Дополнительная глава "Комитет Закоренелых Одиночек против весеннего безумия"

      Весеннее солнце заливало внутренний дворик школы «Кристалл» настолько ярким и тёплым светом, что у любого нормального оборотня на душе должно было становиться петь. Но Холли сейчас нормальной себя не чувствовала. Перекинувшись в своё рыжее беличье обличье, она сидела на раскидистой, покрытой нежно-зелёными молодыми листьями ветке старого дуба и с каким-то ожесточённым, нервным треском грызла крупный фундук. Острые резцы так и так вгрызались в прочную скорлупу, но даже любимое лакомство сегодня не приносило привычного удовольствия.       Ей было скучно. Более того, ей было тошно.       С высоты своего стратегического деревянного поста Холли прекрасно видела весь школьный двор, и то, что она там наблюдала, заставляло её пушистый хвост нервно подёргиваться из стороны в сторону. Школа «Кристалл» словно сошла с ума. Куда ни брось взгляд — везде, абсолютно везде мелькали эти заполонившие всё пространство влюблённые парочки.       Вот чуть левее, на деревянной скамейке у фонтана, сидел Брэндон. Огромный, сильный бизон, который раньше думал только о добавке в столовой и спортивных тренировках, сейчас с абсолютно глупой, мечтательной улыбкой смотрел в экран своего телефона, бережно набирая очередное сообщение для Луны. Он то и дело вздыхал, и этот вздох, казалось, колыхал ветки соседних кустов. Холли раздражённо фыркнула, вспомнив, как умилялась этому ещё утром, но сейчас, когда романтика приобрела масштабы национального бедствия, это начинало утомлять.       Чуть дальше, по мощёной дорожке, ведущей к оранжереям директора Лиссы Кристалл, неторопливо прогуливались Лу и Генри. Они шли так близко, что их плечи постоянно соприкасались, а Лу, которая ещё совсем недавно вздыхала по Карагу, теперь весело смеялась над какими-то забавными историями Генри и застенчиво поправляла волосы.       А у самых дверей главного корпуса стояли виновники вчерашнего торжества — Джефри и Караг. Пума и волк о чём-то тихо переговаривались, и, хотя вокруг них постоянно ходили другие ученики, было видно, что для них двоих весь остальной мир сейчас служил просто блеклым фоном. Джефри что-то тихо сказал на ухо Карагу, отчего тот мягко улыбнулся и легонько толкнул волка локтем в бок.       — Невыносимо. Просто не-вы-но-си-мо! — прострекотала Холли на своём беличьем языке, с досадой отбрасывая пустую скорлупу от ореха вниз, прямо в траву.       Весь её знаменитый «беличий радар на сплетни», которым она так гордилась на уроке биологии, теперь казался ей самой бесполезной вещью на свете. Какая радость искать и раскрывать тайны, если эти тайны больше никто не прячет? Все вокруг просто взяли и разом пали под чары этого злосчастного весеннего дня. Школьные коридоры и дворы превратились в сплошной розовый сироп, в котором Холли, с её неиссякаемой энергией и желанием устроить какой-нибудь весёлый саботаж, чувствовала себя лишней и жутко одинокой. Ей до смерти надоело смотреть на эти нежные переглядывания, вздохи и секретные переписки. Ей хотелось действия, привычных колкостей и старой доброй дружеской компании, которая не разбегается по углам при первой же вибрации телефона.       Вдруг ветка под ней едва заметно качнулась, и снизу раздался тяжёлый, нарочито громкий вздох, в котором сарказма было едва ли не больше, чем во всех репликах Холли за сегодняшний день. Белка свесила голову вниз и встретилась взглядом с Клиффом. Волк стоял, прислонившись спиной к стволу её дуба, засунув руки в карманы куртки, и с точно таким же унылым и недовольным видом мрачно созерцал царящую вокруг идиллию.       Холли, не раздумывая ни секунды, ловко сорвалась с ветки и пушистым рыжим комочком промелькнула в воздухе. Секунда — и она уже зацепилась крошечными лапками за плотную ткань куртки Клиффа, уверенно взобравшись на его широкое плечо. Естественно, превращаться обратно в человека посреди многолюдного двора она не собиралась, поэтому так и осталась в своём беличьем обличье, забавно подёргивая усами прямо у самого уха волка.       Клифф от такой неожиданной атаки даже не вздрогнул — волчьи рефлексы и отличный слух подсказали ему о приближении мелкой нарушительницы спокойствия за долю секунды. Он лишь слегка повернул голову, скосив свои серые глаза на устроившуюся на его плече белку.       — Ну и что ты тут забыла, гроза фундука? — негромко, с привычной порцией ленивого сарказма проворчал Клифф, даже не пытаясь её согнать. — Решила сменить дислокацию? Сверху уже не так удобно подглядывать за чужими телячьими нежностями?       В ответ Холли раздражённо и громко застрекотала на всю свою беличью мощь, едва ли не тыча пушистым хвостом ему в нос. На её языке это явно означало что-то вроде: «Да посмотри ты на них! Меня сейчас стошнит от этого розового сиропа!»       Клифф, словно прекрасно понимая её без слов, снова тяжело вздохнул и перевёл взгляд на фонтан, где Брэндон как раз глупо улыбался очередному сообщению в телефоне.       — Согласен, зрелище жуткое, — хмыкнул волк, слегка поведя плечом, отчего Холли пришлось покрепче вцепиться когтями в его куртку, чтобы удержать равновесие. — Мой вожак окончательно потерян для суровых волчьих будней. Брат его, Маркус, судя по всему, тоже на полпути к тому, чтобы начать писать стихи под луной. Бо ушёл тренироваться, потому что ему тоже тошно на это смотреть. Мы с тобой, походу, последние адекватные существа в этой школе влюблённых дураков.       Холли одобрительно закивала маленькой головой и легонько хлопнула лапкой Клиффа по шее, словно призывая его к действию. Её беличий мозг, уставший от пассивного созерцания, мгновенно зацепился за его слова. «Последние адекватные существа». Это же готовое название для тайного общества! Пора было брать ситуацию в свои лапки и устраивать ответный удар по этому весеннему безумию.       Холли стремительно перекинулась обратно в человека прямо на ходу, ловко соскочив с плеча Клиффа на мягкую зелёную траву. Свои пышные рыже-каштановые волосы она тут же перекинула через плечо, а её глаза горели тем самым опасным, заговорщическим огоньком, который обычно не предвещал школе «Кристалл» ничего спокойного.       — Клифф, ты просто гений! — Холли эмоционально всплеснула руками, заставив волка удивлённо приподнять бровь. — Ты только посмотри вокруг. Это же катастрофа! Но мы не имеем права просто сидеть и смотреть, как этот розовый апокалипсис пожирает наших друзей. Мы должны держаться вместе!       Клифф недоверчиво хмыкнул, переведя взгляд с Карага и Джефри на прыгающую перед ним белку.       — И что ты предлагаешь, Холли? Объявить войну валентинкам и крушить телефоны Брэндона каждый раз, когда ему пишет Луна?       — Бери выше! Мы создадим свой собственный, тайный и самый гордый альянс в этой школе, — Холли победно упёрла руки в бока. — Давай объединимся и официально станем главными одиночками «Кристалла»! Ведь если присмотреться, мы такие не одни. Вон, посмотри на угрюмого парня-дикобраза у забора, или на девчонок-опоссумов, или на Бо, который сбежал на стадион. В школе ещё полно нормальных оборотней, которые ходят одни и не забивают себе голову всей этой чепухой. И это же отлично!       Клифф заинтересованно прищурился, и на его губах появилась привычная дерзкая ухмылка. Идея пойти против всеобщего течения и знатно потроллить влюблённые парочки пришлась ему по вкусу.       — Хм. А в этом что-то есть, — протянул волк, вытаскивая руки из карманов. — Будем живым напоминанием того, что в «Кристалле» ещё остался здравый смысл. И как мы назовём этот наш орден спасения?       — Комитет Закоренелых Одиночек! — торжественно провозгласила Холли, гордо вскинув голову. — А нашим официальным слоганом будет: «Быть без пары — в сто раз лучше, чем быть с парой!»       Клифф не выдержал и тихо рассмеялся, оценив размах беличьей фантазии, но тут же согласно кивнул и протянул ей свою большую ладонь.       — Идёт, белка. Считай, что контракт подписан. Отныне мы официальная оппозиция этому весеннему безумию.       Холли с азартом шлёпнула своей маленькой ладошкой по его руке, скрепляя их уговор. Тайный заговор против розовых очков был официально запущен, и новоиспечённый комитет уже был готов объявить скрытую войну всеобщей романтике.       — Так, первый председатель Комитета, — Клифф вальяжно опёрся локтем о ствол дуба и с хитрой улыбкой посмотрел на Холли. — С чего начнём нашу подрывную деятельность? Нам нужен чёткий план, иначе нас завалит волной чужих валентинок и розовых соплей.       Холли заговорщически потёрла ладошки, а её глаза опасно блеснули. Она подошла ближе к волку и, встав на цыпочки, зашептала:       — Шаг первый: тотальная слежка и фиксация улик. Мы должны знать врага в лицо! Мы будем ходить за ними по пятам, громко и саркастически комментировать каждый их нежный вздох и портить им всю малину. Наша цель — показать им, насколько глупо и нелепо они выглядят со стороны!       — Звучит как отличный план на эти выходные, — Клифф одобрительно хмыкнул. — Вон, посмотри на три часа. Наш первый объект для испытаний.       Холли резко обернулась. По дорожке, ведущей к спортивной площадке, как раз шли Караг и Джефри. Они о чём-то увлечённо спорили, и Караг, активно жестикулируя, едва не врезался в невысокий декоративный куст. Джефри вовремя поймал пуму за плечо, бережно потянув на себя, и они оба остановились, улыбаясь друг другу так, будто вокруг не существовало ни школы, ни уроков, ни сотен других оборотней.       — О, нет, вы только посмотрите на них! — достаточно громко, чтобы её услышали, запричитала Холли, складывая руки на груди и качая правой ногой. — «Осторожнее, Караг, ты же можешь поцарапать свой драгоценный кошачий носик о листочек!» Тьфу, какая драма!       Клифф подхватил инициативу, засунул руки в карманы и, сделав нарочито скучающее лицо, громко добавил:       — Ага. Настоящие суровые хищники «Кристалла». Гроза лесов и гор. Один спотыкается о кусты, второй ловит его как хрустальную вазу. Джеф, твои волки в стае сейчас синхронно завыли от стыда, честное слово!       Караг и Джефри одновременно вздрогнули от этих голосов и обернулись. Заметив стоящую под дубом парочку «критиков», они переглянулись. Джефри лишь весело покачал половиной головы и приподнял бровь, а Караг хмыкнул, сощурив свои золотистые глаза:       — Эй, вы двое! Вам что, заняться больше нечем? Идите погрызите орехов или разомнитесь на стадионе.       — Нам есть чем заняться! Мы на страже здравого смысла! — гордо отрезала Холли, высоко вскинув подбородок. — Наш Комитет Закоренелых Одиночек официально объявляет этот дворик зоной, свободной от телячьих нежностей. Так что сворачивайте лавочку!       Джефри не выдержал и тихо рассмеялся, приобняв Карага за плечи и увлекая его дальше по дорожке:       — Пойдём, Караг, а то у нашего Комитета сейчас пар из ушей пойдёт от переизбытка чужого счастья. Не будем мешать людям работать.       Когда пума и волк скрылись за поворотом, Холли победно повернулась к Клиффу и протянула ему руку для эффектного «дай пять»:       — Видал? Первая победа! Мы заставили их позорно бежать с поля боя!       Клифф с глухим смешком с размаху хлопнул по её маленькой ладони:       — Неплохо для начала, белка. Но расслабляться рано. Вон там, у фонтана, Брэндон уже три минуты не отрывается от экрана. Пошли испортим ему переписку?       — С огромным удовольствием! — хищно улыбнулась Холли.       И эти двое, абсолютно довольные своей новой миссией, бодрым шагом направились в сторону ничего не подозревающего бизона, даже не замечая, как слаженно и гармонично они сами смотрелись со стороны в своём общем саркастическом порыве.       С этого самого дня подрывная деятельность Комитета Закоренелых Одиночек перешла на совершенно новый, едва ли не легальный уровень. То, что начиналось как спонтанный бунт двух уставших от весеннего сиропа оборотней, неожиданно переросло в самое популярное неформальное движение школы «Кристалл». Оказалось, что скрытое недовольство всеобщим засильем розовых очков зрело у многих, и ребятам просто нужен был сильный, харизматичный и невероятно язвительный лидерский дуэт, чтобы заявить о себе.       Первым в ряды оппозиции с грохотом и грацией записался Дориан. Парень-кот, лениво потягиваясь, заявил, что истинному кошачьему одиночке претит сама мысль о том, чтобы делить с кем-то своё личное пространство и драгоценные часы дневного сна.       — Тратить время на свидания вместо того, чтобы лишний час поспать на солнышке или погонять солнечного зайчика по стене? Ну уж нет, увольте, — фыркнул он, изящно запрыгивая на подоконник во время их первого официального собрания. — Записывайте меня в свой орден. Я буду отвечать за пассивное презрение.       Следом за ним подтянулись Берта и Нелл. Берта, чья суровая практичность всегда брала верх над мимолётными эмоциями, посчитала, что весенняя влюблённость только отвлекает от нормальной учёбы и физических тренировок. Нелл же просто с удовольствием поддержала подруг, посчитав, что в компании Холли и Клиффа в любом случае никогда не бывает скучно.       Тень, сестра-близнец Сумрака, присоединилась к ним с чисто тактическим интересом. После того как Фрэнки окончательно оккупировал их с братом комнату под предлогом «одолжить зарядку», её терпению пришёл конец.       — Я больше не могу слушать, как Сумрак три часа выбирает, какую толстовку ему надеть, чтобы «случайно» пойти поиграть с Фрэнки в приставку, — мрачно поделилась Тень, скрестив руки на груди. — Наш Комитет — это единственное место, где уши отдыхают от этого бреда.       Бо, лучший друг Клиффа, вступил в организацию без лишних слов. Ему, как волку, было чертовски весело наблюдать, как его бета командует этим разношёрстным парадом, да и потроллить Джефри с Карагом он никогда не отказывался.       Но самым неожиданным и самым преданным участником Комитета стал маленький Миро — приёмный сын Билла и Сары. Малыш-волчонок с огромным удовольствием прибегал на каждое их секретное собрание. Причина была проста и умилительна: Миро души не чаял в Клиффе. Для маленького оборотня суровый, сильный и уверенный в себе бета стаи полярных волков был абсолютным, непререкаемым примером идеального старшего волка. Клифф, несмотря на всю свою напускную холодность и ворчливость, к Миро относился с удивительной, почти с братской теплотой. Он частенько усаживал волчонка рядом с собой на скамейку, поправлял ему воротник куртки и разрешал крутить в руках свой компас.       — Клифф, а если я вырасту и у меня тоже не будет пары, я буду таким же крутым вожаком одиночек, как ты? — заглядывая парню в глаза, серьёзно спрашивал Миро.       — Ещё круче, мелкий, — ухмылялся Клифф, взъерошивая его густую шерсть на макушке. — Будешь держать в страхе всех местных купидонов.       Холли от такой картины только умилённо фыркала, стараясь, впрочем, не выдавать своего восхищения перед Клиффом-нянькой.       В Комитет вступили и ещё несколько учеников из младших классов — пара ребят-опоссумов и застенчивый парень-дикобраз, который искренне считал, что с его иголками троп «закоренелого одиночки» подходит ему по чисто техническим причинам.       Они выработали чёткий кодекс поведения. Комитет Закоренелых Одиночек не устраивал жестоких пакостей и не докучал влюблённым парочкам слишком сильно. Они не были злыми — они были принципиальными. Время от времени, конечно, они позволяли себе меткие и безжалостные подшучивания.       Например, когда Брэндон в очередной раз замирал посреди коридора с телефоном в руках, Дориан мог за спиной бизона начать громко и выразительно читать вслух сопливые любовные стихи, заставляя бедного великана судорожно прятать мобильный в карман под дружный хохот Комитета. А когда Лу и Генри слишком долго прощались у дверей оранжереи, Холли из ближайшего куста могла громко застрекотать, имитируя судейский свисток, объявляющий об окончании времени свидания.       Но в остальное время участники ордена просто старались демонстративно игнорировать всю эту любовную лихорадку. Пока весь «Кристалл» вздыхал на лавочках, Комитет оккупировал дальний угол школьного двора под большим навесом. Они устраивали там свои собственные, невероятно шумные и весёлые посиделки: жарили маршмеллоу на карманных горелках, играли в настольные игры, спорили до хрипоты о стратегиях межвидовых тренировок и просто наслаждались свободой.       Слоганом организации по-прежнему оставалась фраза: «Быть без пары — в сто раз лучше, чем быть с парой!», и глядя на то, как весело, дружно и беззаботно проводит время эта банда во главе с Холли и Клиффом, многие парочки втайне даже начинали им немножко завидовать.       Время в школе «Кристалл» пролетело с невероятной скоростью. Напряжённый, суматошный месяц промчался как один день: учебники были наконец-то закрыты, все сложные годовые экзамены успешно сданы, и над лесами и горами наконец-то воцарилось долгожданное, жаркое лето. Школьные коридоры опустели, а весенний романтический сироп уступил место предвкушению больших каникул, поездок и отдыха.       И вот в один из первых по-настоящему знойных июньских дней на переднем дворе главного корпуса Кристалла было особенно оживлённо. Холли уезжала. Всего на неделю, но повод был более чем монументальный — она отправлялась в гости к своим новым приёмным родителям.       Провожать неугомонную белку высыпала огромная толпа. Разумеется, здесь были Караг, Джефри и Брэндон, но самым заметным пятном на площади выделялся, конечно же, Комитет Закоренелых Одиночек в полном составе. Дориан лениво подпирал плечом колонну, Берта и Нелл помогали утягивать ремни на дорожной сумке Холли, Тень стояла чуть в сторонке, привычно скрестив руки, а маленький Миро то и дело крутился под ногами, пытаясь напоследок потрогать пушистые кисточки на ушах Холли, которая от избытка чувств то и дело наполовину перекидывалась в белку и обратно.       Чуть поодаль, у припаркованной машины, терпеливо ждали её новые приёмные родители. Это была удивительно приятная, интеллигентная пара — уже немолодые мужчина и женщина с очень добрыми, понимающими глазами и мягкими, тёплыми улыбками. По одному только их взгляду, устремлённому на прыгающую от эмоций девочку-белку, было без слов понятно, насколько сильно они любят её и как бесконечно рады, что все бумажные волокиты позади и они наконец-то смогли официально её удочерить. Женщина ободряюще помахала Холли рукой, показывая, что они никуда не торопятся и она может спокойно попрощаться с друзьями.       — Ну всё, народ! — Холли в последний раз затянула замок на своём рюкзаке и обернулась к притихшей банде. — Оставляю школу на вас. Клифф, — она резко повернулась к волку, который стоял чуть позади всех, засунув руки в карманы и с самым невозмутимым видом наблюдая за сборами. — Назначаю тебя временно исполняющим обязанности верховного председателя Комитета. Смотри мне, чтобы за эту неделю ряды оппозиции не поредели! Если я вернусь и узнаю, что Дориан завёл себе кошечку, а ты начал подмигивать волчицам из первой стаи — я заставлю тебя пересчитывать все кедровые шишки в школьном лесу!             Клифф лишь саркастически цокнул языком и закатил глаза, но на губах его всё же промелькнула едва заметная, непривычно мягкая ухмылка.       — Поезжай уже, белка, — негромко проворчал он, делая шаг вперёд. — Без твоего вечного стрекотания под ухом Комитет хотя бы неделю поживёт в тишине и ментальном здоровье. И не переживай за дисциплину — мелких купидонов я близко к нашему навесу не подпущу.       Миро рядом с ним гордо выпятил грудь, копируя позу своего кумира:       — Да! Мы с Клиффом будем держать оборону, Холли!       Холли весело рассмеялась, подбежала к волчонку, крепко его обняла, а затем обернулась к остальным ребятам. Караг тепло улыбнулся подруге, а Джефри легонько салютовал ей рукой.       — Передавай привет родителям, Холли, — искренне сказал Караг. — Хорошо вам отдохнуть.       — Обязательно! Всё, я побежала, а то папа уже багажник открыл, — Холли помахала всем рукой и весёлым, пружинящим шагом приёмной дочери, у которой наконец-то появился настоящий, любящий дом, направилась к машине.       Новые родители встретили её ласковыми объятиями, мужчина бережно забрал у неё тяжёлую сумку, а женщина что-то мягко сказала ей, погладив по волосам. Холли запрыгнула на заднее сиденье, опустила стекло и до самого выезда с территории школы отчаянно махала своим друзьям.       Комитет и друзья стояли на площади, провожая взглядом скрывающийся за воротами автомобиль. Без Холли на переднем дворе сразу стало как-то непривычно тихо, и Клифф, переступив с ноги на ногу, бросил короткий взгляд на пустую ветку дуба, где ещё недавно они так слаженно шпионили за влюблёнными парочками. Неделя без белки обещала быть… странно спокойной.       Первые пару дней после отъезда Холли Комитет Закоренелых Одиночек функционировал в режиме ленивого абсолютного покоя, о котором Дориан так долго мечтал. Без гиперактивной белки, которая вечно подпрыгивала на месте, генерировала безумные идеи и заставляла всех шпионить за парочками, жизнь под навесом в дальнем углу двора превратилась в филиал сонного царства.       Дориан практически безвылазно дремал на тёплых досках скамейки, Берта и Нелл лениво резались в карты, а Тень молча читала какую-то книгу в толстом переплёте. Единственным, кто проявлял хоть какую-то активность, был маленький Миро. Он преданно сидел на траве рядом с Клиффом, пока тот чинил порванный ремешок на своих походных часах, и засыпал старшего волка вопросами:       — Клифф, а Холли скоро приедет? А почему без неё никто не хочет играть в «догони пуму»?       — Потому что все наконец-то вспомнили, что такое тишина, мелкий, — привычно бурчал Клифф, затягивая узел на ремешке. — Иди лучше помоги Бо притащить мяч с трибун, а то он там один скучает.       Волчонок послушно убегал, а Клифф оставался сидеть в тишине. И вот тут, на исходе третьего дня, суровый волк волок начал ловить себя на очень странных, совершенно нетипичных для него мыслях.       Ему… не хватало этого вечного, раздражающего беличьего стрекотания.       Каждый раз, когда мимо их навеса, тихо переговариваясь и держась за руки, проходили Караг и Джефри, Клифф по привычке открывал рот, чтобы отпустить какую-нибудь едкую шуточку про «хрустальную вазу» или «розовый сироп». Но, повернув голову вправо, он натыкался лишь на пустой край скамейки, где обычно сидела Холли, размахивая руками и подзуживая его. Без её искромётной поддержки сарказм Клиффа звучал как-то пресно и одиноко. Даже Дориан лениво приоткрывал один глаз и бормотал: «Ну и где огонь, Клифф? Без белки твои подколы растеряли всю ядовитость».       Клифф раздражённо фыркал, закидывал руки за голову и закрывал глаза, пытаясь убедить себя, что он просто наслаждается тишиной. Но внутренний волк глухо ворочался, признавая очевидное: эта безумная девчонка-белка каким-то невероятным образом умудрилась заполнить собой всё его свободное время.       К пятнице Клифф поймал себя на том, что его взгляд то и дело сканирует передний двор школы, а уши чутко реагируют на любой шорох в листве дуба. Ему казалось, что вот сейчас сверху прилетит пустая ореховая скорлупа, а следом на его плечо приземлится рыжий пушистый комок. Когда на тренировке Брэндон опять затупил в телефоне, Клифф даже не стал его подкалывать — просто молча отобрал мяч. Бизон удивлённо посмотрел на друга и хмыкнул: — Что, Клифф, без нашего главного председателя Комитета даже троллинг не радует? Скоро она вернётся, не скучай.       — Кто скучает? Я? — Клифф саркастически цокнул языком и закатил глаза, с силой бросив мяч в корзину. — Да я на седьмом небе от счастья, что мне никто не жужжит на ухо про романтический апокалипсис!       Но Бо, стоявший рядом, только понимающе ухмыльнулся. Все в стае знали, что, если Клифф начинает ворчать в два раза сильнее обычного, значит, внутри него происходит что-то, в чём он никогда и ни за что не признается вслух.       Суббота тянулась невыносимо долго. Весь Комитет собрался под навесом, спасаясь от полуденного зноя. Миро уныло возил палочкой по песку, Дориан даже не пытался спать, а просто безучастно смотрел в потолок.       — Знаете, что, — вдруг нарушила тишину Тень, лениво переворачивая страницу. — Наш лозунг «Быть без пары — в сто раз лучше» в принципе работает. Но Холли надо возвращать. Без неё наш Комитет одиночек выглядит скорее как общество анонимных пенсионеров.       Клифф сидел на самом краю, уперев локти в колени, и молча смотрел на пустые ворота школы. До возвращения Холли оставались какие-то сутки, и парень впервые в жизни поймал себя на мысли, что ждёт воскресенья сильнее, чем окончания самых тяжёлых экзаменов. Быть закоренелым одиночкой в Кристалл, конечно, было гордо и весело, но только в том случае, если на соседней ветке сидит одна конкретная, невыносимая белка.       И вот наступило долгожданное воскресенье. Полдень выдался по-летнему знойным, и весь Комитет Закоренелых Одиночек практически в полном составе лениво рассредоточился по переднему двору. Миро устроился на траве, пытаясь построить домик из веточек, Дориан привычно подставил лицо солнцу на скамейке, а Клифф сидел на перилах крыльца, скрестив руки на груди и делая вид, что его совершенно не интересует дорога за воротами.       Тишину двора нарушил знакомый тихий шуршащий звук шин по гравию. Из-за поворота показалась та самая машина.       — Едет! Она едет! — радостно завопил Миро, мгновенно бросив свои веточки и подскочив на месте.       Дориан лениво приоткрыл один глаз, Тень опустила книгу, а Клифф, хоть и постарался сохранить максимально равнодушное выражение лица, внутренне облегчённо выдохнул. Его чуткие волчьи уши уловили, как хлопнула пассажирская дверь ещё до того, как машина окончательно затормозила.       Из салона пулей выскочила Холли. За эту неделю она, кажется, умудрилась накопить в три раза больше энергии, чем обычно. Её рыже-каштановые волосы растрепались, а в руках она победно сжимала огромный крафтовый пакет, доверху набитый чем-то тяжёлым. Приёмные родители с мягкими улыбками помахали ей из окон, и, убедившись, что их счастливая дочь в надёжных руках друзей, медленно развернули машину обратно к воротам.       — Ну что, сонные тетери, не ждали?! — с ходу закричала Холли, подбегая к ребятам её фирменным пружинящим шагом. — Привет, Комитет! Привет, Миро!       Волчонок первым бросился к ней, и Холли весело крутанула его вокруг себя, после чего с размаху водрузила свой пакет прямо на колени Дориану, отчего тот испуганно ойкнул и окончательно проснулся.       — Мои новые родители — просто золото! — без умолку тараторила белка, активно жестикулируя. — Они отвезли меня в потрясающий дикий бор, и я набрала там целую гору отборнейших, гигантских лесных орехов! Так что усаживайтесь поудобнее, сейчас будем колоть!       Она наконец перевела дыхание и повернула голову в сторону крыльца. Её карие глаза встретились с серыми глазами Клиффа. Волк медленно поднялся со своего места, неторопливо подошёл к банде и, засунув руки в карманы куртки, смерил её своим фирменным, ленивым взглядом.       — Ну надо же, тишина официально покинула чат, — негромко проворчал Клифф, саркастически цокнув языком. — А мы-то только начали привыкать к ментальному здоровью. И недели не продержалась, белка.       Холли в ответ лишь задорно прищурилась, сделала шаг навстречу и упёрла руки в бока.       — И не надейся, временно исполняющий обязанности! Мой радар соскучился по работе. Ну-ка, докладывай, председатель: сколько парочек успели нарушить наши границы, пока меня не было? Надеюсь, ты держал оборону?       Клифф подошёл ещё ближе, так что теперь он возвышался над ней доброй половиной своего роста. На его губах впервые за всю эту долгую, скучную неделю появилась настоящая, привычная дерзкая ухмылка. Он слегка наклонился к ней и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:       — Все границы на замке, Холли. Купидоны позорно бежали. Но если честно… без твоего дурацкого стрекотания этот Комитет чуть не превратился в дом престарелых. Так что забирай своё руководство обратно.       Холли на секунду замерла, удивлённо моргнув от такой неожиданной, пусть и завернутой в сарказм, честности со стороны сурового беты. На её щеках проступил лёгкий румянец, но она тут же победно улыбнулась и с размаху влепила ему крепкое «дай пять»:       — То-то же, волчара! Комитет Закоренелых Одиночек снова в деле! Наш слоган прежний, так что разбираем орехи и идём шпионить за Брэндоном!       Клифф глухо рассмеялся, поймав её ладонь в ответном хлопке. Внутренний волк внутри него наконец утихомирился и довольно растянулся — невыносимая белка вернулась на свою законную соседнюю ветку, и лето в школе «Кристалл» наконец-то могло начаться по-настоящему.       Весь остаток воскресенья дворик школы «Кристалл» оглашался весёлым треском скорлупы и дружным хохотом. Холли, как и обещала, щедро наделила каждого участника Комитета гигантскими лесными орехами. Дориан, лениво раскалывая фундук дверным косяком, признал, что ради такого угощения стоило проснуться. Маленький Миро с гордостью демонстрировал Холли свой замок из веток, а Клифф сидел рядом на перилах, время от времени помогая волчонку раскалывать самые крепкие орехи своими сильными пальцами и бросая хитрые взгляды на довольную белку.       Но понедельник вернул Комитет к суровым будням противостояния всеобщей романтике.       Уже во время обеденного перерыва в школьной столовой Холли и Клифф сидели за своим привычным столом у самого окна, лениво ковыряя вилками в тарелках. Точнее, Клифф меланхолично уничтожал двойную порцию мяса, а Холли с биноклем в руках (который она где-то раздобыла) вела наблюдение через стекло.       — Так-так-так, — забормотала она, настраивая фокус. — Объект номер один: Караг и Джефри. Сидят на траве у стадиона. Джефри протягивает Карагу яблоко. Караг улыбается… Фу, как банально! Клифф, запиши в протокол: нехватка оригинальности в действиях хищников первого порядка.       Клифф, даже не поднимая глаз от тарелки, ухмыльнулся: — Уже записал. На ментальной доске позора. Что там на фланге бизонов?       Холли перевела бинокль чуть правее: — Брэндон сидит на крыльце столовой. Лицо… эм, лицо выражает крайнюю степень блаженства. Похоже, Луна прислала ему не просто стикер, а целое видеосообщение. Он пытается незаметно поцеловать экран, пока думает, что никто не видит.       Клифф не выдержал, глухо прыснул в кулак и наконец оторвался от еды.       — Серьёзно? Поцеловать экран? Всё, бизон официально потерян для общества. Пора выдвигаться на передовую.       Они синхронно поднялись из-за стола, оставив пустые тарелки, и бодрым шагом направились к выходу на крыльцо. Комитет Закоренелых Одиночек не мог пройти мимо такого вопиющего нарушения суровых школьных законов.       Брэндон действительно сидел на верхней ступеньке, полностью погружённый в свой мобильный мир. Он даже не заметил, как две тени — одна высокая и широкая, вторая маленькая и прыгучая — бесшумно выросли у него за спиной.       — Кхе-кхе, — громко и преувеличенно официально покашляла Холли, складывая руки на груди. — Уважаемый гражданин Брэндон! Комитет Одиночек Кристалла напоминает вам, что облизывание и поцелуи сенсорных экранов в общественных местах могут привести к передаче бактерий и, что гораздо страшнее, к полному разжижению мозга!       Брэндон от неожиданности подпрыгнул на месте, едва не выронив телефон. Его огромное лицо мгновенно залилось густым румянцем, и он судорожно спрятал гаджет за спину, испуганно глядя на подошедших.       — Я… я ничего! Я просто… там экран заляпался, я протереть хотел! — начал неуклюже оправдываться бизон, переводя умоляющий взгляд с Холли на Клиффа.       Клифф вальяжно прислонился к перилам рядом с ним, засунул руки в карманы куртки и с сочувствующим видом покачал головой: — Да ладно тебе, Брэндон. Мы всё понимаем. Весна ушла, лето пришло, а гормоны так и бушуют. Но ты аккуратнее, а то Луна увидит твоё лицо в этот момент и решит, что у неё парень — не благородный бизон, а объевшийся диких ягод хомяк.       Стоявший неподалёку Бо, который как раз проходил мимо с тренировочным мячом, услышал это и покатился со смеху. Сам Брэндон сначала обиженно надулся, но, посмотрев на задорно подмигивающую Холли и ехидно улыбающегося Клиффа, не выдержал и сам добродушно захохотал, качая головой.       — Ну вас, — отмахнулся великан, поднимаясь со ступеньки. — Пойду лучше в спортзал, от греха подальше. А то ваш Комитет мне всю личную жизнь испортит.       — Вот и иди, спорт — лучшее лекарство от розовых соплей! — крикнула ему вслед Холли, чувствуя невероятный прилив сил.       Она повернулась к Клиффу, сияя от гордости: — Ну что, врио председателя? Мы снова на коне! Наш слоган работает!       — Работает, белка, — Клифф посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах снова промелькнуло то самое тёплое выражение, которое появилось в день её возвращения. — Куда дальше направим радар?       Холли задорно рассмеялась, поправляя рюкзак на плече. Ей было невероятно хорошо. Её Комитет был в сборе, её верный напарник по сарказму стоял рядом, и впереди было целое лето, полное весёлых подколов, шутливых заговоров и тайных вылазок. И пока они были вместе в этой своей весёлой оппозиции, быть закоренелым одиночкой в школе «Кристалл» казалось самой лучшей вещью на свете.       И за всё то время, что прошло с момента возвращения Холли, в Клиффе действительно что-то неуловимо, но глубоко изменилось. Тот суровый, колючий и вечно отстранённый бета волков, который привык мерить мир категориями стайной иерархии, силы и холодного расчёта, начал ловить себя на совершенно новых ощущениях. Раньше его жизнь подчинялась строгому, предсказуемому порядку, где не было места спонтанности и уж тем более глупым девчачьим капризам. Но теперь этот порядок трещал по швам, и виной всему была одна гиперактивная рыжая белка.       Изменения проявлялись в мелочах, которые, впрочем, не укрылись от намётанного глаза Тень или ленивого, но проницательного взгляда Дориана. Во-первых, Клифф стал гораздо терпимее к шуму. Раньше, если кто-то начинал слишком громко разговаривать или суетиться рядом с ним, волк просто награждал нарушителя ледяным взглядом, от которого у младших классов поджимались хвосты, и молча уходил. Теперь же, когда Холли устраивала очередное эмоциональное представление с размахиванием руками, прыжками по скамейкам и бурным стрекотанием, Клифф не просто оставался на месте — он слушал. И не просто слушал, а едва заметно улыбался уголком губ, скрестив руки на груди и качая головой.       Во-вторых, его знаменитый сарказм потерял прежнюю ядовитую агрессию. Если раньше его подколы могли действительно задеть или обидеть, то теперь, в дуэте с Холли, они превратились в своеобразную весёлую игру. Его ирония стала более мягкой, дружеской, направленной не на то, чтобы уколоть, а на то, чтобы поддержать задорный ритм, заданный белкой. Он по-прежнему ворчал, но в этом ворчании больше не было холода — только тёплое, ленивое подыгрывание.       Но больше всего изменилось его внутреннее отношение к самой Холли. За ту неделю, что её не было, Клифф осознал, насколько сильно привык к её постоянному присутствию на соседней ветке или у себя на плече. Он поймал себя на том, что его волчьи инстинкты, которые раньше требовали защищать только членов своей стаи, теперь распространились и на эту хрупкую, безрассудную девчонку.       Когда они вместе сидели под навесом Комитета Одиночек, Клифф ловил себя на странном, непривычном для него желании контролировать её комфорт. Если дул резкий вечерний ветер, он как бы невзначай пересаживался так, чтобы своей широкой спиной закрывать Холли от сквозняка. Если она в пылу очередного спора о влюблённых парочках забывала про свой обед, он молча пододвигал к ней тарелку с орехами или фруктами, переводя тему разговора на еду. Он стал замечать цвет её глаз при разном освещении, то, как забавно дёргается её нос, когда она сердится, и как звонко разносится её смех по всему школьному двору.       Клифф всё ещё отчаянно цеплялся за статус «закоренелого одиночки» и лидера антиромантического движения, уверяя себя и Бо, что всё это — просто весёлое развлечение на каникулах. Однако его собственный внутренний волк уже давно перестал рычать на Холли, признав её кем-то гораздо более важным, чем просто напарницей по шпионажу. В его серых глазах, когда он смотрел на кричащую и жующую фундук белку, всё чаще появлялось то самое глубокое, спокойное и оберегающее тепло, которое в школе «Кристалл» обычно предвещало скорый и полный крах любого, даже самого нерушимого Комитета Одиночек.       Летний вечер опустился на школу «Кристалл» приятной, спасительной прохладой после дневного зноя. Учителя решили сделать ученикам сюрприз и устроить на заднем дворе небольшую вечернюю дискотеку под открытым небом. Между деревьями натянули разноцветные гирлянды, из больших колонок зазвучала ритмичная музыка, а на импровизированный танцпол начали стягиваться первые оборотни.       И это событие сотворило настоящее чудо: музыка и атмосфера праздника наконец-то выкурили из виртуального мира даже самых заядлых телефонных затворников!       Брэндон наконец-то вылез из своего смартфона. Он убрал гаджет в глубокий карман джинсовок, хорошенько потянулся, так что его мощные плечи хрустнули, и с весёлой улыбкой направился к танцполу. Без бесконечной переписки его лицо сразу посветлело, и огромный бизон был готов как следует повеселиться со своими друзьями вживую.       Тикаани тоже сделала то же самое. Волчица, которая всю последнюю неделю едва ли не спала в обнимку с вибрирующим от уведомлений телефоном, решительно спрятала его в сумку и вышла на свет гирлянд. Она встряхнула головой, откидывая назад свои светлые волосы, и её глаза азартно блеснули в такт басам, сотрясающим воздух. Романтика романтикой, а пропускать хорошую тусовку суровая полярная волчица не собиралась. Караг и Джефри уже вовсю крутились в центре площадки, увлекая за собой остальных ребят. Атмосфера была невероятно лёгкой и беззаботной.       Комитет Закоренелых Одиночек, разумеется, тоже явился на мероприятие, но занял стратегическую позицию чуть в сторонке — на невысоком деревянном подиуме у края площадки. Холли, скрестив ноги, сидела на перилах, а Клифф стоял рядом, лениво прислонившись плечом к опорному столбу и наблюдая за тем, как их «потерянные для общества» друзья наконец-то ведут себя как нормальные подростки.       — Ну надо же, — Холли приставила ладонь ко лбу, делая вид, что разглядывает чудо природы. — Клифф, протри мне глаза, или наш бизон реально танцует, а не строчит эсэмэски? И Тикаани туда же! Наш Комитет может праздновать промежуточную победу — гаджетозависимые вернулись в реальность!       Клифф глухо усмехнулся, переводя взгляд с Брэндона на Холли. Огни гирлянд забавно отражались в её карих глазах, а сама она так активно дрыгала ногой в такт музыке, что было понятно: белке и самой жутко хочется ворваться в эту толпу.       — Видимо, даже у вселенской любви есть перерыв на обед и дискотеку, — хмыкнул волк, делая небольшой глоток лимонада из стаканчика. — Ладно, признаю, смотреть на Брэндона, который пытается поймать ритм, гораздо веселее, чем на Брэндона, который целует стекло экрана. Что скажешь, верховный председатель? Объявим на сегодня перемирие с парочками?       — А знаешь что? Объявим! — радостно воскликнула Холли и в следующую же секунду спрыгнула с перил на землю. — В конце концов, Комитет Одиночек одобряет здоровое веселье без розовых соплей, а Брэндон сейчас выглядит так, будто ему срочно нужна компания для его… эм, очень специфических танцевальных движений!       Она задорно подмигнула Клиффу и, не дожидаясь ответа, стремительно рванула в самую гущу танцующих. Её каштановые волосы взлетели, когда она на ходу подпрыгнула, ловя ритм, и весело ворвалась прямо на свободный пятачок рядом с бизоном.       — Эй, Кэп! А ну-ка посторонись, дай дорогу профессионалам! — задорно крикнула Холли, начиная активно и забавно танцевать, выкидывая коленца и вовсю используя свою беличью прыгучесть.       Брэндон, заметив подругу, просиял ещё сильнее. Его огромная фигура задвигалась чуть увереннее, и он с удовольствием подхватил её безумный темп. Они начали дурачиться, на ходу придумывая смешные синхронные движения: Брэндон картинно топал, изображая мощь своего зверя, а Холли крутилась вокруг него, заставляя смеяться всех, кто стоял рядом. К ним тут же подключились Караг с Джефри, и вокруг Холли с Брэндоном мгновенно образовался весёлый круг.       Клифф остался стоять у столба, но его ленивая, скучающая поза теперь выглядела совсем иначе. Он слегка подался вперёд, не отводя взгляда от центра танцпола. В свете мерцающих жёлтых и синих гирлянд Холли казалась настоящим вихрем чистой, искрящейся энергии. Она смеялась, запрокинув голову, её глаза блестели, и этот её искренний, заливистый смех перекрывал даже басы из колонок.       Восточный волк поймал себя на том, что его сердце забилось чуть быстрее, а пальцы в карманах куртки сжались в кулаки. Ему вдруг безумно, до покалывания в ладонях, захотелось самому спуститься с этого подиума, подойти к ней, отодвинуть в сторону смеющегося бизона и оказаться в этом кругу света рядом с ней. Внутренний волк глухо зарычал, требуя немедленно заявить свои права на эту невыносимую, но такую притягательную серую белку.       Клифф сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть привычное самообладание, но его серые глаза продолжали неотрывно следовать за каждым движением Холли, полностью игнорируя всех остальных оборотней на этой площади.       Музыка сменилась на более быструю и динамичную, и танцпол окончательно превратился в один сплошной весёлый хаос. Холли кружилась так, словно пыталась растратить всю ту энергию, что накопилась у неё за неделю спокойной жизни у приёмных родителей. Она то забавно пародировала важную походку директора Лиссы Кристалл, то начинала прыгать вокруг Брэндона, заставляя бизона неуклюже, но ужасно смешно уворачиваться.       — Эй, Клифф! — задыхаясь от смеха и быстрого темпа, крикнула Холли, оборачиваясь к подиуму и маша ему рукой. — А ну-ка слезай со своего судейского поста! Хватит подпирать столбы, а то окончательно в дерево превратишься! Верховный председатель приказывает тебе явиться на танцпол!       Весь круг друзей тут же обернулся к Клиффу. Караг задорно свистнул, а Джефри с ухмылкой крикнул: — Давай, бета, покажи, на что способны волки, когда их не видят стайные старейшины!       Клифф почувствовал, как к горлу подступает привычная порция ворчливых отговорок, но, встретившись взглядом с сияющими карими глазами Холли, он вдруг понял, что стоять в стороне ему надоело до чёртиков. Парень лениво оттолкнулся от столба, на ходу вытащил руки из карманов куртки и неторопливой, уверенной походкой хищника сошёл с подиума.       — Ну держись, белка, — негромко, но так, чтобы она услышала, пробормотал он, заставляя круг друзей уважительно расступиться. — Сама напросилась.       Он встал прямо напротив Холли. На его губах играла та самая дерзкая, привычная ухмылка, но в серых глазах по-прежнему горел очень странный, непривычно пристальный огонь. Клифф не стал делать никаких нелепых движений — он просто подстроился под её сумасшедший ритм, двигаясь с той удивительной, опасной грацией, которая была присуща только полярным волкам.       Холли от такой смелости на секунду даже растерялась, но тут же приняла вызов. Она начала двигаться ещё быстрее, крутясь вокруг него, а Клифф то и дело перекрывал ей дорогу своей широкой спиной, заставляя её резко менять направление и смеяться прямо ему в грудь. В какой-то момент, когда ритм песни достиг своего пика, Холли оступилась на неровной траве и едва не полетела назад, прямо на стоявшего позади Дориана.       Клифф среагировал мгновенно — сказывались волчьи рефлексы. Он резко выбросил руку вперёд и крепко поймал её за запястье, рванув на себя и возвращая в равновесие.       Секунда — и Холли оказалась вплотную к нему, едва ли не утыкаясь носом в его куртку. Музыка вокруг словно на мгновение стала тише. Белка замерла, тяжело дыша после танца, и подняла голову вверх. Клифф не выпускал её руку, продолжая держать её за тонкое запястье, и смотрел на неё сверху вниз так близко, что Холли могла разглядеть каждую серебристую ворсинку на его воротнике.       Её знаменитый «беличий радар на сплетни и опасность» внутри неё вдруг оглушительно зазвенел, но совсем не так, как обычно. Сердце в груди Холли совершило какой-то безумный кульбит, а на щеках выступил румянец, который теперь уже точно нельзя было списать на быстрый танец.       — Э-эм… спасибо, — непривычно тихо и без капли сарказма выдохнула Холли, смотря в его серые глаза.       Клифф медленно, словно нехотя, разжал пальцы, отпуская её руку, но отходить дальше не стал. На его лице промелькнуло очень сложное, новое выражение, которое он тут же поспешил спрятать за привычным прищуром.       — Аккуратнее, председатель, — хмыкнул волк, слегка наклоняясь к её уху, чтобы перекричать вернувшиеся басы. — Если ты сейчас сломаешь лапу, наш Комитет Одиночек точно закроют на карантин. А я не собираюсь один разгребать эти ваши ореховые запасы.       Холли мгновенно пришла в себя от его ворчания, встряхнула головой и, вернув лицу боевое выражение, упёрла руки в бока: — Мечтай больше, волчара! Меня так просто не сломать! Брэндон, включай следующий трек, мы ещё не закончили!       Друзья вокруг снова зашумели, подхватывая веселье, и только Тень, стоявшая у края площадки, понимающе переглянулась с Дорианом. Кажется, эта дискотека запустила в Комитете Закоренелых Одиночек процессы, которые их официальный слоган исправить был уже просто не в силах.       Музыка из больших колонок на заднем дворе школы «Кристалл» постепенно стихала, сменяясь мягким, умиротворяющим стрекотанием ночных цикад в густой траве. Яркие разноцветные гирлянды, которые ещё недавно так весело освещали лица танцующих оборотней, одна за другой гасли, погружая школьную территорию в приятный, бархатистый полумрак раннего летнего анабиоза. Уставшие, но абсолютно счастливые ученики, шумно переговариваясь, делились впечатлениями и небольшими группами брели по мощёным дорожкам в сторону жилых корпусов.       Холли и Клифф шли вместе, немного отстав от основной шумной банды Карага и Брэндона. Вокруг них царила та особенная, звенящая тишина, которая обычно наступает после очень хорошего и громкого праздника. Вечерняя прохлада, спустившаяся с окрестных лесистых гор, становилась всё более ощутимой. Лёгкий, но колючий ночной ветерок пробегал по верхушкам деревьев и заставлял молодую листву дуба у двери главного корпуса негромко шуршать.       Пока они неторопливо шагали вдоль аккуратно подстриженных живых изгородей, Клифф, обладавший обострённым ночным зрением и чуткими инстинктами северного волка, заметил, как Холли, шедшая рядом с ним, неуловимо изменилась в шаге. Её вечно пружинящая, весёлая походка немного замедлилась, а плечи инстинктивно вжались в шею. Маленькая девчонка-белка едва заметно поёжилась и начала слегка трястись от набегающих порывов холодного ночного ветра, упрямо пряча ладони в пустые карманы своих лёгких летних шорт. Ей очень хотелось казаться по-прежнему бодрой и стойкой, но её истинная, теплолюбивая беличья натура сейчас отчаянно проигрывала суровой горной прохладе.       Клифф не стал задавать лишних вопросов и не произнёс ни единой язвительной колкости, которая в обычное время обязательно слетела бы с его губ. Не раздумывая ни секунды, он остановился прямо посреди дорожки, одним плавным, отработанным движением расстегнул замок и снял свою плотную куртку. Она была тёплой, надёжной, хранившей его собственное волчье тепло, и пахла хвоей, ветром и едва уловимым ароматом костра.       Не говоря ни слова, парень сделал шаг вперёд и аккуратно, но уверенно набросил куртку на вздрагивающие плечи Холли.       — Эй, ты чего?.. — Холли от неожиданности замерла на месте, удивлённо захлопав ресницами и снизу вверх посмотрев на волка через растрепавшуюся каштановую челку.       Куртка Клиффа оказалась для неё огромной — она доходила ей почти до колен, а рукава полностью скрывали её маленькие ладони, превращая верховного председателя Комитета Одиночек в забавный, утопающий в чужой одежде серый комок. Но тепло, мгновенно окутавшее её тело, было настолько спасительным и приятным, что Холли инстинктивно поглубже завернулась в плотную ткань, утыкаясь носом в высокий воротник.       — Надень и не спорь, белка, — негромко, с привычной порцией напускного ворчания, но удивительно мягко произнёс Клифф, засунув руки в карманы джинсов и продолжая путь как ни в чём не бывало. — Ты трясешься так, что от твоей вибрации сейчас все птицы на ветках проснутся. Мне совершенно не улыбается завтра выслушивать твоё простуженное стрекотание на собрании Комитета. Здравый смысл превыше всего.       Холли поспешила за ним, смешно семеня ногами в огромной куртке. Внутри неё снова испуганно и сладко затрепетал тот самый «радар», но она лишь тихонько хмыкнула, пряча счастливую улыбку в воротнике его одежды.       — Ладно уж, спаситель, — буркнула она, догоняя его и пристраиваясь плечом к плечу. — Так и запишем в протокол: временно исполняющий обязанности председателя проявил невиданную заботу об экологии школы. Будем считать это твоим членским взносом на следующую неделю.       Клифф лишь тихо, глухо рассмеялся в ответ, чувствуя, как ночная прохлада ему самому совершенно не мешает. Они продолжали идти к корпусу в темноте, хотя их официальный слоган всё ещё запрещал любые проявления романтики, обоим сейчас казалось, что идти вот так рядом, делясь теплом в тишине летней ночи — это гораздо лучше, чем быть абсолютно и безоговорочно одинокими.       Они дошли до крыльца женского общежития в полном молчании, которое больше не казалось неловким. Напротив, в этой тишине было какое-то особенное, уютное единомыслие. Холли то и дело переступала с ноги на ногу, утопая в безразмерных рукавах куртки Клиффа, и вдыхала знакомый запах лесной хвои и горного ветра, исходивший от плотной ткани.       У самых дверей она остановилась и повернулась к полярному волку. Свет от единственного работающего на крыльце фонаря падал на его серебристые волосы, отливая мягким золотом, а лицо Клиффа казалось непривычно спокойным и задумчивым.       — Ну… пришли, — Холли попыталась вернуть своему голосу привычную боевую и задорную интонацию, но вышло как-то тихо и почти застенчиво. Она несмело потянула за край молнии, собираясь снять куртку и вернуть её владельцу. — Держи свою броню, спаситель. А то замёрзнешь по дороге к своему корпусу, и Бо завтра объявит меня главной виновницей срыва утренней тренировки.       Клифф перехватил её движение. Его большая, тёплая ладонь мягко, но настойчиво легла поверх её пальцев, останавливая. Холли замерла, уставившись на его руку, чувствуя, как сердце снова начинает выбивать сумасшедший беличий ритм.       — Оставь себе до утра, — негромко сказал волк, отпуская её пальцы и делая шаг назад, на ступеньку ниже. — Ночью обещают заморозки в низинах, а у вас в корпусе вечно сквозит из окон. Вернёшь завтра на собрании Комитета. Вместе с отчётом о проделанной работе.       Холли удивлённо моргнула, но спорить не стала. Она лишь поглубже спрятала подбородок в высокий воротник, согласно кивнув: — Ладно. Но учти, если я обнаружу в карманах какие-нибудь секретные волчьи шпаргалки или заначку из вяленого мяса — это официально перейдёт в фонд Комитета.       — Кто бы сомневался, — Клифф лениво ухмыльнулся, засунув руки в карманы джинсов. — Спокойной ночи, верховный председатель.       — Спокойной ночи, волчара, — тихо ответила Холли, развернулась и быстро скрылась за тяжёлой дубовой дверью общежития.       Клифф постоял у крыльца ещё пару минут, глядя на закрывшуюся дверь, а затем неторопливо направился к мужскому корпусу. Прохладный ночной воздух приятно освежал лицо, но внутри него по-прежнему горело то самое новое, странное тепло, которое он так отчаянно пытался игнорировать всю последнюю неделю. Его внутренний волк шёл размашистым, довольным шагом — он знал, что его куртка сейчас греет ту самую девчонку, ради которой суровый бета был готов объявить войну хоть всем купидонам мира.       Следующее утро в школе «Кристалл» началось с привычной летней суеты. Солнце быстро прогревало землю, и к полудню под навесом Комитета Закоренелых Одиночек снова собралась вся банда.       Дориан лениво перекатывал лапой пустой стаканчик, Берта и Нелл обсуждали планы на грядущие выходные, а Тень с интересом наблюдала за приближающейся Холли. Белка шла к навесу, гордо неся перед собой аккуратно сложенную и идеально выглаженную куртку Клиффа.       — Итак, Комитет! — Холли с размаху опустила куртку на скамейку прямо перед Клиффом, который сидел, лениво вытянув ноги. — Официально заявляю, что имущество возвращено в целости и сохранности. Никаких улик и секретных документов в карманах обнаружено не было, что чертовски скучно.       Клифф приподнял бровь, забирая куртку и небрежно закидывая её на плечо: — Плохо искала, председатель. Я там прятал план по захвату школьной столовой.       — Ну и ладно! — Холли весело фыркнула и уселась рядом с ним, вытаскивая из кармана шорт горсть свежих орехов. — У нас есть дела поважнее. Тень, докладывай: как там наши подопечные? Кто-нибудь сегодня нарушил устав?       Тень лениво оторвалась от своей книги и с хитрой улыбкой посмотрела сначала на Холли, а потом на Клиффа:       — Знаешь, Холли… Насчёт Брэндона и Карага я пока ничего нового не скажу. Но мне кажется, что в нашем Комитете назревает самый настоящий внутренний саботаж. Некоторые участники слишком активно делятся тёплыми вещами по ночам, что полностью противоречит нашему суровому и одинокому слогану.       Под навесом мгновенно воцарилась оглушительная тишина. Дориан даже перестал катать стаканчик и заинтересованно приоткрыл оба глаза. Берта понимающе хмыкнула, а маленький Миро удивлённо переводил взгляд с одного старшего волка на другого.       Холли почувствовала, как её лицо стремительно заливает густая краска. Она судорожно попыталась разгрызть фундук, но ладони вдруг стали ужасно непослушными.       — Это… это были чисто тактические действия в условиях непредвиденного похолодания! — воинственно воскликнула белка, забавно подёргивая ушами и пытаясь выглядеть максимально грозно. — Забота о здоровье руководящего состава! Скажи им, Клифф!       Клифф, вопреки ожиданиям Тени, даже не смутился. Он лишь лениво ухмыльнулся, поудобнее устраиваясь на скамейке и бросая на Холли быстрый, непривычно тёплый взгляд: — Всё верно. Комитет должен функционировать без больничных. Так что закройте тему, оппозиция, а то заставлю всех сдавать нормативы по бегу вокруг озера.       Дориан разочарованно вздохнул и снова закрыл глаза, Берта рассмеялась, а Холли тихонько выдохнула, чувствуя, как её плечо как бы совершенно случайно соприкоснулось с плечом Клиффа. Волк не отодвинулся.       Лето в школе «Кристалл» продолжалось, Комитет Закоренелых Одиночек по-прежнему гордо нёс своё знамя и подшучивал над влюблёнными парочками, но все вокруг уже прекрасно понимали: этот нерушимый орден одиночек держится на самом деле на очень хрупком, но невероятно сильном взаимном тепле двух его главных основателей. И менять это никто из них точно не собирался.       — Да вы с ума все посходили! — Холли с размаху хлопнула ладонями по деревянному столу, отчего пакет с орехами подпрыгнул, а Дориан недовольно поморщился. — Какой ещё саботаж?! Какая романтика?! Тень, тебе вредно читать столько любовных романов по ночам, у тебя уже галлюцинации начались!       Она вскочила со скамейки и принялась яростно мерить шагами пространство под навесом, отчаянно жестикулируя. Щёки её всё ещё пылали, но теперь это был самый настоящий гнев и глухое возмущение. Ей и в правду не нравился Клифф — даже на крошечную капельку! Мысль о том, что её, гордого верховного председателя Комитета, подозревают в симпатии к этому невыносимому, ворчливому полярному волку, казалась Холли верхом абсурда и личным оскорблением.       — Клифф? Своими вещами делился? Да он просто испугался, что если я заболею, ему придётся самому придумывать шутки для Брэндона! Это был чистый расчёт, сухой и эгоистичный волчий расчёт! — Холли резко остановилась и ткнула пальцем в сторону парня. — Посмотрите на него! Он же ходячая глыба льда! Как этот сухарь вообще может кому-то нравиться? Да я скорее соглашусь дружить с крокодилом, чем признаю, что в этой ворчащей куртке есть хоть капля романтики!       Клифф на такое бурное и громкое отрицание даже бровью не повёл. Он продолжал сидеть в прежней ленивой позе, крутя в руках свой неизменный компас, однако его ухмылка стала чуть более острой, а серые глаза на секунду сузились.       — Слышали? — спокойно бросил волк, бросив короткий взгляд на Тень и Дориана. — Председатель ясно выразился. Так что закройте свои детективные агентства. Белка права — у меня исключительно стратегический интерес к дееспособности Комитета.       — Вот именно! — победно подхватила Холли, тяжело дыша и складывая руки на груди. — Мы — Комитет Закоренелых Одиночек! Быть без пары — лучше, чем быть с парой! И это правило касается абсолютно всех, включая нас с Клиффом. Так что прекратите этот бред, иначе я лично исключу каждого из ордена за подрывную деятельность!       Тень лишь загадочно улыбнулась и вернулась к своей книге, а Дориан лениво зевнул, решив, что разборки руководства занимают слишком много драгоценного времени, которое можно потратить на сон. Атмосфера под навесом вернулась в привычное русло, но Холли ещё долго сидела на самом краю скамейки, демонстративно отвернувшись от Клиффа и сердито разгрызая фундук, всем своим видом доказывая, что её сердце абсолютно свободно от любых намёков на глупые чувства.       Но в груди Клиффа всё равно оставалось тепло. Как бы громко Холли ни сотрясала воздух своими возмущёнными тирадами, как бы яростно ни размахивала руками, доказывая всему миру и Комитету свою абсолютную независимость, этот тихий, спокойный огонёк внутри полярного волка даже не думал гаснуть. Напротив, бурная реакция белки лишь заставила его разгореться с новой силой, глубоко под плотной тканью его одежды, прямо там, где билось упрямое сердце хищника.       Клифф продолжал лениво крутить в пальцах серебристый корпус компаса, глядя на то, как Холли с самым воинственным видом уничтожает запасы фундука. Её напускная злость и резкие слова, которые заставили бы любого другого парня в школе обидеться или замкнуться, вызывали у волка лишь глухое, ласковое умиление. Он слишком хорошо знал эту безумную девчонку. Знал, что её громкие протесты — это всего лишь защитная броня, за которой она прячет свою растерянность перед вещами, которые не может просчитать или объяснить своим «беличьим радаром».       — Ну всё, остынь, верховный председатель, — негромко, но с удивительной, бархатистой мягкостью в голосе произнёс Клифф, когда Холли с треском расколола очередной орех. — Скорлупа сейчас во все стороны полетит. Мы все тебя услышали. Никакого саботажа. Ты у нас самый закоренелый одиночка из всех существующих.       Холли сердито сощурилась, бросив на него быстрый взгляд из-под каштановой чёлки, но её плечи заметно расслабились, а темп уничтожения орехов снизился. Она недовольно буркнула что-то себе под нос и демонстративно отвернулась к озеру, но Клифф заметил, как кончики её ушей всё ещё подёргивались от смущения.       Тень, сидевшая напротив, понимающе приподняла бровь, глядя на волка. Она была одной из немногих в Кристалле, кто умел читать скрытые эмоции полярных хищников. Клифф встретился с ней взглядом и едва заметно, почти призрачно качнул половиной головы, давая понять, что тема закрыта. Ему не нужны были чужие признания, одобрение Комитета или официальные изменения в их строгом слогане. Ему было абсолютно всё равно, что Холли отрицает очевидное и утверждает, что он не нравится ей «даже на капельку».       Волчий инстинкт — штука глубокая и терпеливая. Он не требовал громких слов, валентинок или сопливых признаний в любви, над которыми они так увлечённо подшучивали весь этот месяц. Для Клиффа было достаточно того, что эта невыносимая серая белка сидит сейчас здесь, на расстоянии вытянутой руки, живая, здоровая и в полной безопасности. Ему было достаточно знать, что вчера ночью его куртка спасла её от горной прохлады, а сегодня она принесла её обратно, идеально выглаженную и пахнущую чем-то домашним и уютным.       Под навесом снова потекла ленивая, привычная летняя беседа. Дориан что-то сонно мурлыкал про грядущий обед, Берта чертила прутиком на песке схему новой тренировки, а маленький Миро подбежал к Клиффу и доверчиво уткнулся носом в его плечо, прося показать, как работает стрелка компаса. Клифф обнял волчонка одной рукой, продолжая краем глаза следить за Холли. Каким бы суровым ни был устав их Комитета Закоренелых Одиночек, это странное, согревающее тепло в груди волка больше никуда не исчезало. Оно укоренилось там намертво, став его личным, тщательно оберегаемым секретом этого длинного, жаркого лета.       Прошло ещё несколько жарких летних дней в школе «Кристалл». Солнце пекло так беспощадно, что даже каменные стены главного корпуса, казалось, источали сухой, удушливый зной. Дневные тренировки и бесконечные лекции окончательно выжали из оборотней все силы. Клифф к середине четверга почувствовал, что его внутренний полярный волк буквально задыхается в тесной человеческой одежде. Кожа зудела от пота, плотные джинсы казались раскалёнными доспехами, а привычная координация движений требовала слишком много усилий в этой удушливой полуденной неге.       Поняв, что больше не продержится в обличье двуногого ни минуты, Клифф молча отделился от толпы учеников в главном холле. Он целенаправленно пересёк внутренний двор и зашёл за огромный, раскидистый декоративный куст жасмина, чья густая зелень надёжно скрывала его от чужих глаз. Там, в прохладной тени, парень быстро скинул с себя всю одежду и обувь, аккуратно свернув их в плотный узел.       Через секунду потайное место окутал едва заметный серебристый туман трансформации. На месте рослого парня появился крупный, мощный северный волк с густой, безупречно темно-серой шерстью и внимательными, глубокими серыми глазами. Клифф с наслаждением шумно выдохнул через нос, проветривая шкуру, и несколько раз сильно встряхнулся всем телом, сбрасывая остатки человеческой тяжести. Перехватив зубами узел со своими вещами, он пружинистым, бесшумным шагом хищника вышел из-за куста и направился обратно в здание.       Его знакомая компания — весь Комитет Закоренелых Одиночек в полном составе — как раз оккупировала просторный холл первого этажа. Ребята пытались спастись от жары на широких подоконниках и диванах: Дориан лениво обмахивался чьей-то тетрадью, Тень меланхолично перелистывала страницу, а Холли сидела на перилах лестницы, безостановочно болтая ногами и увлечённо доказывая Берте, что в такую погоду даже купидоны теряют способность летать от перегрева.       Большой белый волк вошёл в холл абсолютно невозмутимо. Он подошёл к поваленному декоративному кашпо, аккуратно выпустил из пасти узел с одеждой, спрятав его за массивную кадку с фикусом, а затем сделал то, чего от сурового беты никто не ожидал. Клифф просто вышел на самую середину холла, где сквозняк из открытых дверей создавал хоть какое-то подобие прохлады, вытянул передние лапы и с глухим, довольным вздохом плашмя лёг на холодный плиточный пол, блаженно растянув весь свой огромный пушистый бок прямо по центру школы.       — Ого! — Холли от неожиданности чуть не свалилась с перил, её карие глаза округлились. Она мгновенно спрыгнула на пол и подбежала к распластавшемуся хищнику. — Посмотрите на него! Наш грозный полярный бета официально капитулировал перед летним зноем! Клифф, ты серьёзно? Лёг прямо посреди прохода, как огромный пушистый ковёр?       Волк даже не пошевелился. Он лишь лениво приоткрыл один серый глаз, окинул белку максимально флегматичным взглядом и издал тихое, утробное фырканье, которое переводилось не иначе как: «Отстань, мелкая, мне слишком хорошо». Мраморная плитка приятно холодила его перегретое пушистое брюхо, и уходить отсюда он не собирался до самого вечера.       Холли покрутилась вокруг него, забавно подёргивая ушами, а затем с весёлым смехом присела на корточки рядом, бесцеремонно запустив ладонь в его густую, на удивление мягкую серебристую шерсть на загривке.       — Ну ладно, признаю, тактика выживания неплохая, — хихикнула она, продолжая перебирать пальцами его пушистый воротник. — Раз уж ты у нас сегодня в роли элемента декора, побуду твоим личным телохранителем.       Клифф закрыл глаз и уткнулся носом в лапы. Его волчьи уши чутко улавливали шаги проходящих мимо учеников и тихое подшучивание Дориана с дивана, но всё это отошло на второй план. Пальцы Холли, перебирающие его шерсть, приятно расслабляли, а её близкое присутствие, как всегда, отзывалось в его волчьей груди тем самым глубоким, нерушимым и оберегающим теплом. Ему было абсолютно всё равно, что они лежат посреди школьного коридора и что Холли продолжает громко считать их просто друзьями — этот ленивый летний день в виде волка рядом с ней был для него идеальным.       Остальные ребята из Комитета тоже не заставили себя долго ждать. Видя, с каким блаженством огромный белый волк растянулся на прохладном мраморе, они потихоньку переместились поближе. Дориан со стоном облегчения сполз со своего дивана и устроился прямо на полу, прислонившись спиной к массивному бедру Клиффа, как к огромной меховой подушке. Клифф лишь едва заметно повёл ухом, разрешая другу такую наглость — в конце концов, делиться прохладным местом со стаей было вполне по-волчьи.       Тень села чуть поодаль, лениво листая книгу и время от времени бросая хитрые взгляды на Холли, которая так и не убрала руку с пушистого загривка Клиффа. Белка увлечённо вычёсывала пальцами мелкие травинки и кусочки листьев жасмина, которые волк успел нацепить на себя, пока переодевался за кустом.       — Ну и заросли у нас во дворе, конечно, — бормотала Холли, аккуратно вытаскивая очередную веточку. — Ты бы видел себя со стороны, Клифф. Гроза школы, суровый бета, а в шерсти запутался как какой-нибудь дворовый щенок. Тебе срочно нужен личный стилист.       Волк в ответ лишь глубоко, сыто вздохнул, и его мощная грудная клетка мерно поднялась и опустилась. Ему было настолько лениво и хорошо, что он даже не стал фыркать на её очередную подколку. Холодный пол спасал от удушающей жары, а ритмичные, мягкие движения маленьких ладоней Холли действовали на хищника убаюкивающе.       Мимо них то и дело проходили другие ученики. Брэндон, заглянувший в холл в поисках питьевого фонтанчика, замер на месте и понимающе ухмыльнулся, глядя на эту картину.       — О, Комитет Одиночек перешёл на новый уровень маскировки? — добродушно прогудел бизон, качая головой. — Притворяетесь элементами интерьера?       — Проходи мимо, Брэндон, не нарушай биом! — не оборачиваясь, махнула на него рукой Холли. — Мы проводим важное стратегическое совещание в режиме энергосбережения.       Когда бизон, посмеиваясь, ушёл, Холли снова перевела взгляд на Клиффа. Его серебристо-белая шерсть мягко отливала в лучах солнца, пробивающихся сквозь высокие окна холла, а мощные лапы были полностью расслаблены. Несмотря на то, что Холли по-прежнему мысленно ставила между ними чёткую границу и упрямо твердила себе, что этот ворчливый парень не нравится ей «даже на капельку», сейчас, в этой тихой полуденной неге, ей было непривычно спокойно сидеть вот так, охраняя его сон посреди шумной школы.       А Клифф, даже не открывая глаз, продолжал греть в своей волчьей груди то самое нерушимое лето — лето, в котором эта невыносимая, вечно отрицающая всё белка сидела рядом, и её пальцы мягко путались в его пушистой шерсти.       В холле мало-помалу становилось тише. Шум шагов других учеников утих — большинство оборотней либо разошлись по прохладным комнатам, либо попрятались в тени деревьев у озера. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно холла, медленно пополз в сторону, окрашивая белую шерсть Клиффа в тёплые золотистые тона.       Холли, устав сидеть на корточках, аккуратно перевела дыхание и уселась прямо на холодный пол, скрестив ноги, совсем рядом с головой волка. Руку с его загривка она так и не убрала — её пальцы лениво и размеренно перебирали густой мех.       — Ну и соня же ты, волчара, — едва слышно прошептала она, наклонившись к самому его уху, которое тут же забавно дернулось от её дыхания. — Если бы сейчас на школу напали те самые браконьеры, они бы утащили тебя вместе с этим фикусом, а ты бы даже не зевнул.       Клифф в ответ лишь глубже зарылся носом в собственные лапы. На самом деле он, конечно же, не спал. Его чуткий волчий слух контролировал каждый шорох в радиусе полукилометра, но это присутствие Холли рядом действовало на его хищные инстинкты как самое лучшее успокоительное. Ему было настолько комфортно, что он позволил себе полностью расслабиться — редкая роскошь для беты, привыкшего всегда быть начеку.       Дориан, спавший у него под боком, тихонько захрапел, а Тень наконец с тихим щелчком закрыла свою книгу. Она поднялась с пола, потянулась и, бросив на Холли и Клиффа долгий, проницательный взгляд, лукаво улыбнулась.       — Ладно, караульные, — шёпотом произнесла Тень, поправляя сумку на плече. — Я пойду в библиотеку, там кондиционер включили. А вы тут смотрите, не превратитесь окончательно в памятник Комитету Одиночек. Холли, не замучай волка, ему ещё вечером стаю на тренировку вести.       — Иди уже, шпионка, — так же шёпотом фыркнула Холли, состроив ей смешную рожицу.       Когда Тень ушла, в холле воцарилась абсолютная, убаюкивающая тишина летнего полудня. Холли опёрлась спиной о массивную кадку с растением и посмотрела на Клиффа сверху вниз. В её мыслях по-прежнему не было ни капли той девчачьей романтики, которую им пытались приписать друзья. Она упрямо верила, что её сердце свободно, а Клифф — просто её верный, хоть и ворчливый напарник по заговорам.       Но в то же время, глядя на его мирно вздымающийся белый бок, она поймала себя на мысли, что ни за что на свете не поменяла бы этот жаркий день на полу школы ни на какую другую компанию.       А Клифф, чувствуя её тёплую ладонь на своей шее, продолжал безмятежно дремать. В его волчьей груди всё так же ровно, надёжно и глубоко грело то самое нерушимое летнее тепло — тепло, которое не нуждалось в громких словах или признаниях. Ему было достаточно того, что его белка сейчас здесь, рядом с ним, на холодном мраморном полу, охраняет его покой от всего остального мира.       Убаюкивающая тишина пустого холла и размеренное, глубокое дыхание большого белого волка сделали своё дело. Усталость от удушающей жары окончательно сморила Холли. Её вечно пружинящая энергия иссякла, веки стали невыносимо тяжёлыми, и в какой-то момент её голова просто мягко опустилась прямо на пушистую серебристую шею Клиффа. Рука белки так и осталась лежать на его загривке, утопая в густом меху. Холли сладко посапывала, свернувшись калачиком на прохладном полу рядом с волком и спящим чуть поодаль Дорианом.       И именно в этот момент из-за поворота коридора, лениво попивая прохладный сок, показался Караг.       Пума замер на месте, и его жёлтые глаза мгновенно округлились от удивления. Перед ним предстала монументальная картина: гроза школы, суровый и неприступный бета полярных волков, лежал посреди коридора в обнимку с верховным председателем Комитета Закоренелых Одиночек, которая ещё пару часов назад громче всех кричала, что Клифф не нравится ей «даже на капельку».       Караг едва не поперхнулся соком. Из его груди вырвался тихий, приглушённый смешок. Он тут же, стараясь не шуметь своими кошачьими лапами, на цыпочках сделал шаг назад, за секунду достал из кармана телефон и навёл камеру на спящую парочку.       Щёлк! — беззвучно сработал затвор.       На фотографии всё выглядело просто идеально: золотистый луч солнца красиво подчёркивал белоснежную шерсть Клиффа, на которой мирно покоилась голова забавно растрёпанной Холли.       Широко ухмыляясь и едва сдерживая хохот, Караг зашёл в чат и одним махом отправил это историческое фото Джефри, Брэндону, Тикаани и всем остальным их друзьям. И, разумеется, ради максимального веселья, он не забыл прикрепить к рассылке саму Холли — чтобы её «беличий радар» взорвался первыми же уведомлениями, как только она откроет глаза.       Подписав снимок лаконичным: «Экстренные новости! Главный устав Комитета Одиночек официально аннулирован из-за аномальной жары 😂🐺🐿️», Караг тихонько двинулся дальше по коридору, предвкушая, какой грандиозный скандал устроит белка, когда проснётся.       А Клифф, который сквозь сон прекрасно слышал и шаги пумы, и едва уловимый щелчок камеры, даже не пошевелился. Он лишь плотнее прижал свой пушистый хвост к ногам спящей Холли, продолжая хранить в своей волчьей груди то самое нерушимое, спокойное тепло, которому никакие насмешки друзей уже не могли помешать.       Тишину холла нарушил резкий, звонкий звук — телефон Холли, лежавший у неё в кармане шорт, надрывно пискнул, оповещая о новом сообщении. А следом за ним, словно по цепной реакции, из кармана Дориана тоже донеслось ленивое бряканье уведомления.       Холли забавно дёрнула ухом, наморщила нос и неохотно открыла глаза. Голова её всё ещё покоилась на мягком, тёплом загривке Клиффа. Не до конца проснувшись, белка сонно потянулась, запустила руку в карман и выудила вибрирующий смартфон.       На экране светилось всплывающее уведомление от Карага в общем чате. Холли лениво кликнула по экрану, и… весь её сон как ветром сдуло.       С экрана телефона на неё смотрела та самая фотография. Золотистый луч, пушистый белый волк и она сама, безмятежно спящая у него на шее под издевательскую подпись пумы про «аннулированный устав». Ниже в чате уже вовсю сыпались смайлики от Джефри и куча восклицательных знаков от Брэндона.       — К-КАРАГ!!! — на всю школу взвизгнула Холли, мгновенно подскочив на ноги, отчего её телефон едва не полетел на пол.       От этого оглушительного беличьего крика Дориан подпрыгнул на месте, испуганно захлопал глазами и едва не перекинулся в рысь от неожиданности. Даже фикус в кадке, казалось, вздрогнул.       — Да я… да он… да мы просто… — заикалась Холли, тыча пальцем в экран телефона и чувствуя, как её лицо загорается пунцовым цветом, который был ярче любого заката. — Клифф! Вставай! Нас скомпрометировали! Наш Комитет опозорен на всю лесную глушь!       Большой волк наконец неторопливо поднял голову. Его серые глаза были абсолютно спокойными, в них не было ни капли удивления или паники. Клифф лениво зевнул, демонстрируя внушительные клыки, поднялся на мощные лапы и хорошенько потянулся, прогибая спину. Он посмотрел на беснующуюся, красную от смущения белку, а затем перевёл взгляд на экран её телефона, который она яростно пихала ему чуть ли не в самый нос.       Волк издал тихое, ровное фырканье и легонько ткнул Холли мокрым носом прямо в ладонь, словно призывая её успокоиться. Какая разница, что там наснимал Караг и что теперь строчат в чатах друзья?       Холли продолжала громко возмущаться, на ходу набирая Карагу гневное сообщение капслоком и угрожая засыпать его комнату сухими шишками, но её пальцы всё ещё слегка подрагивали — и на этот раз точно не от холода. А Клифф, мягко ступая лапами по мрамору, направился к кадке с фикусом, чтобы забрать свои вещи. Его этот кадр ни капли не разозлил. В конце концов, фото получилось отличным, а то самое нерушимое летнее тепло в его волчьей груди от этих кошачьих проделок стало только сильнее.       Гневная тирада Холли эхом разносилась по высокому своду холла, заставляя редких птиц за окном испуганно взлетать с насиженных веток. Однако, если бы Караг удосужился сделать панорамный снимок, а не ловить исключительно самый сочный и двусмысленный ракурс, масштаб «трагедии» выглядел бы совсем иначе. На этой фотографии, ставшей достоянием всей школы «Кристалл», на самом деле была запечатлена грандиозная знойная капитуляция половины Комитета Закоренелых Одиночек, превратившихся в одну большую, пушистую и абсолютно неформальную кучу-малу прямо посреди школьного коридора.       Камера Карага зафиксировала настоящее сонное царство оборотней, искавших спасения от безжалостного летнего перегрева. Прямо у правого бока Клиффа, практически уткнувшись усами в его густую темно-серебристую шерсть, спал Дориан. Ленивый парень не просто развалился на полу, он полностью перекинулся в своего истинного зверя — крупного, упитанного кота с мягкими лапами и подёргивающимся во сне хвостом. Он тихонько, утробно мурлыкал, используя мощное бедро полярного волка как самую удобную, пусть и немного ворчливую ортопедическую подушку. Чуть поодаль, свернувшись аккуратным изящным клубком, пристроилась Нелл. Её чуткие уши изредка шевелились, ловя далёкие звуки из школьной столовой, но сама она даже не думала просыпаться, наслаждаясь долгожданной прохладой мраморного пола. Остальные участники компании тоже живописно рассредоточились по этой импровизированной меховой баррикаде: кто-то уткнулся носом в чужой хвост, кто-то забавно вытянул лапы в проход, создавая абсолютную иллюзию того, что в холле первого этажа открылся филиал лежбища уставших лесных зверей.       И всё же, несмотря на этот пёстрый зоологический хаос и плотную спящую массу, любой, кто открывал групповой чат, мгновенно цеплялся взглядом исключительно за центр кадра. Внимание всех друзей — от строчащего смайлики Джефри до ухмыляющегося Брэндона — непреодолимо привлекали именно Холли и Клифф.       Контраст был слишком разительным, почти вызывающим. Во-первых, Холли оказалась единственной во всей этой сонной компании, кто остался в своём человеческом обличье. На фоне пушистых спин, хвостов и ушей её аккуратная девичья фигура в лёгких летних шортах и футболке выделялась ярким, чётким пятном. А во-вторых, то, как именно она спала, полностью перечёркивало любые её прошлые заявления об абсолютном равнодушии к волку. Пока звери спали просто рядом, Холли буквально утопала в белоснежном меху Клиффа. Её голова покоилась на его широком волчьем загривке, каштановые пряди волос живописно перемешались с серебристыми ворсинками хищника, а расслабленная ладонь так и осталась лежать на его шее, словно она до последней секунды перед сном продолжала его гладить.       Сам Клифф в этот момент выглядел не просто спящим волком, а настоящим, надёжным хранителем её покоя. Его огромный пушистый хвост, словно живое одеяло, бережно и мягко огибал ноги Холли, защищая её от сквозняка и словно отгораживая от всего остального мира — включая мирно сопящего под боком Дориана-кота. В этой позе зверя, обычно настороженного и опасного, читалось такое абсолютное, безграничное доверие к девчонке-белке, какого от сурового беты полярной стаи не ожидал никто.       — Да вы посмотрите на этот паноптикум! — продолжала бушевать Холли, яростно тыча пальцем в экран, где Дориан-кот на заднем плане выглядел как обычный домашний лежебока. — Тут же все спали! Все! Дориан вообще к нему под мышку залез, почему Караг не пишет, что у них любовь?! Нелл вон тоже рядом пристроилась! Почему все обсуждают только меня?!       Дориан, окончательно протрезвев ото сна, лениво потянулся всем своим кошачьим телом, выгнул спину дугой и с тихим «мяу» превратился обратно в растрёпанного парня. Он поднял свой телефон, посмотрел на снимок и флегматично хмыкнул:       — Потому что я, Холли, выгляжу как приличный кот, который просто ценит качественную мебель в лице Клиффа. А вот ты… ну, скажем так, твой «беличий радар» на этой фотографии явно отключился за полной ненадобностью. Выглядит так, будто ты нашла себе идеальное место в жизни.       — Дориан! — Холли швырнула в него сорванным листком фикуса, но парень увернулся, тихо посмеиваясь.       Клифф к этому времени уже зашёл за массивный куст жасмина. Через пару секунд оттуда вышел совершенно спокойный, аккуратно одетый парень. В его волосах всё ещё забавно торчала пара сухих травинок, но взгляд серых глаз оставался невозмутимым. Он подошёл к Холли, которая уже была готова лопнуть от злости и смущения, и лёгким, привычным жестом отобрал у неё разрывающийся от уведомлений телефон.       Бросив быстрый взгляд на экран, Клифф лишь едва заметно повёл уголком губ. Фотография действительно была живой и… удивительно настоящей. Даже присутствие целой кучи спящих зверей вокруг не могло скрыть того глубинного, оберегающего тепла, которое связывало большого белого волка и серую белку.       — Хватит устраивать бурю в стакане воды, председатель, — негромко произнёс Клифф, возвращая ей мобильник и убирая руки в карманы джинсов. — Караг просто завидует, что ему не досталось места на холодном полу. Пойдём лучше в столовую, пока эти «комментаторы» не съели весь прохладный лимонад.       Холли сердито выдохнула через нос, упрямо скрестив руки на груди, и зашагала вперёд по коридору, демонстративно топая кроссовками и продолжая бубнить себе под нос, что ноги её больше не будет рядом с волчьей шерстью. Клифф шёл следом за ней, сохраняя на лице привычную ленивую ухмылку. Его совершенно не волновало, что теперь об этой фотографии говорит вся школа. Главное, что в его волчьей груди по-прежнему ровно и надёжно горело то самое летнее тепло — тепло, которое на этом снимке заметили абсолютно все, как бы сильно Холли ни пыталась его отрицать. В школьной столовой, как и ожидал Клифф, их появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Стоило Холли, всё ещё пунцовой от злости, переступить порог и демонстративно направить стопы к автомату с прохладительными напитками, как Джефри и Брэндон, сидевшие за дальним столом, дружно застучали ложками по подносам.       — О-о-о! — затянул Джефри на всю столовую, приложив руку к сердцу. — Посмотрите, кто пришёл! Верховный лидер независимых одиночек и её… верный полярный телохранитель! Ребята, свободные места на полу закончились, занимайте стулья!       — Караг, тебе положена премия от школьной газеты за лучший репортаж с места событий! — хохотал Брэндон, отчего его массивные плечи так и ходили ходуном.       Холли резко развернулась, сжимая в руке ледяную баночку с лимонадом так, словно собиралась запустить её прямо в лоб бизону.       — Ещё одно слово, Брэндон, и твой Комитет Одиночек превратится в Комитет Пострадавших Имени Меня! — воинственно выкрикнула белка, забавно раздувая ноздри. — Там спали все! Спросите Дориана, он подтвердит! Это была массовая терморегуляция организма! Чистая биология и никакой лирики!       Дориан, который в этот момент как раз лениво протискивался мимо них к стойке с булочками, лишь поднял руки вверх, сдаваясь: — Меня в это не втягивайте. Я был просто котом, который искал тень. А вот кто у нас по уши увяз в волчьем меху — так это наш председатель.       По столовой прокатился новый взрыв хохота. Холли готова была буквально сквозь землю провалиться от смущения. Ей и вправду не нравился Клифф — ну ни капельки же! Она упрямо твердила себе это каждую секунду, злясь на то, что глупая фотография сделала их главной темой для школьных сплетен. Зачем Караг вообще достал этот дурацкий телефон?!       Она сердито крутанулась на пятках, собираясь гордо уйти на веранду, но наткнулась прямо на грудь Клиффа, который всё это время молча и невозмутимо шёл следом за ней.       Волк даже не посмотрел на ухмыляющихся друзей. Он спокойно забрал из её напряжённых пальцев баночку лимонада, сам легко щелкнул ключом, открывая её, и протянул обратно Холли. Его серые глаза смотрели на неё сверху вниз с той самой привычной, ленивой ухмылкой, но где-то в самой их глубине по-прежнему плясали тёплые, искренние искорки.       — Пей лимонад, председатель, а то закипишь, — негромко сказал он, слегка подталкивая её плечом в сторону свободного столика у окна, подальше от шумной компании. — Пусть поревут. На следующей неделе Джефри опять попадётся Лиссе Кристалл на краже сосисок из кухни, и все быстро забудут про наш тихий час.       Холли сделала большой глоток ледяного напитка, чувствуя, как приятная прохлада немного успокаивает бушующую внутри бурю. Она бросила быстрый взгляд на Клиффа, который уже преспокойно усаживался напротив неё, вытягивая свои длинные ноги под столом.       «И совсем он мне не нравится, — упрямо подумала белка, пряча лицо за жестяной банкой. — Просто… с ним прохладно. И надёжно».       А Клифф, подперев подбородок рукой и лениво наблюдая за тем, как на её щеках постепенно угасает яростный румянец, мысленно улыбался. Его внутренний полярный волк был абсолютно доволен. Пусть Холли кричит, отрицает и строит из себя самого сурового одиночку в мире — это лето всё равно принадлежало им двоим, и то самое нерушимое тепло в его груди становилось только сильнее с каждым её сердитым взглядом.       Наступили долгожданные выходные, и школа «Кристалл» словно погрузилась в глубокий сон. Большинство учеников, соскучившись по родным местам, поспешили разъехаться по домам к родителям. Шумный и обычно многолюдный Комитет Закоренелых Одиночек тоже практически в полном составе покинул территорию: Дориан уехал отсыпаться на домашних диванах, Нелл и Берта отправились навещать свои семьи, и даже маленького Миро забрали на пару дней.       В этот раз Холли решила остаться в школе. Ей казалось, что тихие выходные — это идеальное время для того, чтобы навести полный порядок в делах Комитета и разработать новые, ещё более суровые тактические планы по борьбе с нарастающим «любовным хаосом» среди старшеклассников. Клифф, которому тоже не улыбалось проводить свободные дни в дальних разъездах, разумеется, остался вместе с ней.       Они сидели вдвоём в своём секретном убежище. За окнами веранды шумел тёплый летний ветер, а внутри царил приятный полумрак, нарушаемый лишь шорохом старых бумаг. Но настоящей тишины здесь не было и в помине.       Холли, устроившись на краю деревянного стола, уже битый час что-то очень грозно рассказывала, яростно размахивая руками и едва не задевая висящие над головой пучки сушёных лесных трав. Поводом для её очередного сокрушительного возмущения послужили новые слухи о том, что Караг и Джефри планируют устроить совместный пикник для двух классов, куда обязательно пригласят парочек. Для боевой и независимой белки это было сродни объявлению войны.       — Нет, ты только послушай, Клифф! — чуть ли не кричала Холли, забавно топая ногой по перекладине стула и подёргивая ушами от переизбытка эмоций. — Они делают это намеренно! Они хотят развалить нашу дисциплину изнутри! Караг думает, что та дурацкая фотография в холле дала им право безнаказанно продвигать свои приторные идеи? Чистая провокация! Я этого так не оставлю, я лично заколочу вход на их поляну старыми ветками!       Клифф лениво полулежал в глубоком кресле напротив, вытянув свои длинные ноги и подперев голову рукой. В человеческом обличье он казался абсолютно расслабленным, но его полярный слух уже начинал потихоньку сдавать позиции под натиском этого оглушительного беличьего ультразвука. Холли возмущалась так громко и экспрессивно, что её голос эхом отскакивал от бревенчатых стен убежища, а её каштановая чёлка взлетала вверх при каждом резком слове.       В какой-то момент, когда Холли набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать новую, ещё более яростную порцию протеста против «вселенского заговора купидонов», Клиффу окончательно надоел её бесконечный, оглушительный крик. Слишком много шума для такого ленивого, жаркого выходного дня.       Одним плавным, молниеносным и чисто волчьим движением парень подался вперёд, с лёгкостью преодолевая разделявшее их расстояние. Прежде чем Холли успела сообразить, что происходит, его большая, тёплая ладонь аккуратно, но крепко легла на её лицо. Клифф просто сжал её щёки прямо возле губ пальцами одной руки, слегка вытягивая их вперёд.       Звук мгновенно оборвался. Холли замерла на полуслове, превратившись в забавную, удивлённую рыбку с округлившимися карими глазами и смешно надутыми губами, которые теперь физически не могли выговорить ни единой буквы.       — Тс-с-с, — негромко, с привычной ленивой ухмылкой произнёс Клифф, не выпуская её лицо из своей надёжной хватки и удерживая на безопасном расстоянии от своих ушей. — Хватит стрекотать, председатель. От твоего крика у меня сейчас шкура с затылка слезет. Комитет ушёл на перерыв, объяви временное перемирие со всем миром хотя бы до понедельника.       Холли сердито сощурилась, её уши воинственно прижались к макушке, а ладони инстинктивно упёрлись в его крепкое запястье, пытаясь отодвинуть его руку. Она что-то отчаянно и глухо замычала сквозь сжатые губы, явно обещая Клиффу все кары небесные и как минимум вечное исключение из ордена одиночек, но парень лишь тихо, бархатисто рассмеялся, чувствуя, как в его груди снова разливается то самое нерушимое, глубокое летнее тепло. В убежище наконец-то воцарилась долгожданная, уютная тишина.       Холли продолжала яростно мычать, сердито сопя через нос и пытаясь отцепить его пальцы от своего лица. Она выглядела настолько комично со своими надутыми «рыбьими» губами и воинственно прижатыми ушами, что Клифф просто не мог перестать ухмыляться. Его пальцы, тем не менее, держали её щёки очень бережно, не причиняя боли, но и не давая вырваться.       — Ну что, успокоилась? — тихо спросил волк, заглядывая ей прямо в глаза, в которых сейчас бушевало самое настоящее карее пламя. — Если я тебя отпущу, ты пообещаешь говорить как нормальный человек, а не как неисправная пожарная сирена?       Холли сердито дернула головой и на секунду замерла, показательно закатив глаза, мол: «Ладно, твоя взяла, только убери лапу».       Клифф хмыкнул и медленно разжал пальцы, убирая руку обратно в карман. Холли тут же шумно выдохнула, отпрянула назад и принялась усердно тереть ладонями свои многострадальные щёки, возвращая им нормальную форму.       — Да ты… ты просто варвар, полярный! — наконец выпалила она, хотя её голос действительно стал на порядок тише, сменившись на сердитый шёпот. — Это было прямое нападение на верховное руководство! Использование физической силы против беззащитной белки! Я внесу этот вопиющий случай в протокол Комитета как акт измены!       — Вноси, — невозмутимо согласился Клифф, снова откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. — Только пиши мелким почерком и молча. У нас выходной, Холли. Дай Комитету просто посидеть в тишине.       Холли собиралась выдать ещё одну колкость, но внезапно осеклась. В убежище действительно стало очень тихо и как-то по-особенному уютно. Сквозь щели деревянных ставней пробивались тонкие золотистые лучи закатного солнца, в которых медленно кружились пылинки. За окном шелестела листва, и этот мягкий шум природы приятно убаюкивал после долгой недели учёбы.       Она посмотрела на Клиффа. Тот сидел с абсолютно расслабленным лицом, его дыхание было ровным, а на губах всё ещё блуждала тень той самой тёплой ухмылки. И хотя Холли по-прежнему мысленно давала себе зарок, что этот невыносимый парень не нравится ей «даже на крошечную капельку», её сердце почему-то снова сделало странный, глухой кувырок.       Она тихонько вздохнула, сползла со стола и уселась на соседний стул, подперев подбородок кулаками. Возмущаться больше не хотелось. В конце концов, проводить эти тихие школьные выходные вдвоём, даже устраивая такие шуточные потасовки, было совсем неплохо. А в груди Клиффа, пока он слушал её умиротворённое сопение, продолжало глубоко и надёжно гореть то самое нерушимое летнее тепло.       На следующий день атмосфера в школе «Кристалл» оставалась всё такой же ленивой и сонной. Выходные подходили к концу, и ближе к вечеру здание начало медленно заполняться возвращающимися учениками. Но Клиффу хотелось продлить это ускользающее ощущение тишины, поэтому, когда на лес опустились густые сумерки, он забрался на самую крышу главного корпуса.       Поначалу он сидел там не один. Компанию ему составляли Бо, Джефри и Тикаани — ребята громко обсуждали прошедшие выходные, травили байки и спорили о предстоящих тренировках. Клифф лениво подкидывал в воздух свой компас, изредка вставляя короткие реплики. Но постепенно прохладный ночной воздух и усталость взяли своё. Один за другим друзья потянулись вниз, к теплу и мягким постелям, чтобы хорошенько выспаться перед понедельником.       В конце концов Клифф остался на крыше в абсолютном одиночестве. Он сел на самый край парапета, свесив ноги вниз, и устремил взгляд на верхушки деревьев, которые в темноте казались сплошным чернильным морем. Наверху дул резкий, порывистый ветер, приносящий долгожданную ночную прохладу после дневного зноя.       Тихий шорох шагов за спиной заставил его волчьи уши мгновенно повернуться. Клифф даже не обернулся, уже по одному только лёгкому, прыгучему шагу зная, кто именно решил нарушить его уединение.       — И почему я не удивлен? — негромко произнёс он, когда Холли подошла ближе.       — Потому что великие умы мыслят одинаково! — фыркнула белка, усаживаясь на бетонный выступ рядом с ним. На ней были лёгкая майка и шорты, и стоило очередному порыву ветра налететь на крышу, как Холли заметно передёрнула плечами, покрывшись гусиной кожей.       Клифф молча окинул её взглядом. Его внутренний волк недовольно заворчал от такой беспечности девчонки. Не говоря ни слова, парень повёл плечами, скинул с себя свою неизменную плотную куртку и одним движением набросил её на худенькие плечи Холли.       И тут же началось то, чего он, впрочем, и ожидал. Как только до неё дошло, что произошло, Холли подпрыгнула на месте и стала громко, отчаянно возмущаться… снова.       — Клифф! Ты издеваешься?! — затараторила она, яростно пытаясь сбросить куртку, которая пахла хвоей, костром и им самим. — Забери это немедленно! Мне не холодно! Что за дурацкие джентльменские замашки? Если Караг опять где-то сидит с телефоном, я его точно по лесу размажу! Прекрати делать эти… эти свои вещи! Я председатель Комитета Одиночек, мне не нужны твои куртки!       Она махала руками, её каштановая чёлка взлетала от ветра, а щёки горели — то ли от возмущения, то ли от ночной прохлады. Весь её независимый беличий мир снова отчаянно оборонялся от того, чего она так сильно боялась признать.       Клифф спокойно выслушал первую волну её крика, а затем просто поднялся на ноги. Он шагнул к ней вплотную, перехватил её ладони, не позволяя сбросить куртку с плеч, и заставил замолчать самым радикальным способом.       Он просто наклонился и поцеловал её.       Поцелуй вышел совсем не похожим на его привычную ленивую ухмылку — он был уверенным, собственническим, но в то же время невероятно нежным и глубоким, согревающим сильнее любой одежды. Холли мгновенно замерла. Её глаза округлились до предела, а воздух застрял где-то в груди. Мир вокруг неё на несколько секунд просто перестал существовать, оставив только вкус ветра и бешено стучащее волчье сердце напротив.       Когда Клифф неохотно отстранился, на его губах играла едва заметная, торжествующая улыбка.       Секундная пауза — и Холли взорвалась ещё сильнее, чем прежде. Её эмоции буквально вылетели наружу термоядерным сокрушительным потоком.       — ДА ТЫ… ТЫ… ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — закричала она на всю крышу, отскакивая от него на пару шагов и хватаясь руками за горящие губы. Лицо её стало пунцовым, а уши воинственно прижались к голове. — Это… это незаконно! Это саботаж высшего уровня! Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! Наш устав! Наш Комитет! Ты сломал все правила, полярный! Я тебя… я тебя из школы выселю!       Она металась по крыше, отчаянно жестикулируя и путаясь в рукавах его огромной куртки, которую, к слову, так и не скинула, судорожно кутаясь в её тёплую ткань.       Клифф спокойно вернулся на парапет, сел и снова устремил взгляд на ночной лес. Его плечи мерно вздрагивали от беззвучного смеха. Пусть Холли кричит, пусть взрывается и грозит ему всеми законами оборотней — обратного пути уже не было. Самая прочная стена её отрицания дала огромную трещину, а то самое нерушимое летнее тепло в его груди окончательно вырвалось наружу, уверенно и бесповоротно связывая волка и белку в это ветреное воскресное утро.       — Это просто немыслимо! Вопиющее нарушение всех границ! — продолжала бушевать Холли, расхаживая по бетонной крыше, как запертый в клетке зверёк.       Она яростно размахивала руками, из-за чего длинные рукава куртки Клиффа смешно болтались в воздухе, но саму куртку она по-прежнему сжимала на груди мёртвой хваткой. Огненный румянец смущения залил её лицо до самых кончиков ушей.       — Ты… ты сделал это специально, чтобы сорвать наше собрание в понедельник! Чтобы доказать Карагу, что он был прав! Я объявлю тебе бойкот, Клифф! Слышишь? Полярные волки официально исключены из моего списка контактов! Клифф сидел на краю парапета, абсолютно недвижный, и лишь его серебристые глаза с ленивым превосходством следили за траекторией её хаотичных перемещений. На его губах блуждала всё та же невыносимо спокойная, знающая ухмылка. Он прекрасно понимал, что весь этот громкий беличий концерт — просто попытка скрыть растерянность перед тем, что её «радары» наконец-то дали сбой.       — Всё высказала, председатель? — негромко спросил он, когда Холли на секунду замолчала, чтобы набрать в лёгкие воздуха.       — Нет, не всё! Но с изменниками родины я больше не разговариваю! — выпалила она.       Она резко крутанулась на пятках, демонстративно топнула ногой и, высоко задрав нос, решительно зашагала к выходу с крыши. Захлопнув за собой тяжёлую железную дверь с оглушительным грохотом, Холли ушла в свою комнату, продолжая мысленно проклинать всех хищников Кристалла, этот тёплый ветер и свои предательски горящие губы.       Когда шаги белки окончательно затихли в школьном коридоре, на крыше снова воцарилась тишина. Клифф остался сидеть один в ночной прохладе. Ему было абсолютно всё равно, что она ушла в ярости. Он слишком хорошо знал Холли — завтра она, конечно же, попытается сделать вид, что ничего не произошло, и снова начнёт цитировать антиромантический устав Комитета Одиночек. Но это уже не имело значения.       Самая прочная стена её отрицания рухнула прямо здесь, несколько минут назад. Клифф глубоко вдохнул свежий ночной воздух, чувствуя, как в его груди ровно, глубоко и уже совершенно законно горит то самое нерушимое летнее тепло. Полярный волк умел ждать, а это лето только начиналось.       Холли буквально влетела в комнату, громко захлопнув за собой дверь, и прижалась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Внутри неё бушевал настоящий ураган. С одной стороны, её переполняла дикая, ничем не сдерживаемая злость на этого самоуверенного, невыносимого полярного волка, который посмел так нагло нарушить все правила их Комитета. С другой стороны — и это пугало её сильнее всего — сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а губы всё ещё горели от его поцелуя. Ей было всего тринадцать лет, и хотя в кругу друзей она отчаянно пыталась казаться взрослой и независимой главой организации, сейчас она вела себя как самый настоящий, капризный ребёнок, который столкнулся с чем-то, чего совершенно не мог понять и взять под контроль.       Комната вовсе не была пустой. На своей кровати уже давно и мирно спала Тикаани. Точнее, волчица спала до того момента, пока Холли, шумно дыша и отчаянно жестикулируя, не ворвалась внутрь. Поняв, что белка находится на грани эмоционального взрыва, Тикаани проявила истинную волчью хитрость: она мгновенно притворилась, что крепко спит, слегка прикрыв глаза, но на самом деле её чуткие уши были полностью навострены. Она просто лежала и внимательно слушала всё, что говорит эта взмыленная девчонка.       А Холли, которой срочно нужно было выплеснуть эмоции, начала бурно и громко возмущаться буквально на всё, что движется и не движется в этой комнате. Ей мешал слишком яркий свет луны из окна, раздражал шорох собственных кроссовок, и вообще — весь мир вокруг неё резко стал «неправильным». Она расхаживала взад-вперёд, до сих пор кутаясь в огромную куртку Клиффа и смешно размахивая её длинными рукавами.       — Да как он посмел?! Что он о себе возомнил, этот пушистый эгоист?! — шёпотом, который от избытка чувств то и дело срывался на свистящий крик, возмущалась Холли. — Это же чистой воды саботаж! И… и вообще, этот его поцелуй… он был просто ужасным! Да, отвратительным! У меня от него теперь губы болят, и вообще, волки совершенно не умеют этого делать!       Тикаани, лежавшая на соседней кровати, едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Слышать от тринадцатилетней белки экспертное мнение о «плохих поцелуях» беты полярных волков было высшей степенью комедии.       — Ну всё, его песенка спета! — продолжала детские разборки Холли, яростно топая ногой. — Завтра же утром я созываю экстренное заседание. Я лично вычеркну его из списка участников! Я прогоню его из Комитета навсегда! Пусть идёт к своему Карагу и Джефри на их глупые пикники! Мы — Комитет Закоренелых Одиночек, а он… он предатель! Предатель и варвар!       Она высказала ещё кучу самых разных, нелепых и забавных угроз, пообещав заколотить Клиффу вход в убежище, засыпать его кровать шишками и объявить ему вечный бойкот.       Наконец, выбившись из сил и полностью выговорившись, Холли с разбегу рухнула на свою кровать прямо в одежде, уставившись в потолок. Она всё ещё злилась, её щёки всё ещё пылали, но сквозь этот детский гнев настойчиво пробивалось то самое тёплое, обволакивающее чувство, которое Клифф подарил ей там, на крыше. И как бы громко она ни кричала о его изгнании, куртку волка она так и не сняла, засыпая в её уютном, хвойном тепле. А Тикаани в темноте лишь тихонько и понимающе улыбнулась, мысленно предвкушая, каким весёлым будет завтрашнее утро в школе.       После того как Холли всю ночь бушевала в комнате, а Тикаани тихонько слушала её забавные детские жалобы, утро понедельника встретило их оглушительным щебетом птиц и ярким, ещё не успевшим раскалиться солнцем. Наступило настоящее, свободное лето.       Холли, как и планировала, решила сделать вид, что на крыше ничего не произошло. Куртка Клиффа была надёжно спрятана в шкаф, а сама белка, натянув лёгкий летний сарафан, бодро вышагивала вместе с Тикаани по направлению к столовой. Она вела себя как обычно: громко планировала, как они сегодня пойдут на озеро, и без умолку болтала о том, что Комитету Одиночек нужно срочно организовать сбор ягод. Никаких намёков на ночное приключение.       Но в столовой их ждал сюрприз — из-за того, что куча учеников уже разъехалась, а оставшиеся оборотни оккупировали столы на веранде, внутри остался свободным только один длинный стол у окна. Тот самый, за которым в полном одиночестве сидел Клифф.       Холли пришлось сесть прямо напротив него. С одной стороны от неё устроилась Тикаани, а с другой — Караг, который притащил кусок арбуза и уже вовсю ухмылялся, предвкушая веселье.       И вот, пока Караг с Тикаани спорили, кто быстрее доплывет до противоположного берега озера, Клифф лениво подпёр подбородок рукой. Его серые глаза с тёплой, знающей ухмылкой остановились на Холли. Девчонка изо всех сил старалась смотреть только в свою тарелку с хлопьями, но её беличий радар внутри уже зашкаливал от смущения.       Понимая, что вслух при Караге говорить нельзя, Клифф сузил свой ментальный радиус до минимума и направил мысль прямо ей в голову. На этот раз это был не вопрос, а чистый, нежный сарказм:       «Доброе утро, председатель. Смотрю, ты сегодня без моего боевого снаряжения. Не боишься замёрзнуть у воды?» — голос волка в её мыслях прозвучал так тихо и близко, будто он шептал ей прямо на ухо.       Холли едва не поперхнулась соком. Она возмущённо вскинула голову, её карие глаза сверкнули, а уши забавно прижались к макушке. Но вместо того, чтобы закричать на всю столовую, она зажмурилась и отправила ему такой же точный, колкий, но абсолютно нежный ответный импульс:       «Меньше заботься о моём здоровье, полярный. На озере я лично столкну тебя с пирса, чтобы ты немного охладил свой пыл!»       Клифф даже не шелохнулся, лишь едва заметно повёл уголком губ, продолжая лениво пить свой холодный чай. Ни Караг, ни Тикаани ничего не заметили, а между волком и белкой прямо посреди жаркого летнего утра снова потекло то самое нерушимое, скрытое от всех тепло. Каникулы продолжались, и никакие правила Комитета больше не могли им помочь.       Пока Холли яростно уничтожала свои хлопья, мысленно празднуя победу над «полярным наглецом», Клифф внезапно уловил ещё один ментальный импульс. На этот раз волна шла сбоку — от Тикаани. Его сестра, сидевшая рядом с Холли с самым невинным видом, даже не повернула головы, но её мысленный голос буквально ворвался в сознание брата, сочась чистым ехидством.       «Ох, братец, ну и кашу ты заварил», — весело хмыкнула Тикаани прямо ему в голову. — «Ты бы слышал, как ваш великий «председатель» полночи разносила твою куртку и твой поцелуй на всю комнату! Сказала, что ты целуешься ужасно, и пообещала выгнать тебя из Комитета Одиночек навсегда. Но угадай, кто спал в этой самой куртке до самого утра?»       Клифф даже не дрогнул, продолжая лениво крутить в руках стакан с чаем, но его серебристые глаза на мгновение вспыхнули интересом. Эта новость его ничуть не удивила, скорее наоборот — заставила внутреннего волка довольно заурчать.       Он слегка скосил взгляд на сестру и отправил ей короткий, абсолютно спокойный ответ:       «Пусть болтает, мелкая. Белкам положено шуметь, когда они напуганы. Главное, что куртку она так и не вернула».       «Ну-ну, Ромео», — фыркнула в ответ Тикаани, едва сдерживая смешок в реальном мире. — «Только учти, если она сегодня на озере действительно столкнёт тебя с пирса, как обещает её злой взгляд, я спасать твою пушистую шкуру не стану. Буду на стороне белок».       Клифф лишь лениво повёл плечом. Он снова перевёл взгляд на Холли, которая в этот момент как раз отчаянно пыталась проглотить кусок арбуза, которым её щедро обделил Караг. На её щеках всё ещё играл лёгкий розовый румянец. И пускай девчонка строила из себя грозного лидера, а сестра вовсю над ним подшучивала — то самое нерушимое летнее тепло в его груди стало только сильнее, превращая этот жаркий день на каникулах в начало чего-то совершенно нового.       Разговор за столом продолжал лениво крутиться вокруг планов на день. Караг увлечённо расписывал, как они обустроят лагерь на диком пляже у озера, а Холли с преувеличенным вниманием кивала, стараясь выглядеть максимально деловой и сосредоточенной исключительно на логистике Комитета Закоренелых Одиночек. Но как бы отчаянно она ни цеплялась за образ сурового лидера, её внешний вид сегодня говорил совсем о другом. Вместо привычных практичных шорт и мальчишеских маек, в которых было так удобно лазать по деревьям в обличии белки, на ней колыхался лёгкий, воздушный летний сарафан из тонкой хлопковой ткани. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь широкое окно столовой, подсвечивали каштановые пряди её волос и заставляли эту непривычную одежду выглядеть особенно нежно.       Клифф, продолжая лениво греть пальцы о чашку с чаем, ни на секунду не упускал девчонку из виду. Его серебристые глаза скользили по открытым плечам Холли, по тонким бретелькам сарафана и по тому, как непривычно, но удивительно правильно этот наряд подчёркивал её хрупкую девичью фигуру. Полярный волк привык видеть её взъерошенной, сердитой и готовой в любой момент ринуться в драку, поэтому нынешний её образ заставил что-то глубоко внутри его волчьей натуры замереть от неожиданного восхищения.       Поймав очередную ехидную ментальную волну от Тикаани, которая всё ещё беззвучно посмеивалась над его ночными подвигами на крыше, Клифф даже не шевельнулся. Он сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица, но сосредоточил свои мысли и направил сестре чёткий, короткий импульс.       Клифф послал Тикаани мысли:       «Не знал, что у нее в гардеробе есть платье».       В его мысленном голосе, обычно холодном и ироничном, сейчас проскользнула едва уловимая, но совершенно отчётливая нотка собственнического удивления и скрытого тепла.       Тикаани, которая в этот момент как раз потянулась за вторым тостом, на секунду замерла с протянутой рукой. Она медленно повернула голову к брату, и в её глазах вспыхнул такой искристый, триумфальный огонёк, какого Клифф не видел у неё со времён их самых удачных совместных охот в полярных лесах. Волчица едва сдержалась, чтобы не заставить весь стол содрогнуться от победного смеха. Её ментальный ответ прилетел незамедлительно, сочась чистым, неразбавленным торжеством:       «Ого, братец, да ты, я вижу, окончательно поплыл! Наш суровый бета полярной стаи обратил внимание на девичьи наряды? Ну всё, держите меня семеро. А платье это, между прочим, она вытащила с самого дна чемодана. Сама полночи перед зеркалом крутилась, пока думала, что я сплю. Так что цени момент, Ромео, ради твоей угрюмой физиономии белка совершила настоящий подвиг против собственной природы!»       Клифф лишь едва заметно дёрнул щекой, обрывая ментальную связь с сестрой, чтобы она не успела засыпать его новыми порциями подколов. Он снова перевёл взгляд на Холли. Девчонка, словно почувствовав, что разговор идёт именно о ней, внезапно оторвалась от своей тарелки и резко посмотрела прямо на Клиффа. Её уши забавно дрогнули, а по бледной коже шеи и щёк мгновенно пополз густой, выдающий её с потрохами румянец. Она понятия не имела, о чём именно переговаривались брат и сестра, но её беличий радар безошибочно сигнализировал о полной тактической капитуляции.       Холли сердито фыркнула, порывисто схватила свой стакан с соком и демонстративно отвернулась к Карагу, начиная с утроенной энергией спорить о том, сколько литров лимонада им нужно взять с собой на пляж. Но как бы сильно тринадцатилетняя девчонка ни пыталась спрятаться за привычным детским ворчанием, это жаркое летнее утро уже невозможно было отмотать назад. То самое нерушимое, глубокое тепло в груди Клиффа разгоралось всё ярче, и тонкая ткань её летнего платья была лишь ещё одним безмолвным доказательством того, что Комитет Закоренелых Одиночек постепенно терял своего самого верного председателя.       Шумная и разношёрстная компания наконец-то покинула душную столовую. Солнце уже успело подняться высоко над верхушками деревьев, обещая настоящий июньский зной, так что идея отправиться к лесному озеру была встречена единогласным восторгом. К Комитету Закоренелых Одиночек в полном составе (хоть многие и разъехались, оставшиеся держались вместе) присоединились Караг, Джефри и массивный Брэндон. Тикаани шла чуть поодаль, лениво перебрасывая из руки в руку пляжный мяч, а Караг о чём-то увлечённо спорил с Джефри, размахивая руками и то и дело переходя на кошачьи повадки — его золотистые глаза так и лучились предвкушением хорошего отдыха. Дорога к озеру вела через прохладную тенистую просеку. Вековые сосны надёжно укрывали ребят от палящих лучей, а под ногами приятно шуршала старая хвоя и сухие веточки.       Холли шла впереди всех, упрямо стараясь держать дистанцию от Клиффа. Её лёгкий летний сарафан то и дело цеплялся за кусты черничника, и девчонка сердито одёргивала подол, тихо ворча себе под нос. Она всё ещё чувствовала себя ужасно неловко из-за того, что Клифф заметил её наряд, и её детский, колючий характер требовал немедленно совершить какой-нибудь подвиг, чтобы доказать свою стопроцентную независимость.       — Так, Комитет! — звонко скомандовала Холли, резко обернувшись к идущим позади ребятам. — Прибываем на место через пять минут. Наша задача — занять самый лучший песчаный пятачок у пирса, пока туда не набежали младшие классы. Брэндон, ты отвечаешь за брёвна для костра, если задержимся до вечера. Джефри — на тебе охрана припасов от летающих насекомых и… некоторых наглых кошачьих!       Караг в ответ лишь шутливо зашипел, а Брэндон басовито расхохотался, поправив тяжёлый рюкзак на плечах.       Клифф шёл в самом хвосте процессии. Его шаг был ленивым, размеренным, истинно волчьим. Он накинул на плечо полотенце, а его серебристые глаза ни на секунду не упускали из вида хрупкую фигурку в развевающемся сарафане. Тикаани, заметив его пристальный взгляд, намеренно поравнялась с ним и тихо, так, чтобы слышал только он, прошептала:       — Смотри не загипнотизируй её. А то вместо озера уйдёшь в ближайшее болото.       Клифф даже не удостоил её ответом, лишь привычно и снисходительно повёл плечом. Ему было абсолютно всё равно на подколки соплеменницы. Главное, что он видел: Холли, несмотря на всю свою напускную суровость и командирский тон, то и дело бросала короткие, робкие взгляды назад, проверяя, идёт ли он следом.       Деревья наконец расступились, и перед ребятами открылся потрясающий вид на лесное озеро. Вода сверкала под жарким июньским солнцем, как расплавленное серебро, а у старого деревянного пирса лениво покачивались кувшинки. Воздух здесь был густым, напоенным ароматами нагретой хвои, озерной свежести и диких трав.       — Свобода! — с диким воплем Джефри на ходу скинул кроссовки и первым помчался по тёплому песку к воде. Брэндон и Караг с весёлым гоготом двинулись следом, на ходу стягивая футболки и споря, кто первый доплывёт до буйков.       Холли остановилась на самом краю пляжа. Ветерок с озера тут же подхватил подол её лёгкого летнего сарафана, красиво очертив хрупкую девичью фигуру, и растрепал каштановую чёлку. Она зажмурилась от удовольствия, подставив лицо солнцу и на секунду забыв обо всех своих планах, уставах и ночных обидах.       Сзади бесшумно, чисто по-волчьи подошёл Клифф. Холли даже не успела обернуться, как перед её лицом оказалась его обнажённая, подтянутая грудь — парень уже успел скинуть футболку и перекинуть полотенце через плечо. На его бледной коже, подчёркивая рельефные мышцы хищника, играли солнечные блики, а в воздухе между ними мгновенно повис тонкий, будоражащий аромат хвои и того самого ночного тепла с крыши.       Холли замерла, её глаза округлились, а уши мгновенно заалели до самых кончиков. От такой внезапной близости её внутренний беличий радар панически замигал, а щёки залил густой пунцовый румянец. Из-за разницы в росте её взгляд упёрся прямо в середину его грудной клетки. Она выглядела такой растерянной и милой в этом непривычном платье, что Клифф просто не мог не ухмыльнуться своей фирменной, ленивой улыбкой.       Он слегка наклонился к её лицу, заглядывая в карие глаза, и негромко, так, чтобы из-за криков Карага у воды его слышала только она, протянул:       — Ну что, председатель? Пирс вон там. Будешь сталкивать меня сейчас, как обещала в столовой, или подождёшь, пока я искупаюсь?       Холли судорожно вздохнула, отчаянно пытаясь вернуть себе образ грозного лидера Комитета, но её детский, упрямый характер в этот момент выдал совсем другую реакцию. Вместо того чтобы пуститься в драку, она забавно надула губы, демонстративно сложила руки на груди и сделала шаг назад, увязая пятками в тёплом песке.       — Ещё чего! — буркнула она, стараясь смотреть куда угодно, только не на его открытые плечи. — Я не собираюсь пачкать руки о мокрых волков. У Комитета Одиночек сегодня по плану пассивный отдых в тени! И вообще… ты почему без одежды? Это нарушение пляжного регламента!       — Я в шортах, Холли, — Клифф тихо, бархатисто рассмеялся, и этот звук отозвался приятной дрожью где-то в груди девчонки.       Он сделал шаг вперёд, снова сокращая расстояние, и аккуратно, едва касаясь пальцами, заправил выбившуюся каштановую прядь ей за ушко. Его пальцы были тёплыми, а взгляд серебристых глаз стал на удивление мягким, полностью лишенным прежней насмешливости. В этот момент между тринадцатилетней испуганной белкой и полярным волком снова установилось то самое нерушимое, глубокое летнее тепло, которое они нашли вчера ночью.       — Ладно, сиди в тени, босс, — тихо сказал Клифф, подмигнув ей. — Только панаму надень, а то твой великий беличий ум перегреется.       Он развернулся и неторопливым, размеренным шагом направился к пирсу, где его уже громко звала Тикаани. А Холли так и осталась стоять на берегу, прижав ладонь к горящей щеке. Она сердито сопела, глядя ему вслед, но внутри неё вовсю бушевало самое настоящее, яркое летнее счастье, и никакой устав Комитета больше не мог это исправить.       Холли так и осталась стоять на песчаном берегу, чувствуя, как тёплый озёрный ветер ласкает её горящие щёки и колышет подол лёгкого сарафана. Она проводила взглядом удаляющуюся широкую спину полярного волка, и её детское, упрямое самолюбие просто требовало хоть какого-то реванша за эту тактическую капитуляцию. Ей нужно было последнее слово, пусть даже никто вокруг его не услышит.       Зажмурив свои карие глаза, Холли сосредоточилась и метко, словно пустив остро заточенную стрелу, направила ментальный импульс прямо в затылок уходящему Клиффу. На этот раз её мысли были сотканы из чистого, забавного девичьего ворчания.       «Пушистый эгоист! Хвостатый саботажник утреннего спокойствия! Полярный суслик, чтоб тебя кувшинки за ноги утащили!» — яростно зашагали слова в голове у волка, сочась её привычной, растрёпанной беличьей энергией.       Клифф, который в этот момент уже ступил на деревянный настил пирса, на долю секунды замер. Его плечи едва заметно вздрогнули от беззвучного, глубокого смеха. Он даже не стал оборачиваться, прекрасно зная, что, если он сейчас посмотрит на неё, девчонка просто лопнет от злости. Вместо этого он лишь мысленно послал ей в ответ короткую, тёплую и умиротворяющую волну, которая мягко коснулась её сознания, словно говоря: «Ладно-ладно, ворчи сколько угодно, босс».       Холли победно фыркнула, открыла глаза и тут же огляделась по сторонам. Озеро так заманчиво сверкало под солнцем, а Караг с Брэндоном уже вовсю поднимали тучи брызг, что сидеть в тени в душном, хоть и красивом платье, показалось ей настоящим преступлением против каникул. К тому же ей отчаянно нужно было смыть с себя это дурацкое смущение.       Схватив свой рюкзак, Холли юркнула за пышный, раскидистый куст дикой малины и ежевики, росший у самой кромки леса. Там, скрытая от чужих глаз густой зелёной листвой, она быстро и ловко, как и подобает ловкой белке, скинула свой нежный летний сарафан и переоделась в удобный лёгкий купальник, в котором можно было плавать, нырять и не бояться зацепиться за коряги.       Выбравшись из своего укрытия, она аккуратно сложила вещи на песок и пружинистым, быстрым шагом направилась к воде. Раскалённый песок приятно обжигал ступни, а озёрная гладь манила прохладой. Холли зашла в воду — сначала по щиколотку, затем по пояс, блаженно зажмурившись от того, как приятно жидкое золото озера омывает кожу, прогоняя остатки утренней суеты. Сделав короткий разбег, она плавно скользнула в воду, подняв лишь небольшой веер брызг, и уверенно поплыла вперёд. Плавала Холли отлично, быстро перебирая руками и рассекая тёплые озёрные волны.       Она взяла курс прямиком к пирсу, где у самого края, свесив ноги в воду и лениво болтая ими, сидела Тикаани. Волчица грелась на солнышке, щурясь как сытый кот, и наблюдала за прыжками парней.       Холли подплыла ближе, шумно выдохнула и ухватилась ладонями за скользкое, нагретое солнцем бревно пирса прямо у ног полярной волчицы. На её лице снова сияла привычная, боевая и весёлая улыбка, а каштановые мокрые волосы облепили плечи.       — Привет, ныряльщикам! — звонко крикнула Холли, отплевываясь от пресной воды и задорно глядя на Тикаани снизу вверх. — Ну что, как водичка? Волчьи лапы ещё не свело от такой роскоши?       Тикаани весело фыркнула, наклоняясь ниже и обрызгивая Холли прохладной водой из-под своих ладоней.       — Тебе бы всё шутить, председатель, — отозвалась волчица, щурясь от яркого солнца. — Вода — просто блеск, даже для нас, привыкших к полярным льдам. Рада, что ты наконец-то решила смыть свой официальный пафос и присоединиться к простым смертным.       Холли в ответ лишь задорно показала ей язык и, оттолкнувшись от склизкого бревна пирса, перевернулась на спину. Она блаженно раскинула руки в стороны, позволяя ласковым озерным волнам удерживать её хрупкое тело на поверхности. Небо над головой было пронзительно-синим, без единого облачка, а крики Карага и Брэндона, устроивших на мелководье шуточную борьбу, казались какими-то далёкими и совсем не мешали наслаждаться долгожданными каникулами. Всё утреннее напряжение, сковавшее её в столовой, окончательно растворилось в этой ленивой озёрной прохладе. Ей казалось, что её тактический маневр удался на славу: она сменила платье на купальник, вернула себе контроль над ситуацией и теперь могла спокойно плавать, не опасаясь проницательных взглядов.       Но полярные хищники не зря славились своей безупречной маскировкой и умением выслеживать добычу без единого шороха.       Клифф, который до этого момента лениво качался на волнах в нескольких метрах от пирса, заметил её возвращение в воду в ту же секунду. Его серебристо-серые глаза хитро блеснули. В обличии человека у него, конечно, не было хвоста, который помогал волкам маневрировать, но сильное, подтянутое тело двигалось в воде с поразительной, почти пугающей грацией. Бесшумно набрав в лёгкие воздуха, он плавно ушёл под воду, не оставив на поверхности даже самого крошечного всплеска или кругов.       Озеро скрыло его полностью. Под водой, в зеленоватом солнечном мареве, Клифф двигался быстро и абсолютно незаметно. Он обогнул Карага с Брэндоном, прошёл чуть глубже и зашёл со стороны слепой зоны Холли — прямо у неё за спиной.       Холли продолжала расслабленно покачиваться на воде, лениво перебирая ногами и затылком чувствуя приятную прохладу. Внезапно сквозь толщу воды к её телу потянулась едва заметная, тёплая волна. В следующую секунду из глубины поднялись чужие руки. Клифф действовал молниеносно и ювелирно: его длинные, прохладные от воды пальцы коснулись её обнажённой кожи на талии и мягко, но ощутимо пощекотали девчонку за чувствительные бока.       — Ай! — взвизгнула Холли на всё озеро, от неожиданности мгновенно потеряв равновесие и с головой уходя под воду.       Её беличий радар выдал критическую ошибку, а из лёгких вылетел целый фонтан пузырей. Отчаянно заболтав руками и ногами, она кое-как вынырнула обратно на поверхность, шумно хватая ртом воздух, яростно кашляя и пытаясь протереть глаза от попавшей воды.       Клифф к этому моменту уже проявил чудеса стратегического отступления. Стоило Холли уйти под воду, как он мощным толчком ног рванул назад и вбок, уходя на глубину, и вынырнул в добрых пяти метрах от неё, у самого противоположного края пирса. Когда Холли наконец смогла открыть глаза и осмотреться, полярный волк уже абсолютно невозмутимо протирал лицо руками, качая головой, будто просто вынырнул после долгого заплыва. Его лицо выражало чистейшее, почти ангельское спокойствие, и ни один мускул не выдавал его причастности к этому подводному преступлению.       — Что случилось, Холли? — невинно крикнул Караг, оборачиваясь на её визг. — Тебя что, гигантская щука за пятку укусила?       Холли, тяжело дыша, подозрительно прищурилась и принялась яростно оглядывать водных обитателей. Её взгляд метнулся к Тикаани, но та лишь удивленно приподняла брови, продолжая болтать ногами. Тогда белка сфокусировалась на Клиффе. Тот лениво перевернулся на живот и спокойно поплыл в сторону берега, даже не взглянув в её сторону.       «Да ну, не мог он так быстро там оказаться…» — растерянно подумала Холли, сердито поправляя мокрую чёлку. Внешне всё выглядело так, будто парень действительно ни при чём, и подозревать его не было никаких видимых причин. Но то самое нерушимое, глубокое летнее тепло, которое до сих пор приятно покалывало кожу в тех местах, где его пальцы только что коснулись её боков, подсказывало испуганной белке, что эта подводная «щука» имеет слишком знакомый волчьий характер.       Клифф продолжал делать вид, будто увлечён исключительно своим заплывом, но природа хищника всё равно взяла верх. Уверенность в том, что его идеальный подводный маневр остался неразгаданным, на секунду расслабила волка. Он обернулся, чтобы посмотреть на взъерошенную девчонку, и на его лице сама собой проступила та самая победная, самодовольная и невероятно ленивая улыбка. Его серебристые глаза так и лучились искристым торжеством.       Этого короткого мгновения Холли хватило с лихвой. Её беличий радар сработал безупречно: она поймала этот хитрый взгляд и мгновенно сопоставила факты. Никакая это была не щука и не подводное течение!       — Ах ты, хвостатый обманщик! — завопила Холли на всё озеро, и её карие глаза гневно сверкнули. — Так это всё-таки был ты!       Забыв про всякую осторожность, причёску и глубину, она с брызгами обрушилась в воду и напролом кинулась прямо в его сторону. Из-за того, что на мелководье вода доходила ей до груди, бежать быстро не получалось. Девчонка смешно и отчаянно загребала руками, поднимая вокруг себя целые фонтаны тёплых озёрных брызг и буквально штурмуя водную преграду.       — Ну держись, волчара! Я из тебя все пушистые ковры выбью! — кричала она на ходу, сердито отплевываясь от попавших в рот капель.       Караг и Джефри от такого зрелища покатились со смеху, а Тикаани на пирсе даже поджала ноги, чтобы её не залило волной от этого яростного беличьего наступления.       Клифф, увидев летящий на него ураган в лице мокрой и разгневанной Холли, даже не подумал спасаться бегством. Его победная ухмылка стала только шире. Он просто остановился, твёрдо встав ногами на песчаное дно, и слегка развёл руки в стороны, готовый принять удар. То самое нерушимое летнее тепло, которое весь день витало между ними, сейчас вспыхнуло с новой силой, превращая эту шуточную погоню в их собственное, безумное начало каникул.       Холли преодолела последние метры разделявшего их пространства, шумно дыша и рассекая воду грудью. Поняв, что глубина больше не позволяет бежать, она рванулась вперёд в мощном, отчаянном прыжке, намереваясь всей своей массой обрушиться на этого невозмутимого хищника и лишить его капли этого раздражающего спокойствия.       Клифф даже не шелохнулся. В самый последний момент, когда мокрые ладони девчонки уже готовы были вцепиться в его плечи, волк пружинисто подался навстречу, гася силу её удара. Его крепкие руки молниеносно взлетели вверх, перехватывая Холли за талию прямо в воздухе. Волна от их столкновения с шумным всплеском разошлась во все стороны, окатив с ног до головы и его, и её.       От резкого толчка Холли по инерции обхватила его шею руками, чтобы не соскользнуть обратно в воду, и они оба на секунду замерли. Клифф твёрдо стоял на ногах, удерживая её на весу, словно она ничего не весила. Солнечные лучи преломлялись в каплях воды, застывших на его ресницах, а серебристые глаза оказались так близко, что Холли могла разглядеть в них собственное отражение — взъерошенное, с прилипшими к лицу каштановыми прядями и широко распахнутыми карими глазами.       — Попалась, — тихо, с едва заметной хрипотцой выдохнул волк ей прямо в губы. Его дыхание было тёплым, а руки на её талии держали крепко, но удивительно бережно.       — Это… это ты попался! — упрямо проворчала Холли, хотя её голос предательски дрогнул.       Она попыталась сердито надуть губы, но в такой близости от его обнажённой, бьющейся крупными каплями воды груди вся её напускная храбрость стремительно таяла. Сердце в её груди колотилось как сумасшедшее, и она была уверена, что Клифф отлично чувствует этот бешеный ритм сквозь тонкую ткань купальника. На их плечи давило жаркое июньское солнце, но то самое скрытое, нерушимое тепло, которое зародилось между ними ещё ночью, сейчас ощущалось гораздо сильнее любого летнего зноя.       — Ну и что ты мне сделаешь? — лениво ухмыльнулся волк, слегка приподнимая её ещё выше, отчего её ноги смешно заболтались в воде. — Утопишь? Спасатели на берегу, если что, на твоей стороне не выступят.       На пирсе в этот момент раздался громкий свист. Караг, вынырнувший неподалёку, вовсю ухмылялся, качаясь на воде и скрестив руки на груди.       — Эй, вы там определяйтесь быстрее, у вас шуточная драка или сеанс примирения оборотней! А то Брэндон сейчас прыгнет бомбочкой, и вас обоих смоет к противоположному берегу!       Тикаани, лениво наблюдавшая за ними с деревянного настила, лишь понимающе покачала качающейся на солнце головой и негромко хмыкнула, переводя взгляд на искрящуюся воду. Она прекрасно видела, что эти двое уже давно забыли и про свои шутливые обиды, и про всех окружающих.       Холли, почувствовав, как щёки снова заливает густой румянец от криков друзей, резко дёрнулась в руках Клиффа.       — Отпусти меня, чучело мохнатое! — приказала она, попытавшись упереться ладонями в его мокрые плечи. — Мы ещё не закончили!       Клифф медленно, нарочно растягивая мгновение, позволил ей соскользнуть вниз, пока её ступни не коснулись мягкого озёрного песка. Но стоило Холли оказаться на ногах, как она, не теряя ни секунды, со всей силы плеснула ему водой прямо в лицо и с заливистым, чистым девичьим смехом рванулась в сторону, уплывая к Тикаани. Клифф зажмурился, стряхивая воду с лица, но его глубокий, тихий смех догнал её уже у самого пирса. Это лето определённо обещало стать лучшим в их жизни.       Клифф, утирая ладонью стекающие со лба крупные капли озёрной воды, продолжал тихо и утробно смеяться. Этот искренний, свободный смех вибрировал в его груди, непривычно легко прогоняя привычную маску холодного безразличия. Он смотрел вслед Холли, которая уже вовсю перебирала руками, задорно вспенивая воду и стремительно удаляясь в сторону деревянного настила пирса. Её мокрые каштановые волосы забавно разметались по плечам, а сам её побег выглядел настолько стремительным, словно за ней гналась целая стая разъярённых хищников, а не один миролюбиво настроенный волк.       Проводив её взглядом до самой цели, Клифф лениво перевернулся на спину и раскинул руки, позволяя тёплой озёрной глади удерживать своё тело на поверхности. Солнце пекло вовсю, но всё его внимание сейчас было сосредоточено совсем на другом. Он прекрасно чувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд Тикаани, которая продолжала сидеть на краю пирса, лениво покачивая ногами над водой. На её лице застыло то самое невыносимо знающее выражение, которое обычно появлялось у волков, когда они загоняли добычу в идеальную ментальную ловушку.       Не меняя расслабленного положения тела и продолжая удерживать на губах лёгкую, сытую ухмылку, Клифф сосредоточился. Он сузил радиус своего ментального вещания и направил точечный, сочащийся чистым сарказмом мысленный импульс прямо в голову волчице.       «Ну что, сидишь, любуешься чужими тактическими победами?» — прозвучал в сознании Тикаани глубокий, ленивый и совершенно невозмутимый голос Клиффа. — «Смотри не перегрейся на своём солнцепёке, а то твой хвалёный волчий радар начнёт сбоить. Лучше прибереги свои аплодисменты для кого-нибудь другого, а мне сачок для ловли испуганных белок не требуется — как видишь, они сами отлично прыгают мне прямо в руки».       Тикаани, получив это сообщение, даже не шелохнулась, чтобы не выдать их безмолвную перепалку перед подплывающей Холли. Она лишь слегка прищурила свои проницательные глаза и едва заметно дёрнула уголком губ, принимая вызов. Её ответный ментальный щелчок прилетел незамедлительно, полный встречной иронии:       «Прыгают-то они прыгают, Ромео, только вот уплывают потом с такой скоростью, будто ты её не пощекотал, а попытался сожрать целиком. Стратег из тебя пока так себе. Смотри, как бы твой «улов» не устроил тебе сегодня вечером партизанскую войну на суше».       Клифф лишь беззвучно фыркнул под водой, обрывая мысленную связь и полностью игнорируя её последнее предупреждение. То самое глубокое, нерушимое летнее тепло, которое весь день связывало его с Холли, продолжало приятно согревать его изнутри, превращая эту шуточную подводную потасовку и ментальные подколки в идеальное начало их совместных каникул.       Холли тем временем с шумом доплыла до пирса и ухватилась за его мокрый деревянный край прямо у ног Тикаани. Она тяжело дышала, её щёки всё ещё горели от смущения и пережитого всплеска адреналина, а каштановая чёлка смешно прилипла ко лбу. Девчонка обернулась и бросила быстрый, сердитый взгляд назад, на качающегося на волнах Клиффа, словно проверяя, не собирается ли этот невыносимый волк устроить ещё одну подводную атаку.       — Ну что, лидер заплыва, — с усмешкой протянула Тикаани, переводя взгляд с Клиффа на запыхавшуюся Холли. — Похоже, утренний план «пассивного отдыха в тени» официально провалился?       — Он сжульничал! — возмущённо фыркнула Холли, отплевываясь от озёрной воды и пытаясь пригладить мокрые волосы. — Подкрадываться со спины к беззащитным грызунам — это… это абсолютно неспортивно! Волки вообще должны играть по правилам.       — Поверь мне, у волков свои правила, особенно когда дело касается их личной территории, — хмыкнула Тикаани, бросив многозначительный взгляд в сторону Клиффа, который уже неторопливо плыл к берегу, демонстрируя идеальное спокойствие.       К пирсу с грохотом и тучей брызг подплыли Караг и Джефри. Караг, весело отряхиваясь по-кошачьи, запрыгнул на деревянный настил и устроился рядом, подставив мокрую спину жаркому солнцу.       — Да ладно тебе, Холли, это было эпично! Ты неслась по воде как торпеда. Я думал, ты Клиффа прямо там, на глубине, на лопатки уложишь. Брэндон, эй! Давай к нам, тут солнце лучше греет!       Массивный Брэндон басовито ухмыльнулся, фыркнул из воды и мощными гребками направился к песчаной отмели, решив, что с него на сегодня водных процедур хватит.       Холли, убедившись, что Клифф уже вышел на берег и лениво потянулся за своим полотенцем, наконец немного расслабилась. Она подтянулась на руках и забралась на пирс, садясь рядом с Тикаани и свесив ноги в приятную, прогретую у самого настила воду. Летнее солнце мгновенно принялось высушивать капли на её коже, даря ощущение ленивого, сонного уюта.       Несмотря на всю свою напускную злость, Холли чувствовала, как внутри неё разливается какое-то новое, совершенно незнакомое до этого дня тепло. Она украдкой посмотрела на берег. Клифф, накинув полотенце на плечи, сидел на поваленном бревне у кромки леса и, прищурившись от яркого света, смотрел прямо на неё. Их взгляды снова пересеклись через всё разделявшее их расстояние, и волк едва заметно, понимающе кивнул ей.       В этот момент Холли поняла, что эти каникулы в школе «Кристалл» уже точно не будут прежними. Никакие старые обиды и упрямство больше не могли заглушить то самое нерушимое летнее чувство, которое они так надёжно разделили на двоих.       День незаметно перетёк в тёплый, ленивый вечер. Огромное июньское солнце медленно опускалось за верхушки вековых сосен, окрашивая лесное озеро и всю территорию школы «Кристалл» в мягкие янтарные и розоватые тона. Шумная компания уже давно вернулась с пляжа, наспех поужинала и разбрелась по своим делам.       В комнате девочек царил уютный полумрак, нарушаемый лишь золотистыми лучами заката, пробивавшимися сквозь раскрытое настежь окно. Воздух стал прохладнее, принося с улицы свежий аромат ночного леса.       Холли сидела на своей кровати, с ногами забравшись под лёгкое покрывало. Она увлечённо расчёсывала свои всё ещё немного влажные после озёрного заплыва каштановые волосы, делая вид, что полностью поглощена этим занятием. Но на самом деле её мысли то и дело возвращались к дневным событиям — к сильным рукам волка, державшего её над водой, к его невыносимой улыбке и к тому, как отчаянно колотилось её собственное сердце.       Тикаани в это время сидела у окна, лениво наблюдая за первыми загорающимися звёздами. Волчица долго молчала, анализируя всё, что произошло между её соплеменником и этой взбалмошной белкой за последние сутки. Понимание волчьей натуры и девичья интуиция подсказывали ей, что оставлять всё как есть нельзя — эти двое явно запутались в собственных чувствах, упрямо прячась за шутками и колкостями.       Тикаани решила, что им с Холли надо поговорить.       Она плавно поднялась со своего места, мягким, абсолютно бесшумным шагом подошла к кровати Холли и уселась на самый край, прямо напротив неё. Волчица заглянула девчонке в глаза своим проницательным, серьёзным взглядом, в котором сейчас не было утреннего ехидства — только искреннее дружеское участие.       — Так, Холли, — негромко, но уверенно начала Тикаани, заставив расчёску в руках белки на секунду замереть. — Хватит делать вид, что ты расчёсываешь один и тот же локон последние десять минут. Нам нужно поговорить. И давай на этот раз без твоих оборонительных беличьих манёвров. Что у вас происходит с Клиффом?       Холли от неожиданности вздрогнула и едва не выронила расчёску из рук. Она тут же попыталась состряпать своё самое равнодушное и беззаботное лицо, но предательский румянец, мгновенно поползший по шее к щекам, выдал её с потрохами.       — О чём ты вообще? — буркнула она, поспешно отвернувшись к окну и упрямо дёрнув плечом. — Ничего у нас не происходит. Обычные дурацкие волчьи шутки. Твой Клифф просто невыносимый эгоист, который так и норовит испортить мне каникулы. Сначала куртка эта дурацкая, потом платье… теперь вот эти подводные щипки! Он просто издевается, а ты придумываешь невесть что.       Тикаани лишь тихо хмыкнула, подперев подбородок ладонью и ни на секунду не отводя от неё своего внимательного взгляда.       — Холли, я знаю Клиффа достаточно хорошо, — спокойно перебила её волчица. — Волки его склада ума никогда не тратят время на тех, кто им безразличен. Если бы он хотел просто поиздеваться, ты бы сейчас сидела злая, а не прятала улыбку в подушку. И ты сама это прекрасно понимаешь.       Холли замерла. Её пальцы крепче сжали пластиковую ручку расчёски. Защитная броня, которую она так тщательно выстраивала весь день, начала стремительно трещать по швам под этим прямым и честным тоном Тикаани. Девчонка шмыгнула носом, опустила голову, и её каштановая чёлка упала на глаза, скрывая растерянный взгляд.       — Он… он просто слишком странный, — тихо, уже без прежнего тепла и боевого задора призналась Холли, разглядывая узор на покрывале. — С ним всё как-то не так, как с Карагом или Джефри. Когда Клифф рядом, у меня внутри всё вверх дном переворачивается. Я хочу на него накричать, стукнуть, убежать… но, когда он уходит, мне почему-то становится холодно. И это дурацкое платье сегодня… Я думала, он посмеётся. А он…       Она замолчала, вспомнив, какими мягкими были его серебристые глаза, когда он заправлял ей прядь волос за ухо на берегу. Тикаани мягко улыб взглядом, и в её глазах мелькнуло понимающее, чисто девичье тепло. Она протянула руку и слегка коснулась плеча Холли.       — Он не посмеялся, Холли. Он весь день с тебя глаз не сводил, —тихо сказала волчица. — Просто для хищников вроде нас признать, что кто-то стал им дорог — это огромный шаг. Клифф не умеет по-другому показывать свои чувства. Его щекотка, его подколки — это его способ быть ближе к тебе. Так что перестань воевать сама с собой. Лето только началось, и вместо того, чтобы убегать от него, может, стоит попробовать сделать шаг навстречу?       Холли растерянно моргнула, всё ещё пытаясь переварить услышанное, но Тикаани не дала ей опомниться. Волчица заговорщически прищурилась, и на её губах заиграла лукавая, немного торжествующая усмешка. Она поудобнее устроилась на краю матраса и добавила более низким, тихим голосом:       — И раз уж мы заговорили на чистоту… Скрывать от меня что-либо вообще бесполезно. Я слышала вчера абсолютно всё, что ты говорила ночью, Холли. Каждое твоё слово.       Белка замерла, и расчёска окончательно выскользнула из её онемевших пальцев, с негромким стуком упав на одеяло. Хрупкий мир относительного спокойствия, который она только что попыталась выстроить в своей голове, рухнул сокрушительным щелчком. Мысли Холли панически метнулись назад, в прошлую ночь — к тёмной, залитой лунным светом крыше, к прохладному ветру, к куртке Клиффа на её плечах и к тем тихим, сокровенным словам, которые она неосторожно шептала в темноту, думая, что её слышат только звёзды и один несносный волк.       — Ты… ты спала! — потрясённо выдохнула Холли, чувствуя, как краска стыда заливает её лицо с такой силой, что у неё перехватило дыхание. — Ты спала, уткнувшись носом в подушку! Я проверяла! Ты даже сопела!       — Полноценный волчий сон — вещь очень относительная, особенно когда в одной комнате со мной кто-то полночи крутится перед зеркалом, примеряя платья, а потом крадётся к окну, — Тикаани весело фыркнула и легко передернула плечами. — У нас, волков, отличный слух, Холли. Даже если я дремлю, я прекрасно улавливаю шорохи, вздохи и уж тем более твой бубнёж. Так что твой полуночный монолог про то, какой Клифф невозможный, но почему-то жутко притягательный, долетел до моих ушей в лучшем виде.       Холли издала тихий, жалобный писк и уткнулась лицом в ладони, мечтая прямо сейчас провалиться сквозь пол комнаты, миновать столовую и оказаться где-нибудь на самом дне лесного озера, желательно в компании безмолвных раков. Всё её утреннее кокетство в сарафане, все дневные обиды на пляже теперь выглядели в её собственных глазах как раскрытая книга, которую Тикаани прочитала от корки до корки.       — О боже… — глухо донеслось из-за ладоней Холли. — Какая катастрофа. Ты расскажешь ему? Клянусь, если ты проболтаешься Клиффу, я… я засыплю твою кровать сосновыми шишками! Я подговорю всех белок в лесу!       — Расслабься, паникёрша, — рассмеялась Тикаани, мягко похлопав её по колену сквозь покрывало. — Во-первых, я умею хранить чужие секреты. А во-вторых… Клиффу и рассказывать ничего не надо. Он ведь тоже волк, помнишь? И вчера ночью на крыше он был гораздо ближе к тебе, чем я. Думаешь, он не услышал стук твоего сердца или то, как изменилось твоё дыхание, когда он подошёл? Он всё понял без лишних слов. Именно поэтому он сегодня весь день ходит с такой довольной физиономией. Так что прекращай прятаться. Твоя тайна уже давно не тайна, и, честно говоря, это лучшее, что могло случиться с вами обоими за эти каникулы.       Холли медленно опустила ладони от лица, всё ещё пунцовая от смущения, но в её карих глазах паника уступила место какому-то робкому, трепетному любопытству. Она посмотрела на Тикаани, которая сидела с самым безмятежным и поддерживающим видом, явно довольная тем, что ей удалось растопить эту упрямую беличью оборону. Тикаани заговорщически подмигнула подруге, поднялась с кровати и, подойдя к двери, обернулась. Она мягко улыбнулась и произнесла:       — Ну… если ты хочешь, то можешь сейчас пойти на крышу. Клифф как раз там сидит в это время.       Сердце Холли ухнуло куда-то вниз, а затем забилось с удвоенной силой, отдавая в самые кончики ушей. Мысль о том, чтобы прямо сейчас, после всех дневных двусмысленностей и подводных игр, подняться туда, где всё началось прошлым вечером, пугала и манила одновременно.       — На крышу?.. — переспросила она шёпотом, словно боясь, что её услышит кто-то ещё в пустеющем коридоре общежития. — А если он… если он опять начнёт свои дурацкие шутки?       — А ты ответь ему тем же, — пожала плечами волчица, приоткрывая дверь комнаты. — В конце концов, на крыше нет свидетелей, и вам обоим давно пора поговорить без лишних свидетелей. Иди уже. Только куртку его не забудь, на улице к вечеру похолодало.       Оставив Холли наедине со своими мыслями, Тикаани тихо вышла, мягко прикрыв за собой дверь.       В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким стрёкотом вечерних цикад за окном. Холли сидела неподвижно ещё пару минут, глядя на свои колени. Внутри неё боролись два чувства: привычная гордость, велевшая остаться в комнате и показать свою независимость, и то самое нерушимое, глубокое летнее тепло, которое упрямо тянуло её вверх, поближе к серебристым волчьим глазам.       Наконец, решительно выдохнув, Холли сбросила покрывало. Она быстро подошла к шкафу, накинула на плечи ту самую объёмную куртку Клиффа, которая до сих пор хранила едва уловимый аромат хвои и лесной прохлады, и, стараясь не шуметь, выскользнула в тёмный коридор, направляясь к заветной лестнице на чердак.       Каждая ступенька старой деревянной лестницы, ведущей на чердак, казалась Холли оглушительно громкой. Она шла почти крадучись, затаив дыхание и крепче кутаясь в огромную куртку волка. Сердце колотилось где-то в районе горла, но пути назад уже не было — детское упрямство и то самое манящее летнее тепло гнали её вперёд, на самый верх.       Она аккуратно толкнула тяжёлую чердачную дверь и вышла на крышу.       Вечерний воздух сразу же окутал её прохладой, пахнущей ночным лесом и озерной свежестью. Небо над школой «Кристалл» превратилось в глубокий тёмно-синий бархат, усыпанный первыми яркими звёздами.       Клифф действительно был там. Он сидел на самом краю, свесив одну ногу вниз, и расслабленно опирался спиной на кирпичную трубу. Озеро внизу казалось огромным тёмным зеркалом, в котором отражался лунный свет. Услышав тихий шорох шагов, волк не повернул головы, но на его губах сразу же появилась едва заметная, мягкая улыбка. Он прекрасно знал этот лёгкий, растрёпанный шаг.       — Я уж думал, председатель Комитета Одиночек объявил мне пожизненный бойкот после дневного заплыва, — негромко, с привычной ленивой хрипотцой произнёс он в темноту.       Холли фыркнула, изо всех сил стараясь казаться грозной, и решительно подошла ближе, усаживаясь на тёплую от дневного солнца черепицу в паре шагов от него.       — Мечтай больше, пушистый, — буркнула она, подтягивая колени к груди и пряча нос в высокий воротник его же куртки. — Я просто пришла проверить, не сдуло ли тебя ветром. И вообще, это общественная крыша.       Клифф наконец повернул к ней голову. Его серебристые глаза загадочно блеснули в полумраке, изучая её взъерошенный вид. Он заметил, что она снова надела его куртку, и этот маленький факт заставил его улыбку стать чуть теплее, полностью лишая её утреннего сарказма.       — Не сдуло, — тихо ответил волк, плавно пододвигаясь ближе, пока его плечо почти не коснулось её плеча. — Рад, что ты пришла, Холли. На самом деле… без тебя тут скучно.       От этих слов, сказанных совершенно искренне и без привычных подколок, Холли замерла. Вся её заготовленная оборонительная речь мгновенно испарилась. Она посмотрела на его профиль, на то, как лунный свет очерчивает его сильные плечи, и почувствовала, как-то самое нерушимое летнее тепло, которое они весь день делили на двоих, окончательно затопило её изнутри, прогоняя остатки всякого страха и смущения.       Холли притихла, глубже зарываясь носом в воротник. Её карие глаза во все сферы уставились на далёкие огни общежития, отражающиеся в озерной глади. Сказать, что она была удивлена такой внезапной мягкости со стороны волка — ничего не сказать. Ей всегда казалось, что хищники школы «Кристалл» видят в ней лишь шумную, вечно суетящуюся девчонку, от которой одни проблемы и лишний шум. А тут… «Без тебя скучно». Эти слова приятно согревали уши, покруче любого шерстяного шарфа.       — Правда? — тихо, почти шёпотом переспросила она, и в её голосе впервые за весь этот суматошный день не было ни капли напускной боевитости. — А мне казалось, тебе очень весело было топить меня у всех на виду. Тикаани сказала, что ты весь день с меня глаз не сводил только потому, что ждал момента для очередной каверзы.       Клифф негромко рассмеялся — этот звук был низким, бархатистым и удивительно уютным в сонной тишине засыпающей школы. Он поудобнее опёрся спиной о кирпичную кладку трубы и перевёл взгляд на звёзды.       — Тикаани слишком много разговаривает для полярного волка, — заметил он, но в его голосе не было злости, только ленивая ирония. — А насчёт заплыва… Ну, признай, ты выглядела очень забавно, когда пыталась строить из себя сурового лидера на мелководье. Я просто не удержался. Белки вообще очень смешно возмущаются.       — Эй! — Холли легонько пихнула его локтем в бок, но руку убирать не стала, так и оставив её прижатой к его плечу. — Я не смешно возмущаюсь! Я защищаю свои личные границы от посягательств всяких хвостатых партизан!       — Защитница, — Клифф повернул голову и мягко, едва ощутимо коснулся кончиками пальцев её ладони, которая лежала на черепице. Его пальцы были сухими и тёплыми. — Твои границы сегодня на пляже капитулировали в первые две минуты. Но если хочешь, я могу сделать вид, что ты победила. В качестве летнего подарка.       Холли посмотрела на его руку, накрывающую её ладонь, и почувствовала, как по телу разливается та самая сладкая, гипнотическая прохлада вперемешку с жаром. Смущение снова попыталось заявить о себе, но близость Клиффа и ночная тишина действовали умиротворяюще. Она не стала убирать руку. Вместо этого она лишь слегка повернула кисть, позволяя их пальцам робко переплестись.       — Ладно, — сдалась она, и на её губах наконец-то появилась мягкая, счастливая девичья улыбка. — Подарок принимается. Но учти, пушистый, если ты ещё раз решишь пощекотать меня под водой… я выучу парочку заклинаний оборотней и превращу твоё полотенце в ежа.       — По рукам, — тихо ответил волк, слегка сжав её ладонь в знак согласия.       Они замолчали. Но это была не та неловкая тишина, от которой хочется сбежать, а глубокое, нерушимое безмолвие двух людей, которые наконец-то нашли общий язык. Лето над школой «Кристалл» дышало ароматами хвои и свободы, звёзды над головой светили только для них, а впереди у них были целые каникулы, полные новых, ещё не написанных историй.       Холли заговорила не сразу. Она долго всматривалась в ночную даль, слушая, как где-то внизу, у самого подножия главного корпуса школы «Кристалл», шелестит от вечернего бриза листва. Вся её привычная, бьющая через край беличья энергия сейчас словно утихла, уступив место какому-то новому, взрослому и осознанному спокойствию. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как прохладный воздух наполняет лёгкие, и крепче переплела свои пальцы с тёплой ладонью волка.       — Знаешь… — тихо начала она, и её голос прозвучал удивительно мягко в этой звёздной тишине. — Я ведь сначала ужасно злилась. Мне казалось, что всё это — просто глупая игра, в которой ты обязательно должен выйти победителем, а я — остаться в дураках. Я привыкла всегда быть настороже, всегда защищаться и доказывать, что я ничуть не слабее остальных хищников в этой школе. Но сегодня там, на озере… когда ты поймал меня и просто держал… я вдруг поняла, что мне совсем не хочется воевать.       С этими словами Холли плавно пододвинулась ближе. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и теперь она сидела, практически полностью прижавшись своим плечом к его боку. Плотная ткань его объёмной куртки больше не казалась чужой — она ощущалась как надёжный щит, укрывающий её от всего мира. Девчонка доверчиво опустила голову, позволяя своей каштановой чёлке коснуться плеча Клиффа, и тихонько выдохнула, словно сбрасывая с себя последний груз дневных сомнений.       Клифф от этого движения едва заметно вздрогнул. Его волчьи чувства мгновенно зафиксировали эту предельную, искреннюю степень доверия, на которую способна далеко не каждая маленькая белка. Он не стал ничего говорить, понимая, что слова сейчас разрушат всё волшебство момента. Вместо этого он лишь осторожно высвободил свою руку из её замка, плавно приподнял её и уверенно опустил ладонь на хрупкое плечо Холли, мягко притягивая её ещё ближе к себе.       То самое нерушимое летнее тепло, которое зародилось между ними ещё прошлой ночью на этой самой крыше, теперь горело ровным, согревающим пламенем. Они сидели на краю мира, окружённые лишь звёздами и шепотом столетних сосен школы «Кристалл». Холли чувствовала размеренное, сильное биение сердца Клиффа сквозь его футболку, и это дарило ей абсолютное, ни с чем не сравнимое ощущение безопасности. Каникулы только начинались, впереди их ждало целое лето, полное новых приключений, но прямо сейчас, в эту самую секунду, им обоим было достаточно просто сидеть рядом на согретой солнцем черепице и смотреть, как луна медленно плывёт над зеркальной гладью лесного озера.       И вместе с этим внезапным, умиротворяющим чувством безопасности на Холли накатила новая, оглушительная волна воспоминаний, от которой её сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Запах хвои, исходивший от куртки Клиффа, прохлада ночного воздуха и само это место — всё вокруг вдруг сфокусировалось в одной-единственной точке.       Холли вспомнила про вчерашний поцелуй.       Это воспоминание ворвалось в её мысли так стремительно и ярко, что у неё перехватило дыхание. Вчера ночью здесь, на этой самой крыше, под точно такими же безмолвными звёздами, всё их привычное противостояние внезапно рассыпалось в прах. Она до мельчайших деталей вспомнила, как за секунду до этого затих весь мир, как серебристые глаза Клиффа оказались совсем близко, потеряв всю свою привычную насмешливость, и как его губы — удивительно мягкие, но настойчивые — коснулись её губ. Тот поцелуй был робким, но в то же время ошеломляюще искренним, оставившим после себя сладкое, головокружительное послевкусие, которое она безуспешно пыталась прогнать из головы весь сегодняшний день.       Теперь, сидя вплотную к нему и чувствуя тяжёлую, тёплую ладонь волка на своём плече, Холли поняла, почему она так отчаянно злилась утром и почему так бурно реагировала на его пляжные подколки. Все её попытки спрятаться за маской безразличия были просто глупой попыткой защититься от того факта, что вчерашняя ночь изменила вообще всё. Она больше не могла смотреть на него как на просто несносного соученика по школе «Кристалл».       Щёки девчонки снова обожгло густым, пунцовым румянцем, и она непроизвольно затаила дыхание, боясь, что Клифф по изменившемуся ритму её сердца догадается, о чём именно она сейчас думает. Ей показалось, что даже воздух между ними стал гуще, напитавшись этим общим, тщательно скрываемым воспоминанием.       Клифф, почувствовав, как Холли внезапно напряглась и замерла под его рукой, медленно повернул голову. Он взглянул на неё сверху вверх, подмечая, как она сильнее укуталась в воротник, словно пытаясь спрятать от него своё смущение. В глубине его серебристых глаз промелькнула тёплая, понимающая искра. Волк слишком хорошо знал её повадки, чтобы не догадаться: маленькая белка прямо сейчас заново переживала то самое мгновение, которое перевернуло их каникулы с ног на голову.       Он не стал шутить или возвращать свою привычную саркастичную ухмылку. Вместо этого Клифф лишь чуть сильнее, но очень бережно сжал её плечо, безмолвно давая понять, что он тоже ничего не забыл. Тот поцелуй не был ошибкой или случайностью, и это нерушимое летнее тепло, сближавшее их наперекор всем законам природы, было тому самым ярким доказательством.       Холли замерла, почти не дыша, чувствуя, как под плотной тканью куртки Клиффа её собственное сердце выстукивает оглушительный, сумасшедший ритм. Каждая клеточка её тела помнила то мимолётное, но такое пронзительное прикосновение его губ, от которого кружилась голова. Молчать дальше, прячась за воротником и притворяясь равнодушной, стало просто невыносимо. Ей казалось, что если она не скажет этого прямо сейчас, то воздух вокруг них просто взорвётся от скопившегося напряжения.       Она медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, повернула голову к волку. Её карие глаза, в которых отражался серебряный блеск далёких звёзд, встретились с его выжидающим, глубоким взглядом. Холли сглотнула подступивший к горлу ком, её губы слегка дрогнули, и она робко выдала:       — Клифф… а то, что было вчера ночью… ну, здесь… Это ведь была не просто шутка, правда? Ты ведь не издевался надо мной?       Голос девчонки прозвучал совсем тихо, почти на грани слышимости, растеряв всю свою привычную колкость и боевой задор. В этом вопросе сквозила такая беззащитная, чистая искренность, которую она никогда прежде не позволяла себе показывать. Она буквально вручила ему своё доверие, затаив дыхание в ожидании ответа и панически боясь услышать в ответ привычную саркастичную насмешку.       Клифф замер. Его ладонь на её плече едва заметно дрогнула, а ленивая полуулыбка мгновенно исчезла с лица. Серебристые глаза волка потемнели, став глубокими и пугающе серьёзными. Он внимательно вглядывался в её лицо, подмечая и пунцовый румянец на щёчках, и то, как сильно она сжала пальцами края его огромной куртки. Весь его напускной цинизм, за которым он так привык прятаться от окружающего мира, растаял без следа перед этой робкой беличьей смелостью.       Волк медленно повернулся к ней всем корпусом, убирая руку с её плеча лишь для того, чтобы осторожно, едва касаясь, поднести ладонь к её лицу. Его длинные, тёплые пальцы аккуратно завели выбившийся каштановый локон ей за ухо, а затем нежно очертили линию её скулы, заставляя Холли судорожно вздохнуть от этого прикосновения.       — Ты действительно думаешь, что я стал бы так шутить, Холли? — его голос прозвучал необычайно низко, с глубокой, бархатистой хрипотцой, от которой у девчонки пробежали мурашки по спине. — Волки не разбрасываются такими вещами. И уж точно не с теми, кто им безразличен. Вчера… и сегодня на озере… это всё было по-настоящему. Для меня это не игра.       То самое нерушимое летнее тепло, которое весь день незримо связывало их, вспыхнуло между ними с новой, сокрушительной силой. Клифф наклонился чуть ближе, сокращая расстояние между их лицами, и Холли снова почувствовала его тёплое дыхание на своих губах, понимая, что эта ночь на крыше школы «Кристалл» окончательно делит их жизнь на «до» и «после».       Слова волка растворились в прохладном ночном воздухе, оставляя после себя звенящую, оглушительную тишину. Холли смотрела в его серебристые глаза и видела в них такое глубокое, искреннее тепло, от которого у неё окончательно перехватило дыхание. Все её страхи, сомнения и выстроенные за день защитные баррикады рухнули в одно мгновение.       Клифф не стал больше ничего объяснять. Видя, как девчонка замерла, доверчиво глядя на него снизу вверх, он мягко, но уверенно сократил последние сантиметры между ними. Его ладонь, согревавшая её щеку, скользнула чуть выше, пальцы зарылись в мягкие каштановые волосы на затылке, бережно удерживая её, и он наклонился и поцеловал её снова.       Этот поцелуй отличался от вчерашнего — он был более уверенным, глубоким и сочным, наполненным всем тем скрытым чувством, которое они упрямо прятали друг от друга на протяжении долгого учебного года.       Холли в первую же секунду полностью растерялась. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги, а её руки, судорожно вцепившиеся в лацканы его куртки, так и застыли в кулачках. Белка абсолютно, совершенно не умела целоваться. Она никогда в жизни ни с кем этого не делала и вообще не понимала, что ей сейчас нужно делать: как правильно дышать, куда девать руки и как вообще отвечать на эти мягкие, неторопливые движения его губ. Из её груди вырвался тихий, сдавленный писк, и она вся сжалась, превратившись в один сплошной напряжённый комок нервов.       Клифф сразу же почувствовал её панику и то, как сильно она зажалась. Волк нежно, с едва заметной улыбкой отстранился буквально на миллиметр, коснувшись своим лбом её лба, но не выпуская её из объятий. Его тёплое дыхание опалило её дрожащие губы.       — Расслабься, глупая белка, — очень тихо, почти невесомо прошептал он ей прямо в губы, и в его хрипловатом голосе послышалась бесконечная, уютизирующая нежность. — Тебе ничего не нужно делать. Просто не дыши так часто и доверься мне.       Его пальцы на её затылке мягко погладили её, успокаивая взбудораженный беличий радар. Клифф снова прильнул к её губам, но на этот раз действовал ещё бережнее и медленнее, словно давая ей время привыкнуть и почувствовать ритм. И Холли, ощущая, как её окутывает его надёжное волчье тепло, постепенно начала расслаблять зажатые плечи. Её пальцы на его куртке чуть разжались, и то самое нерушимое летнее чувство, которое соединило их на крыше школы «Кристалл», окончательно увлекло их за собой, стирая весь мир вокруг.       Она приоткрыла губы, послушно следуя его тихому совету, и просто позволила ему вести её за собой. Всё её естество, обычно такое стремительное и хаотичное, сейчас подчинилось этому неторопливому, плавному волчьему ритму. Холли почувствовала, как по её венам разливается приятная, головокружительная слабость. Кулачки, до этого судорожно сжимавшие воротник, окончательно расслабились, и её ладони робко скользнули выше, поднявшись к его шее и запутавшись в мягких волосах на затылке Клиффа.       Волк ответил на это движение тихим, едва слышным горловым урчанием, в котором сквозило абсолютное, хищное удовлетворение. Его вторая рука легла ей на талию сквозь объёмную куртку, ещё плотнее прижимая хрупкое девичье тело к своей широкой груди. Этот поцелуй смыл остатки всех её сомнений, превращаясь в нечто глубокое, сочное и такое искреннее, от чего у Холли окончательно закружилась голова, а земля словно ушла из-под ног. Ей больше не нужно было ничего понимать или уметь — её просто вела вперёд чистая, первозданная магия их связи.       Когда Клифф наконец неохотно отстранился, Холли не сразу смогла открыть глаза. Её дыхание было частым и прерывистым, а губы слегка горели и припухли. Она медленно подняла веки, встречаясь с его серебристым, затуманенным от нахлынувших чувств взглядом. Волк смотрел на неё с такой обезоруживающей нежностью, какую никто в школе «Кристалл» и представить не мог на его обычно равнодушном лице.       — Ну вот, — тихо, с тёплой хрипотцой улыбнулся он, мягко коснувшись кончиком пальца её носа. — А ты паниковала. Для первого раза у одной маленькой белки вышло очень даже неплохо. Холли спрятала вспыхнувшее лицо у него на груди, тихонько стукнув его кулачком по плечу.       — Замолчи, пушистый… — смущённо пробормотала она, хотя внутри неё всё так и пело от безграничного, бьющего через край счастья.       Клифф лишь крепче обнял её, утыкаясь носом в её макушку и вдыхая родной аромат лесных ягод. То самое нерушимое летнее тепло теперь надёжно связало их двоих на этой крыше, и они оба знали, что эти каникулы станут началом чего-то совершенно удивительного.       Холли лежала, уткнувшись лицом в его грудь, и слушала ровный, сильный стук его сердца. Огромная куртка Клиффа полностью скрывала её, создавая ощущение тёплого, абсолютно безопасного кокона, защищающего от всего остального мира. В голове у неё до сих пор стоял лёгкий туман после поцелуя, а губы всё ещё приятно покалывало. Но посреди этого бьющего через край счастья в её мыслях вдруг всплыла одна робкая, немного тревожная мысль, которая не давала ей покоя с самого начала их странного, путаного сближения.       Она слегка отстранилась, ровно настолько, чтобы заглянуть в его лицо. Лунный свет мягко очерчивал его резкие скулы и спокойные, глубокие серебристые глаза, в которых больше не было и следа прежней холодной отстранённости. Холли закусила губу, помедлила секунду, борясь с внезапно накатившим смущением, и робко выдала:       — Клифф… а ничего же ведь, что я тебя младше? — спросила Холли.       Её голос прозвучал совсем тихо, почти на грани шёпота, потерявшись в шорохе ночного ветра. Она затаила дыхание, внимательно вглядываясь в его реакцию. Для неё, маленькой белки, этот вопрос был действительно важным. Клифф всегда казался ей таким взрослым, невозмутимым и уверенным в себе, настоящим сильным хищником, в то время как она сама порой чувствовала себя просто взбалмошной девчонкой, которая вечно вязнет в нелепых ситуациях и шумных спорах.       Клифф удивленно приподнял бровь, а затем его лицо смягчилось в тёплой, искренней улыбке. Этот вопрос от его обычно боевой и независимой белки был настолько неожиданным и беззащитным, что внутри у него окончательно растаяли последние крупицы волчьей сдержанности.       Он неторопливо потянулся рукой к её лицу и мягко, ласково ущипнул её за кончик носа, заставив Холли забавно зажмуриться.       — И это всё, что тебя сейчас волнует, глупая? — тихо, с бархатистой хрипотцой усмехнулся он. — Из-за этого ты так напряглась?       Волк перевёл взгляд на звёздное небо над школой «Кристалл», а затем снова посмотрел прямо в её карие, полные ожидания глаза. Его ладонь переместилась на её затылок, бережно прижимая её голову обратно к своей груди и перебирая мягкие каштановые пряди.       — Во-первых, разница у нас совсем небольшая, так что прекрати выдумывать проблему на пустом месте, — спокойно и уверенно заговорил он, и от вибрации его голоса Холли окончательно успокоилась. — А во-вторых… в мире оборотней возраст и размер имеют значение только тогда, когда ты пытаешься делить охотничьи угодья. Но, между нами, всё совсем по-другому. Мне абсолютно всё равно, младше ты или старше. Ты — это ты. Шумная, упрямая, вечно ищущая приключения белка, которая умудрилась перевернуть всю мою размеренную жизнь вверх дном. И мне это нравится.       Холли тихонько выдохнула, чувствуя, как с души свалился огромный, тяжёлый камень. Её пальцы, до этого робко лежавшие на его плече, теперь уверенно и крепко сжали ткань его футболки. То самое нерушимое летнее тепло, которое они весь день делили на двоих, снова окутало их с головой. На крыше старого корпуса больше не было места сомнениям и страхам — здесь были только они двое, бескрайнее июньское небо и каникулы, которые обещали стать самыми счастливыми в их жизни.

      Прошел год.

      Сентябрь ворвался на территорию школы «Кристалл» буйством золотых и багряных красок. Хрустящий, утренний воздух уже вовсю пах опавшей листвой, зрелыми желудями и далёким костровым дымом. Для Холли этот день начался не с привычного звонка на уроки, а с оглушительного, весёлого переполоха прямо в комнате общежития.       В центре праздничного стола воцарилось настоящее кулинарное чудо, которое Караг, Джефри и Тикаани с трудом донесли из школьной столовой — огромный, роскошный ореховый торт. Он был щедро покрыт нежным сливочным кремом, густо посыпан обжаренным фундуком, миндальной стружкой и украшен изящными карамельными завитками. Повара явно знали, чем порадовать именинницу-белку, ведь аромат лесных орехов мгновенно заполнил всё пространство, заставляя Холли забавно подёргивать носом от абсолютного восторга.       Вокруг стола собрались самые близкие. Караг весело комментировал, как они с трудом удерживали Брэндона, чтобы тот не покусился на торт ещё по дороге, а Джефри с улыбкой зажигал пятнадцать тонких свечей. Здесь же, чуть в стороне, устроились и ребята из «Комитета закоренелых одиночек».       Холли обвела взглядом комнату и почувствовала, как к горлу подступает тёплый ком. Этот самый Комитет, который когда-то задумывался ею как тайное убежище для тех, кто привык держаться особняком, уже очень давно не был активным. Идея, рождённая из подросткового упрямства и желания отгородиться от мира, изжила себя самым прекрасным образом: одиночки просто перестали быть одинокими. Они нашли друг друга, научились доверять, дружить и любить, и теперь бумажный устав Комитета мирно пылился на полке, уступив место настоящему, живому теплу. Было очевидно — эта глава их школьной жизни официально подошла к концу, уступая место чему-то гораздо более важному.       — Ну же, Холли, загадывай желание! — поторопила её Тикаани, заговорщически подмигивая. — Свечи сейчас растопят весь крем!       Холли набрала побольше воздуха в лёгкие, зажмурилась и единым выдохом задула все пятнадцать огней под радостные крики и аплодисменты друзей. Комната тут же наполнилась весёлым гомоном. Торт был безжалостно разрезан на порции, и Холли с наслаждением вонзила ложку в потрясающий, тающий во рту ореховый бисквит, разделяя это сладкое мгновение со своей шумной и любимой компанией.       Когда праздничная суматоха немного утихла, а ребята принялись бурно обсуждать предстоящие осенние испытания, Холли почувствовала на себе чей-то пристальный, до боли знакомый взгляд. Она обернулась к приоткрытому окну.       У подоконника, слегка облокотившись на стену, стоял Клифф. За этот год он заметно вытянулся, его плечи стали ещё шире, а во взгляде серебристых глаз появилось ещё больше уверенной, хищной зрелости. Но стоило ему посмотреть на Холли, как вся его суровость мгновенно испарилась, уступая место той самой мягкой, согревающей нежности, которую знала только она.       Он лениво приподнял в приветствии руку и едва заметно кивнул в сторону коридора, без слов приглашая её сбежать от шума.       Сердце Холли привычно пропустило удар, точь-в-точь как год назад на озёрном пирсе и залитой лунным светом крыше. Оставив тарелку, она незаметно выскользнула из-за стола. Накинув на ходу на плечи всё ту же знакомую, пахнущую хвоей куртку волка, которая теперь сидела на ней чуть аккуратнее, она сделала шаг навстречу новому году своей жизни. Навстречу осени, в которой ей больше не нужно было защищать свои границы, ведь её личным, самым надёжным миром уже давно стал один несносный, но бесконечно преданный волк.       Холли аккуратно прикрыла за собой дверь комнаты, оставляя позади весёлый смех друзей и звяканье чайных ложечек. В тихом школьном коридоре её встретила мягкая прохлада сентябрьского вечера.       Клифф уже ждал её у окна в конце галереи, устремив задумчивый взгляд на темнеющий лес за стеклом. Когда лёгкие шаги Холли затихли рядом, он повернулся, и на его губах заиграла та самая ленивая, невероятно тёплая улыбка, от которой у неё до сих пор внутри всё сладко замирало. Он окинул её взглядом, задерживаясь на куртке, наброшенной на её плечи, и его серебристые глаза довольно блеснули.       — С днём рождения, маленькая белка, — тихо, с привычной бархатистой хрипотцой произнёс он, протягивая ей небольшую, аккуратно перевязанную бечёвкой коробочку из темного дерева. — Пятнадцать лет — это уже серьёзно. Теперь ты официально самый взрослый и опасный грызун в этой школе.       Холли фыркнула и легонько стукнула его кулачком по плечу, но коробочку приняла с явным трепетом. Открыв её, она ахнула: внутри на мягкой моховой подстилке лежал изящный кулон в виде серебряного соснового крыла, тонкая работа которого напоминала очертания хвойного леса под луной.       — Клифф… это потрясающе, — прошептала она, поднимая на него сияющие карие глаза. — Спасибо.       — Я подумал, что председателю распущенного Комитета Одиночек нужен новый символ, — волк шагнул ближе, забирая кулон из её пальцев, и мягко, неторопливо застёгивал цепочку у неё на шее. Его тёплые пальцы на секунду задержались на её коже, посылая по телу Холли знакомую волну нерушимого летнего тепла, которое никуда не исчезло с приходом осени. — Комитет закрыт, Холли. Ты больше не одна.       Она улыбнулась, чувствуя, как уходит в прошлое целый год её детских страхов, упрямства и бесконечных попыток что-то кому-то доказать. Комитет закоренелых одиночек выполнил свою главную задачу — он помог им найти друг друга, чтобы навсегда перестать быть одинокими.       Холли сделала шаг вперёд и доверчиво прижалась к его груди, вдыхая родной запах хвои и морозного ветра. Клифф крепко обнял её в ответ, утыкаясь носом в её каштановую макушку. За окном на школу «Кристалл» медленно опускались сумерки, зажигая первые осенние звёзды, а впереди их ждала новая, взрослая и совершенно счастливая глава, которую они теперь будут писать только вместе.