Часть 2

Ваня не смог дождаться ответа. Все глаза так и впивались в беззащитное тело. Резкими движениями он схватил Наташу за руку и повёл за дверь кабинета, где начинался следующий урок. Славно коридор был свободен. Ваня подтянул девушку до окна и отпустил, пытаясь научится дышать снова, пока кружилась голова. Наташа была оскорблена таким поведением «друга». Когда ее отпустили, она принялась тереть саднявшее запястье. — Ваня, ты с дуба рухнул? — грубо спросила Наташа, наконец заглянув в лицо этого раздражающего тихони. — Этот вопрос у меня к тебе! Что ты творишь? — сначала громко начал Ваня, но быстро осознал, что вокруг уроки и перешёл на шёпот. В глазах пылала ярость и знать, что он смог девушке нанести частицу своей боли, было приятно. На мгновение парня испугало это осознание. Радоваться, что сделал больно «подруге»? — А что не видно, Ванечка? Да и какое твоё дело, — резво продолжала Наташа, больше походило на грозный шёпот. Она тоже не дура, чтобы терпеть всё это. Всё ей так надоело! — Такое Наташа! Он мой друг! — так хотелось кричать, просто оглушать стены этого чёртового места. Девушка издевалась над ним! Разве она не понимает? — И что, Ванечка? Если не заметил он и мой друг, а теперь может и парень, — на этой мысли девушка улыбнулась. — Просто отстань от нас, или ты правда слепой? Саша только мой! Да и зачем он тебе? Знаешь, друзья друзьями, а девушка бесценна, одна. Как же с этим поспорить. Отношения как оказалось действительно всегда вставали на первое место в жизни каждого, а друзья уходили на второй фон. Ване пришла мысли, что если Пушкин будет с Наташей, тогда он совсем перестанет с ним разговаривать, да и может видеть только на уроках. Саша всегда будет со своей девушкой. Гулять, выказывать идеи, читать стихотворения, обниматься и целоваться... Всё то что Пущин хотел, чтобы было между ним и Пушкиным. В венах плеснула кровь. В глазах застыли слёзы, что отражали всю боль, которую Ваня представил себе. Сейчас перед ним стоит не подруга, а настоящий враг! И сейчас Ваня проигрывает. Проигрывает своего Сашу. Наташа уже собиралась вернуться на урок, чтобы продолжить строить из себя правильную девочку. Такую красивую, милую, скромную. А как же натура, Наташечка? В первые в голове маленького Вани пронеслось запретное, но чёткое слово: Сука. Ученица не успела уйти, в неё вонзились чужие руки, желающие истерзать каждый сантиметр её кожи. Тормоза отказали. Сердце принялось бешено биться. Он обязан отвоевать свою любовь. Пущин притянул девушку и вцепился ей в голову. Драться парень не умел и не хотел, но сейчас нужно было как никогда раньше! Девушка вскрикнула, так громко, что оглушила любую тишину лицея. Она не пыталась защититься, может просто не знала, может не хотела. С классов начали выходить учителя, а увидев сцену, выбегать с криками и высказываниями. Пущин не замечал их, в ушах кипела только кровь, а в глазах горели слёзы. Ему весь мир казался никчёмным, когда на нём существовала она! Ваню быстро оттянули от Наташи, принявшись успокаивать девушку, которая бросилась в слёзы, только когда увидела посторонних. Сука — только это проносились в голове мальчика. Какая игра! Слёзы уже без стыда скатывались вниз, перекрывая реальность. Все вокруг суетились. Учителя особенно, а ученики были зрителями. И во всей этой толпе Ваня смог найти глаза Саши. Какие они? Неужто он переживал за эту дрянь? Новое оскорбление появилась на языке юноши. В одно мгновение он упал на дно. Дышать пришлось с помощью рта. Глаза все раскраснелись. Саша в нём разочарован. В спину вонзился нож, проткнувший Ваню насквозь, что рёбра захрустели, когда его за обе руки потащили в кабинет директора. Ему было плевать, что сейчас будет, что будет потом. Саша... Весь мир оглох. Слёзы закончились. Все что-то говорили, что-то писали, кричали, спрашивали. Это их любимое: как ты мог напасть на девочку? Она же слабее! Знали бы они, что она сделала, в ней нет слабости. Отвечать бессмысленно, доказать нельзя. Пусть во всём будет виноват Ваня. Он не знал, что сейчас делать. Перед собой были только глаза Пушкина. Глаза теперь бывшего друга. Навряд ли с ним станут дружить после этого, навряд ли его поймёт Саша, разве что Костя. Но это не важно, ничего не важно. Внутри только тикало, словно часы. Скорее бы ему дали наказание, когда это закончится. Хотя лучше бы продолжалось вечность, сейчас страшнее всего было остаться в тихой, маленькой комнате, стена которой ломает все кости. На первый раз Ваню отпустили без угроз учётом, но выдвинули наказание в виде комнатного заключения. По пути Пущин не видел своих друзей, его заперли. Оказавшись в том ненавистном одиночестве мальчик упал на пол и прибился к той стене. Прислонившись ухом к холодному бетону, он слышал лишь пустоту, ходящий ветер в здание.

* * *

После всего происшествия Саше и Косте пришлось отучиться весь день. Каждый в своих мыслях. Костя был в ужасе. Весь день он был как на иголках, всё представляя, что там с Ваней и Наташей. Если девушка выдержит, то Пущин — нет. Бедный Ваня... Как Данзас мог все пустить на самотёк? Он должен был защитить друга, должен был всё разрешить. А что он сделал? Было куча вопросов и единственному кому он мог их задать был Пушкин. Один лишь взгляд в сторону этого идиота в Косте пробуждал гнев. Такое произошло, а ему хоть бы что! Вы посмотрите на этого повелителя сердец! Кем он себя возомнил? Как он может рушить столько судеб и спокойно наблюдать за этим? Чёртов Пушкин, ты своё получишь! Косте было обидно за друга. Ваня слепо любил Пушкина, вечно дожидаясь момента, чтобы поговорить с ним, а Саша так бездействует. Неужели ему плевать? Пора этого привести в чувства. — Саша, ты чего убегаешь? — вопросик Данзас, догнав друга и схватив того за шиворот. Пушкин откинул его руки, взглянув отстранённым взором. — А ты чего преследуешь? — Саша отвернулся и вышел на улицу. Костя бросился за ним. — Нам нужно поговорить. Как мне не преследовать? Ты вообще понимаешь что произошло? — Ну и что произошло? — резко лицеист остановился, вцепившись глазами в друга. Саша был зол. — Ваня напал на Наташу, причём из-за тебя! Не прикидывайся идиотом! — Костя пропускал мимо чувства Пушкина. Он знал, что поэт поступает не правильно. Так эгоистично относиться к ребятам. Как так можно? — Как будто я не понимаю, — бросил Саша. Костя так зациклился на его якобы вине, что ничего не видит. — Хочешь поговорить? Так слушай. Я без понятия почему они вцепились друг в друга, я без понятия почему Наташа ведёт себя так и тем более Ваня. В том что произошло я не виноват. — Они вцепились из-за того, что любят. Забыл, что вообще-то Наташа призналась тебе и предложила отношения, — хоть Костя и начал пропитываться положением Пушкина, всё равно не мог понять, если Саша всё понял. Всё буквально произошло! — Ну и что? Подумаешь втюрилась Наташа. Сделала, что сделала. Чёрт бы с ней. Ты же знаешь, что для меня она лишь подруга. Или у тебя другие сведения? Единственное, что я не понимаю так это поведение Вани. Если ему нравится Наташа, то нападать на неё отвратительный подкат. — При чём здесь Наташа? Ты ещё не понял? — А что я должен понять? Что у Вани едет крыша? — Ты идиот, Саша. Вот самый огромный идиот. Делай что хочешь, но ты должен поговорить с ним и полностью выслушать. — Хороший друг, тебя за язык не тяни, — Сашу оскорбляло такое поведение друга. Как будто он тут один ничего не понимает. Вы совсем тут все свихнулись? То есть это заразно? Костя оставил друга в любимом одиночестве. Пусть подумает о своём поведение, если ничего в конце концов не надумает, то разговоры будут другие. Данзас был готов чуть что отвесить Пушкину оплеуху. Даже правая рука зачесалась. Какие всё-таки они дети. Костя хотел сохранить их дружбу как можно дольше, но это невозможно если остальные ничего не будут делать. Именно поэтому Данзас направился к Наташе. С ней предстояло тоже серьёзно обсудить это происшествие. Саша ощутил ветер в волосах и лужи под ногами. Наконец он мог побыть с природой наедине. Иногда мальчика сдавливал Петербург своей новизной. Душой хотелось на чистую, бескрайнюю природу. Там и думается и дышится иначе. Здесь только клумбы с засохшими цветами. Засохшие растения и вот тебе засохшие мысли. А думать надо. Саша глубоко выдохнул. Он рад друзьям, рад что они всегда с ним, а он в свою очередь объединяет их. Находит точки соприкосновения таких разных людей. Ваню и Наташу он сильно не сводил, сам не знал почему. Пущин всегда был чуть сложнее, другой. Наташе трудно будет понять его. Она хорошая, жаль влюблённость закрыла ей глаза. Сейчас она вовсе не понимает, что творит, что говорит и чего хочет. Саша не тот кто ей нужен, а она вовсе не нужна Саше как девушка, лишь как подруга. Как изменить детские чувства Пушкин не знал от того и не делал ничего. Единственное, что он понимал: симпатия пройдёт, когда девушке надоест за ним бегать и получать отказы. Возможно с ней и стоило поговорить, но Саша не хотел. Что касается Пущина... Друг изменился на его глазах не в лучшую сторону. Ведёт себя как влюблённая Наташа. В кого же можно было влюбиться? А кто вообще может нравится Ване? Саше всегда казалось, что друг ему самый близких из всех в компании. Они проводили вместе больше времени, понимали с полуслова и вообще знакомы намного дольше, чем с остальными. У них особенная связь и лишь сейчас она трещит. Костя прав, что Пушкин нужно поговорить с лучшим другом. В конце концов ему намного хуже, чем Саше. Он же такой ранимый. Этой мысли лицеист и вовсе улыбнулся.

* * *

Весь день Гончарова провела в мед кабинете. Схватка с Ваней была не долгой, но расцарапать лицо тот успел. Раны обработали, а запутавшиеся волосы расчесали. На этом всё с физическими повреждениями, остались лишь внутренние. Наташа была лишь зла на Пущина и не хотела знать о его существовании. Ей было на душе отвратно от такого поступка, казалось бы, друга. Да почему друг? Разве они были когда-то близки? Всегда, когда в компании была она Ваня был тих и даже не разговаривал с ней. Удивлением было, что именно в тот, дорогой для неё, момент он решился поговорить с ней. И о чём? О том, что Пушкин его бесценный друг? Как будто она не знает. Спасибо, Ванечка, что напомнил. Здесь было что-то ещё, то что Наташа чувствовала на подсознательном уровне. Не зря парень вызывал у неё вечное отвращение и раздражение. Больше похож не на друга, а на соперника. А за что они могут сражаться? У них ничего общего. Или он так сильно дорожит вниманием Пушкина, что в упор не желает другу девушки? Подумаешь Саша начнёт с ней встречаться, ничего не стена — подвинешься. В размышлениях Наташа не заметила, как около неё появился Костя, деликатно ожидая когда его заметят. — Привет, Костя. Извини, я не заметила тебя, — аккуратно начала девушка. Конечно на месте Кости хотелось бы увидеть Сашу, но и другу она рада. Костя мог её понять. — Ничего, скажи как ты? — парень начал уж слишком издалека. Порядком он устал уже от одного разговора с Сашей. — Всё в порядке, всего-лишь царапины и шок, — выдала Наташа и отвела взгляд. — Можешь не беспокоиться, я завтра буду на занятиях. Если ты по поводу драки, то я без понятия, что нашло на этого бешеного. Внутри Костю кольнуло. Как никто он понимал отчего Ваня решился на это, но Наташа видела со своей стороны. Как же Данзас устал от этой давящей тайны. Когда-нибудь он не выдержит и закричит на весь лицей, что Ваня до безумия влюблён в Пушкина. — На счёт этого я и хотел поговорить. Тебе нужно чуть больше узнать о Ване, может тогда и поймёшь, что на него нашло. Он не виноват. — А кто виноват, Костя? — резво девушка присела и дерзко крикнула слова прямо в лицо парню. — Никто, Наташ, — сейчас самое время понять, что никто и не был виноват. Саша, казавшийся виновником, совсем не причастен, даже наоборот так же страдает, на равне с ребятами. Можно было просто понять, что Пушкин запутался. Запутался так же как Ваня и Наташа. — Пойми только то, что у Вани и Саши всегда была особая связь. Для Вани потерять Пушкина на равне, что потерять жизнь. С какой-то стороны Саша смысл жизни Вани. — Ты же понимаешь, что не всю жизнь они будут рядом. У Саши появится девушка, у Вани кто-то появится и они отстранятся, — забавно говорить «кто-то». Наташа сомневалась в ориентации тихони. Такому милому мальчику больше подойдёт сильный парень рядом, чем хрупкая девушка. А может это всё только стереотипы. Это предположение рассмешило Костю. Теперь лицеист искреннее смеялся. Тяжёлая атмосфера в последнее время зашкаливает и развить её было бы кстати. — Знаешь, что-то мне ни капли не смешно, — Гончаровой казалось, что в этом лицее все сходят с ума. Что-то не то с этим местом. Она готова поспорить, что раньше здесь учились великие люди, за которыми бегали с розгами. Вот они и мстят за годы страданий. — Ты права, неудачный момент для смеха. Я очень хотел бы, чтобы ты пересмотрела свои взгляды на Ваню. Он очень ранимый. Вцепился, не потому что хотел сделать тебе больно, свою роль сыграли запутанные чувства. Согласен с тобой, что друзья должны будут разделиться, однако здесь другой случай. Между ними необычная дружба. Такая либо развивается, либо заканчивается навсегда. — Что это за дружба такая? Ты себя слышишь? — Ты хорошая, Наташ. Мы все это знаем. Сколько раз ты поддерживала нас, сколько помогала, а сколько спасала на уроках. С тобой очень легко. Ты всем нам очень дорога. Сейчас ты слишком зациклилась на своей симпатии. Я знаю, что ты одумаешься. Главное знай, что мы тебя ценим. Чтобы ты не сделала, мы простим. У тебя есть друзья, — на такой ноте Костя закончил свой монолог. Гончарова успокоилась и задумалась на мгновение. Может она после обдумает всё сказанное Данзасом, но сейчас изрядно устала от этих разговоров. Дальше они разговаривали более свободно, об одноклассниках, об учёбе и учителях. За это время девушка пропиталась добродушной и простой атмосферой рядом с другом. Захотелось такой же лёгкости с Ваней, может даже понять его.

* * *

Перед Сашей была дверь в комнату Пущина. Вокруг никого не было кроме тишины. Как это было тяжело. Пушкин подался вперёд и врезался лбом в деревянную преграду. Достаточно громкий удар, чтобы забеспокоился по ту сторону. И ждать долго не пришлось. — Кто это? — боязливо наконец спросил Ваня, вырванный из своего непоколебимого состояния. Сердце застучало быстрее. Так хотелось, чтобы это был Костя. Ему безумно нужен был понимающий друг. — Саша, — безнадёжно, до невыносимости безнадёжно выдал гость. Ваню ударил разряд тока, точно с огромным напряжением, да таким что и атмосфера стала напряжённой. Сидя всё равно на полу, лицеист подкрался к двери и облокотился спиной. Может быть так он хотел увеличить преграду между ними. Как же не хотелось видеть Пушкина, не хотелось его слышать. В его маленьком мире Саша оказался предателем и недостойным его любви. — Ваня, нам давно стоило поговорить, — какая-то отдалённая мысль подсказала Пушкину, что нужно облокотиться спиной о дверь и скатиться до самого пола. Сзади была тишина, ни шороха, ни слова, ни всхлипа. Саша даже не знал жив ли Ваня. Друг не хотел говорить, скорее всего ему было невыносимо разговаривать. Именно с ним. Косте он навряд ли бы дал разворот поворот. Именно Пушкин заслужил такого отношения от друга. И в глубине понимал, что действительно заслужил. Да даже больше. Лучше бы это он оказался на месте Наташи. — Я понимаю как тебе сейчас трудно, но это мелкое наказание. Мир от этого не рухнул. Вспомни меня, сколько было разборок, сколько мне говорили и наказывали. Это ничто. Очень быстро привыкаешь, а потом... — Мне плевать на наказание, — перебил Ваня разговорившего о своём Пушкина. Он всё говорил о своём, а дело совсем было не в этом. Хоть выгнали бы его с лицея, не страшно. Страшно потерять Сашу, которому на всё это до одного места. В голосе друга лицеист различил грусть, отчаяние и отстранённость. Связки дрожали, а нос был заложен. Что-то мучило его помимо наказания, это что-то связано с ним и Наташей. — Почему ты это сделал? — Саша устремил глаза в стену, представляя перед собой Ваню. Скорее всего сейчас у него красное лицо, пустые глаза, лохматые золотистые волосы и дрожащие губы. Так близко и так далеко. Пущин не отвечал. Саша откинул голову. Почему, почему ты молчишь? Что такого случилось, что мы так отдалились? Когда это произошло? Почему поэт этого совершенно не заметил. Жаль ничего нельзя вернуть. Нельзя просто так извиниться и сломать дурацкую дверь. Они взрослеют, не заметно как уже их мучают тяжёлые мысли. — Чтобы это не было, всё будет хорошо. Наташа тебя простит, мы все простим и будем дружить дальше, — как же хотелось подбодрить маленького Ваню. Дать руку, за которую он сможет хвататься, когда понадобится. Нельзя сейчас, но пальцы всё равно лезут в маленькую щель под дверью. Простит? Посидев в одиночестве, Ваня понял всю бредовость своих действий и чувств. Что тогда на него нашло, зачем он так поддался эмоциям... Всем сердцем он этого не хотел. Просто хотел быть с Сашей. Пушкин рядом, но сейчас из-за него только сжимается сердце. Как такое может быть, час назад ты любил человека, а сейчас ничего не чувствуешь? Может это подростковое... Ване хотелось верить, что всё из-за обиды, из-за этого ножа. Если Наташа простит его, как говорит Саша, то Пущин будет рад и постарается загладить вину. Где-то он знал кто его не простит. Сам Ваня. Внизу показались чужие пальцы. Лишь кончики, но даже такая мелочь бросила в жар. Неаккуратные пальцы друга, которых он всегда хотел коснуться и касался, так редко... Сейчас, не зная зачем, Пущин протянул свои пальцы к Сашиным, чтобы соприкоснуться. Самыми концами кончиков. Тело дрогнуло. Пушкин рядом, хотя и за дверью. Нить их связи бросилась сращивать волокна.