если честно... Нет, — глядя в пустоту перед собой, женщина плавала в бурной реке своих мыслей. Вынырнув в настоящее, легко мотнула головой в сторону возлюбленной и в привычной манере вскинула бровями, а в янтарных глазах снова мелькнул живой огонек, — Я высказала всю суть, не хочу об этом больше думать.
Ифакат подползла рукой к ладони Гюльгюн, тихонько стиснув ее.
— Гюльгюн, — с большими паузами начала рыжая. Будто собираясь с духом, поджала, смочила губы языком и продолжила, — Спасибо... Что ты везде со мной... Я это ценю.
Признание любимой белобрысую растрогало. То, что она проговаривает такое — вот, что ценно. Это признак ее доверия. Доверия своих чувств. Но не секретов.
— Я ценю, что ты это ценишь, — слегка игриво вторила за ней Гюльгюн, лучезарно улыбнувшись.
— Но теперь надо понять, что делать вообще. Нужно сообщить Джингизу, что мы на наткнулись на этого ублюдка здесь... Возможно, эта информация поможет в его поимке...
— Мм... — Гюльгюн слегка напряглась из-за ее желания связаться с этим человеком. Все же ее утренняя тайная встреча с ним заставила приревновать, — Мне кажется, что Ферит ему сам все скажет, он же постоянно держит с ним контакт, не заморачивайся...
Рыжая тонко распознала неоднозначный подтекст, подозревая, что белокурая особа неспроста отвадила ее от мужчины, но согласилась с ее прихотью не возражая.
— Как думаешь, это Серпиль дала ему наводку?
— Не уверена, но что-то подсказывает мне, что она мои наставления проигнорировала. Не удивлюсь, если ответила ему на звонки, а он ее запугал и дожал. Не представляю, что лучше: узнать, что она причастна, или узнать, что он сам каким-то образом выследил их. Если она причастна, то в таком случае, хотя бы, мы точно будем уверены, что у него больше нет никаких источников информации, а значит он практически бессилен. Но с ней... Не знаю, что делать. Просто ждать, пока Джингиз разберется...? Полиция почти бездействует, надежда только на него. Но за это время может много чего произойти еще. Нужно что-то делать, нельзя это так оставлять, — размышляла Ифакат, шумно вытолкнув носом воздух.
_________________________
По приезде в особняк, Ифакат первым же делом отправилась к Серпиль, отпуская Гюльгюн в комнату и попросив закинуть ее пакет с купленными шмотками в багровую обитель. Та безусловно согласилась, договариваясь увидеться после.
Белобрысая взлетела по лестнице, по-хозяйски вваливаясь в лисье логово, будто уже прописалась там. Изъявила желание немного позаботиться о ней и развесить обновки по вешалкам. Все пакеты кинув на край кровати, полезла швыряться в шкафу, но ее отвлек визит Сейран.
— Ой, мама-Гюльгюн? — зеленые глаза удивленно округлились, — А что ты тут делаешь, где Ифакат-ханым?
— Она отошла поболтать с племянницей, — она приветливо улыбнулась, — Какое у тебя дело? Я могу тебе помочь?
— Нет-нет, ничего такого... Я просто хотела поинтересоваться, как она... — качнула головой та, но затем озадаченно уставилась на нее, ожидая ответ на предыдущий вопрос.
— А я тут... Это... Мы просто прошлись по магазинам, я просто ее вещи из пакетов решила выложить, — незамысловато бросила свекровь.
Своим видом старалась не вызывать сомнений, будто это норма. Однако такое поведение, которое замечают уже все подряд, как минимум удивляло. Оказывается, она еще и получила право хозяйничать в комнате Ифакат вот так просто? В драконьем логове? Это какой-то уже высший уровень подружбы, если рыжая это добровольно позволяет.
— Кстати! Как хорошо, что ты зашла! У меня для тебя кое-что есть... — белобрысая сунула руку в небольшой белый пакет, распаковывая средних размеров белую коробку, в которой лежал аккуратно сложенный кусок белого тюля, — Ты, конечно, взяла платье без фаты... Но... Слушай, я не настаиваю, но мне кажется, что все же с ней будет лучше. Как-то правильнее, что ли... Так что это такой наш с Ифакат подарочек. Если не хочешь, не надевай, ты все равно прекрасна, но подумай об этом.
Удивленно принимая в руки легкую струящуюся ткань с тонкими кружевами, Сейран польщенно обменялась с ней взаимно теплой улыбкой.
— Мама-Гюльгюн, спасибо большое... Она очень красивая, — девушка бережно расправила ее и внимательно осмотрела, слегка покрутив.
— Я старалась выбрать такую, чтобы точно подошла под твое прелестное платье. Но если не нравится — не страшно, правда. Это мелочь, — ненавязчиво проговорилась Гюльгюн, — Если бы Ифакат успела увидеть твое платье утром, она бы наверняка подобрала бы что-нибудь другое, возможно, более подходящее. Но все равно, это маленький презент от нас обеих.
— Признаюсь, я платье без фаты взяла, только потому, что укомплектованная к нему была слишком уж длинной, не очень удобно... А другие, которые я видела там, мне показались неподходящими. Суна потом тоже мне пыталась помочь с выбором, но это уже так муторно стало, что я решила, пусть совсем без нее... Да и все так впопыхах получается, не до этого уже было, — утомленно поведала зеленоглазая, с благодарностью улыбнувшись, — Но эта очень милая. Честно, мне очень приятно, особенно, что это ваш подарок.
— Ну вот и хорошо, уже жду не дождусь, когда ты все наденешь..! Ух! Девочка моя, я так рада... — женщина не сдержала теплых материнских чувств, притягивая Сейран в крепкие объятия.
— Мама-Гюльгюн... И все же... Как Ифакат-ханым...? Она не в духе или...? Что от нее ждать, она не успокоилась?
— Ох, дочка... Ты сама отлично знаешь, что тема эта очень трудная, мягко говоря. Ну, пока мы ехали ее немного отпустило. Во всяком случае, внешне так показалось, — удрученно вздохнула Гюльгюн, — Хотела бы я знать, что у нее на уме...
______________________________
Тем временем Ифакат, практически вломившись в комнату племянницы, с ходу задала все не терпящие отлагательств вопросы.
— Я так полагаю, ты уже слышала, что произошло? Или ты своим большим ухом еще ничего не уловила? — спокойно, но с придиркой начала рыжая.
— Ты о чем, тетя..?
— Не делай вид, что не понимаешь. У меня нюх на такие вещи, — Ифакат угрожающе надвигалась на Серпиль плавными шагами, хотя голос звучал скорее пытливо, чем сурово, будто жаждала подтверждения для услаждения своего эго, а вопросы были риторические, — Это ты разболтала этой мрази, куда ускакала компашка Ферита?
— Он мне угрожал! Серьезно угрожал, — пыталась оправдаться девушка, — я растерялась, что мне было делать?
— Я же тебе говорила, быть осторожнее, и чтоб ты выключила телефон, забыла про его существование! Да и чем таким он тебя запугал, что ты все ему вывалила вот так?
— Если бы я сделала по-твоему, неизвестно, каким разгромом бы все обернулось для всех вас, Корханов. И в особенности тебя.
— Что ты имеешь в виду? Что он тебе наговорил? — озадаченно встрепенулась Ифакат, не понимая, откуда брать даже догадки, но пыл ее ощутимо потух.
— Мм... Ты, конечно, прости за прямоту... Но про осторожность нужно было думать в первую очередь тебе... — Серпиль подхватила свой мобильник и показала всю переписку с Карамом, включая те самые фотографии.
Лицо Ифакат в мгновение ока сменило сразу шквал эмоций от недоверия, недоумения и гнева до испуга и шока. На минуту она остолбенела, в потрясении не зная, как подобрать слова. Даже не могла осознать в полной мере, что она увидела. Понимала лишь, что отнекиваться и лгать было бессмысленно, доказательства слишком реалистично выглядят, Серпиль бы не поверила.
— Слушай, тетушка... Мне все равно, чем и с кем ты занимаешься. Это твое дело. Поверь, за мои короткие двадцать лет я успела повидать больше, чем ты предполагаешь, и меня подобным не удивить, — непринужденно озвучила брюнетка, — Но это не главное. Я ему сказала то, что он хотел услышать, чтобы вот это не попало ни в интернет, ни в газеты. Чтобы у тебя проблем не было. И у Гюльгюн-ханым. И вообще у всей вашей семьи.
— Ты же понимаешь, что... — Ифакат с трудом выжала из себя хоть несколько слов, чувствуя, как в легких застыл кислород, а глотку перекрыл свербящий ком, — ...это ни в коем случае не должно всплыть и в особняке...?
— Тетя, ты что, не знаешь меня? Забыла, что я лучше всех в этом мире умею хранить твои секреты? — самодовольно провозгласила девушка, но вдруг не смогла удержать изумленную усмешку, тут же сминая ее, — Слушай, ты, конечно, извини, но... У меня никак в голове не уляжется... Я просто не ожидала. Ты прямо полна сюрпризов, как я погляжу.
— О, Господи, дай мне сил... — мрачно вздохнула Ифакат, сдерживая гнев и стыд, но все было написано на лисьем лице. Она растерянно провела по своему лбу, спустившись по щеке вниз, нервно трогала шею, чувствуя мнимое удушье.
— Да ты не переживай, серьезно. Я не проболтаюсь. У нас же как с тобой заведено: я храню твои секреты, а ты — мои, я на твоей стороне, а ты — на моей. Просто у тебя все секреты ну о-о-очень интересные. Мои по сравнению с твоими какие-то посредственные... — позабавленная реакцией, Серпиль воспользовалась шансом беззлобно поглумиться, — Хотя, знаешь, меня скорее удивила тетя-Гюльгюн... Я же могу ее теперь так называть, да? Ну, вы же типа...
— Даже намеков не смей делать, — шикнула Ифакат, чувствуя, как терпение быстро иссякает, держась из последних сил, чтобы не взорваться, отвела безнадежный взгляд в сторону и потерела переносицу, — потому что ты вылетишь из этого дома вместе со мной, помни об этом. Кто тебя будет содержать?
— Не злись, не злись... Мне необходимо высказаться, я весь день терпела, тебя ждала! Так по тебе соскучилась, не представляешь, — продолжала с иронией та, — Но, правда, я даже подумать не могла... Ну, про тетю-Гюльгюн точно, она как-то никогда подозрений не вызывала, а вот ты... Не знаю даже. Наверное... Все же, я вот наблюдала за тобой эти пару лет... Было в тебе что-то такое... Сложное. Неоднозначное.
— В смысле? — она настороженно метнулась на черноволосую острячку.
— Может, ты этого не замечаешь, но ты просто, ну, когда на женщин смотришь, особенно на тетю-Гюльгюн... мне казалось, у тебя взгляд такой... Хищный… Голодный... Будто ты их съесть готова. Но теперь я поняла, в каком контексте съесть. На мужчин ты так не смотришь, у тебя обычно на лице написано твое отвращение. Даже к Орхан-бею, хотя, у вас же вроде мутки были, да?
— Господи Всевышний... Чтоб у тебя язык отсох, — рычание рыжей "дракоши" прозвучало как-то жалобно.
— Ну, ладно тебе, я же тебя не осуждаю! Просто подшучиваю немного, не обижайся, — девушка тихонько ущипнула ее за кончик носа, но та даже опомниться не успела, ошарашенно распахнув глаза, — Мне просто очень нравится иметь такую тетю как ты. Ты очень... Экстраординарная. С тобой скучно никогда не бывает. Я даже рада, что судьба нас свела, несмотря на то, что ты предварительно натворила... — с иронией усмехнулась Серпиль, строя беззаботное личико, — Кстати, где мой подарок?
— Все? Закончила свой поток идиотизма? Ничего поумнее не нашла? — язвительно паясничала та, осуждающе, презрительно пиявя ее взглядом, — Еще хоть одно слово, и я не выдержу, голыми руками тебя придушу.
— Закончила... Пока что, — девушка хитровато улыбнулась, но, чувствуя на себе пугающе пронзительный, суровый острый взгляд рыжей бестии, усмирила свое неуместно приподнятое настроение, — Ну, прости-прости, если лишнего наговорила... И я никому не расскажу. Ты же знаешь.
— Ха-Ха. Распустила тут хаханьки! Ты не понимаешь, что ли, что это все не шутки? Или ты последние мозги в телефоне просидела? Богатая жизнь тебе отрубила способность думать или эта функция стала платной? — с едким сарказмом надавила Ифакат.
Повисло напряжение, Серпиль чуть виновато металась взглядом то в сторону, то на старшую родственницу.
— А теперь к делу, — рыжая, держа девчонку под прицелом сурового взора, достала из сумки коробочку с новомодной техникой и грубо пихнула ей в руки, — Гюльгюн и Орхан в курсе, что тебя подослал Карам. Кроме них — никто в доме. Что этот псих требовал или говорил про фотографии? Ты ему сказала что-то про завтрашние планы?
— Нет, что ты! Ничего больше. Он не в курсе про свадьбу. Говорил, что ему нужен только Абидин, на остальных ему все равно. А фотки только как попытка меня запугать сегодня... Но что завтра делать, он же опять потребует какой-то информации?
— Значит, только запугивает ими... Если бы хотел, уже давно бы разослал. Ему так было бы проще, переполох пошел бы ему на руку. Или на крайний случай бережет. Боже... — Ифакат накрыла лоб рукой, опуская глаза куда-то в пол. Голова начала раскалываться пополам, во рту пересохло, сердце набирало темп, колотилось так бешено, что отдавало импульсивным гулом в уши, воздуха не хватало, руки едва заметно подрагивали, но рыжая старательно держала невозмутимый фасад, — Ладно, разберемся.
— Тетя...? Ты в порядке? — Серпиль обеспокоенно окинула ее, чуть приблизилась и ободряюще положила ладонь на плечо.
— А ты как думаешь? Лучше некуда! — с риторическим сарказмом Ифакат взвинченно тряхнула руками. От внезапной резкости Серпиль чуть поежилась.
— Ты утром, вроде, с кем-то встречалась по поводу этой ситуации..? Что тебе сказали, какая-то помощь будет? Что делать?
— Мой знакомый... Точнее, надежный человек нашей семьи и так ищет этого психа. Но твою проблему с преследователями мы тоже обсудили, он обещал, что займется.
— А кто он вообще такой, этот твой знакомый? Как он поможет, у него что есть какие-то связи в полиции?
— Ну, вроде того. Он доверенный человек нашего Аги, но занимается, скажем так... Серьезными трудностями нашей семьи, которые нельзя решить дипломатическими путями. Но мы раньше про него знать не знали, Ага связывался с ним без нашего ведома. И сейчас он нам во многом помогает.
— И что, ему реально можно доверять? А про фотки ты ему что-то сообщишь?
— Ни одна живая душа не должна узнать про эти фотографии! — процедила сквозь зубы рыжая, устрашающе, с напором глядя девчонке в глаза, — Знаем только ты и я. Но удали их с телефона, будто у тебя их никогда не было. Скорее всего, через твой телефон попробуем выследить, откуда с тобой связывается этот ублюдок. Возможно, все решится быстрее, и поднимать эту тему больше не придется никогда.
________________________
Ифакат выбралась из комнаты племянницы вся на иголках. Притормозив за затворенной дверью, она глубоко вздохнула, прикрывая веки, надеясь успокоить нервы. Нельзя расхаживать у всех на виду взволнованной. Кое-как восстанавливая внешнюю собранность и невозмутимость, она уверенно прошагала в свои покои, но там ее ждал удивительной наглости феномен. Хозяйка логова не была против только присутствия своей любовницы, хоть и по привычке предпочла бы сейчас остаться наедине со своими ощущениями и мыслями. И, дабы не вызывать сомнений у зеленоглазки, надела типичную сварливую маску. Внутри все мутило из-за переизбытка эмоций, спазмированно скручивалось, она с трудом сдерживалась, чтобы ни на кого не сорваться.
— Так, что это еще за собрание тайного клуба в моей комнате? — в недовольстве Ифакат высоко вскинула бровь, властно обозначив свое прибытие, — Сейран, что тебе нужно?
— Я просто... Хотела посоветоваться по поводу завтрашнего дня, ЗАГСа и ресторана, учитывая произошедшее сегодня...
— Сейран, давай не сейчас. Ближе к ужину все обсудим, — Ифакат прозвучала резче, чем рассчитывала. Вовремя услышав это, утомленно выдохнула, стараясь смягчиться, — Пожалуйста... Немного позже.
Сейран и Гюльгюн неловко переглянулись, замечая, что рыжая определенно не в настроении. Девушка чувствовала, что любые расспросы про самочувствие сейчас сродни минному полю. Одно неверное слово — рыжая просто взорвется.
— Хорошо, Ифакат-ханым... Я поняла. Извините, — понимающе кивнув, она на миг встретилась глазами, видя сквозь них творящийся в ее голове хаос.
Свекровь тоже безмолвно, аккуратно намекнула, чтобы девушка оставила их наедине. Рыжая наконец скинула сумку на тумбочку при входе. После негромкого хлопка той самой второй входной двери, Гюльгюн обеспокоено подошла к возлюбленной, обхватывая ладонями ее плечи и вглядываясь в побледневшее лицо.
— Ифакат, что случилось? Ты зеленого цвета. Что Серпиль сказала?
— Это она. Она ему все доложила. Как я и думала, он просто ее запугал шантажом, — потирая виски и прикрывая глаза, устало проговорила рыжая.
— Ничего больше не произошло...? — уточнила Гюльгюн, смутно подозревая что-то большее из-за состояния партнерши, — Ты совсем без лица.
— Просто день тяжелый.
Вдруг старшая сама прильнула к любимой, положив голову ей на плечо. Та без лишних фраз поняла, что ей сейчас необходимо. Окружая заботой в уютной тишине, блондинка ласково поглаживала ее по спине. Ощущала телом, как Ифакат вдыхала полной грудью, медленно расслабляясь. Длинные пальцы переползли выше, пробираясь меж рыжих прядей. Младшая обвила ее так, будто укрывала от всего враждебного вокруг. Поцеловала в макушку, убаюкивая в своих оберегающих объятиях. Они стояли так несколько минут, но ни та ни другая не чувствовала дискомфорта.
— Сейран понравился твой подарок? — спросила пригревшаяся в любящих руках рыжая лиса, так и не отрываясь от женщины. Бушующий в сердце и разуме смерч на время усмирился.
— Я ей сказала, что это от нас обеих, — улыбнулась Гюльгюн, встречая уставшие глаза напротив, — И ей понравилось. Очень довольна. Хорошо, что ты предложила туда заглянуть.
— Мне уже самой любопытно, что там у нее за платье и как будет смотреться всё вместе, — Ифакат отвлеченно усмехнулась.
Владычица комнаты чуть отстранилась, держа руку на талии возлюбленной, и удивленно взглянула на разложенные по покрывалу новоприобретенные одежды.
— Что ты тут устроила? — ненавязчиво поинтересовалась она, недоуменно улыбнувшись.
— Развешивала твои вещи, раз уж я их принесла, решила немножко тебе помочь.
— Какая ты заботливая... — ухмылочка Ифакат приобрела более игривый оттенок.
— А как иначе? — Гюльгюн тихонько чмокнула ее в губы.
_______________________
Узнав о нападении Карама на дочерей и своих зятей, Казым с Эсме приехали домой так быстро, как могли. Когда они вернулись, остальные члены семьи уже ждали их здесь. Казым, еще даже не зайдя в двери, уже грозно выл о происшествии на весь особняк. Собравшись в гостиной, принялись обдумывать план действий. Ферит поведал, что поставил Джингиза в известность, и тот уже напал на след прилипчивого злоумышленника. Помимо этого, так же поднялся вопрос о завтрашнем дне. Ферит и Сейран высказали свои намерения ехать в ЗАГС вдвоем, чтобы не переносить дату, но и не подвергать никого опасности. Старшие поколения отреагировали весьма противоречиво, с одной стороны разделяя опасения, но с другой не поддерживая идею такое важное событие проводить без присутствия родственников. Высказались практически все, от Хаттуч-ханым до Абидина. Молчала тут только Серпиль, которая шла приложением к Ифакат и находилась под ее покровительством. Было решено, что регистрацию переоформят, сделают выездной и организуют в особняке. Однако на повестке дня стояла еще одна неувязка: что делать с организацией банкета.
— Да говорю же вам, поставим побольше охраны, этот поганец не сунется! Неужели из-за этого подонка мы будем все отменять? — настаивал Казым, импульсивно жестикулируя, — там же будет полно народа, а он без сообщников. Еще и в розыске. Нет, он не заявится туда. Нельзя позволить этому негодяю испортить нам такой день. Что теперь, постоянно в четырех стенах сидеть и света белого не видеть? Просто примем меры предосторожности. И вообще, чем нас больше, тем меньше у него возможности что-то сделать. Вот вы маленькой компанией пошли, без охраны, сами, и магазин этот прямо на дороге был, вот он и увидел шанс. Да и если он туда, в ресторан заявится, его тут же схватят и передадут полиции.
— В каком ресторане вы собирались провести все? — озвучила неосведомленность Ифакат, отпивая из чашки кофе.
Когда в ответ воодушевленный Ферит вбросил название ресторана, лицо Ифакат удивленно вытянулось, и она чуть не подавилась. Рыжая вопрошающе переглянулась с сидящей рядом Гюльгюн. Та гордо прояснила все через мимику: "Ну, да, это я их надоумила". Орхан, занимающий самое дальнее одинокое кресло у окон, внимательно наблюдал за их безмолвным общением.
— Это еще где такой ресторан? Точно нормальное заведение? Почему я о нем не слышал? — бурчал Казым.
— О-о-о, папа-Казым, ты будешь в восторге! Там есть караоке, — предвкушая заулыбался Ферит, — но я там никогда не был, только наслышан.
— Тогда как ты можешь знать, что там точно подходящее место, а? —Казым вскинул руками, — Нужно проверенное заведение! Чтоб по высшему разряду все!
— Ифакат там была. Так ведь, Ифакат? Расскажи про свои впечатления, — Орхан вдруг перевел стрелки на Ифакат, словно желая уколоть из-за утренней встречи с Джингизом и выпытать из нее тот ответ, который он сам себе уже придумал. Хотя, сейчас его даже больше смутили громкие переглядки с Гюльгюн. Не давало покоя, что бывшая жена точно знала, в чем тут дело, — Ты просто так удивилась... Тебе там что-то не понравилось?
Сейран зацепила такая прямолинейность свекра. Будто он однозначно о чем-то осведомлен, либо вообще сам был участником. В его тоне девушка уловила подавленные нотки чего-то среднего между ревностью и осуждением. Закрались подозрения, что Орхан с Ифакат явно нашли где-то разногласия и теперь они пытаются друг друга поддеть. Хотя, шаткое предположение о вновь мутящейся в былом отнюдь не платоническом тоне обстановке в их взаимоотношениях, основанное всего на паре сомнительных деталей, никуда не исчезло.
— Ой-вай! Правда? Когда это вы успели, с кем? — с привычной навязчивостью и некоторой бестактностью, но единовременным уважением расспрашивал Казым, — Если вам все понравилось, Ифакат-ханым, то у меня сомнений больше нет!
— Опа! Так нам его мама посоветовала, тоже, говорит, шикарное место... — подхватил его Ферит.
Ифакат с Гюльгюн в замешательстве переметнулись глазами, соглашаясь, что это тот самый случай, когда правда прозвучала бы наиболее безобидно, чем любая всевозможная ложь.
— Так... мы там вместе и были, — проговорила Гюльгюн, чуть притормаживая после каждого слова и получая одобрительные едва уловимые кивания Ифакат, подтверждающие правильное направление мыслей.
— Да-да... Довольно давно... Но заведение приличное, — уверенно поддержала рыжая, мимолетно смочив губы языком и, притихнув, причесала ногтями волосы у виска, переводя глаза снова на партнершу.
— Поэтому, вот, я и вспомнила про этот ресторан. Решила предложить. Как вариант... — дополнила блондинка, случайно встречаясь едва заметно неловким взором с Сейран, которая металась между ней и рыжей интриганкой.
Ферит, впрочем, замечая сомнительные взгляды между невестой, матерью и тетей, тоже с легким недоверием прищурился, но быстро вернулся в обсуждение, оставляя эти двусмысленную обстановку на подкорке.
В итоге, долго рассуждая, насколько безопасным будет отправляться всей семьей отмечать большое событие в ресторан, пришли к согласию, что банкет переносить не будут, учитывая уже созданную бронь и даже внесенную предоплату. За ужином продолжилось обсуждение этой темы, где Ифакат приводила доводы против, саботируя выезд из особняка из-за опасений по поводу Карама. Удивительно, но в этом Абидин был с ней одного мнения. Впрочем, все, включая их обоих, в итоге сошлись на мысли, что преследователь не сунется на рожон, учитывая количество людей, охраны вокруг и его довольно немощное положение, а если все же осмелится крутиться где-нибудь рядом, то его будет намного проще поймать и, наконец, решить эту проблему раз и навсегда. Однако вопрос, каким образом злоумышленник выследил Ферита и компанию, все еще оставался открытым. За столом начали перебирать всевозможные версии, пока Серпиль отчаянно пыталась выглядеть непричастной.
_______________________
По окончании вечерней трапезы Ифакат с Орханом удалились в кабинет. На столе слегка небрежно были разложены папки, какие-то бумажки. День не из легких, но работа не терпит отлагательств. Рыжая сразу поинтересовалась проведенными без ее присутствия совещаниями, перебирая документы и почти не обращая лицо на бывшего любовника. Тот отвечал очень сухо, очевидно желая поднять другую тему.
— Это ведь Серпиль ему сдала, куда поехали Ферит с Абидином, да? — холодно высказал проницательную догадку Орхан.
— Он поугрожал, она испугалась, — дополнив, подтвердила та и обреченно вздохнула.
— И что? Она теперь ему каждый наш шаг начнет докладывать, а мы будем закрывать на это глаза? Ты вообще понимаешь, в каком мы сейчас положении? — в нем начинало подкипать раздражение.
— Завтра с нами весь день будет Джингиз, посоветуемся с ним. Передадим ему мобильник Серпиль, возможно, получится по нему отследить местонахождение Карама.
— "Возможно"! — фыркнул Орхан, негодуя от всей этой ситуации, — а если она опять с перепугу ему расскажет про наши планы, когда он потребует? Ты не подумала?
Ифакат раздраженно вздохнула, чуть закатывая глаза и с силой и характерным хлестким звуком вдавила в стол папку с документами, которую держала в руке.
— Чем он ее так сильно запугал? Она из дома не выходит, а здесь он бессилен.
— Личным. Но это уж точно не твое дело. Она не твоя забота, а моя. Теперь я ее контролирую, буду сама следить, чтобы она не разболтала лишнего, но при этом не попала под удар. Но, если Джингизу удастся выследить этого подонка, то все закончится быстро.
На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Какая-то натянутая, готовая вот-вот порваться. Ифакат зажгла настольную лампу, снова принимаясь рассматривать бумажки. Орхан, стоя по другую сторону, задумчиво прожигал глазами дыру в столе, будто смотрел сквозь него, поглощенный своими мыслями. Оба были так отрешены, что не заметили проходящей мимо Сейран, ненароком повернувшей голову в сторону приоткрытой двери и обнаружившей этих двоих наедине. Девушка собиралась подойти к ним и поинтересоваться, нет ли каких-то новых рабочих задач, но как только зазвучал голос Орхана, она притаилась, не понимая контекста разговора и не решаясь вмешиваться.
— Давно вы с Джингизом на "ты" перешли? — внимание Орхана привлекло, что рыжая вертихвостка больше не добавляет приставку «-бей» к его имени.
— А что, ревнуешь? — злорадно, самодовольно усмехнулась Ифакат.
— Чек из ресторана. Это ты с ним была тем вечером? Гюльгюн знает, поэтому тебя прикрыла?
— А что, если так? Что, если у меня с ним роман, почему тебя это беспокоит? — рыжая начала медленно приближаться к нему, чуть задрав подбородок, снисходительно полуприкрывая веки и вскидывая тонкие брови, — Орхан, кого ты пытаешься из себя строить? Эта твоя выходка утром. Это что, прилив заботы такой, или что ты устроил? Ты сам от меня то отказывался, то возвращался... Заводишь романы направо и налево, а потом снова почему-то приходишь ко мне, а я тебя постоянно принимать должна? И так все тридцать лет. Пора с этим заканчивать. Гюльгюн тебя отшила и правильно сделала. От меня ты тоже теперь не зависишь, все, я тебя отпускаю. Если тебе это нужно было услышать, то вот оно, твой знак свыше. Живи, как хочешь, а ко мне больше не нужно пытаться пристроиться.
Рыжая хищно, самодовольно прищурилась, ухмыляясь ему в лицо. Ей нравилось его молчание, его ревность, его спесь. Ей нравилось бить по его самолюбию, потешая свое собственное. Нравилось крутить его за нос. Своеобразный ответ всем тем годам разбитых надежд. Не любила его по-настоящему, но когда-то отчаянно убеждала себя в этом, доверяла больше, чем кому-либо, но он каждый раз предавал ее доверие. С каждым годом доверять кому-то было все сложнее и сложнее. И сейчас она больше не может в абсолютной мере доверять никому — в этом она себя смогла убедить. Даже если хочет.
Для Сейран их диалог расставил некоторые пазлы по местам, хотя картина все еще выглядела запутанно. С ее ракурса это все мнилось так, что рыжая интриганка прекращает отношения с Орханом, возобновившиеся с неопределенного момента до сегодняшнего дня, с недавних пор начиная одновременно видеться с Джингизом. Любовные метки на спине и закрытую утром дверь в ее покои связала с Орханом, но вот остальной контекст ей был неясен. Оставался вопрос, почему рыжая пришла среди ночи с Гюльгюн в нетрезвом виде, и когда она успела оказаться в каком-то ресторане с Джингиз-беем? Путаница. Кавардак какой-то. Поэтому Сейран не спешила делать однозначные выводы в этих мутных водах. Но что-то внутри ей шептало, что ситуация в самом деле выглядит совершенно не так, как ей сейчас кажется...
— Ладно, я все, что хотела, проверила. Сам доделаешь, — из-за двери раздался пренебрежительный тон рыжевласой плутовки и ее твердые шаги к выходу.
Зеленоглазая еле успела взлететь по лестнице на третий этаж в закуток, дабы не быть пойманной острым взглядом. Давая себе чуть переварить услышанное, она озадаченно выдохнула, поднимаясь в их с Феритом комнату.
____________________________
Часы незаметно наматывали свой бесконечный цикл, каждая стрелка на циферблате отбивала собственный размеренный ритм. Багровая комната все еще ярко освещена, несмотря на сгущающуюся ночь. Ифакат восседала в кресле, выписывая какие-то заметки в большом черном блокноте, еще не готовясь ко сну, в отличие от большинства домашних, расползшихся по своим опочивальням. Она так и не переоблачилась из делового костюма, забывая о времени, поглощенная перепроверкой расходов на завтрашнее торжество. Организация выездной регистрации, банкет, сверхурочные охране... Наоформляли все это другие члены семьи, но вот за расходами кто еще проследит, кроме нее самой? Никто в действительности не заботится о бюджете в этом доме, кроме нее. Но все эти расчеты хотя бы чуть-чуть отвлекали ее от тревог... Серпиль, Карам, фотографии... Ну почему когда что-то в ее жизни, ощущалось, налаживается, обязательно происходит какая-то беда?
— Можно к тебе? — на пороге появилась тихонько постучавшаяся Гюльгюн.
Ифакат приветливо улыбнулась, поднимая на гостью уставшие глаза, залюбовалась ею. Та уже в ночном одеянии. Домашнее шелковистое платье, прикрывающее колени, и в тон ему такой же шелковистый халат подлиннее. Волосы слегка растрепаны, лицо чистое. Большие темно-карие глаза ласково осматривают утомленную женщину в ответ.
— Как ты? — ненавязчиво поинтересовалась блондинка, проходя к владычице покоев. Мягко возложив на плечо плотного пиджака ладонь, она чуть пригнувшись чмокнула рыжую голову и перевела взгляд на тетрадку, — Ты что, опять работаешь? Так поздно уже...
— Просто проверяла наши расходы. На свадьбу и прочее. Я все равно уже закончила, — Ифакат утомленно вздохнула, откладывая записную книжку на столик и поднимаясь на ноги.
— Ты еще не переоделась, не умылась... Совсем не давала себе передышку? — Гюльгюн разместила руки на ее талии, чуть подтаскивая к себе теснее, поглаживая бока, медленно перетекая под пиджак с намерением его стянуть с отпетой трудоголички.
— Хочешь мне помочь? — та игриво прищурилась, уголок губ приподнялся в ухмылочке, понимая намек.
Соблазнительница довольно закивала, расплываясь в такой же затейливой улыбке. Закусив нижнюю губу, с удовольствием сбросила с возлюбленной сковывающий пиджак и повлекла ее в ванную, но на полпути рыжая вдруг вспомнила о своем маленьком подарке.
— О, стой... Я забыла совсем. Погоди, — рыжая суетливо отстранилась, забегая за угол в спальню.
Было слышно, как она недолго шарится в сумке на комоде, и в считанные секунды уже возвращается к стоящей на пороге в ванную Гюльгюн, удивленную такой неожиданной суматохой. Заставляя ее пройти вглубь отделанной темной плиткой комнатки, Ифакат с какой-то загадочной улыбкой приблизилась к любовнице, держа в руках небольшую бархатистую коробочку, подвязанную милой светло-розовой ленточкой. Белобрысая изумленно поглядывала то на плутовку, то на таинственный презент. Она тихонько потянула бантик и открыла крышку коробки. Ее взору предстала аккуратная, изящная заколка, поблескивающая и переливающаяся в неярком освещении.
— Маленький подарок для тебя. Я заметила, что ты в последнее время часто закалываешь волосы в пучок. Подумала, что тебе пригодится. Увидела ее в том свадебном салоне.
— Но когда ты успела? Я же с тобой была все время...
— Когда ты отошла с Орханом поговорить. Взгляд как-то случайно на нее упал, и... Она почему-то напомнила мне о тебе, о нашем разговоре... Про мечты. Почему-то возникла такая ассоциация. В общем, я просто хотела, чтобы у тебя было под рукой что-то памятное о нашей... общей мечте.
Гюльгюн в сентиментальных чувствах обомлела, трепетно крутя в руках переливающуюся перламутром вещицу. Ифакат умеет делать подарки. Умеет благодаря своей наблюдательности, вниманию к деталям. Даже если это безделушка, то такая, от которой не сможешь оторвать глаз. И никогда не забудешь, что именно она ее подарила. Казалось бы, мелочь, всего лишь заколка, ничего такого... Но в этом кусочке фигурного металла кроется больше. Растущие и крепчающие надежды на счастье. В этом кусочке металла кроются слова любви. Невыполнимая мечта.
— Ифакат, мне очень нравится. Спасибо, — на лице растроганной Гюльгюн расплылась умиленная улыбка, черные добрые глаза счастливо заблестели. Она втянула любимую в объятия, носом вжалась в ее нежную шею и поцеловала обнаженное плечо, на котором покоились лишь тонкие лямки майки и бюстгальтера. Нежно сжимая ее в своих руках, проникновенно шепнула, прикрывая веки, — Люблю тебя.
Ифакат чуть отстранившись, приподняла чужой подбородок на себя, приближаясь к лицу возлюбленной. Янтарные глаза томно вглядывались в любимые черты.
— Я тебя тоже.
Наконец получая на своих устах долгожданный поцелуй, чувственно делила с рыжей инициативу. Лаская отзывчивые горячие губы, белобрысая окунулась пальцами в огненное каре, чуть растрепывая и освобождая передние прядки. Куда-то на пол упали удерживавшие их две заколки-невидимки, затерявшись в небытии.
В ванной комнате все как всегда, на своих местах. Ифакат положила белую бархатную коробочку на край столешницы, чтобы не мешалась в руках, пока блондиночка нетерпеливо примеряла новую побрякушку.
— Мне идет? — оставив на хозяйской расческе пару-тройку своих выбеленных волос и с легкой небрежностью собрав кончики в низкий пучок, повернулась спиной к огромному зеркалу на стене и повертела головой, разглядывая отражение своего затылка через более компактное прямоугольное стекло. По виду получательницы презента было понятно, что сама она в восторге. Ифакат влюбленно следила за каждым ее движением.
— Очень. Тебе все идет, — Откладывая из рук Гюльгюн небольшое зеркало, она затейливо повела бровью, заправляя за уши выпавшие укороченные белокурые локоны, облепила прекрасное личико ладонями, — Ты же знаешь, что ты очень красивая женщина?
Младшая польщенно заулыбалась, притягивая к себе женщину за талию потеснее. Та по привычке смочила свои губы языком, прежде чем одарить любовницу страстным прикосновением.
Неохотно отлипнув, Гюльгюн без труда нашла ту самую бутылочку с мицелляркой, ватный диск. Заставив Ифакат упереться в край раковины поясницей, принялась проделывать давно знакомую процедуру.
— Я уже начинаю привыкать к этому ритуалу, — стеснительная усмешка обнажила белоснежные лисьи клыки.
— Я бы с удовольствием проделывала его каждый вечер, а не через раз, — подхватила Гюльгюн, бережно проводя ватным диском по сомкнутым уставшим векам, снимая черную краску с уголков.
— Все еще так непривычно... Все эти ухаживания. Никак не могу осознать, что еще совсем недавно мы цапались из-за... Боже мой, Орхана. А теперь... Ты, я... Все это, — Ифакат откровенно озвучила лежащие на сердце чувства. Янтарные очи приоткрылись, ища понимание в чужом влюбленном взгляде.
— Честно говоря, мне тоже немного непривычно, — Гюльгюн слегка неловко усмехнулась, споласкивая руки, — но... Мне нравится.
Умывшись теплой водой, полотенцем обмакнув перед с зеркалом уже чистое лицо, Ифакат на минуту засмотрелась в их с любовницей отражение. Медленно повернувшись к женщине и оперевшись на столешницу руками, молчаливо перевела чуть отрешенный взгляд куда-то в пол.
— Ты уверена, что мы поступаем правильно?
— У тебя есть сомнения? — Гюльгюн спросила несмело, остерегаясь услышать утвердительный ответ, — Если бы я не была уверена, разве я была бы сейчас здесь, с тобой? Но если тебя что-то беспокоит, то... Ты же помнишь, что ты можешь сказать об этом?
— Просто все так быстро закрутилось. Боже... Мы с тобой сегодня ходили по торговому центру и смотрели, прости Господи, свадебные платья... Будто мы взаправду свободны. Хотя это не так. Мы забываемся и страшно рискуем. И я просто... Боюсь. Теперь я боюсь рисковать, потому что риск, на который я шла, раньше не оправдывался, все всегда выходило мне же во вред. И... Я просто хочу быть уверена, что ты сама действительно готова на все эти риски. Потому что нам нужно скрывать все тщательнее, нам нужно быть в тысячу раз бдительнее.
— Ты мне не доверяешь? — Гюльгюн вкрадчиво, с такой надеждой в голосе вглядывалась в эти лисьи янтарные глаза, наивно ища в них такое же безусловное доверие, какое ощущает сама. Несмотря на то, что раньше учиняла эта рыжая интриганка, она отпустила это прошлое. Отпустила все обиды. Она доверяет ей. И ждет от нее того же. Бережно взяв ее печальное лицо в нежные ладони, поглаживая, убеждая посмотреть на себя, — Ифакат... Ты можешь на меня положиться. Можешь. Ведь я на твоей стороне. Разве ты не понимаешь?
В уставших глазах Ифакат зажегся теплый, полный надежд огонек. Тихонько кивнув, прижалась щекой к мягкой руке. Жаждя ласки, потянулась к Гюльгюн ближе, накрывая пухлые губы, задавая свой размеренный темп. Блондинка с немого позволения углубляла поцелуи, потихоньку перенимая инициативу. Прикрыв за собой дверь в спальню, так и не выпускала из рук послушную фурию. Осыпая ее поцелуями, подталкивала к кровати, пролезая пальцами под светлую майку. Аккуратно опрокинув женщину на постель, скинула с себя мешающий длинный халат, оставаясь в одном пеньюаре, пока рыжая стряхнула куда-то на ковер каблуки.
Ифакат начинала пылать от предвкушения. Глаза темнели, губы, щеки горели от разгорающегося возбуждения. Ощущая на своей шее мокрые поцелуи, хотелось скорее избавиться от неприятно сковывающей одежды. Длинные пальцы белобрысой любовницы неспешно проникли под светлую тонкую ткань, оглаживая талию, ребра, аккуратно оголяя живот и бюстгалтер из-под майки, но не снимая ее. Не желала пока отрываться от тонкой кожи на ключицах, от податливых жарких губ. Одной ладонью блондинка уверенно поскользила вниз по обнаженной коже на животе, намереваясь пробраться под брюки. Ифакат в нетерпении расстегнула их сама, впуская заботливую руку, но Гюльгюн растягивала удовольствие, дразня проходилась по ткани белья, надавливая в самых чувствительных местах. Внутри уже все начинало свербеть от жара. Издевательские движения любовницы заставляли тело невольно елозить навстречу в желании слиться с ласковыми пальцами. Рыжая громко неровно дышала в чужие губы, прикрывая и закатывая томные, наполняющиеся вожделением глаза. Гюльгюн, упиваясь голодными поцелуями, неторопливо пробралась под намокнувшую ткань белья, наконец соприкасаясь подушечками пальцев с пылающей кожей. Намеренно как можно медленнее, желая раскалить до изнеможения сочащуюся влагой плоть, проскальзывала рукой неглубоко, обводя вокруг, затрагивая самую напряженную точку, вызывала у рыжей искусительницы смятые постанывания и сбитые вздохи. Жадно упиваясь, покусывая, как ее бестия любит, белобрысая углубляла мокрый поцелуй, сталкиваясь языками. Пальцы начинали проникать внутрь дальше, разминая восприимчивую голодную плоть. Ифакат уже не могла терпеть эти проклятые брюки, сдавливающий бюстгалтер, но стянуть их не было сил, тело желало лишь заботливых прикосновений.
Однако удовольствие продлилось недолго. Снаружи внезапно хлопнула дверь, затем предупреждающий короткий стук.
— Тетя, это я. Не пугайся, — через секунду после послышался высокий женский голос, и дверь резко отворилась.
Полюбовницы не успели вовремя оторваться, Гюльгюн смогла вытащить руку из чужих штанов лишь в миг, когда Серпиль уже появилась на пороге. Обе застигнутые врасплох попытались шустро отдалиться, но брюнетка уже увидела все самое пикантное. Ифакат суетливо отодвинулась к спинке кровати, расправляя майку вниз. Гюльгюн отползла на край постели, спуская одну ступню на ковер, вторую подгибая под себя, и накинула на плечи халат, в оцепенении проглотив язык.
— Упс, извините-извините... — Серпиль на мгновение застыла, но на ее лице непроизвольно растянулась ошеломленная улыбка. Уводя глаза куда-то в пол и чуть прикрывая рукой лицо, покашливая сбила предательски накатившийся смешок. Не упустила возможности слегка подтрунить над любимой тетушкой, — Я вас от чего-то занимательного оторвала?
— Серпиль, ты дура?! — обескураженно взъевшись заверещала Ифакат, поднимаясь на локтях и стыдливо прикрывая подушкой расстегнутые штаны, — Ты оборзела в край уже заходить без разрешения?! Чего приперлась?!
Гюльгюн в смятении впала в ступор, укутавшись в халат и растерянно метаясь то на любовницу, то на ее наглую племянницу.
— Ну, я не виновата, что ты двери не закрываешь... В следующий раз точно не зайду, — все еще старательно пытаясь замять позабавленную улыбку, Серпиль многозначительно поглядывала на ошарашенных женщин, — Да чего ты, я же ничего не скажу никому про вас с тетей Гюльгюн, мы же уже обсуждали... — брюнетку снова кольнуло зудящее желание поехидничать, — Тетя Гюльгюн, я все хотела спросить, я же могу вас тетей теперь называть? Иногда, не при всех, конечно. Ну, раз уж вы с тетей Ифакат... Того самого.
— В смысле "уже обсуждали"? — потрясенная Гюльгюн перевела на рыжую прохиндейку осуждающий возмущенный взор.
— Господи, Серпиль... Чтоб у тебя язык отвалился! — прошипела Ифакат, раздраженно вздыхая.
— А... Ты еще не успела рассказать? — девушка виновато цокнула языком, неловко отводя глаза, — Вот же... Неудобно получилось. Ладно, я вас оставлю, потом поговорим...
— Иди отсюда! Придурошная! — рыжая злостно зарычала, разъяренно кидая в нее подушку, которая ударившись о девичью ногу рухнула на пол.
— Да ухожу, ухожу. Спокойной ночи, — сдавленно, не злорадствуя рассмеялась та, — Дверь закройте.
Когда послышался глухой хлопок второй входной двери, Ифакат суетливо застегнула брюки. Растерянно поджала губы в тонкую линию, зажимая рот ладонью, нервно бегала глазами по комнате, опасаясь встречаться с негодующим черным как смоль взглядом любовницы.
— Ифакат? Когда? Как она узнала? — Гюльгюн еле смогла выдавить этот вопрос.
— Помнишь, когда мы пришли к тебе домой после ресторана...?
— Естественно, помню!
— Помнишь, я попросила задернуть шторы..? После того, как мы вышли из ванной. Мне показалось, что я что-то увидела, не поняла что, будто блик какой-то. И... Мне стало не по себе, — подавляя взволнованность начала Ифакат, — Так вот, мне не показалось. Это был Карам. Он сфотографировал нас в окно твоего дома. Как мы... Целовались. С твоего заднего двора. И сегодня днем прислал эти фотографии Серпиль, шантажируя, что разошлет их по всем СМИ, если она откажется докладывать ему о том, что происходит в доме, кто куда когда идет...
— Господи... — Гюльгюн обреченно вздохнула, проводя по лицу рукой со лба к подбородку, останавливая ладонь на губах, пытаясь осознать все это.
На минуту повисла недоуменная пауза. Обе не могли ничего вымолвить, так и не отойдя от внезапного появления Серпиль. А если бы это был кто угодно другой? Им невероятно повезло избежать катастрофы.
— И как долго ты собиралась это все скрывать? — наконец прервала молчание младшая, все еще в смятении, но не понимая, чем шокирована больше: внезапным разоблачением или не прекращающимися тайнами возлюбленной, она слегка теряла самообладание из-за подскочившего адреналина, — Как ты вообще могла такое от меня скрыть?
— Я хотела уладить все самостоятельно, чтобы тебя не втягивать.
— Ифакат, это касается нас обеих! Мы обе в это уже втянуты! — недоумевала Гюльгюн, — Ты должна была мне сказать. Боже, у тебя было столько шансов мне рассказать об этом за сегодня... Я тебя весь день, нет, вообще каждый день спрашиваю, все ли у тебя хорошо, не хочешь ли ты мне что-то рассказать, потому что я чувствую, что что-то не так, но ты упорно молчишь каждый раз! Каждый чертов раз!
Ифакат плотно поджала губы, стискивая челюсти, старательно подавляя внутри шквал взбушевавшихся эмоций, горько смотря возлюбленной в глаза.
— Я не понимаю. Не понимаю тебя. Ты заводишь речи про доверие, но ты даже не пытаешься мне довериться! — в обиде и разочаровании обессилено продолжала Гюльгюн, — Ифакат, почему ты постоянно... Просто постоянно что-то скрываешь? Что для тебя доверие вообще? Я не понимаю, как оно выглядит в твоей голове. Я пытаюсь, я искренне доверяю тебе. Несмотря на все то, что было в прошлом, несмотря на то, что вокруг тебя постоянно вьются какие-то мутные типы, инвесторы, Орханы, Джингизы, с которыми ты тайно встречаешься на другом конце города, ни слова не проронив мне. Которые тебя лапают или которых ты сама держишь за руки...
— Это ты сейчас так прозрачно намекаешь, что я сама заставляю мужиков вокруг меня виться и буду крутить с ними за твоей спиной? — с осуждением зацепилась Ифакат, в ее тоне отчетливо слышалось, что она сейчас вспыхнет густым высоким пламенем, — ты меня обвиняешь в том, что ко мне кто-то лезет?
— Я не это имела в виду, Ифакат...
— Ты думаешь, мне так просто довериться тебе? Вообще хоть кому-то! Пару раз мы переспали, походили за ручки и все, теперь я буду по гроб жизни раскладывать тебе все до мелочей?! Ты от меня этого ждешь?! Я не могу так же быстро открываться на распашку, как это делаешь ты! И тем более говорить обо всем, что у меня на уме...
— Я быстро открываюсь, по-твоему? Ифакат, мы знаем друг друга почти тридцать лет! Это шутка такая? Хочешь сказать, что за эти годы мы друг друга вообще не узнали? Так говоришь, будто мы вчера познакомились! Я прекрасно знаю твою натуру. И ты прекрасно знаешь мою. Да, мы проявляемся друг при друге теперь с других углов, с которых не могли раньше. И да, я не идеальна. Но я осмелилась показать тебе то, что чувствую к тебе на самом деле. Даже к такой вечно едкой и закрытой, потому что я всегда видела и другие твои черты. Я влюбилась в тебя, давно влюбилась. И теперь, когда возникла возможность, я стараюсь показывать тебе всеми возможными способами, как ты мне важна. Что мне ценны твои чувства. Что ты наконец-то можешь мне довериться, и что я тебя больше не подведу. А что делаешь ты? Секреты, секреты, секреты! Сплошные тайны! Сколько еще у тебя этих секретов?!
Много. У нее много секретов. Скелеты в шкафу. Те, которые она не сможет открыть ни одной живой душе. Даже самой близкой, даже самой любимой. Она будет нести в сердце те самые сокровенные, пугающие, гнетущие ее саму тайны. Уже давно запрятала их на тысячу замков и может надолго забывать о них. Но то, что она их не вспоминает, не значит, что их нет. Истинную историю нельзя переписать. Даже когда хочет доверять, никогда не сможет раскрыть все до единого.
— Как мне тебе довериться, если ты либо треплешься о том, что я хочу оставить только между нами, либо буквально игнорируешь мои просьбы быть осторожнее! Неужели ты не могла закрыть эту проклятую дверь?!
— То есть тебя сейчас больше всего напрягает только дверь и то, что я, якобы, треплюсь? То, что я Орхана попросила тебе помочь избавиться от того инвестора, ты об этом? Да я о тебе беспокоилась! Потому что знаю, что ты сама ничего не скажешь, будешь все пытаться нести сама и сама же будешь потом страдать. Ты постоянно нагружаешь себя бесчисленным количеством обязанностей, работы, проблем, думая, что это делает тебя сильной, что только ты можешь все это уладить, а если ты этого не сделаешь, то будешь считать себя бесполезной. Но тебе это идет во вред, потому что ты, вообще никто в мире, не способен нести столько в одиночку. Я пытаюсь тебе показать, что ты не одна, Ифакат! Но ты уперто игнорируешь это. Я не понимаю, как ты можешь после того, как у нас начало что-то действительно получаться, вот так просто все перечеркнуть? Твои слова про доверие, твои слова любви, что тебе со мной хорошо — что это все было? Это хоть что-то значит? Или, если ты мне не доверяешь, это пустой звук?
— Пустой звук? Мои чувства к тебе — это пустой звук? Ты считаешь, что все, на что я иду, что я тебе говорила, что я делаю, ничего не значит? Ты правда считаешь, что я тебе совсем не доверяю и не стараюсь довериться?
— Это я тебя об этом спрашиваю.
Рыжая взглянула на нее с такой болью, обидой, с таким уязвлением, оскорбленная до глубины души.
— Если ты в упор не видишь того, на что я иду ради тебя, то убирайся.
— Ифакат... — Гюльгюн удрученно, виновато выдохнула, замечая, что неосознанно перегнула палку. Она намеревалась аккуратно взять ее за руку, но та гневно одернула кисть и подскочила с постели.
— Уходи, — владычица покоев распахнула дверь настежь, а ее острые глаза начинали блестеть от вскипающих соленых слез, которым она строго не позволяла скатиться по щекам.
Блондинка горько уставилась на нее, молча поднялась с кровати, осторожно приближаясь к ней. Еще одну попытку коснуться разгневанная бестия, неохотно, но пресекла, процедив свою просьбу повторно.
— Пожалуйста. Уйди, — Ифакат крепко сжала губы, не встречаясь с возлюбленной глазами, смотря куда угодно, но только не на нее.
Гюльгюн с сожалением взглянула на нее, прежде чем выполнить повеление. Стоило переступить порог спальни, как рыжая громко захлопнула за ней дверь. Изгнанная гостья в растерянности не смогла сделать и пары шагов прочь из прихожей. Слышала, как за стеной в углу любовница шумно судорожно вздохнула, давая наконец волю слезам. Как она стукнула кулаком по жалкой древесине. Белобрысая с глазами на мокром месте обернулась к двери, мучаясь в противоречивых раздумьях: послушно выполнить ее приказ, отдаваясь своей обиде и непониманию, или ворваться, не оставлять одну, извиниться, обнять и успокоить. Ведь обещала, что больше не оставит... Но не решилась перечить ее воле. Такая же раненная ее словами, раз она этого хочет. Просто ушла.
Ифакат ощущала, как кровь в жилах жжется от злости, обиды, боли, тревоги и вины, как все события скатываются в одну смертоносную ловину. Схватила валявшуюся на полу несчастную подушку, вгрызлась в край зубами, сдавленно хрипло зарычала, выжимая из глаз слезы, выпуская на волю копившееся весь день напряжение. Внутри все болезненно ныло, кололось, обжигало. В голове полный раздрай, каруселью бешено вертелось все, что происходило в последнее время. Гюльгюн, их отношения, Серпиль, все эти секреты, Джингиз, Орхан, работа, Карам... Фотографии. Ощущение собственной беспомощности. Глубинный пожирающий заживо страх, проедающий кислотой кости.
Одиночество.
Было ли оно на пользу...?
Получила, что хотела?
Она со злобой в отчаянии со всей дури швырнула эту треклятую подушку куда-то вперед. Та перелетела за кровать. Ноги, такие тяжелые, будто из бетона, с трудом несли женщину к постели. Присогнувшись обессилено навалилась на матрас вытянутыми дрожащими руками, нещадно, словно пытаясь порвать, когтями вцепилась в смятое покрывало. Свербящий ком, застрявший в глотке не давал вдохнуть, медленно удушая. Перед глазами все рябило. Хочется крушить. Хочется ломать, разбивать, разнести все к чертям. Выплеснуть все бушующие эмоции. Но нет сил, все слишком давит, все слишком тяжело. Всего слишком много.
_______________________
Покидая прихожую комнаты Ифакат, Гюльгюн тихо затворила дверь. Тело будто ватное, каждый шаг чувствовался неустойчивым. Черные глубокие глаза казались опустошенными, начинали краснеть от скапливающейся соли. Большие одинокие капли катились по щекам, падая с подбородка и растворяясь на красном ковре. Смахнула их, провела ладонями со лба до шеи, поднимая голову к потолку и прижимаясь к двери затылком, пытаясь собраться с силами, чтобы вернуться в свою холодную одинокую комнату. Мысли путаются неразборчиво, сердце разрывалось от противоречивых чувств.
Что делать?
Что чувствовать?
Кое-как доплелась до кровати, подавленно осела, безразлично скидывая тапочки и старательно вытирая слезы. Зачесав пальцами волосы назад, наткнулась на металлический холод. Выдернув с затылка подаренную заколку, с горечью на языке и разочарованием покрутила ее в руках. В голове всплывали лишь моменты сегодняшнего дня, моменты, когда они были вместе. Как улыбались, смеялись, мечтали. Чувствовали себя на миг счастливыми. Но подплывало и больно кусалось осознание ее недоверия, ее слова. Собственные слова, воспринятые ею как обесценивание. Или это оно и было, обесценивание? Сомнения проходились катком, что же на самом деле верно, кто права, кто виновата. Или все это неважно, потому что нет здесь ни правых, ни виноватых. Есть просто они. Две женщины, жаждущие тепла, влюбленные, но зависимые от обстоятельств. Зависимые от собственных слабостей и недостатков.
Но действительно ли они принимают одна другую...? Со всеми слабостями, недостатками.
Любовь — это не просто быть вместе, даже если вы выточены одна под другую. Невозможно всегда совпадать идеально во всем, конфликты и поиск компромиссов — неизбежная часть жизни. Поэтому любовь — это также желание научиться выходить из конфликтов, принимая подруга подругу. Обсуждать. Слышать.
Готовы ли они научиться?
Готовы ли меняться?
Ради их любви.
Хотят ли?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!