Прилежность

Санкт-Петербург. Покои Бенкендорфа. 30 декабря.

14:05

Открыв глаза, Бенкендорф не сразу понял где находился. -- О Господи, где я? -- Спросил Александр сам себя, хриплым до боли голосом. Резко, насколько это было возможно, он осмотрел всю комнату. Она была выполнена в бордовых и тёмно зелёных тонах, шикарная кровать была увешана прекрасными французскими балдахинами, скрывающими почти всё, что находится в ложе. Кое-как сев, он заметил женщину, спавшую на кресле возле постели. Александр Христофорович посмотрел на свои дрожащие и затёкшие руки, здраво пытаясь оценить ситуацию, он всё же сел поближе к даме. Прокашлявшись, он хотел начать речь, однако хриплые стоны заставили женщину проснуться. -- Славу богу, граф! Вы проснулись! -- Мадам вскочила с кресла, взяла полы длинной юбки и побежала к двери. Однако, когда Бенкендорф пытался встать с кровати, с громкими вздохами, она мягко его осекла. -- Что вы, вам прописан постельный режим. Прошу вас, послушайте меня, я ответственна за вас! Она молящим голосом пропела это и убежала за дверь, оставив Александра со своими мыслями. « Какой граф? Она с ума сошла, пока спала? За эту легкомысленность терпеть не могу женщин! Ничего не объяснила, бред сумасшедшего прокричала и... Ушла.. Это Пушкин меня за ссылки проклял?.. Надо будет разобраться... » Дверь резко открывается и входит врач, которого Бенкендорф пытался избежать. По мнению Александра, этот медик являлся чародеем. Был он молод, однако в медицине разбирался лучше всех. « Сам дьявол ко мне явился. Уж точно Александр Сергеевич постарался!.. » -- Добрый день, Александр Христофорович. -- Дойдя до "койки" больного, он присел на тоже кресло, на котором ранее спала женщина. Она в свою очередь куда-то запропостилась. « Без неё и лучше. И так суматохи в жизни хватает... Может это сон? » -- Опять в мыслях пребываете, Александр? -- Прошу обращаться к нему как подобает его титолу. -- Чудный и мурлычащий голос Николая, привёл в чувства Александра. -- Н.. Николай Павлович? Прошу простить меня за то, что произошло. -- Лёгкая заминка заставила легко улыбнуться императора. Пару секунд молчания, стали для болеющего часами. Он успел рассмотреть всё лицо царя, и его мимика порой ставила, Бенкендорфа в тупик. Сам Николай - одна сплошная неразгаданная загадка. -- А что же произошло, Александр? -- Слова императора вновь поставили в тупик всего Бенкендорфа. « Что же произошло? А он знает что... И так же понимает, что я ничего не помню! Это издевательство, император! » -- Хах, это мы оставим на потом. Как я вижу у вас слишком много вопросов, ведь вы на мне сейчас дырку протрёте своим взглядом. -- Александр смутился и отвёл взгляд, Николай же хитро ухмыльнулся, словно поймал жертву в ловушку, хотя так и есть, но решил оставить больного, наконец, в покое. -- Я скоро приду. Вновь взглянув на медика и коротко ему кивнув, Николай покинул роскошные покои, в конце подмигнув Александру? -- Николай Павлович всегда был хитёр, в детстве вечно обманывал меня, да как умно! Лишь Мария Фёдоровна , могла его раскусить. Сколько утекло воды... -- Думаю, что я ни на что не жалуюсь. -- Общество этого "чародея" настораживало Александра, тот, к своим годам слишком хорошо считывал эмоции людей, точно также как и болезни. -- Ох, Александр Христофорович, прошу перестаньте. Мне нужно, чтобы легли. Чем раньше начнём, тем лучше. « Придется смириться, надеюсь он меня не заколдует. » Пока врач осматривал графа, висела неловкая и нервная тишина, которую решил прервать сам лечащий. -- Знаете, я человек дружелюбный, со всеми во дворце хорошие отношения имею и даже с императором. « Ну конечно, вы же очень одарённый лекарь, всем полезны. А мою помощь никто не замечает, хоть и тружусь вечно. » -- Я вас, конечно, редко вижу. -- На этих словах он приостановился. -- Иногда кажется, будто намеренно меня избегаете... « Как в душу, чёрт смотрит! » -- Вы вечно нездорово бледен, я надеюсь, вы часто наблюдается у врачей? -- Будто издеваясь, вечно задавал свои вопросы медик. -- Я думаю это не ваше дело. Кожа бледная, конечно, где же солнце в Санкт-Петербурге зимой? -- Антон Милославский. -- С доброй улыбкой произнес мужчина. -- С этого и стоило начать. Долго ли ещё будет проходить осмотр, мне прохладно. -- Без рубахи он сидит почти полчаса, даже его ледяное сердце не выдерживает. -- Почти, осталось лишь выпить вам чай и мы обсудим ваш рацион питания на месяц вперёд. А также нужно выбрать опекуна, который будет служить вам няней. Я ей обо всём должу, следуйте её указаниям. На лице Бенкендорфа застыл шок. -- Вы в своём уме? Я здоров! Вы лишь чародей безумный! -- Чародей? -- На лице Милославского застыл ужас и веселье одновременно. -- Господи, Бенкендорф вы мне нравитесь с каждым разом всё сильнее и сильнее! Думаю, когда вы поправите здоровье, мы обязательно это обсудим! « Не дай боже прелюбодеянием заниматься, особенно с ним! » -- Отдыхайте, чай принесу через час, поправляйтесь, граф! -- Он сделал поклон и весёлым шагом пошёл прочь. « Какое сумасшествие! Нужно попросить заменить врача. » Он неспешно взялся переодевать одежду, ведь другая сильно намокла от пота. Поменяв штаны, он захотел переодеть рыбашку, но впервые не мог выбрать. Стоя перед зеркалом думал между красной и черной рубашкой. -- Вам подойдёт больше чёрная, подчеркнёт ваш рельеф. -- Александр окончательно понял, что он болен. Не слышит шаги самого императора! -- Николай Павлович, прошу простить за такую сцену. Сейчас надену рыбашку. -- Император приближался к Бенкендорфу, рассматривая того в зеркале. Александр, в место того, чтоб одеться, тоже рассматривал Николая. После долгой паузы и уже короткого расстояния, жандарм не выдержал. -- Зачем вы делаете это? -- Что именно? О чём вы, драгоценный приятель? -- Николай приостановился, когда расстояние между ними составляло не больше пятидесяти сантиметров. Повисла тишина. Александр не выдержал и повернул голову назад, прикрывая голый торс рубашкой. Николай неспеша обводил его черты лица взглядом, будто стараясь их запомнить. Или как искусный художник рассмотреть свою музу. -- Давайте разберём ваши слова минувших дней. -- Немного наклоняясь и ещё сильнее приближаясь к Бенкендорфу, продолжает Николай. Вместе с тем резкий запах алкоголя ударил в нос. -- Что же вы имели ввиду, когда говорили будто я вас мучаю? -- Последние слова были сказаны прям на ухо. Всё тело обдало теплом и необъяснимой дрожью. Уши начали краснеть и Александр окончательно не вытерпел. -- Николай Павлович, вы слишком много выпили. -- Царь изумлённо поглядел на Бенкендорфа. Всё произошло резко. Романов выхватывает рубахи из рук Александра и кидает их так далеко, как может. -- Что же вы делаете? Прекратите буянить. -- Поведение императора окончательно свело с ума жандарма. Император улыбнулся и легко, как в танце, преодолел расстояние от зеркала к кровати Бенкендорфа. И позу он принял такую.. Уж слишком много выпил наш государь. -- Николай, вы уверены, что вы сможете разговаривать? -- Бенкендорф вновь вернулся к кровати, бросив надежду, что когда оденет рубашку. Он хотел сесть на кровать и хотя бы поговорить с царём о его делах. « Как он без меня справляется? Сколько я вообще спал? Я так волновался за него... » -- Я пригласил Пушкина во дворец, через пару недель должен явится. Лёгкая улыбка резко пропала с уст Бенкендорфа, он всегда выражал плохие мысли на счёт поэта, а Николай... Александр резко развернулся и пошёл в сторону кинутой одежды, наконец одев красную рубашку, он подошёл к постели и протянул руку. -- Боюсь, мне придётся проводить вас до... Николай резко тянет за руку Бенкендорфа и тот падает рядом с ним на постель. Генерал смотрит изумлённо на искренне счастливого царя, которому удалось поймать "мышку" в лапы. -- Зачем? Вы настоящий кот. Рыжий и непослушный. -- Последнее слово было сказано с обидой. -- Ах, Александр, я вами слишком дорожу, чтоб ослушаться.. -- Вы тогда бы не возвращали Александра. Он погубит вашу репутацию, вновь заставит людей пойти на восстание. Я не позволю этому свершится. -- Мой излюбленный граф, вам, как говорят некоторые врачи, прописали спортом заниматься побольше. Думаю вы были бы не против сыграть со мной через пару дней?