Часть 4

За пределами лицея Петербург покрывали лучи садящегося солнца. Только единицы попадали в комнату Пущина. Снег почти весь оттаял, редко где можно было встретить ледяные залежи. Природа постепенно оживала. Просыпались всё новые зверушки, если внимательно следить за происходящим на ветвях, то можно заметить местную маленькую, шуструю бельчиху, к которой так привыкли лицеисты, для кого-то даже её вид стал символом надежды и предсказанием приближающихся радостей. Птицы здесь находили отдельный приют, учащиеся сооружали кормушки, не забывая досыпать вкусности. Лицей, в каком-то смысле, и правда был отделён от всего мира. Находясь здесь, ты не вспомнишь о своей квартире, отдыхе и новейших технологиях. Здесь душа исцеляется. Вот поэтому все ценят это место и делают всё, чтобы продлить жизнь заведения, как можно дольше. Ваня лежал на кровати, слушая музыку. Он пытался обдумать всё, что с ним произошло и тяжело принять внутренние перемены. Всё начинало запутываться как комок с нитками. Чувства, которые он так долго испытывал казались ему ничем. Он же любил Пушкина больше жизни! Страшно было признать, что это подростковая любовь, которую в наше время ни во что не ставят. Пущин был готов провести всю жизнь рядом с Сашей, и всё равно в глазах других он будет глупцом. Что там свойственно для их возраста? Повстречаться месяц и расстаться? Ваня не хотел, чтобы всё оказалось именно таким. Он хотел другого, чего-то настоящего. За годы он сам надумал себе что-то, сам в это поверил и сам захотел воплотить в жизнь. Ничем Ваня не лучше Пушкина. Как Саша не считается с его чувствами, так и Ваня. Такая мысль поразила парня и задавило сердце. Ему всегда хотелось быть хорошим, быть действительно добрым человеком, не скрываясь под масками. И всё же он плох. Любить Пушкина сложно, тягостно, безумно. В жизни маленького Пущина никогда не было такого, он никогда не ждал ничего так долго, как взаимности от Саши. Казалось только надежда сияла в конце его мучений. Через все слёзы, все страдания он ждал, что Саша уже в конце концов обнимет и прекратит всё это. Но сколько бы не проходило времени, становилось только хуже, а надежды умирали. И именно сейчас, впервые Пущин чувствует неизвестную ему лёгкость, когда влюблённость утихает. Что-то внутри меняется и появляется страх. Страх — предать свои чувства. Для ранимого и верного Вани не было ничего хуже, чем изменить своей любви. Он не мог позволить себе разлюбить, но как возродить надежды и сказать Пушкину, не знал. На серый, поцарапанный телефон пришло новое сообщение, которому сначало Ваня не предал значение, решив, что это очередной бот или не такое уж важное сообщение, что можно было прочесть позже. Однако телефон начал множество раз подёргиваться от непрекращающихся новых уведомлений. И тогда Ваня схватил рядом лежащий телефон и открыл телеграмм, увидев следующие сообщения:

Саша

Привет, Вань, может зайдёшь? Глянем новый фильм 18.35 Надо скорее решаться 18.36 Стикер 18.36 Стикер ... 43 стикера, кто бы мог подумать? Саше надо, и он достучится. Пущин незамедлительно набрал ответ.

Я не хочу.

18.40

Не угрожай мне точками. Почему не хочешь? 18.40

Просто, Саша.

18.41

Затем парень возвратил телефон на место и прислушался к мелодии новой песни. Сердце пропустило удар, когда пришло осознание, что только что произошло. Ване написал Саша, которому впервые Пущин не ответил сразу, а потом ещё и отказался от вечерней посиделки. Они давно уже не сидели вместе на кровати Саши и не смотрели какой-то фильм. Но именно сейчас Ваня этого не хотел. Не хотел сидеть там и притворяться, что всё хорошо, что между ними прежние дружеские отношения. Он не хотел дальше обманывать Пушкина. Всё давно не так просто, пора развеять прежний образ в глазах Саши. Пушкин был удивлён отказом Пущина. Когда Ваня ему отказывал? Саше действительно хотелось бы сейчас оказаться рядом с другом, в спокойной, простой обстановке, за просмотром хоть чего. Всё стало безумно сложно. Пушкин от чего-то чувствовал себя виноватым до сих пор. У Пущина было что-то по-настоящему новое для Саши. Он никак не мог понять что, а тем более что с этим делать. Его начала душить грусть и одиночество. Пущин заставил его страдать.

* * *

Утро вторника жутко давило на голову Пушкина. Как его пропустили при обходе было загадкой для такого места, и Саша крался по коридорам, когда в кабинетах во всю велись уроки. Он старался делать всё как можно незаметнее. Только, упаси боже, попасться на глаза Пилецкому. А именно в это время мужчина любил прохаживаться по коридором, ведь был свободен. Саша не знал какой по счёту шёл сейчас урок и спешил просто прикрепится хоть к будущей перемене, чтобы мигом отыскать знакомые лица. Задача не из простых, но маленький бунтарь никогда не искал лёгких путей. Пушкин скрылся за стеной, когда мимо шёл надзиратель. Он затаил дыхание, в то время как сердце отбивало громкие удары. Вроде как Пилецкий отдалился и Саша смог выдохнуть, проклиная весь мир. Но только стоило ему двинуться в сторону, как он врезался в чьё-то тело. Благо Пушкин устоял на ногах, но рюкзак с грохотом упал, и звук пронёс вибрирующее эхо по коридору. Про себя лицеист сотню раз успел проматериться, прежде чем взглянуть на свою смерть. Ну и что это за бледная фигура? — Что ты тут делаешь? — внезапно Пушкин озвучил свои внутренние вопросы. А что ему остаётся делать? Сейчас этот человек его сдаст или Пилецкий придёт на шум. — Обращайся подобающе, разве не видишь старшеклассника? — молодой человек видимо был высокого о себе мнения. Он действительно был выше Саши и старше. То ли десятиклассник, то ли одинадцатиклассник, так навскидку. Но извините что? Обращаться подобающе? С кем? С тем, кто просто старше тебя? — А ты не... — Пушкин уже был готов съязвить что-то уж очень неподобающее, но остановился, когда за плечом старшего появился Пилецкий. Ну всё, конец. Пилецкий шёл медленно, он знал, что его жертва никуда не сбежит. Хотя старший тоже должен был быть жертвой, по чистой справедливости, однако что-то говорило Саше, что тут только его может ожидать расстрел. — Пушкин, и что же вы тут делаете? — начал было издалека надзиратель. Вам бы не знать. Этот взрослый любил растягивать момент насыщения своими жертвами. Хоть в истерику бейся, а он будет о своём. Саша замялся, пытаясь придумать простенькую, но важную причину. Как на зло в голове приходили бредовые идеи, что-то вроде: кошка рожала, дверь заклинило, запутался в одежде, голову забыл. И поджав губу, Пушкин стоял, потупив глаза. Незнакомый ученик повернулся, что-то быстро обдумав, ответил Пилецкому за Сашу. — Уважаемый Мартын Степанович, Александр был занят, помогая мне подготовиться к турниру. Александр Христофорович сам разрешил и назначил Пушкина мне в помощники, — какая сладкая и умная ложь. Саша бы никак не смог придумать что-то похожее. Но в этой речи всё насторожило Пушкина и до последнего ему казалось, что это не прокатит. Пилецкий — правая рука Бенкендорфа, как он может не знать о чём-то происходящем в лицее? Однако надзиратель изменился в лице, он принял спокойный, невозмутимый вид. Он, что, поверил? Серьёзно? Удивление, которое сейчас испытывал Пушкин, нельзя было описать ни единым словом нашего богатого русского языка. Если бы он перестал контролировать свои мышцы лица, то тотчас же челюсть его опала. Что здесь происходит? — Благодарю за объяснение, вы закончили? Тогда возвращайтесь как можно скорее на занятия, — это было последнее, что сказал Пилецкий. После он продолжил скитаться по школе. Незнакомец ещё смотрел вслед надзирателю и ни один нерв на лице не мог выдать его вранья. Да кто он такой? Пушкин думал, что освоил все техники вранья, хотя зачастую оно не проходило и его наказывали снова и снова, но враньё старшеклассника это поднебесный уровень. Всё не могло быть так просто. — Откуда ты знаешь моё имя? — вполголоса спросил Саша, чтобы хоть как-то начать разбираться в ситуации. Быть может он спит и ничего подобного не происходит? Старший обернулся. Высокий, правильные черты лица, светлые волосы, карие глаза, и что-то в них было величественное, не от мира сего. Покажи Пушкину его в учебнике истории, так безоговорочно он поверил бы, что парень какой-то правитель, может даже английский. — Ты слишком известен, чтобы о тебе не знать, лучше выскажи благодарность, Пушкин, — снова начал парень просить к себе уважения. Сашу несколько это злило. — Спасибо, — кратко поблагодарил Саша и вспомнил про рюкзак до сих пор лежавший на полу. — Николай, — как бы невзначай представился незнакомый. Он смотрел оценивающе на Пушкина, держав руки за спиной. Его образ был сложен самым изысканным человеком. Саша поднял портфель, повесил на плечо и посмотрел на Николая. Было неожиданно и странно, но что-то подталкивало на разговор. — Почему Пилецкий так быстро тебе поверил? — вероятность, что парень ответит правду, была мала, но Саша должен был попробовать выяснить. — Потому что это было правдой, — заключил Николай. И что это значит? Какая чёрт побери правда? Если старший хочет выпендриться, то пожалуйста. — Ясно, ну бывай, — протороторил Пушкин и поспешил скрыться за стеной, чтобы наконец вернутся к своим делам. Пусть этот Николай говорит или делает, что пожелает, Сашу это никак не касается. Как раз начал звенеть долгожданный звонок. Теперь ничто не помешает ему найти друзей.

* * *

— И где ты был? — первой вопрос задала Наташа, разглядывая Пушкина. Его вид ничем не отличался от обычного, всё тот же легкомысленный юноша, который нравился ей больше жизни. — Проспал, ничего мистического, — Саша в свою очередь оглядел друзей, начав с Пущина. Ваня смотрелся спокойным и как-то даже закрытым, но это Саша успел понять за последний вечер. Данзас был более менее, но тоже помалкивал. — Хотя знаете, что-то всё-таки случилось. Тут же все трое вонзились взглядами в Пушкина. Неужели он снова что-то натворил? Друзья хоть и привыкли, но каждый раз не могли поверить в поступок Саши. Как он мог находить всё новые приключения — вот самая огромная загадка лицея. — Что на этот раз? — снова начала Гончарова. На секунду Саше показалась, что перед ним его мать, которая готова растерзать сына за мелочь. — Не всё так просто, — Пушкин загадочно улыбнулся, чтобы создать интригу. — Расскажу сегодня вечером, всем быть у меня! Неожиданное приглашение от виновника всех разногласий потрясло в особенности Пущина, что вроде и наладил отношения с Наташей, но точно не с Пушкиным. И не пойти он не мог, во-первых потому что придут друзья и он, так получается, оставит их из-за своих непонятных для них чувств, во-вторых потому что Ване было интересно услышать историю Саши. Что бы между ними ни было, Пущин знал как умел рассказывать друг, если ему есть, что рассказать, значит это будет интересно. Гончарова и Данзас тут же согласились, подождав ответа Пущина. Им нужен был такой вечер, где они обстрагируются от всего мира и будут только вместе играть, смотреть что-нибудь, обсуждать всё, что придёт в голову. Такая невинная совместная посиделка, как раньше. Последующий учебный день прошёл без новых ситуаций. Ребята чуть больше разговорились и активно участвовали в учебном процессе. Может настал этот момент, когда всё разрешилось и они могут вновь легко общаться. Прошлый разговор Наташи и Вани ожил в головах друг друга, ребята незаметно от Кости и Саши обсудили как будут действовать этим вечером. В основном инициатива была Гончоровы, ей нетерпелось закончить всю эту историю и, скорее всего, добиться Сашу. Не то чтобы Пущин собирался отступать, но и не был в состоянии сражаться. Пусть будет так, как будет.

* * *

Правила лицея всегда были строги и даже если ты о них не знаешь, это не освобождает тебя от ответственности, прямо как законы. В каком-то смысле это законы, за их выполнение ничего тебе не будет, а за нарушение — санкции. Но наши герои всю жизнь проучились в лицее, и не знать лазейки было бы смешно. Именно поэтому они единственные могли собираться в комнатах и тихо проводит время всем вместе. Пущин пришёл последним. Он потратил весь день на мысли: идти или нет. В итоге совесть и чувство ответственности его толкнуло оказаться у комнаты Пушкина, благо она была близко. Войдя внутрь, Ваня увидел родные лица, Наташа занимала угол кровати у стены, держа подушку в руках, рядом сидел Костя совсем ещё не пристроевшийся к месту, а на полу находился хозяин комнаты и ,видимо, вечера. Ваня прикрыл дверь и тут же осознал, что его местом будет рядом с Сашей. — Привет, присаживайся, мы все ждём только тебя, — Пушкин указал на место подле себя, хоть им и достался пол, но было всё обсутроенно наилучшим образом. Одеяло и куча подушек, значит ребята постарились раздобыть всё для комфорта. Ване оставалось только спокойно принять обстановку, подсев к Пушкину. — Так ну раз мы все собрались, предлагаю дать слово виновнику сей посиделки, — гордо взяла инициативу Наташа, чтобы подбодрить парней, а то посмотришь на каждого и плакать охото. — Не всё сразу, — Саша всё ещё хотел сохранить интригу и передал слово обратно Гончаровой, которая вроде и ждала от Пушкина историю, но и не прочь рассказать что-то сама. — Что ж, я на днях общалась с девчонками и вы просто не представляете, что происходит в лицее! — Наташа очень хотела, чтобы друзья приняли её энтузиазм, проявив огромный интерес, но лица их были безэмоциональны. — Какие вы скучные, — в шутку выдала Гончарова. — Вообщем главная повестка дня, кажется наш повелитель лицея крутит шашни с учеником! — Бенкендорф что ли? — удивился Костя, начиная погружаться в Наташины сплетни. — А кто ещё? — для убедительности девушка начала частенько жестикулировать. Парни могут долго понимать слухи, но ради этого Наташа и здесь. — Его редко, но метко замечали с десятиклассником — Николаем. — С кем? — вмешался Саша, осознавая как спала вся интрига, ведь в их историях задействован один и тот же человек. Однако всё становилось интереснее, и Пушкин наконец мог получить ответы на утренние вопросы. — А ты его знаешь? — ответила Наташа вопросом на вопрос, уставившись с предвкушением. Ваня тоже, мягко говоря, удивился. Все уставились на такого же потрясённого Пушкина. — Ну об этом и была моя история. Сегодня утром я столкнулся с Николаем, нас застал Пилецкий, но каким-то образом Николай убедил того, что добро дал Христофорыч, — быстро Саша пересказал основные события. Наташа трепетала. Во всём была своя загадка. — Ох, всё это не просто так! — воскликнула девушка, тут же вспоминая где они находятся. — Видите, слухи бывают правдивы! — Да ну тебе, может они какие-нибудь родственники? Допустим Николай его племянник, — умно развеил Наташины надежды Костя. — Может оно и так, но ведь они почти не похожи, — девушка всячески старалась ухватится за нужный ей аргумент. Неожиданно Ваня вспомнил о недавнем инцинденте в спортзале и выстроил логическую цепочку. Нельзя было оставлять это без оглазки. — Когда мы были в спортзале, — начал Ваня, приостановив спор Гончаровой и Данзаса. Костя взглянул на друга и уже сам вспомнил событие. — Ах, да! Вчера мы с Ваней чуть не попались Бенкендорфу, но вовремя спрятались. Он разговаривал с кем-то и, Ваня не даст соврать, это не был Пилецкий, точнее кто-то из учеников, — Костя не успел спокойно закончить, как увидел загоревшиеся глаза девчушки. Наташу переполнили эмоции, что даже на щеках горел румянец. Пушкин же принял слух за бред, а вот то, что Николай и Бенкендорф были как-то связаны, вполне себе полезная информация. Оно точно было так, только чтобы это за отношения? — Как же это всё интересно! Ну вот представьте, если опустить всю духоту, то Николай очаровал Бенкендорфа! У странных мужчин странные вкусы. — Если и так, то это нарушение закона, — добросердечно выдал Ваня, не поднимая глаз. — И не одно, — подметил Саша и залился смехом. Безусловно он имел ввиду закон о пропаганде лгбт. — Так ладно, чем дальше, тем хуже, — оборвал наивное веселье друзей Костя. Ему не всегда нравились сплетни, но он точно не хочет тратить их наконец состоявшуюся встречу на обсуждение чьих-то интриг. — Жаль, ну тогда, — Наташа игриво посмотрела на Пущина, ожидая отклик, но тот лишь взглянул и тяжёлыми глазами ничего ей не сказал в ответ. Ладно, раз её не поддержал Ваня, ещё не значить, что надо срывать их план. — Давайте поиграем в правда или действие. — Какая-то скукота для девчонок, — возразил было Саша. Он думал провести вечер за просмотром фильмов и сетевой игры, а тут проснулась женская натура Наташи. — А вот и нет, как раз для парней интереснее, вон Ваня согласен, — все переключили внимание на скрутившегося от дискомфорта Пущина. Ваня почувствовал поступающую кровь к щекам, резко поднял глаза и протороторил что-то, но тут же кивнул, чтобы было яснее. Пушкин не мог понять, что с Ваней сейчас, ладно тогда, но сейчас же они все вместе в спокойной, родной обстановке. Пущин был активным на таких посиделках. Костя же начал подозревать неладное с Ваней, только он мог попытаться прочесть его чувства. — Что ж, начнём. По кругу будем. Костя, правда или действие? — Наташа начала игру, почувствовав, что атмосферу нужно было разрядить. Так друзья сыграли целый круг, в основном была только правда и вопросы мягкие. Однако второй круг должен был предвещать что-то интересное и Наташа специально поменяла правила круга, теперь они играли против часовой стрелки. Такое положение могло позволить именно Гончаровой задать Пушкину главный вопрос, потому что Пущин не особо проявлял интерес. — Саша, правда или действие? — Наташа уставилась на Сашу, предвкушая, что тот ответит так как ей нужно. — Действие, — на перекор всему Саша решил дерзнуть. Что они девчонки, чтобы одну правду выбирать? — Ну так не интересно, давай правду! — пока можно было что-то исправить Гончарова попытается направить друга на правильный выбор. — С каких пор действие это не интересно? — Саша, конечно, не знал к чему клонит Наташа, а ему хотелось бы хоть как-то развеять скуку. — Ну хорошо, поцелуй Ваню, — неожиданно для самой себя и особенно для других произнесла девушка. Она так хотела поставить точку в этом всём, что даже на своё удивление решилась на такой шаг. Наташа надеялась, что не пожалеет об этом. Пущин дёрнулся. Это совсем не по плану! Такого они с Наташей и близко не обсуждали, как она так может его подставить? Он всегда хотел почувствовать губы Саши на своих, но не сейчас, не сегодня! — Чего? — Пушкин поднял бровь. Для него девушка загадала ерунду. Она хочет что? Чтобы Саша предал мужскую дружбу? — В щёчку, — тут же Наташа подправила себя. Она бы не смогла спокойно смотреть, если бы парни начали прямо сейчас, здесь целоваться в губы. Но всё равно её сердце дрогнуло. — Мне кажется Ване будет неприятно, — да-да Пушкин, ищи себе оправдание. В это время Пущин хотел сгореть со стыда. Такого в их договоре не было, чистая импровизация! — Целуй! — из последних сил приказала девушка. Что ему стоит один поцелуй? Хватит увиливать, Пушкин! Не только тебе здесь тяжело... Саша преодолел некоторое расстояние между ними, но Ваня отдалялся от друга, надеясь, что он этого не сделает. Костя впился ногтями в свои ладони, чтобы побороть волнение за друга. Да, Пущин был не в том состоянии, но неужели он упустит такую возможность? Да не в жизни. А Данзас тихонько ждал этого трепетного мгновения. Наташа в свою очередь нахмурились и отвела глаза, ей нужен был этот поцелуй для эксперимента. Пушкин всё-таки притянул Пущина, чтобы тот не мог дальше отодвинуться и оставил лёгкий поцелуй на скуле Вани. После Саша тут же отпустил друга и принялся придумывать вопрос для него. Ваня в самый конец залёг на дно своих мыслей. Что он почувствол? Ему понравилось или нет? Почему он не может себе ответить? Через туман панических вопросов, Ваня смог выдавить какой-то незначительный ответ и круг пошёл дальше. На третьем кругу Наташа собрала всю волю в кулак и задала Саше самый главный вопрос. — Чей поцелуй тебе понравился больше? — конечно, Наташа имела ввиду её ранний поцелуй с Сашей, с которого кстати и началось всё это «веселье», и поцелуй, который Пушкин оставил несколько минут назад на щеке Вани. — Ты серьёзно? — как бы Саша не хотел сейчас улизнуть, ему оставалось недоумевать. Что за дурацкая игра? Как можно оценивать поцелуи от друзей? Тем более, что поцелуй Наташи он совсем забыл, словно его и не было. — Да! Дай наконец ответ: кто тебе нравится? — вот теперь всё было ясно как небо. За вопросом о поцелуях скрывался более глубокий, о чувствах. — Никто мне не нравится, — Пушкин ответил из пробуждений скорее закончить всё это и в конце концов закончить эту глупую игру. Наташа сморщилась, ей совсем не понравился ответ, чувствовалось, что Саша был несерьёзен и никак не мог дать адекватный ответ. Для Вани ответ был ударом, разрушенным последние внутренние пирамиды надежд. Следующие минуты он очень старался скрыть подступающие слёзы обиды, обиды на то что он так долго любил человека, что ни разу не смог ответить ему схожим. Вывод был очевиден: ничего не будет как прежде. И всё-таки эти водяные жемчуженки пустились по щекам, когда ребята смотрели фильм. Такое не могло остаться незамеченным Костей, и какая-то вселенская злость взяла его. Чёртов Пушкин!