broken defamed child

Доброго утра у них не было, впрочем как и дня. Парни проспали до самого вечера, а Саша и вовсе грозился проспать весь вечер.  Антон встал, чтобы посмотреть на время. На улице уже потемнело, потому он не удивился, увидев в телефоне половину шестого. Телефон Саши горел сообщением с маркой "Важное!!!". Антон не был любителем читать чужие переписки, но важное пропускать было тревожно. Телефон оказался без пароля, и он быстро зашел в мессенджер, где были только три контакта — его, Милены и Есени. Последний как раз и горел непрочитанным сообщением. Есенька: Отец пытался меня поймать я еле убежала…. Щас я дома Холодок пробежал по коже. Он набрал её номер на своем телефоне и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. — Да? — послышался детский голос после нескольких гудков — Я увидел твое сообщение в телефоне Саши. Ты в порядке? Не ранена? — обеспокоенно спросил Антон. — Все хорошо. Испугалась просто. Передай Саше, чтобы не шел домой, отец может проследить.  — Я передам — он кивнул, словно она могла его видеть.    Попрощавшись с девочкой, Антон вернулся в комнату. Сонный Саша уже сидел на кровати, пытаясь вернуться в реальность.  — Отец преследовал твою сестру, — услышав это, Саша вмиг посерьезнел. — Она в порядке и сказала, чтобы ты не возвращался домой. Он может проследить.  Саша обессилено рухнул на кровать, закрывая лицо руками.  — Бля-ять…  Антон тяжело вздохнул, садясь рядом, и погладил его по голове.  — Этот мудак еще и сестру мою хочет забрать! Черт… Я даже не могу навестить её. Если приду домой, мы оба окажемся в опасности. Я ничего не смогу сделать против него! — обреченный голос Саши заставил Антона серьезно задуматься.  — Он же не у вашего дома Есеню преследовал… Откуда ему знать, где ты будешь идти? — Я более чем уверен, что у него остались какие-то связи. Моя тетя здесь не просто так живет, как оказалось, в этом поселке живут и общие знакомые моей тети и родителей. Так получается он может узнать и адрес тети… Бля-ять, это конец… — заключил Саша, полностью погрузившись в темные мысли. — Этот псих очень изворотливый. Если он что-то хочет, то обязательно это получит, едва ли смерть его остановит.  На последней фразе его глаза недобро блеснули, и Антон пнул его в бок. — Знаю о чем ты думаешь, но не марай о него руки, — серьезно сказал Антон. — Для начала успокойся. Мы вместе придумаем, что делать. Может он и вовсе отстанет. Конечно, Антон и сам не верил в это. Пока Саша ушел за водой, чтобы выпить успокоительные, Антон пытался придумать как можно разрешить ситуацию.  Прятать девочку смысла нет, если мужчина, по словам Саши, хочет её забрать, он сделает это не смотря ни на что. Полиция ничего не сделает, просто разведет руками как обычно, а если и попытается что-то сделать — возможная взятка Олега их мгновенно усмирит. Сами взрослые, зная их воспитание, станут на сторону отца, даже не выслушав детей. А если кто и воспримет серьезно, то точно не станет вмешиваться и подвергать опасности своих детей ради парочки чужих. Все оборачивается далеко не в их пользу. По факту, они все несовершеннолетние, зависящие от непонимающих родителей. Сами они точно ничего не смогут сделать, а помощи ждать не от кого. В комнату вернулся Саша, держа телефон в руке, и подал голос: — Я созвонился с Миленой. Мы оба решили, что спешить не стоит. Она подсказала мне приложение с геолокацией, я отправлю его ей и в случае чего буду знать, где она, — вернувшийся Саша уже был спокоен. Было то действие успокоительного или идея Милены — неважно, ведь увидев его посветлевшее лицо, у Антона от сердца отлегло.  — Вот и хорошо. Ты у нее сейчас живешь? — Саша утвердительно кивнул, печатая что-то в телефоне. — Сбрось мне её адрес на всякий. И номер.  — Оке-ей, — легко согласился Саша, и уже через минуту на телефон Антона пришло два сообщения.  Скоро должны были вернуться родители, поэтому Саша быстро собрал свои вещи и, тепло попрощавшись с другом, вышел из квартиры.  *** — Саша-а… — вновь и вновь повторяла малышка, с трудом выговаривая букву Ш. Вцепившись в брата, она то и дело хныкала, вытирая слезы о его серую футболку. — Помоги маме… Саш…  Мальчик присел на коленки, обнимая малышку. Его стараниями двухлетняя Есеня отлично разговаривала для своего возраста, и он впервые был этому не рад. Саша понимал, что не сможет ничего сделать, но и отказывать сестренке он не хотел.  — Я выйду, проверю, хорошо? Сиди тихо и жди меня, не высовывайся, — наказал малышке брат, вставая с колен и оборачиваясь к двери. — Угу… Мальчик осторожно приоткрыл дверь и вышел из комнаты. Бесшумно проходя по коридору к кухне, его сердце разрывалось от криков отца и плача матери. Саша не смог побороть страх и выйти.  Вскоре крики стихли, послышались тяжелые шаги и хлопок двери. Опасность миновала.  Мальчик со всех ног побежал к матери, сидевшей в слезах на холодном полу. Завидев сына, она слабо улыбнулась. Ее красивые серые глаза стали красными от слез, а идеальные длинные волосы спутаны на концах. Саша рухнул на колени к матери, и та ласково потрепала его по волосам, обнимая.  — Все в порядке, сынок, — нежный голос матери всегда действовал на него как успокоительное, но не в этой ситуации. Посмотрев на родное лицо, на глаза мальчика навернулись слезы. Девушка тяжело вздохнула, изящными пальцами перебирая его пушистые кудряшки. Саша снова уткнулся ей в грудь, сильнее обнимая тонкую фигурку матери.  Тогда он еще не знал, что совсем скоро от образа девушки не останется и следа. *** Саша не спал уже трое суток. То шум в голове, словно от радио, с неразборчивыми голосами, мешали ему, то накрывали переживания, лишь усугубляя симптомы. Сон совсем не шел, но слабое тело было измотано.  Он стал чаще созваниваться с сестрой, писать ей. Есеня по его указаниям скачала приложение и не высовывалась из дома. Благо, что хотя бы это могло не беспокоить Сашу, ведь он всегда на связи с девочкой. Но чувствовал он себя, откровенно говоря, дерьмого. Милена, видя его состояние, пыталась поговорить, но Саша не был в духе выворачивать себя наизнанку.  Даже если отец в ближайшее время не доберется до Есени, он никуда не денется и продолжит их искать. В конечном итоге он их найдет. Не желая больше думать, Саша откинулся на спинку стула и перевел взгляд в окно. Вьюга отлично описывала его душевное состояние.  Сейчас ему как никогда нужна была компания. Милена давно ушла на работу, и он даже посидеть с ней не может. Остался только Антон, но и его беспокоить не хотелось, мало ли он занят, или настроение плохое.  Остается хандрить в одиночестве.  От возвращения отца воспоминания о прошлом захлестнули с новой силой. До этого момента он старался жить, и по большой части, благодаря Антону, но стоило мужчине вновь появиться в его жизни, как Саша сразу же опустился на дно. Изначально, когда он издалека увидел до боли знакомого мужчину, его посещали мысли, что это галлюцинация, ведь Милена убедила его в этом. И что вообще это мог быть не он, но Саша сразу отмел эту возможность — он ни с кем его перепутает. Но ситуация с Есеней окончательно выбила его из колеи. В отличие от себя, в ней он не сомневался. Ей не могло показаться, тем более что он за ней бежал. Она также упомянула про его ногу, чтобы поблагодарить Сашу. Значит это не галлюцинация, ведь девочка думала, что нога отца уже полностью зажила — Саша долго расспрашивал её, чтобы удостовериться.  На фоне этого симптомы болезни, которую он так боялся, начали усугубляться. Слуховые галлюцинации начали сильно беспокоить, но благо, что только они. Чаще всего шумит именно радио, сводя парня с ума. В радиоволнах и помехах можно разобрать невнятные слова, которые никто бы не понял, но Саша, даже не задумываясь, все понимал. Изредка появлялся знакомый с детства голос "М", который еще тогда запретил Саше вслух называть его полное имя, потому мальчик просто нарек его первой буквой имени и называл его так даже в мыслях. "М", по большей части, не вредил. Конечно, порой были и моменты, когда он подначивал Сашу резать себя, но… Саша сам нуждался в этом. По крайней мере, ему так казалось. Все чаще начала вспоминаться мать, которая из красивой молодой девушки превратилась в то, что оставило отпечаток на душе её детей. Больше всего Саша не хотел становиться похожим на нее, заставляя младшую сестру вновь переживать это, но… Он уже шёл по протоптанной матерью тропинке. Раньше в такие моменты парень забывался в веществах, но вновь превращаться в постоянно торчащее животное не хотелось. Учитывая то, что от наркотиков его состояние только ухудшалось, а симптомы обострялись. Парень все еще не избавился от зависимости, но по крайней мере он больше не живет ею. Конечно, снижать дозы, при желании наоборот повышать, было очень трудно. Саша буквально страдал душой и телом, позже вновь приползая за "рецептом счастья". Но он смог прийти к небольшому результату благодаря желанию меняться ради близких людей. Теперь под кайфом Сашу можно было увидеть не так часто. Внезапно на сердце потяжелело, а в груди поднялась тревога. Саша вскочил с места, едва не переворачивая стул. Не понимая причину своего сильного беспокойства, он метнулся в спальню. В комнате не оказалось ничего необычного. С нарастающим страхом, парень приблизился к окну. Руки задрожали. Саша схватился за ручку, с силой дергая окно на себя, и с опаской выглянул вниз. Вопреки опасениям, в заснеженном дворе никого не оказалось. Он еще пару минут напряженно смотрел вниз, вцепившись в оконную раму, до смерти боясь рассмотреть знакомый силуэт.  Тревога вспыхнула с новой силой, заставляя Сашу задрожать всем телом. Воздуха не хватало, потому он начал дышать через рот, но и это не помогало. Сердце загрохотало в ушах, еще сильнее усугубляя самочувствие.  Вдруг Саша вспомнил. в этой квартире не закрывается дверь на замок. Дверь. Не. Закрывается. На. Замок. Замок сломан. Достаточно просто потянуть за ручку, и дверь откроется.  По коже парня пробежал холодок, и он резко обернулся, тут же панически вжимаясь спиной в подоконник сзади. Дверь все еще была захлопнута, но не исключено, что за стуком собственного сердца Саша не услышал, как он вошел к нему в квартиру.  Зная его, он бы точно предпочел сначала запугать Сашу, а потом изнасиловать и убить. От второго на привычно сухие глаза вдруг навернулись слезы, а во рту почувствовался вкус желчи.  Чувствуя неимоверную тяжесть в теле, и еще большую в душе, он бесшумно, как в детстве, на трясущихся ногах пошёл в сторону кухни, цепляясь за стены, чтобы не упасть. Остановившись за углом, он зажал рот руками, чтобы не закричать. Одинокая горькая слеза скатилась по щеке, касаясь бледной кисти с синими венами. В голове раздался звук радио, но Саша не обращал на него никакого внимания.  Набравшись воображаемой смелости, Саша осторожно выглянул из-за угла на кухню. Там никого не было. Но оставалась небольшая часть, которую не было видно с этого угла обзора.  Какое-то время он еще пялился из-за угла, в попытках уловить движение, изредка оглядываясь назад. Тревога полностью окутала его тело. В панике озираясь по сторонам, Саша влетел в кухню и схватил нож.  Несмотря на вооружение, ни тревога, ни страх не отступали. Вцепившись в рукоять острого ножа, парень прокрался к входной двери. Выходить из квартиры было очень рискованно, ведь если отец на улице, то он точно поймает его. Саша совершенно не умеет бегать, потому попытка побега невозможна.  Вдруг взгляд уцепился за ванную комнату. Единственная закрывающаяся дверь в квартире.  Парень тут же шмыгнул в нее, закрывая дверь на замок.  Мужчина вряд ли первым делом побежит проверять туалет, но если он все таки до него дойдет… У Саши есть нож, и он находится в более выгодной ситуации, нежели отец по ту сторону двери. Олег ведь даже не увидит, как Саша перережет ему горло.  К сожалению, темно там не было. Вокруг ванны горели светодиоды, создавая атмосферу, которые Саша не мог отключить — не знал как, да и двигаться ему проблематично. Парень смеялся каждый раз, когда ночью ходил в туалет, заранее переключая режим, чтобы огоньки танцевали, но сейчас он даже не подумал об этом. Саша рухнул на кафель, все еще сжимая нож в руке. Белый шум сводил с ума и усиливал тревогу. Сквозь него слышались невнятные голоса, скрытые за помехами. В Сашу словно ударяли радиоволны, но он даже не мог описать это чувство. Он чувствовал их в своей голове. Казалось, что у радиоволн постоянно меняется форма и совсем не синхронизируется с хаотичными изменениями громкости самого радио. Даже вкус радиоволн на языке постоянно менялся, одновременно с этим оставляя на нем расползающееся ощущение скрабирования от белого шума.  Внезапно вкус ушел, как и ощущение на языке, а звук стал тише, но не ушёл совсем. Из радио все еще вылетали скрипучие голоса, смешанные с помехами.  — Он идет. Услышав знакомый голос, Саша вздрогнул все еще дрожащим телом.  — Ч-что? — с трудом переспросил парень хриплым голосом. — ОН ИДЕТ. — рявкнул голос М. У Саши закружилась голова, и он едва не ударился головой о ножку раковины. Шумно сглотнув, он попытался отдышаться, на его продолжало накрывать. Саша почувствовал приближение панической атаки. — Тебе плохо? Помоги себе. В тесной комнате потемнело, последний источник света разбился вдребезги, оставляя осколки в его легких. При каждом вдохе они вонзались своими остриями, проваливаясь глубже. Тьма начала окутывать пространство, словно мертвый дым, давить на Сашу, грозясь поглотить целиком. Она сдавливала горло, не давая дышать, завладевала им.  — Приведи себя в чувства.  Хватка на рукояти усилилась. — Ты должен успеть до его прихода. Лицо отца появилось перед глазами. Сейчас он как никогда хотел выколоть ему глаза. Чтобы никогда больше не смотрел на него этим липким взглядом.  — ОН УЖЕ РЯДОМ. Слезы начали капать на оголенные худые ноги. Беззвучные рыдания на дрожащих губах с привкусом крови не могли обрести звук. Горечь не выходила вместе со слезами. — Думаешь, он хочет убить тебя? — язвительно усмехнулся М. Послышался судорожный выдох. Саша гневно замахнулся, сжимая зубы до скрипа, и лезвие ножа с силой проехалось по бедру, оставляя глубокий порез на коже. Долгожданная боль растеклась по телу, обдавая разум холодком. Тьма вокруг него рассеялась, вновь появились светодиоды. Парень удовлетворенно выдохнул, но этого было недостаточно, чтобы стало легче. — ХА-ХА-ХА! Глупый, он не хочет тебя убить! ХА-ХА-ХА-А — расхохотался голос. От его раздражающего смеха эмоции захлестнули Сашу. В гневе он хаотично скользил лезвием по бедрам, вымещая свою злость на себя же. Большие красные полосы растекались, и он завороженно смотрел, как кровь падает на кафель. Подол белой футболки, взятой у подруги, окрасился в красный, неприятно прилипая к телу.  — Он хочет тебя. Слова, словно ледяное острие, пронзили его.  Он. Хочет. Тебя. — Тебе же нравилось.  Нравилось? Нож со звоном ударился о кафель. Саша, не в силах больше держать сидячее положение, медленно скатился по раковине. Ноги уперлись в противоположную стену, сильнее окрашивая пол ванной. На глаза снова навернулись слезы, но он вновь не смог издать ни звука. Мокрые дорожки, переполненные отвращением к самому себе, скатывались по щекам и падали на ворот футболки.  Грязный. Опороченный.  Отвратительный. — Саш, это отвратительно… Ты отвратительный. Испорченный. — небрежно выплюнул М. Испорченный. — Зачем тебе жить? А, Саш?  Приказав сыну запереть дверь, мужчина сел в кресло, подзывая его к себе. Мальчик, боясь отца, не смеет ослушаться. Не смеет и голоса подавать без команды.  Отец взглядом буквально пожирает мальчика, странно ухмыляясь. Приказ подойти ближе и снять штаны не кажется Саше странным, он привык к наказаниям. Мальчик послушно спустил треники, ожидая когда отец достанет ремень. Но этого не случилось. Мужские жилистые руки начали жадно щупать его бока, забравшись под футболку. Мальчик вздрогнул, но не двинулся с места. Повернув сына спиной, он оглаживает впалый живот ребёнка шершавыми ладонями. Саша ощущал сильный дискомфорт от действий отца, ведь он никогда не любил прикосновения. Вдруг его руки спускаются ниже, поддевая край детских боксеров. Спустив их, мужчина жадно сжимает оголенные ягодицы сына, отчего к горлу Саши подкатила тошнота.  Внезапно громкий стук в дверь вырывает его из мерзких воспоминаний. Саша встрепенулся, мгновенно бледнея.  — Саша, открой!!! — кричали ему, с силой тарабаня по двери.  Охваченный паникой Саша даже не разбирал слов. Он, дрожа словно в лихорадке, в ужасе смотрел на дверь, вжимаясь в раковину.  — Он пришел за тобой. — звучал знакомый голос, еще сильнее накрывая его паникой.  Пришел. Отец здесь.  Грязные воспоминания вновь окутали его, проносясь перед глазами. Отвратительные звуки и запахи, мерзкие прикосновения, оставляющие после себя несмываемые следы. Егосальный взгляд и грубые руки. Саднящая боль в горле и часами сидеть у туалета, в надежде избавиться от того, что в него попало. Детские рыдания и мольбы остановиться, пока голос не сядет, а силы не иссякнут. Мерзкие толчки, вызывающие животную боль, которую невозможно забыть. Грязным валяться на полу, не в силах даже головы поднять, пока он смотрит с противной ухмылкой, явно довольный собой.  Ощущать себя испорченной куклой. Грязной и опороченной. До того мерзкой, что каждый смотрит на нее с отвращением. Дверь открылась. Саша окончательно впал в истерику, не сдерживая ни криков, ни слез.  — Нет! — закричал Саша не своим голосом, закрывая себя дрожащими руками. Он вновь почувствовал себя слабым ребенком.  — Саш… — включив свет, парень в ужасе застыл. Его сердце словно мечом пронзили. Глаза в ужасе расширились, а дрожащими губами он не смог и слова вымолвить. Вмиг придя в себя, Антон бросился к Саше, не обращая внимания на свою испачкавшуюся одежду. — Не-ет! Не надо!!! — словно в припадке взмолился Саша, как только друг приблизился. Саша с ужасом смотрел на него стеклянными глазами, не позволяя приблизится. Он видел в Антоне совершенно другого человека. Глядя на трясущегося Сашу со слезами на глазах, Антон в панике пытался придумать что делать. Его сердце разрывалось при виде изувеченного Саши в истерике, и он вновь предпринял попытку. — Саш, — ласково позвал его Антон, приближаясь. Тот снова испуганно дернулся. Парень поддался вперёд, заключая Сашу в объятия, стараясь не задеть изувеченные ноги. Нежно погладив парня по голове, Антон прижал его к груди, продолжая. — Тебя больше никто не тронет. Я защищу тебя. Любимая толстовка Антона намокла от слез и испачкалась в крови, но ему было плевать. По настоящему любимый здесь только Саша. Его все еще потряхивало, но уже не колотило. Слушая тихие всхлипы, Антон продолжал успокаивающе поглаживать его по волосам, уткнув нос в копну белых волос.  — Все в порядке, Саш. Все хорошо, — с нежностью нашептывал ему Антон, оставляя невесомый поцелуй на белокурой макушке.  Чувствуя, как дрожат ноги от неудобной позы, Антон поднял Сашу на руки, с предельной осторожностью обращаясь с ногами, чтобы того перенести на кровать. Он думал, что придётся тяжко, но с удивлением отметил, что Саша очень легкий. Особенно если учитывать их разницу в росте. Антон держал его совершенно не напрягаясь. — Пожалуйста… Только не это… Прошу… — послышался севший голос Саши, когда парень усадил его в себе на колени.  Антон снова и снова повторял, что он в безопасности и его никто не тронет. Ни капли не уставая, Антон был готов заверять его столько, сколько понадобиться.  Прошло не менее часа, прежде чем раздался хлопок двери, и в комнату влетела встревоженная Милена. Посмотрев на ноги Саши, она тяжело вздохнула, прислоняясь плечом к стене.  — Живой… — с облегчением протянула она, сползая по стене. Девушка выглядела очень уставшей. Сорвалась с работы, всю дорогу просидев как на иголках, и неслась сюда со всех ног, переживая за Сашу. — Повезло, что ты недалеко живешь. — К этому моменту он мог бы уже… — парень запнулся, не в силах выговорить это. Было слишком горько от возможности потерять Сашу.  Разум Саши постепенно начал проясняться. Осознание происходящего пришло не сразу. Сил никаких не осталось, он не мог даже поднять руку, продолжая сидеть на коленях Антона, что аккуратно поддерживал его, прислонившись к его плечу.  Взглянув на свои ноги, Саша все вспомнил. Осознание ударило в голову, словно его окатили ледяной водой. Отвращение, что два самых близких человека увидели такое его состояние, захлестнуло Сашу. Он мрачно опустил голову, скрыв лицо за волосами, не в силах взглянуть на друзей.  — Очухался? Ну слава богу, — устало выдохнула девушка, вставая с пола. — Я принесу аптечку, обработаешь? Я что-то совсем хреново себя чувствую, переволновалась видимо.  — Конечно, — кивнул Антон. — Освободить тебе комнату?  — Не надо. Поваляюсь на диване, там удобнее даже, — ответила Милена с мягкой улыбкой, когда вернулась из кухни. Уходя обратно, она добавила тоном, не терпящим возражений. — Не дави на него. Антон кивнул, словно ушедшая девушка могла это увидеть. — Сможешь сам сидеть? — вставая, уточнил Антон, все еще поддерживая парня. Он уже заметил отсутствие сил у Саши. — Мгм, — отстраненно подтвердил Саша, все еще не поднимая головы. Антон, открыв аптечку, достал бинт и перекись с ваткой. Взглянув на ноги Саши, он горько вздохнул. Даже кровь еще не остановилась. Он с силой сжал челюсти, чтобы не упасть в обморок, заставляя мозг трезво работать. По хорошему такие раны нужно зашивать, но выбора у них нет. Но обрабатывать в таком виде… Тело Саши настолько ослабло, что даже просто поддерживать сидячие положение было крайне трудно, а подрагивающие от напряжения руки ничем не помогали.  — На тумбочке есть салфетки, — тихо прохрипел Саша, заметив запинку Антона.  Парень, вытащив несколько салфеток, аккуратно промокнул алую жидкость, обходя раны.  Кинув их на пол, Антон посмотрел на подавленного Сашу и вздохнул, собираясь с мыслями. Начав обработку, он вдруг заговорил: — Саш, — обратился к нему Антон, поднимая серьезный взгляд на него. Саша и головы не поднял, лишь его плечи слегка дрогнули. Саша боялся смотреть на него. Теперь Антон увидел еще одну часть его гнилого нутра, и вряд ли он захочет остаться с ним. Никто бы не захотел. Милена, зная его с детства, и то не смогла смотреть на него. Снова его грязь сочится наружу.  — Саш. Посмотри на меня, — тверже сказал Антон, приподнимая его лицо за подбородок. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Слушай и осознавай. После услышанного в глазах Саши застыл страх, но он не отвел взгляда, с трудом ожидая приговора, словно заключенный. — После того, что ты сегодня сделал, — начал Антон, уверенно смотря в серые глаза. — Я не стал хуже к тебе относиться, — говорил он не торопясь, чтобы до парня дошло. — Мне не противно. И тебя я не виню. — на этих словах глаза Саши расширились, а нижняя губа дрогнула. Антон продолжал. — Это все — последствия нанесенных травм, и ты в этом не виноват. Я беспокоюсь и очень хочу помочь, правда, — он вздохнул. Глаза Саши в который раз за день намокли, пока он слушал его, но одинокая слеза так и не стекла по щеке. — Я буду рядом, когда ты будешь во мне нуждаться, даже если это будет постоянно. Мне не противно успокаивать тебя, когда тебе плохо. Наоборот, я хочу знать все и стать для тебя опорой, — на последней фразе Антон мягко улыбнулся. — Я приму тебя любым. Саша с силой закусил губу, он никогда не любил показывать эмоции и не умел этого. Он уже и не помнит, когда последний раз плакал, а за сегодня, кажется, Саша уже вылил весь океан из себя. От стыда он закрыл лицо руками, не желая, чтобы Антон видел этот позор.  Теплые руки коснулись холодных, осторожно убирая из от лица. Антон притянул Сашу к себе, крепко обнимая.  Парни еще минут двадцать промучились с обработкой и перевязкой, прежде чем завалится на кровать, перед этим укрыв одеялом спящую на диване Милену. Саша снова не мог уснуть. Даже после ужасно выматывающего дня сон не шел. Зато шли мысли.  Как только разговор с Антоном прекратился, он вновь стал погружаться в липкие воспоминания.