Вернутся к фанфику
Часть 8
3 июля 2024, 12:21— Лучше это сделаешь ты, братец. Заодно и пожалуешься на семейном обеде, насколько мне плохо. И… — Байцзе кинула неодобрительный взгляд в сторону кустов, видневшихся в окне. — Сделай отцу еще пару намеков, мол, кто-то порчу накладывает. Что призналась тебе я по секрету, и еще благовония с проклятиями зажигают. Я проблему решу, но не сразу. А еще недоброжелатель хочет рассорить нас с госпожой Фен. Справишься?
— Само собой. Главное — вслух не говорить, что это именно Лисянь распускает слухи, иначе отец сразу на дыбы встанет, — поморщился Цяньли. — Знаешь, если я в старости начну так же давиться слюнями из-за какой-нибудь смазливой и лживой девчонки, стукни меня по голове чем-нибудь тяжелым.
— Все вы, мужчины, одним маслом мазаны, — отмахнулась Байцзе. — Топай. Мы будем педально, то есть упорно, медитировать.
Наньчжу, в прямом смысле кровь из носа, надо сегодня ночью появиться в Лунных Пристанях. У-Нан трижды приносила список просьб к поворотному столбу, там явно много чего накопилось.
— Одна ты никуда не пойдешь, — не возразил, а скорее констатировал факт заклинатель.
Наньчжу обернулся и с сомнением посмотрел на Цюши.
Подумал немного и вздохнул:
— Вылечила на свою голову. — Байцзе не удержалась от смешка. — Вряд ли ты далеко убежишь за мной, если я с места возьму разгон, но мозгов вцепиться в одежду или в какую часть тела, чтобы не отпустить, тебе хватит. И сил тоже. Ладно… сделаем тебе вуаль. После медитации.
— Вряд ли ты далеко убежишь, если натолкнешься на что-то сильно пахнущее. А больные порой смердят не лучше трупов, — парировал Цюши. — И зачем мне вуаль?
— Затем, что белая дева Чжу Мэн всегда скрывает лицо, никто не должен знать, что под вуалью скрывается Жуань Байцзе. А по твоей запоминающейся внешности меня вычислят на раз.
— Ты — Чжу Мэн?! — Кажется, Наньчжу смог по-настоящему удивить заклинателя. В который раз.
— Ага… А ты откуда вообще знаешь о ней? Какое дело бессмертным до обычной городской лекарки? — Ему и правда стало интересно.
Практикуя больше года и не отказывая никому в помощи, он уже получил довольно широкую известность среди простых людей. Но здесь нет средств массовой информации и интернета, слухи разлетаются хоть и быстро, да не слишком далеко.
Какими путями они могли попасть на пики бессмертных?
— Ты лечишь бесплатно. А у пика целителей столетиями фиксированная и далеко не маленькая плата. Шиди постоянно ворчал, что некоторые посетители жалуются и требуют снизить цены. А еще рассказывают сказки о белой деве, умеющей исцелить лучше и быстрее, — подтвердил, собственные предположения Наньчжу, заклинатель.
— Те, кого я лечу, все равно никогда не смогли бы столько заплатить. — Невесело фыркнув, Байцзе пошла к комоду, чтобы добыть оттуда очередной кусок белого тонкого муслина. — А богатые люди ко мне не обращаются. Так что я вам, в смысле им, не конкурентка.
— Что тоже их угнетает. Какие-то рабы и крестьяне тут лечатся даром, а другие платят именитым лекарям. Лучше не упоминать белую деву в разговоре с целителями.
— Я с другими целителями не общаюсь, так что все в порядке. — Широкополая плетеная из бамбука шляпа аккуратно приземлилась на макушку сидящего в позе лотоса Цюши. — Сгодится. Это моя запасная. Сейчас пришью вуаль, и будут здесь две белых девы вместо одной. Отлично, спутаем следы!
— Разве мне обязательно быть именно… девой? В этом есть какой-то скрытый смысл? — насупился небожитель.
Ну вот, снова нетипичная реакция для здешних мужчин. Цяньли, к примеру, стоит Байцзе лишь упомянуть про маскарад под девушку, ревет белугой. Словно ему предлагают не одежду на время сменить ,а внешность...
— Учитель, все достаточно банально, без всяких скрытых смыслов. У меня просто нет подходящей мужской одежды твоего размера, — пояснила Байцзе, доставая запасной комплект врачебных одеяний. — Честно говоря, если ты наденешь это с вуалью, никто не сможет определить кто ты такой. Зато многие, вероятно, сразу подумают про белую деву. Просто по привычке. Так что быть вам моей ученицей.
Цюши только хмыкнул на это, и начал рассматривать удобные шаровары, рубашку и весьма просторный, по здешним меркам, халат. — Займемся медитацией. Если ты до вечера не научишься контролировать ци и по-прежнему будешь умирать от любого запаха, мы сегодня ночью никуда не пойдем. — Чуть помолчав, он добавил: — Носовое кровотечение мигом тебя демаскирует.
— Логично, — признала Байцзе и опустилась на пол рядом с ним. — Терпеть не могу эту позу, какой садист придумал так издеваться над суставами и связками?
Это был самый длинный день в жизни Наньчжу. Кажется, к вечеру у него была готова потечь кровь вообще изо всех мест, а не только из носа.
Да, с ци он худо-бедно справился. Но сил на то, чтобы встать с пола, уже не осталось.
— До заката еще час. Мы можем выбраться из поместья ближе к полуночи.
Откуда у Цюши, интересно, пророс этот безапелляционный учительско-родительский тон?
— Поспишь немного?
— Сам поспи, иначе мне придется тебя на себе тащить, — оценив слегка зеленоватое лицо заклинателя, сделал вывод Наньчжу.
— Я могу погрузиться в глубокую медитацию, — покачал головой Цюши. — Так легче отследить время, и подобная практика легко заменит сон без вреда для организма, особенно первые несколько суток. У меня сейчас достаточно ци.
— Разумеется. Только сначала поешь и примешь все лекарства. — Расплетать ноги из того узла, в который Байцзе их свернула распроклятая поза лотоса, оказалось неприятно. Коленки чуть подрагивали, пока она хромала к полке — собирать ежевечернюю дозу снадобий для небожителя. — И не кривись. Горький отвар сегодня только один.
— Зато самый горький… — вздохнул учитель. На том его неодобрение и закончилось.
Когда лекарь подробно объяснила заклинателю, как именно действует то или иное лекарство, он во время медитации отследил их влияние на организм, и любое сопротивление прекратил.
Цюши даже раздеваться стал почти добровольно для сеансов массажа и иглоукалывания.
Ключевое слово — «почти», стащить с него нижний халат все еще было очень проблематично. Про штаны и говорить нечего. Но все равно — это прогресс.
— Постарайся перед тем, как лечь, распределить ци равномерно по всем меридианам. — Цюши устроился в нелюбимой Наньчжу, ногоскрученной позе на своей половине кровати и руководил действиями Байцзе — Тогда сон будет легче, полезнее и лучше освежит.
— О небеса, уже и отдохнуть нельзя без этого мозговыноса… — простонала девушка тихонько.
— Ты что-то сказала? — открыл один глаз учитель, многозначительно всматриваясь в ее лицо.
— Нет… сплю.
— Не спишь, а считаешь вдохи и выдохи, как я учил, — педантично поправил личный садист. Это он так за лечение отыгрывается, что ли? — И выравниваешь ци, как я уже объяснял. Сон наступит в конце упражнения. Давай.
— Да, наставник. — Назвался груздем — лезь в корзинку. А еще ему нравилось, как небожитель морщится каждый раз, когда он его так называет.
Нет, Цюши во всем прав. Это Наньчжу так, ворчит. Восстановиться ему действительно не помешает.
Проснувшись через пару часов, он и правда почувствовал себя отдохнувшим.
Поэтому, когда в дом ввалился Цяньли, зажег лампу и принялся копаться за ширмой, переодеваясь в дорожное, на него даже никто не стал ругаться. Только вынырнувший из своей медитации небожитель вопросительно поднял бровь.
— Так я вас и отпустил одних, — выдал нахальный мальчишка. — И вообще, я уже давно привык ее сопровождать, а ты в этом деле новичок. У тебя опыта нет!
***
— Он не похож на деву, — констатировал Цюши с некоторой претензией в голосе.
Переодетый в белое заклинатель из-под вуали рассматривал Цяньли, лицо которого скрывала полумаска наемника.
— Слишком резкие и порывистые движения, широкие плечи и пружинистая походка. И он не в белом! — последняя реплика была адресована Байцзе.
— Но я телохранитель Чжу Мэн, мне положено одеваться так, чтобы быть незаметным, — похвастался братец, поправляя темно-серое верхнее одеяние.
— Незаметен ты будешь разве что человеку лишенного слуха и зрения, — хмыкнул Цюши, пальцами проверяя, как пришита вуаль к шляпе. Байцзе хохотнула, а ее брат насупился. — И телохранители так себя не ведут. Достаточно услышать, сколько шума ты издаешь при ходьбе, и даже крестьянин скажет, что ты обычный переодетый юнец.
— На фоне вас двоих на меня никто и внимания не обратит, — Позабыв об обиде, нахально отмахнулся Цяньли. — А стукнуть тяжелой палкой по голове того, кто начнет руки распускать, много ума и тренировок на это не требуется.
— Ты не прав. Защитой я тоже займусь. — Заклинатель сложил руки на солнечном сплетении, пряча ладони в полах длинного халата. Самое смешное, что в подобном наряде он смотрелся чуть ли не женственнее Байцзе.
Привычка Цюши ходить плавно и бесшумно, словно лебедушка по озеру, прямо держать спину…
— Два телохранителя для одной девы — явно перебор, — обратилась Байцзе к все еще обиженному учителю, складывая инструменты и препараты в сумку. — А две девы — нормально, даже лучше, чем одна. Все, я готова. Идемте.
Оба кивнули и не двинулись с места.
Ждут, когда предводительница укажет путь?
Девушка кивнула и быстро добавила:
— Цюши, предупреждаю: если почувствуешь слабость, должен сказать об этом сразу. Не надо играть в героев. А-Ли, если что, тебя на спине донесет туда и обратно, ему полезно упражняться.
— То же касается и тебя, на белом слишком хорошо видно кровь…
— Договорились. Вообще, конечно, безумие отправляться в поход двум доходягам, но что поделаешь? — Девушка опустила свою собственную вуаль и направилась к окну. — Вперед, на подвиги.
У мира, в который Наньчжу попал, была еще одна неоспоримая особенность: прекрасная природа.
Не то чтобы красочные пейзажи сильно отличались от райских уголков современного Китая, но в древней Великой Поднебесной природа еще и отлично соседствовала с человеческими постройками.
Местные жители ценили гармонию, хрупкое равновесие инь-ян и прочие философские штуки. Потому большинство зданий замечательно вписывались в естественное окружение и совершенно не портили созданные миром живописные картины.
Лунные Пристани можно смело причислить к шедеврам архитектуры. Небольшие беседки для ожидающих, построенные прямо на воде, деревянные расписные причалы и прочие строения буквально вливались в дикую прибрежную природу. Особенно это было заметно сейчас, глубокой ночью. И лишь маленькая крытая лодочка, с белыми бумажными фонарями, напоминала о том, что здесь совсем не заброшенные места.
— Госпожа! — радостно вскрикнула выскочившая из лодки Чжу Мэн навстречу У-Нан, споткнулась и едва не упала.
Пришлось ловить.
— У-Нан, сколько раз я говорила, что в вашем возрасте пора смотреть себе под ноги? — строго спросила Байцзе, обнимая сухонькую и словно вообще бестелесную старушку.
Удивительно, как в этом крохотном тощеньком существе с выцветшими глазами на маленьком морщинистом личике помещалась столь неистребимая жажда радоваться жизни.
Учитывая, через какие испытания пришлось пройти хозяйке харчевни — ведь еще тридцать лет назад эпидемия желтой лихорадки унесла всю ее семью и родную деревню — просто поразительно, как она сумела остаться настолько солнечной и доброй.
Энергии У-Нан хватило бы на пятерых. А сердца — и вовсе на весь, находящийся неподалеку, пригород.
— Госпожа, скорее, люди заждались. — Не обращая внимания на ушибленную ногу, У-Нан повела Чжу Мэн к лодке. — Мигом доплывем. Мальчики посидят в зале, я принесу им лотосового супа. Сегодня среди ваших пациентов будет несколько женщин. Бедняжки страдают теми недугами, о которых мужчинам знать ни к чему.
— Госпожа не должна быть одна, — возразил Цюши, поддерживая Байцзе под локоть, пока узкое суденышко стремительно скользило по лунной дорожке. В отличие от Цяньли, уже опытного в этом вопросе и без отдельного приглашения никогда не сующего нос за ширму в приемной, заклинатель пока не догадывался, чем ему грозит такая настойчивость. — Я должен ее сопровождать. Госпоже может понадобиться помощь.
— Ну, если не забоишься, — хитро улыбнулась ему У-Нан, ловко пришвартовывая лодку возле старого причала. — Тебя и правда можно спутать с женщиной, конечно, если неопытный кто посмотрит… Но меня, старую, не проведешь. Поэтому девочек ты не напугаешь. Только, просьба небольшая, в обморок не падать.
— Госпоже целительнице нездоровится. Лучше следить за ее состоянием, — настаивал на своем небожитель, пока они шли по узкой тропке к дому, пристроенному к закусочной, которая располагалась чуть в стороне от других — часто людных — причалов.
Наньчжу немного взгрустнулось, что из-за вуали, да еще и в темноте, нельзя рассмотреть лицо Цюши.
У-Нан бросила на Чжу Мэн мимолетный тревожный взгляд и чуть поджала губы.
Потом ее подвижное морщинистое личико стало виноватым:
— Белая дева должна себя беречь, это верно. Больше никому нет дела до бедняков. Если с вами что случится, госпожа, все мы останемся без помощи. Но случаи слишком срочные, иначе я бы не стала вас беспокоить.
— Идемте уже, хватит разговоров, — отмахнулась Байцзе, привычно ступая по скрипучим ступенькам, ведущим в верхние комнаты. — Брат, ешь бабушкин суп и прислушивайся, вдруг позову. А «ученица» пойдет со мной.
Через полчаса совершенно белый Цюши — это и под вуалью было заметно — воспользовался тем ,что одна пациентка еще одевалась, а вторая ждала своей очереди за ширмой.
Небожитель схватил Чжу Мэн за локоть и оттащил в противоположный угол, где и разразился шипением, словно уж, которому хвост отдавили:
— Байцзе! Они же… они…
— Весенние девы, да. — Девушка как раз снимала с рук импровизированные перчатки из тонкого шелка, вымоченного в соке одного местного растения. Из-за которого они выглядели и ощущались почти как латексные.
Осторожно уложив использованный инвентарь в медный контейнер с плотной крышкой, в котором медицинские принадлежности еще предстояло кипятить, она грустно улыбнулась заклинателю.
— Проститутки. И что? Они не люди? Им не надо помогать?
— Я… не это имел в виду, — стушевался Цюши, но тут же продолжил: — Почему этим… девушкам помогаешь ты? В каждом… заведении такого толка всегда есть свой целитель.
— Потому что больше никто не рвется. — Байцзе тяжело вздохнула и привычно уже уткнулась небожителю в плечо, чтобы избавиться от мерзких запахов различных болезней. — Даже те лекари, которые, по идее, получают от властей деньги за то, что присматривают за весенними домами, на деле брезгуют многими «стыдными» болезнями. И хозяевам дешевых заведений легче просто выбросить «неизлечимую» девушку на улицу и выкупить другую, чем заплатить больше или уговорить достопочтенного целителя.
Цюши пару секунд молча открывал и закрывал рот, как местный декоративный карп, вынутый из пруда, но Байцзе не стала ждать ответа и продолжила:
— Бывает еще хуже. К примеру, если грубый клиент нанес девушке внутренние повреждения. Никто не даст ей времени их нормально залечить, просто подложат под другого мужчину максимум через три дня, когда «долг за еду и крышу над головой» покажется хозяину непомерно огромным.
— Все равно это… ты должна в первую очередь думать о себе, а эти женщины… они...
— Цюши. — Байцзе приподняла свою и его вуаль и посмотрела юноше прямо в глаза. — Учитель. Я не хотела бы в вас разочароваться. Ложь и лицемерие — ходить в весенний дом за удовольствием, а потом называть живущих там грязными потаскухами и отказывать им в человеческом отношении. Я не знаю, как небожители, но хорошие люди так не поступают.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!