happy New Year!

Горячее дыхание опалило губы Антона, он даже не успел ничего понять прежде чем почувствовал несдержанный поцелуй на своих губах. Он опешил, отчего не сразу начал отвечать, потому Саша привел его в чувства, прикусив нижнюю губу. Холодные пальцы мягко коснулись подбородка, заставляя Антона запрокинуть голову. Когда их языки соприкоснулись, Антон обвил руками шею Саши, углубляя поцелуй.  Саша, будучи инициатором, отстранился первым, все еще крепко сжимая его в своих руках. Антон задавался вопросом, что за несдержанный порыв нахлынул на Сашу, но вслух спрашивать не стал. Ну расчувствовался. Едва восстановив сбившееся дыхание, Саша с первой попытки нашел выключатель и зажег свет. Подставку они нашли быстро, несмотря на груду хлама, разбросанного по гаражу. Все таки Саша жил в похожем бардаке.  Они обкололи себе все руки, пытаясь нормально поставить елку. Когда младшая сестра Саши подошла помочь, тот раздраженно отослал ее прочь. "Не хватало еще чтобы она поранилась" — объяснил он тогда Антону на его вопросительный взгляд. Есения не стала сдаваться, и вместе с Анной они принесли две коробки с шарами, гирляндами и мишурой. На момент, когда парни наконец справились с елкой, Анна уже ушла печь курицу с яблоками(за неимением утки).  Есения восторженно разглядывала разноцветные игрушки и пушистую мишуру, стоя на коленках. Антон не мог ни умилится такой картине. Подвеска, о которой говорил Саша, висела у нее на груди, и была явно ей велика. Серебряная, в форме объемного сердца. Антон догадывался, что та еще и открывается. Должно быть, она с фотографией внутри.  Саша опустился на колени рядом с сестрой, Антон последовал его примеру. Девочка ярко улыбалась, голубые глаза сияли на бледном личике, и с трепетным волнением взяла в руки красный шар, в котором могла видеть свое отражение. Детские пальчики мелко подрагивали. Внезапно Антон ощутил, будто нет ничего правильнее на этом свете, чем они втроем в теплой квартире, перед елкой и с витавшим запахом мандаринов в воздухе. Наверное, именно так выглядит семья. Он — единственный ребенок в семье, и при всех ссорах родители объединялись против него, не было никого, кто встал бы на его сторону. Родители заботятся о нем, любят беспрекословно, и Антон даже не задумывался о том, каково быть не единственным ребенком, пока не увидел это в теплом взгляде Саши и радости при виде брата Есении. Он знал, что так не у всех, но… Перед глазами хороший пример. Ощутить себя частью чего-то настолько теплого и единого казалось очень ценно.  Пока Собакины увлеченно перебирали елочные игрушки, у Антона было время всерьез поразглядывать их, отмечая сходства и различия. Раньше ему казалось, что у них одинаковые глаза, однако сейчас он заметил, что глаза девочки более голубые, нежели у ее брата; форма практически одна и та же, но у Есении есть маленькая родинка под левым глазом, тогда как у Саши таковой нет. Его волосы светлее, чем у сестры, но Антон не уверен, осветлял ли он их. Когда Есения улыбается, у нее появляются милые ямочки на щеках, а у Саши ямочка одна, слева. Ровные, острые носы словно выточены одним мастером по одной и той же заготовке, но нос Саши отчего-то выглядит острее, возможно, из-за формы — у его сестры мягкий овал лица, детские щеки вместо скул, в отличие от Саши,  хотя она заметно недоедает. У них одинаковая форма ногтей на руках, перевернутым прямоугольником, когда длина ногтевой пластины сильно больше ширины.  — Погляди, Тош! — на него смотрела пара теплый, голубых глаз.  Антон перевел взгляд на елочную игрушку у своего лица, которую с таким восторгом показывала Есения. Искусно выкрашенный зайчик с блестящим хвостиком. Краска на нем местами обсыпалась, но это ничуть его не портило. — О, это игрушка из маминого детства. Повесь ее на видное место, хорошо?  Всего через полчаса, когда стрелка часов только-только начала приближаться к девяти, елка предстала во всей своей красе. Красную звезду ответственно поручили надеть Есении, как самой младшей, и с этой задачей ей помог справится отец Антона, подняв ее на руки. У Антона давно не было такого счастливого Нового года. Есению восторгало буквально все: украшение елки, а после и сама сверкающая ель, вкусный оливье, байки про деда Мороза. Энергия, которой остальные могли только позавидовать, била из нее неудержимым потоком. Он уже и забыл, каково это — быть ребенком. Когда Новый Год — это не просто очередная смена календаря, а настоящая сказка, в которую ты искренне веришь. Ожидание подарков от "деда Мороза", которые состояли из обыкновенных конфет да мандаринов.  Значение метафоры "Раньше трава была зеленее" оказалось не совсем таким, как он думал ранее. На самом деле, будучи ребенком, жизнь действительно казалась краше.  Антон уже и не помнит, когда последний раз мама так часто улыбалась, а отец — так мало пил. Он задавался вопросом, все ли дети такие, или это Есения особенная? Ему редко доводилось близко общаться с детьми, а те, что он видел, вызывали только неприязнь и желание размазать их мерзкие лица по асфальту. Анна с гордостью поставила большую тарелку с запеченной курицей в центр стола, а по бокам от нее многовековые свечи в громоздких подсвечниках, которые зажигались исключительно на Новый год и не более чем на одну минуту. Антон знал, что у них есть еще одна похожая свеча — для поминок. Он ассоциировал их с доисторическим сервантом, хотя свечи, в отличие от него, из шкафа доставались и даже использовались, а не просто для "только посмотреть через стекло".  Огромный тазик оливье как бы сам за себя говорил, что испортится быстрее, чем они его съедят. А если испортится, отец доест. Цезарь в этом году получился без курицы, как сказала мать: "Курицу отламывайте отдельно себе в тарелку. Я вам не волшебница, чтобы из одной курицы сделать две." Вот так и получилась курица с яблоками и цезарь без курицы. Антон считал, что цезарь с курицей важнее "утки" с яблоками, но его не спрашивали. Анна утащила мужа в спальню, бормоча: "Только мы с тобой не нарядные", да так быстро, что Антон не успел уточнить, когда это его домашняя одежда на Саше и самом себе начала считаться нарядной. Впервые в жизни Антон был рад, что его мама "всегда хотела дочь", а Саша — "её любимый сын" — он мог без возражений провести Новый год в кругу близких людей. Саша все пытался придержать скачущую попрыгунчиком сестру, чтобы не снесла ничего со стола ненароком, а Антон только смеялся и даже не думал ему помочь.  — А фейерверки смотреть пойдем? — спрашивала она, уворачиваясь от руки, пытающейся пригвоздить её к месту.  — Да, — вымучено кивал Саша, бросая попытки поймать бегающую и прыгающую вокруг стола Есению. — А лепить снеговика в Новогоднюю ночь?  — Да конечно. Хочешь чтоб тебя цыгане украли в ночи? — он скрестил руки на груди, когда сестра приняла выражение лица побитой собаки. Кстати о собаках. — И голодные собаки загрызли? — Нет там никаких цыган! И собак тоже! — недовольно воскликнула она, обиженно надувшись.  — На органы продадут, Сень, на ор-га-ны, — Саша был непреклонен.  Девочка от досады топнула ногой и повернулась к Антону, просяще строя глазки. — Утром можем слепить и снеговика, и снежную бабу. Кого захочешь слепим, — миролюбиво предложил Антон.  — Рано-рано?  — Рано-рано, — улыбнулся он, внутренне надеясь, что она проспит до обеда. Есения настороженно покосилась в сторону Саши, с мгновение помялась и, подойдя к Антону поближе, тихонечко уточнила: — А цыган не будет?.. Антон взорвался хохотом.  Без пятнадцати минут на кухню вихром ворвалась Анна в своем самом любимом платье с кружевами на рукавчиках, а за ней впервые "нарядный" Сергей, в простой белой рубашке, которую позже он обязательно запачкает, из-за чего обязательно отхватит от жены. — Вот можно было заранее озаботиться, галстук погладить?! Как из ж-… — она прочистила горло. — Одного места. Почему я обо всем должна думать, у тебя своих мозгов нет?! Сергей стоял истуканом и послушно кивал. Антон очень надеялся, что мать не станет ругаться на отца еще и за "отсутствие понимания в глазах". Увидев время на кухонных часах, Есения наконец села на свой стул, но ее ноги так и плясали от предвкушения. Саша только неслышно вздохнул и одергивать ее не стал, что с нее взять — ребенок.  Сергей прибавил громкости давно включенного маленького телевизора, заранее налил себе стопку водки и сосредоточил все свое внимание на экране. Президент уже начал что-то томно вещать, из года в год его речь несильно менялась, чтобы каждый раз вслушиваться. Анна шумно выдохнула, а Есения рядом вся подобралась. Антона телевизор интересовал мало, он просто… Был счастлив этому моменту. Он смотрел на Сашу и задерживал дыхание каждый раз, когда тот ловил его взгляд.  У них в семье не принято жечь и пить бумажки с желаниями после того, как брат Анны загремел в неотложку из-за этого — Антон подозревает, что тот просто перепил, но его опять не спрашивали. Желания они загадывают мысленно.  И теперь, когда речь президента подошла к концу, а куранты начали бить, Антон закрывает глаза и искренне желает: "Хочу счастливо встречать каждый год с Сашей."