Вернутся к фанфику

Часть 10

8 июля 2024, 11:45
— Госпожа Байцзе, госпожа Байцзе! Принесли свадебный наряд! — Через несколько часов новоиспечённых супругов отвлекли от медитации голоса служанок. Девушки топтались на пороге и бесстыдно пытались заглянуть в щелочку приоткрытой бамбуковой двери. Видимо, Цяньли перед уходом отворил ворота Жасминовых Садов. — Госпожа Байцзе! Ой… — Кто-то из особо наглых дев просто распахнул створки.  — Брыс-сь! — Рявкнула Байцзе, а Цюши чуть было не вскочил и не убежал от яростного шипения, раздавшегося прямо над ухом. — Еще хоть одна зараза явится сюда обсыпанная ароматической пудрой, и я за себя не отвечаю! Пуи! Тебя касается в первую очередь! Пошли все вон!  — Но это свадебные благово... — Хочешь остаток жизни провести в уборной? — Голос будущей жены упал на пару тонов и теперь напоминал рычание разъяренной кошки, а не змеиное шипение. Пожалуй, я теперь понял, почему авторитет Чжу Мэн столь высок… и почему ее слушаются беспрекословно... не только пациенты. — Не нужно, любовь моя, — решил подыграть Цюши демонице, ласково касаясь кончиками пальцев ее волос. Та служанка и ему не понравилась. И не только потому, что девушка была на стороне врага. Ее поведение действительно вопиюще развязно для слуги. — Расчленять и топить тело в уборной не слишком приятно... разумеется для нас самих. Лучше воспользоваться опытом предков и забить палками за постоянное неповиновение, — добавил заклинатель с самым серьезным и благостным видом, окидывая взглядом женщин.  Алый шелк беспорядочной грудой стек в две кучки на полу, а от служанок остался только запах.  — Надо же, поганки какие! — сердитая Байцзе покосилась на свадебные одеяния. — Все покои провоняли… Я это не надену. А ты вовремя им про расчленение. Хотя я имела в виду слабительное в рис. — Не беспокойся, я сейчас научу тебя одному полезному упражнению. Нужно совсем немного ци… Смотри на меня и повторяй. — Цюши закрутил маленький вихрь энергии между пальцах, сложив их определенным образом, и коснулся одной из одежд.  — Ух ты… Почему ты раньше не продемонстрировал мне этот уничтожитель запахов? — восхитилась девушка, ловко повторяя упражнение.  — Но у тебя и этой малости не было. Да и у меня тоже. — Пусть Цюши и не сиял от радости, внутри все буквально пылало от счастья. Да, всего лишь банальная чистка… Но это его ци! И пусть она странного фиолетового цвета, но она здесь! Это… это как… восстать из мертвых! — Видишь, я очень полезный муж.  — То есть без свадьбы ты бы мне этого не показал? — слегка обиженно взглянула на него Байцзе. — Ну… показал бы, — кивнул заклинатель. Действительно показал бы, как-никак она все равно была моей ученицей. — Но, повторюсь, я хороший и полезный муж. Только второе одеяние тебе придется очистить самой. Весь лимит доступной мне свободной энергии почти полностью потрачен. Остальная уходит на поддержание организма.  — Да и не надо. Не воняет вроде. Раздевайся, — привычно попыталась приказать ему… невеста. — Сначала три поклона, ты не забыла? Но меня вдохновляет, что ты настолько нетерпелива. — Цюши едва сдержал улыбку, чуть приподняв бровь. — Обойдешься, — съехидничала Байцзе. — Надевай вот это вот все. И эту пакость на голову — тоже.   Вот так, споря и препираясь, отчего его настроение неожиданно поползло вверх, они помогали друг другу облачиться в алый шелк. Правда, надевать золотую тиару Байцзе отказалась наотрез, заявив, что ее голова дорога ей как память об умных мыслях, а от этого «горшка с цветочками» сразу отвалится.  Это, конечно, было ужасно неправильно с точки зрения старинных обычаев, но у них с самого начала все шло кривыми и незнакомыми путями, потому Цюши решил не обращать внимания на мелочи. Подумаешь, невесту должны были облачать служанки и родственницы. А жениху вообще не положено ее видеть, причем вплоть до того момента, как новобрачных приводят в спальню, где супруги пригубливают ритуальное вино, после чего муж снимает с жены вуаль... Эту самую вуаль Байцзе попыталась повесить на него прямо поверх «золотого горшка». Он был вынужден сопротивляться. Побоялся, что столько попранных традиций даже лояльные к девушке родственники не потерпят. Слава небу, отбился и от тиары, и от вуали. — А теперь накидку. И ты забыла надеть серьги.  — Их под занавеской не будет видно, — отмахнулась Байцзе. — Да чтоб вас! Опять вонючки! — Свадебный паланкин, — поправил Цюши, выглянув во двор. — Тебе пора ехать. — Куда ехать, они там все с ума, что ли, посходили? До главного зала меньше ста шагов! — продолжала возмущаться она.   — Так положено. Невеста должна прибыть на торжество в паланкине. — Заклинатель покосился на «дань традициям» с неким сомнением. С самого начала их свадьба нарушала все, что только можно, начиная от сроков и заканчивая положенными ритуалами. Цюши даже пришлось делать Байцзе прическу, хотя заниматься волосами невесты должна замужняя многодетная родственница, чтобы передать деве часть плодородия и благополучия. Но рык и шипение дикой кошки вместе со словами небожителя отпугнули вообще всех желающих поучаствовать. — В дом жениха она должна на этих носилках с рюшками прибыть. — Сегодня ее голос, прямо-таки сочился ядом. — А поскольку я и так дома, именно тебе и надо в паланкин садиться.  — Нет, жених должен ехать верхом, — попытался Цюши воззвать к здравому смыслу невесты. — Что?! На лошади?! Сюда и кобылу притащили?! — Байцзе сверкнула глазами, схватила заклинателя за руку и выскочила на крыльцо. — Никаких лошадей. Не пугай меня. — Она обвела рукой ближайшие кусты. — Ты знаешь, сколько труда мне стоило правильно рассадить нужные травы, чтобы каждой было хорошо — кому свет, кому тень. Не пущу сюда ни одно копытное!  И Цюши только сейчас обратил внимание, что сад вокруг павильона и правда был необычным. Почва под кустами оказалась размечена на аккуратные фигурные грядки и засажена лечебными травами. — Ко всему прочему, у тебя в любой момент может закружиться голова, как полчаса назад! — припомнила заклинателю мелкий неприятный инцидент невеста. — Если ты на землю сверзишься, у нас будет не свадьба, а похороны. Садись в паланкин и держись покрепче. — Н-нет… в паланкине едет невеста! Я уж лучше просто рядом пойду.  — Я тебя покусаю. Куда ты пойдешь, у тебя уже ноги заплетаются. Перестарался с чисткой? — Теплые руки перехватили Цюши за пояс, и Байцзе, пользуясь его же уроками, нахально влила в него несколько капель своей ци. Бесцеремонно, но весьма своевременно. — Залезай давай. Поедем вместе. — Хорошо, — смирился Цюши. Но перед тем, как забраться в свадебный паланкин, шокируя и так застывших в недоумении слуг, схватил невесту за руку и притянул к себе: — Тебе очень идет алый, Байцзе. Я рад, что ты станешь моей женой. И побыстрее опустил все три слоя ее вуали, опасаясь ее реакции. *** Байцзе так резко взяли в оборот, с этим замужеством, что даже дураку понятно — не отвертеться. Ну, разве только взбунтоваться и убежать в местные рисовые пампасы. Оставить дом и все, чего добилась за полтора года. Бросить Цяньли и этого заклинательского доходягу.  Что еще оставалось? Только играть по правилам. Досада какая, еще ночью Наньчжу думал, что это прекрасная идея — перенаправить сплетни в другое русло. Но он оказался не настолько опытным в местном пиаре, как выяснилось. Он не рассчитывал такой результат!  Ну, поверят люди в сказку про большую и светлую… Но есть один нюанс: в мире и вовсе нет такого понятия, как «чистая любовь без свадьбы». Все, что без брака, — автоматически грязно и грешно. Даже наложники. То есть юношам можно, а девушкам нет. Точнее, индивидуально и все равно общественно неодобряемо.  Ладно, в конце концов, что по сути-то изменится? Почти ничего, Цюши еще лечить и лечить. Вряд ли стоит опасаться сексуальных домогательств, хотя он, конечно, подозрительно оживился. Но это меньшая из проблем… Цирковое представление бы пережить. В смысле — бракосочетание.  Когда паланкин притащили к парадному крыльцу, было очень весело слышать, как под крики о несравненной красоте невесты первым из-под алых занавесей выбирается Цюши. А что, насчет его красоты Наньчжу очень даже согласен, а хихикать под вуалью, как выяснилось, очень удобно. Он ведь не великий просветленный даос, чтобы уметь сохранять невозмутимую мину, когда глаза горят сдерживаемыми чувствами. Потом, правда, пришлось вылезать и ему... Три поклона: первый небесам, второй родителям — на место предков Цюши, сильно умные домочадцы усадили Цяньли, что в некотором смысле логично, — и третий поклон друг другу. Готово, все, считай, женаты. Дальше можно праздновать.  Гостей собирали наспех, а развлекать их все равно положено по обычаю. Иными словами, показывать удаль и образованность жениха, а также благородные умения невесты. И как ни странно, небожитель вполне справлялся с задачей: читал возвышенные стихи, рассказывал поучительные истории, а пару раз и вовсе вплел в разговор местный аналог анекдотов. Похоже, приглашенные даже успели подзабыть, что перед ними не сын благородного дома, а преступник с рабской печатью.  — Прекрасная дева Байцзе, усладите наш слух музыкой, — вылезла тетушка Цин, обращаясь к ней. Ах ты ж, гадина ядовитая! Что, Цяньли не успел отдать ей шкатулку с компроматом на наследника Лу? И она так мстит за невнимание? Или змеиная натура не позволяет не жалить тех, от кого вздорная баба в данный момент зависит? Знает же, мымра крашеная, что если я возьму гуцинь, то могу разве что по голове кому-нибудь сыграть, причем желательно ей самой, а про флейту лучше умолчу. — Достопочтенная госпожа Фен, — вызвал на себя огонь Цюши, — Байцзе недавно настигло проклятье, и она еще не успела полностью оправиться. Позвольте мне в сей торжественный день взять на себя ее обязанности.  — Юноша Жуань, — с сомнением глянула на него тетушка… — Ох, вы мне льстите, достопочтенная госпожа Фен, — внезапно звонким колокольчиком рассмеялся заклинатель, заставив всех завороженно слушать звук его голоса. — Давно меня не называли юношей. Лет сто, наверное…  Тут прифигел даже Наньчжу. Похоже, не только у него, но и у всех остальных вылетело из головы, что не зря заклинателей называли бессмертными. Вот тебе и дите… Да он же по сути уже глубокий старик, если они вообще доживают до такого возраста. Кстати, ни одного еще не встречал. А этот выглядит подростком. Да и ведет себя местами так же. Но не буду думать об этом. Играл Цюши хорошо, хотя местные мелодии слишком тягучие, унылые и маломелодичные. К счастью, струнным концертом можно было завершить обязательную часть программы, и Наньчжу с чистой совестью изобразил, что почти падает в обморок от усталости. Жаль, занавеску с лица снимать нельзя, а то тетушка так и не полюбовалась на кровожадную ухмылку племянницы. В сочетании с белой от постоянного контроля ци и усталости физиономией — она бы это зрелище надолго запомнила… Наньчжу выдохнул. Слава небесам, в дом за ними никто не потащился, и он первым делом плотно задвинул двери, сдирая с себя красную тряпку. — Наконец-то! — Тебе не терпелось остаться с мужем наедине? — с лукавой улыбкой поинтересовался Цюши, вытаскивая из своего аккуратного пучка золотые заколки, которые Байцзе для него отодрала от золотого горшка невесты. А что, жених тоже должен выглядеть богато, на нем же занавески не было.  — Еще бы! Раздевайся. У нас в программе иглоукалывание, ванна и ужин, а потом… — А потом? — Идеально очерченная бровь чуть приподнялась: кто-то явно заподозрил, что Байцзе имеет в виду далеко не эротические игрища. — А потом я иду на разведку к дому Чоу. Тянуть больше нельзя, генерал Фен на свадьбе шептался с папенькой, что через три дня должна состояться помолвка и, если его девочки не определятся, он сделает это сам. — Даже ради первой брачной ночи не прервешь работу… Мне уже себя жалко, — покачал головой Цюши. — Ха, жалко ему, ничего, потерпишь, я тебе снотворного дам, — отмахнулась Байцзе, зевая в рукав повседневного платья, которое уже успела натянуть за ширмой. — Поспишь до утра. — Только попробуй, — серьезно посмотрел на жену заклинатель. — Ну спи без снотворного, тебе же хуже. — Набор иголок лег на край кровати. — А чего стоим, кого ждем? Сегодня у нас по плану — лапы, в смысле ноги.  — Ты безумно нетерпелива, жена моя, — ответил Цюши чуть громче обычного, а затем создал на кончике пальца завихрение ци и метнул энергетический сгусток в сторону двери. И тотчас попытался осесть на пол алой грудой шелка. По бамбуковой перегородке пробежались маленькие фиолетовые молнии, а за дверью раздались испуганные девичьи охи.  Вот демон! То ли мужа ловить и поднимать с пола, то ли поганок догнать и в задницы им иголок повтыкать. Дилемма. — Теперь нам не помешают, — голосом умирающего лебедя остановил Байцзе. Он попытался соскрести себя с пола. — Лежи, несчастье в красном, — сердито велела девушка. И вопреки собственным словам подхватила тощее тело под мышки, затаскивая на кровать. — Тебе и правда снотворное не понадобится. Чем ты думал? Небось решил, что не отпустишь на разведку в одиночестве? И как ты собирался меня сопровождать? — Никак, — спокойно выдал он… с неожиданной силой прижимая ее к груди и надавливая на две точки чуть выше лопаток. — Ах ты, гад! Притворялся?! — выругалась Байцзе, чувствуя, как тело разом отказывается повиноваться и растекается киселем. Сначала Наньчжу охватила паника: оказаться беспомощным в руках пусть и не совсем чужого, однако местного мужчины было для него чуть ли не главной фобией. Но в голове очень вовремя всплыли мысли о главной защите — рабской печати. Иначе наверняка бы уже сбежал. Женских сил для сопротивления, особо не достает. Если б намерения Цюши были недобрыми, он бы давно корчился на полу от боли. Это трудно объяснить, но свою роль сыграл еще и их постоянный обмен ци. Наньчжу просто почувствовал — заклинатель не сделает ничего, что Байцзе по-настоящему не понравится. Но все равно, отольются ему еще мои умершие в эти несколько секунд нервные клетки…  — Сегодня мы никуда не пойдем. Иголки, ванна и лечение — все утром. Даже если ты не намерена отдать мне супружеский долг, то я обязан позаботиться о том, чтобы ты как минимум нормально выспалась и восстановилась, — спокойно объяснил коварный заклинатель, укладывая Байцзе на подушку. — Извини, я расстегну платье и сниму обувь. Больше ничего не трону… Спи, моя маленькая хули-цзин. — Кто из нас лиса — еще два раза посмотреть! — Наньчжу пытался бороться с накатывающей дремой. — Спи, жена. Не провоцируй. У меня больше ста лет женщины не было, а ты обнаженными ступнями сверкаешь. Бесстыдница. Где твои носки? Замерзнешь… — Он встал с кровати, прошел за ширму и вернулся с шелковыми чехлами, которые тут выдают вместо портянок. Надел один на Байцзе, погладил… взял вторую ногу и неожиданно прижался губами к подъему ступни. Наньчжу охнуть не успел, как второй носок был уже на месте, а заклинатель уже лежал с закрытыми глазами и в такой благопристойной позе, будто и не он мгновение назад занимался наглыми домогательствами. *** Первое утро супружеской жизни ничем не отличалось от предыдущих пробуждений в этом поместье. Разве что теперь мне нет нужды охранять благоразумие ученицы… от самого себя. Однако, несмотря на несвойственную юным девам ее возраста мудрость и великолепные умения, Байцзе была на удивление бесстыдной. И при этом совершенно… по-детски невинной? Неправильное слово. Скорее, она будто не осознавала или же не придавала значения тому, какие последствия могут иметь ее действия. Вчера для меня стало неожиданностью, что шелковые сапожки невесты Байцзе, как выяснилось, надела на босые ноги, я снял их без стеснения, и это было… чересчур... Не удержался от хулиганского жеста, потом долго не мог уснуть, чувствуя на губах бархатистость нежной кожи. Пришлось делать дыхательные упражнения, будто я мальчишка первых лет пути. Окажись на моем месте кто-то чуть менее сдержанный и рассудительный, я даже боюсь представить, чем бы все кончилось. Демоница или пострадала бы сама, или — что тоже возможно — покалечила бы неудачника. У нее в рукаве достаточно козырей, она способна выкинуть любой фокус, в чем нет сомнений. Но какой бы умелой Байцзе ни была в медицине и акупунктуре, в мире существует огромное количество мужчин сильнее и быстрее ее. Даже я, имея лишь сотую часть от моих прежних навыков, смог обезвредить ее. Цюши раздумывал о том, как поговорить с женой на эту тему, чтобы она не вздумала «вылечить» ему что-нибудь, по ее мнению, ненужное. И не рискнул заводить разговор ни пока сидел в бочке с зеленым порошком, ни во время сеанса иглоукалывания — она и так сердилась и сопела весьма грозно. И завтракать не дала, пока не проделала с ним все, что обещала накануне. А потом стало поздно: примчался Цяньли. Который тоже понятия не имеет о приличиях, раз вламывается в дом молодоженов с утра пораньше и без стука! Причем Байцзе не сделала брату даже легкого замечания… только чай налила. Мальчишка, взяв с подноса пирожное, решил порадовать: не дождавшись супругов вчера вечером, это молодое дарование сходило на разведку в одиночку. Ночью. В чужое поместье. Как там жена назвала тот странный жест, когда рука с размаху накрывает лицо? — И вот, сестренка! — захлебывался чаем Цяньли, не обращая внимания на то, как все сильнее хмурится Байцзе, глядя на него. — Сижу я на дереве, осматриваюсь, на территорию поместья Чоу, конечно, лезть не рискнул — ты ж после иголками истыкаешь, а он еще и подержит, — Он ткнул в Цюши надкусанным османтусовым пирожным. — Тц, — отреагировала Байцзе, покосившись не менее сердито. До сих пор не простила вчерашний невинный обман. Вдобавок, похоже, злилась, что мальчишка отправился на поиски приключения без нее. — Сижу. Осматриваюсь. Где перелезть можно, что там за беседка, куда прачка госпожи Чоу обещала подойти. Вдруг засада, все такое. И вижу! — Не тяни кота за хвост, — рыкнула Байцзе. И плеснула заклинателю в чашку чая, чуть не ошпарив пальцы. — Я не тяну. Что-то с этими Чоу не чисто, сестренка. Они в ночи гроб из дома вытащили, погрузили в повозку и повезли в горы. Не на кладбище, не к реке, чтобы утопить и концы в воду. В горы. А в гробу кто-то орал как... сквозь кляп, шипел! И колотился, представляешь?! — Так. — Лицо Байцзе приняло сосредоточенное выражение, глаза подернулись легкой туманной дымкой. Цюши затаил дыхание — движение ци в теле девушки ускорилось, и он почему-то почувствовал, как и его невеликая пока энергия откликается на этот круговорот. — Что мы знаем о семье Чоу? У них много детей и мало взрослых. Наследник, которого предлагают в мужья Еси, перед совершеннолетием очень сильно болел… Во всяком случае, ходили такие слухи. Хотя официально он на месяц отбыл в монастырь для очищения. Но никто не ведает, в какой именно. И так почти с каждым отпрыском рода: растут вроде здоровые дети, а потом р-р-раз — и остается один из десяти. Кстати, никогда не слышала о дочерях Чоу — всегда разговор только о старших и младших сыновьях. — Э-э-э… ты хочешь сказать, что они убивают лишних? — ужаснулся Цяньли. — Или не убивают. Возможно, это проклятье… или что-то подобное. А они прячут улики. — Байцзе задумчиво отхлебнула чай и поморщилась. Цюши согласно покачал головой и начал перебирать в памяти возможные варианты. На ум приходили родовые демонические проклятия и, как ни странно, благословения, но с разными деталями. В некоторые эпохи рождение в семье исключительно мальчиков считалось весьма престижным, поэтому... — Мм… слушай, а ведь дядя Фен постарался, подбирая дочери одного жениха лучше другого. Прямо и не знаю, может, игрока возьмем? Его хоть на цепь посадить можно будет, а проклятье нам в семью точно не надо! — Цяньли взял последнее пирожное с подноса и мрачно на него уставился. — Постойте. — Легкая медитативная практика наконец дала плоды, и в голове всплыла зацепка. — Как, вы говорите, фамилия семьи? — Решив поделиться смутными воспоминаниями, буквально забрезжившими в темноте, Цюши наморщил лоб. — Встречалась мне в одной рукописи история о потомках Белого Змея. — Чунлунь? Лунный страж? — удивилась Байцзе. — А при чем тут семейство Чоу? — При том, что первого потомка небесного зверя от человеческой женщины как раз звали Чоу. Чоу Синмень, вроде бы. — Ну и что? — удивился Цяньли. — У чунлуней принято убивать детенышей или как? — Хм, в рукописи ничего такого не было. Полубожественные звери обычно не практикуют каннибализм или ритуальные жертвоприношения. Хотя их еще называют змеями удачи… но вот чем они платят за везение? Тем более если мы говорим о полукровках. — Небожитель пожал плечами. — Ладно, — решила Байцзе. — Братик, если ты сейчас попытаешься соврать, что не проследил, куда Чоу потащили гроб, я лично схожу за папиным веслом. — Ну тебя… Конечно, проследил! — надул губы мальчишка. — Но близко не совался, я же не дурак. Мы все ночью пойдем охотиться на Лунного Стража? — Мы пойдем, — поправила его Байцзе, указав пальцем сначала на Цюши, потом на себя. — А ты уже наприключался. — Вот еще! Без меня вы дорогу не найдете! — взвился юный господин. — Я хочу посмотреть на лишних детенышей, или кто они там… и вообще! — Значит, вторая брачная ночь у нас тоже будет… оригинальной, — пробормотал Цюши себе под нос и еле сдержал неуместную усмешку. — Ты что-то сказал? — резко обернулась к нему Байцзе. — Нет-нет, тебе показалось. — Хм. — Девушка посмотрела на него с недоверием и скепсисом. — Тогда надо как следует подготовиться. Мы явно собираемся влезть туда, куда нас не приглашают. Это может быть опасно. — Логичнее всего в такие дела в принципе не лезть, — не утерпел Цюши, — особенно в нашем плачевном состоянии. — Логика в нашем доме не приживается, — съехидничала демоница, окинув заклинателя ироничным взглядом. — Причем начиная с тебя. — Вы прям как сто лет женаты, — заметил Цяньли, потягивая чай с довольным лицом. — Можно подумать, что не вчера свадьбу сыграли. — Кыш! — рявкнули они одновременно. — Не-а. Готовиться будем, забыли? — показал им язык поганец, одним глотком допивая остывший напиток. — Сперва надо к гостям выйти, — напомнил Цюши. — Второй день празднования. — Да тьфу на вас! — расстроилась Байцзе и посмотрела на заклинателя с таким укором, словно лично он придумал все свадебные обычаи Поднебесной... *** А Наньчжу то все думал, чего его полудохлый… хотя нет, уже четвертьдохлый заклинатель краснеет и возится на кровати. Совсем забыл про идиотский обычай предъявлять всем желающим окровавленную простыню. Редкой воды дурь, учитывая, что в Поднебесной традиционное свадебное постельное белье шьют из алого шелка. Можно на ткань просто чай пролить, не обязательно руку резать. Целый день свадебных мероприятий — слишком большое испытание для его нервов. Отвлекала только медитация, с помощью которой Наньчжу старательно гонял ци по организму, не давая энергии свиваться в клубок между бровями. Все равно его бесили и вымораживали сотни ароматов, но кровь носом уже не шла, да и к концу дня он от безвыходности научился ставить себе фильтры из ци. Безумие какое-то, вот что свадьба с людьми делает. Родители даже удивились, чего Байцзе такая покладистая и спокойная, хотя всегда церемониал терпеть не могла. А потом кто-то ляпнул что-то из серии «секс животворящий», и Наньчжу чуть концентрацию не потерял. Змеи! К вечеру Байцзе озверела от медитаций и родственников, что еще немного — и загрызла бы ближайшего гостя. А тут еще госпожа Фен с вечно поджатыми губками и страхом в глазах. Бедная тетка, ее прямо на части разрывало: хотелось Наньчжу гадостей наговорить, но боязно. Шкатулку с компроматом Цяньли ей пока не отдал, как оказалось. Но прозрачно намекнул, что у сестры кое-какя информация есть. А завтра будет и на Чоу. Когда молодожёны наконец смогли остаться вдвоем в Жасминовых Садах, Наньчжу для начала упал навзничь на кровать, бездумно глядя в потолок. Но быстро спохватился и скрючил ноги — кто его знает, вдруг опять разувать начнет? И целовать. — Сегодня у тебя тот трюк не пройдет, — предупредила Байцзе Цюши, который выбрался из бочки с порошком цун и в нижнем халате уселся на край постели. Он медленно промокал отросшие волосы полотенцем и смотрел на девушку как-то задумчиво и... загадочно. — В прошлый раз получилось только потому, что я от тебя такой подлянки не ожидала. — Значит, попробую по-другому, — хмыкнул он и пожал плечами, вроде и не придав ее словам особого значения. — Мыться будешь? Могу помочь с волосами. Если обработать пряди ци должным образом, даже расчесывать не придется. — Лень, — отмахнулась она. — Ну а мне не лень, — заключил Цюши, Байцзе и пискнуть не успела, как ее подхватили на руки и потащили по направлению к бочке. — Совсем спятил?! Куда в одежде?! — Раздеть? — улыбнулся этот… обнаглевший! — Отстать! В смысле верни откуда взял! — Если хочешь ночью куда-то выйти, надо восстановиться. Я засыпал свежую порцию твоего гениального, пусть и… оригинально пахнущего порошка. И вообще, расслабься, если устала — я сам все сделаю. — Его объятия стали чуть крепче. — Не отстанешь? — безнадежно переспросила она, когда её аккуратно поставили на пол возле бочки. — Нет, — прозвучало коротко и ясно. А улыбаться было вовсе не обязательно! — Тогда иди отсюда. — Байцзе толкнула Цюши в грудь и, когда он отступил на шаг, отгородилась от комнаты и от него легкой раздвижной ширмой. — Мучитель. — Учитель, — поправили из-за ширмы. — С волосами все равно помогу. Позови, когда в воду уляжешься. Наньчжу немного пошипел, как рассерженный кот, а потом подумал — какого черта? Да пусть моет. Я слишком устал. Разделся, залез в воду, убедился, что темно-зеленая взвесь сделала ее совершенно непрозрачной, и крикнул: — Ладно уж, иди! Цюши зашел за ширму в нижнем шелковом халате и штанах. В руках он держал баночку с лотосовым маслом, которым Наньчжу обычно растирал его ладони. Свои высохшие волосы заклинатель небрежно заколол в высокий хвост на затылке. Он направился к нейи вдруг остановился, заторможенно глядя на груду ее одежды на полу. И на ширму, где висел ее купальный халат. — Ты что, совсем разделась?! — Прозвучало неожиданно хрипло. Наньчжу только прикрыл глаза. Демон!Напрочь забыл, что стыдливые жители древнего Китая даже купаются в одежках типа вон того самого халата или как минимум нижнее белье не снимают. — Не хотела портить ткани. Запах ведь в материю впитается... а наряд-то парадный. И халат тоже, — почему-то решил оправдаться Наньчжу. И откуда взялась несвойственная мне неловкость? Передалась путем брачной церемонии? Ужас. — А… — Он покосился на свою купальную хламиду, мокрой тряпкой в зеленых разводах висевшую на ширме. — Кхм… — Ты будешь помогать? Успокойся, вода непрозрачная. — Да, конечно, — опомнился Цюши и, не глядя на жену, положил на пол плоскую подушечеку-сидушечку, после чего опустился на колени у нее в "изголовье". Готов поспорить, что и теперь небожитель старался не смотреть на мои обнаженные плечи. — И кто из нас невинная невеста? — не удержалась и фыркнула Байцзе, поднимая руки из воды и вынимая шпильки из волос. — Все еще ты. Только помимо того, что невинная, ты бесстыдная, как бы парадоксально это ни звучало. Надо избавляться от одного из этих свойств, чтобы не вводить честных людей в ступор. — Хм! — отреагировал Наньчжу. — Меня все устраивает. — Ну почти. — Возьми кувшин. Польешь мне на голову? — Я лучше сделаю так, как принято у совершенствующихся, — со смешком ответил Цюши. — Будет быстрее и приятнее. — Опять ци потратишь! — Нет… За последние дни ее прибавилось, да и… похоже, к фиолетовой присоединилась красная. — О! Не зря я тебе в нужное место иголки втыкала! Жажда жизни проснулась! — Весело захикикал Наньчжу и почувствовал, что пальцы заклинателя, которые он положил Байцзе на виски, вдруг стали заметно горячее. А как же иначе... Та самая энергия с красной ци, жажда жизни которая, вообще-то, находится в промежности. И кто-то очень стеснялся, понимаешь ли, когда его так стимулировали жить. Тц.. Мне что, реально нравится дразнить и смущать Цюши? Кошмар. — Теперь надо еще и свою пробудить, — на пробу задумчиво хмыкнула Байцзе, и пальцы заклинателя совсем раскалились. — Хорошо. Я тоже жду нашего двойного культивирования, — прошептал он ей на ухо. Хм, тоже ждет он... Эх, знал бы ты... как мне не просто... — Ты лучше жене голову мой, совершенный учитель, — спохватился Наньчжу. — Культиватор… огородный. — Почему огородный?! Я никогда не занимался выращиванием трав, — недоуменно переспросил Цюши, но массаж головы продолжил. Ка-а-айф. — Это… секрет. Ну не рассказывать же ему, что слово «культиватор» у меня ассоциируется исключительно с садово-огородными работами из прежней реальности и с такой смешной палкой для вскапывания грядок? Не поймет. В итоге из бочки Наньчжу с грехом пополам вылез только через час — чуть не уснул там. Очень уж приятно у Цюши с массажем все склеилось. Причем позже его руки перепозли на плечи Байцзе. Это было прекрасное и умиротворяющее расслабление! Как же он страдал без массажистов в здешнем мире с их гадкими табу на прикосновения. Мужчина и не представлял, чем кончилось бы водное безобразие. Наверное, еще немного — и Наньчжу был бы готов на что угодно, вплоть до двойного совершенствования. Но за ширмой вдруг раздался вопль: — Байцзе! Байцзе, вы где? Смотри, что я в свадебных подарках нашел! Тот самый, да?! Как раз пригодится змея ловить! *** Паршивец мелкий. И какого демона он постоянно заявляется без приглашения и в любое время суток! Еще чуть-чуть… совсем малость— и мы бы по всем правилам стали супругами! Демоница разомлела до такой степени, что не стала бы возражать, а этот… И что теперь делать? Цюши тяжело вздохнул и посмотрел на характерно поднятые в районе паха штаны… Пришлось бежать за верхними халатами, по дороге практикуя разгон энергии ян по организму. Может, поискать клубни монахов? Растертый порошок из этих растений быстро усмиряет желание. Байцзе же, тихо шепча ругательства за ширмой — "нужно напомнить ей не бранится при посторонних, а лучше — вообще не сквернословить" — успела вытереться и одеться, чем окончательно свела на нет все его планы. Что ж, похоже, и правда придется вместо брачного ложа исследовать очередной лес, разве что теперь в горах. Одно хорошо: с такой женой я точно не умру от скуки. — Вредные вы и ругачие, — надулся Цяньли, которому достались и ворчания сестры, и пара неласковых взглядов заклинателя. — Даже не посмотрели, что я принес. А ведь это настоящий безразмерный мешочек! — Ого! — удивилась девушка, выходя из-за ширмы и укладывая чистые волосы в простой пучок на затылке. Может, мне поправить ей прическу? Нет, лучше не надо. Слишком много прикосновений с моей стороны... это наверняка отпугнет ее. Смешная она. Постоянно дотрагивается до меня, разрушая чужое личное пространство, а в свое пускает с опаской. — Кто так расщедрился? — не зная о мыслях Цюши, поинтересовалась Байцзе. — Он же стоит как крыло от бо… большого лавового феникса. Столь дорогой и бесполезный сувенир могли подарить… А, дай угадаю, тетя Фен Цин захотела похвастаться благосостоянием. С паршивой овцы... — Цянькунь, — изумленно констатировал заклинатель, отгоняя ностальгические воспоминания. Рука потянулась к артефакту, но он быстро ее отдернул. — Ученический, конечно, и выполнен без особого таланта, но настоящий. Зачем его подарили, если для простых людей он бесполезен? Обычный расшитый узорами мешочек, но безумно дорогой. Возможно, твои родственники решили, что я рано или поздно им воспользуюсь? — Вряд ли, — засомневалась девушка. — Им известно про твое разрушенное ядро. Такие вещицы в наших кругах дарят не для того, чтобы сделать приятное. Наоборот, желают продемонстрировать, насколько богат и щедр даритель, раз может потратиться на такую игрушку. В сказках эта безразмерная сумочка есть у каждого небожителя, значит, и самым хвастливым местным надо притвориться, что они тоже кое-что умеют. — Байцзе небрежно накинула на себя какую-то тряпку, причем ткань была достаточно плотной. — У нас был такой, но поменьше и старенький, — похвастался Цяньли. — Жаль, испортился. После экспериментов. — Еще бы, это додуматься надо было — в него мельничный жернов пихать, — фыркнула Байцзе, укоризненно посмотрев на брата. — Да он и до жернова нормально не работал. У нас же, сестренка, едва набиралось сил зарядить половинку первого иероглифа. — Мальчишка указал пальцем на аккуратную вышивку вокруг горловины мешочка. И действительно, там красовались накопительные иероглифы, на данный момент тускло-желтые. Если бы артефакт был, как положено, заряжен нужным количеством ци, они бы ярко блестели, словно вышитые золотой нитью. Так специально придумали, чтобы заклинатель мог при случае подзарядить безразмерную сумку своей энергией. Цяньли вздохнул, погладив вышивку пальцем: — Хватало всего на десять минут… а потом то, что туда влезло, вылетало обратно. — Причем в таком состоянии, словно мешок все пожевал и переварил, — съязвила Байцзе. — Если вовремя достать, то живые оставались. У Цюши невольно расширились глаза, но мальчишка вовремя спохватился и испуганно замахал на них руками: — Никого я не мучил! Я на жуках и ящерицах проверял! И ничего с ними не случилось! — Чем тебя оскорбили жуки и ящерицы? — Небожитель строго посмотрел на него, но ругать не стал. Детям свойственно исследовать мир, пусть и не всегда гуманными методами. — Ладно, к делу. — Байцзе натянула на ноги кожаные сапожки диковинного фасона. На них была шнуровка, благодаря которой короткие голенища плотно обхватили ногу, обрисовывая и поддерживая щиколотку. Цюши незаметно сглотнул слюну. Вдобавок, эта странная обувь отличалась непривычно толстой рифленой подошвой. Осмотрев ее наряд полностью, он наконец прозрел и осознал, что она натянула вместо обычной одежды. Не платье и не традиционный халат — пао, а плотные, непозволительно узкие штаны и что-то вроде короткой мантии с капюшоном. Ноги выше колен у всех на виду! Точно такой же наряд был и на Цяньли. Боги свидетели, чего ему стоило не упрекнуть жену в бесстыдстве! Не заметив внутреннего негодования Цюши, мальчишка взял сверток, оставленный им на кушетке, и протянул его заклинателю. — Держи! Это наша особая приключательная юни-фома. Сестра придумала, — важно заявил он. Цюши давно заметил, что мальчишка очень гордился непохожестью сестры на других благородных дев. — А мерки твои она заранее дала портнихам. — Униформа… — поправила демоница, украдкой прикрыв зевок ладонью. — Цюши, если ты идешь с нами — поторопись. Весьма неприличная… пусть и досадно удобная одежда. В последнем он убедился, натянув ее за многострадальной ширмой и потоптавшись по комнате в необычных сапогах. Разве что для заклинателей такая обувь не особо хороша — через толстую подошву его ци тяжелее взаимодействовать с окружением, а завязки могли запутаться в самый неподходящий момент. Хотя если потренироваться… Спорить насчет наряда смысла не было, поэтому и время на досужие разговоры небожитель тратить не стал. В голове тлело подозрение, что стоит замешкаться — и дружная парочка испарится во тьме, оставив его в одиночестве любоваться на луну. — Нам на западную окраину, потом в рощу Поющих Пионов и к горам, — обозначил маршрут мальчишка, когда ограда поместья осталась позади. Они перебрались через нее с помощью припрятанной в кустах жасмина веревочной лестницы. — Это к Воющим скалам, что ли? — понятливо кивнула Байцзе, надевая на лицо что-то вроде короткой темной вуали на завязках. И протягивая такую же мужу. — Да, говорят, там призраки-людоеды водятся, — почесал затылок Цяньли. — Мне непонятен твой энтузиазм, — не выдержал Цюши, слегка поморщившись оттого, что тряпичная маска плотно прилегала к коже. — Духовного оружия… да даже простого меча у меня нет, ци для барьеров и заклинаний — тоже. И мы ночью идем туда, где можно встретить опасную нечисть? — А гробоносителей вчера никто не съел, — воодушевленно поведал неугомонный юный господин, пряча нижнюю часть лица под маской, — хотя они шумели так, что и мертвых бы разбудили. Значит, и нас не съедят. Спустя четыре сгоревших палочки благовоний они уже сидели в расщелине. Цяньли в другой дыре судорожно прикрывал уши от звука бешеного шипения и поджимал ноги, чтобы, не ровен час, конечности не высунулись из тесного укрытия. Энтузиазм его куда-то резко испарился… — Не съедят, да? — Байцзе осторожно приподняла голову над камнем, пытаясь осмотреться. Огромный белый змей молниеносно отреагировал на движение яростным броском. Они нашли пещеру буквально чудом, ведь братик хоть и запомнил, куда направились «гробоносители», но близко не подходил и в результате… банально заблудился. И группа "искателей приключений на одно общеизвестное место", вместо того чтобы найти ту искомую лазейку, через которую в пещеру проникли люди семьи Чоу, целый час лазила по отвесным скалам. Только для того, чтобы провалиться через расщелину прямо в убежище чудовища. Логовом служила огромная пещера, в одной части которой валялись обломки деревянного гроба. Надо полагать, в нем люди семьи Чоу принесли сюда это змеючество. Однако, судя по размеру ящика, тогда существо еще было в облике ребенка. А уж превратилось и взбесилось именно здесь. Нет, чунлунь вообще-то не чудовище, а — небесный зверь. Но сейчас змей внушительных размеров — примерно с хорошо откормленную киношную анаконду — пребывал в таком бешенстве, что о дружелюбности и божественности напрочь забыл и вел себя как самый натуральный и кровожадный демон. — Почему он озверел? — прокричала девушка, стараясь попасть в паузы между адским шипением и грохотом камней. — Цюши? — Потому что мы… не самые удачливые люди Поднебесной… и не самые умные в придачу! — самокритично ответил заклинатель, державший жену поперек талии обеими руками, пока они вдвоем пытались не выпасть из щели в отвесной стене пещеры. — Он линяет! — И что? По правде говоря, выглядел змей не ахти. Весь какой-то тусклый, ободранный до крови и местами перетянутый собственной шкурой, как батон докторской колбасы. И морда разбита. — Не зря его родичи нашли уединенный грот! Если в потомстве линьку переживает один из десяти… значит, остальные, как этот, сходят с ума. Непонятно только почему. Может, из-за нечистокровности? С другой стороны, согласно трактатам, чистокровных чунлуней ни в коем случае нельзя беспокоить в дни линьки. Даже приближаться нельзя к водопадам, возле которых они обитают, и... — Ах ты! — Байцзе с размаху хлопнула себя ладонью по лбу. — Точно! Какая нечистая кровь, дело совсем в другом! Где наш безразмерный мешочек? Горловина растягивается? — Она пальцами раскрыла миниатюрный кошель и поняла, что отверстие легко увеличится практически до полуметра. И даже больше. — Растягивается, — удовлетворенно подтвердил Наньчжу. — Отлично, втроем получилось зарядить аж полтора иероглифа, на две палочки благовоний действия хватит... — Что ты собираешься делать?! — Небожитель окинул Байцзе взглядом. — Ловить змею, естественно… Давай, растягивай. Будешь держать мешок открытым, а я подманю змея, — обозначила она свой план. — Стой, что? Да ты с ума со... — отреагировал он на ее прыжок в пещеру. — Берегись! — испуганно заорал Цяньли, выпадая из другой щели сестре на помощь. Но его как раз вовремя перехватил выскочивший следом за ней заклинатель и зашвырнул обратно. Разъяренный змей, целясь в мельтешащую перед носом добычу, с разгона залетел мордой в горловину бездонного мешка цянькунь. Огромное белое тело с шипением втянулось внутрь, как если бы его засосало пылесосом, а супруги в четыре руки стянули горловину. Наньчжу смахнул выступивший пот со лба и выдохнул. — Байцзе... еще раз так сделаешь... — гневно взглянул на нее тяжело дышащий заклинатель, — и я тебя точно посажу в мешок и никогда не выпущу! Лично иероглифы буду подзаряжать. — Да брось, получилось же. Я все рассчитала правильно, — повернувшись она улыбнулась Цюши, для верности поморгав на него ресничками. Они у меня ничего — длинные и густые, трепетать ими я репетировал с месяц, обычно помогает. — Ты...Безнадежно. — Небожитель махнул рукой. — Зачем нам вообще его ловить? Он явно оценил ее подхалимаж и перестал шипеть, как змей из мешка. Выдохнул. Слегка встряхнул миниатюрный вышитый кошель и спросил уже спокойнее: — Что делать со взбесившимся линяющим змеем, когда ци в мешке закончится?! Ты ведь не собираешься его сейчас нести в поместье и… лечить? — Он подозрительно посмотрел на девушку. Слова «как меня» явно застряли у него в горле. — Не успеет мешочек разрядиться, здесь идти недалеко, — вернула Байцзе разговор в деловое русло, заодно отвешивая смачный подзатыльник сунувшемуся под руку братцу. Цяньли даже не пискнул, понял за что. — Вот и отнесем. — Куда?! — спросили ее два голоса. — К водопаду, естественно. Если гора не идет к мудрому старцу, старец сам идет к горе. Где я ему в горах водопровод возьму? — Нервно хихикнул Наньчжу. — О небеса… о чем ты вообще говоришь?! — Бессмертный прикрыл ладонью глаза. О, древний фейспалм. — Расслабься. Ты же говорил: это чунлунь, водная змея. Вод-на-я! Не знаю, кто и зачем придумал во время линьки запирать змеенышей в совершенно сухой пещере. Неудивительно, что столько отпрысков семейства не доживают до совершеннолетия. Даже обычным рептилиям для линьки нужна вода, а чунлуни без нее, как выяснилось, и вовсе в бешенство впадают и не могут нормально сменить шкуру. Она присыхает и стягивается: мало того, что чисто физически больно и неприятно, так еще и каналы ци пережимает насмерть. Ты не заметил разве? А это очевидно. Цюши пару секунд смотрел на Байцзе ошеломленным взглядом, а потом снова изобразил фейспалм. Только не пойму, к чему жест отнести: к моей инициативе или к тому, что он сам не догадался, как примитивно решается проблема. — А если не сработает? Или змей не сразу придет в себя? Мы вряд ли сможем снова заманить его в цянькунь, — спросил заклинатель, с научным интересом изучая мешочек. — Мы змея вытряхнем в одно из озер, из которого он до нас не допрыгнет, — обнадежила она мужа, припоминая карту окрестностей. — Недалеко отсюда — Сиреневые водопады и множество скальных водоемов, прямо как бассейнов в императорском саду. Есть достаточно большой для него, и над ним как раз скала нависает, прямо как балкон. Обнаружила, когда травы собирала. Вот оттуда и выпустим. Сила тяжести даже небесным зверям не по зубам, плюхнется вниз как миленький. — Байцзе! Ты ненормальная… Я думал, умру, когда ты перед этим змеем выскочила! — Слегка отдышавшийся братец оклемался, осознал мизансцену и решил поучаствовать: неизвестно почему вцепился не в сестру, а в небожителя, как рыбка-прилипала в родную акулу. — А ты куда смотрел? — напустился он на заклинателя. — Я тебе сестренку в жены зачем отдал?! Чтобы ты ею чунлуней кормил?! — Договорились, — серьезно кивнул небожитель мальчишке, отцепляя пальцы Цяньли от своей кофты. — В следующий раз будешь ее держать, пока я связываю и приковываю к кровати. Чтобы из дому ни шагу. Хм, надо же, уж не слишком ли смелым ты стал? — Что-что? — Она приложила ладонь к уху, демонстративно поворачиваясь в сторону заговорщиков. — Давненько в парализующие точки иголок не получали? И вообще. Идемте уже. Время заряда цянькуня не бесконечно! — А как отсюда выбраться? — Цяньли окончательно опомнился и начал крутить головой. — Мы-то сверху провалились. Летать никто не умеет? Цюши молча осмотрел крутые своды пещеры и — ожидаемо — наткнулся на каменные двери в дальнем углу. Но их можно даже не проверять: наверняка не только закрыты на замок, но еще и забаррикадированы. А возможно, и вовсе под заклинанием. Удержать молодого взбесившегося чунлуня не так то просто. Будь у меня меч или хотя бы побольше энергии ци, можно было бы взлететь. Но ни того ни другого не наблюдалось. — Как провалились, так и вылезем, — заявила Байцзе, начиная раздеваться. Бессмертный на секунду оторопел, а потом сообразил, что она сматывает с талии длинную и тонкую веревку с узлами через каждый цунь. На конце веревки оказалось то, что заклинатель принял за вычурную пряжку, однако он ошибался. Девушка что-то повернула, чем-то щелкнула и превратила украшение в наконечник с тремя острыми крючками, направленными в разные стороны. Вручив его мужу, Байцзе задрала голову и принялась обшаривать взглядом потолок: — Вон, видишь? Это та щель, через которую мы свалились. Сумеешь забросить так, чтобы крюк наверху заклинило? Удивляясь и рассматривая необычную экипировку, похожую на приспособления наемников и убийц, он невольно нахмурился. Нет, Цюши уже не считал, что жена состоит в тайной гильдии, слишком она… добродушная. Пусть и не хочет казаться таковой. Скорее к нему пришло понимание, что это опасное приключение в жизни демоницы далеко не первое и, что гораздо хуже, явно не последнее. Решив оставить невеселые мысли на потом, он примерился и легко забросил крюк в нужное место. Пусть тело еще не восстановилось, но навыки никуда не пропали. Дальше все было элементарно. Как и путь до Сиреневых водопадов. Озеро, до которого они добрались, и правда подходило идеально. Цюши всю дорогу тщательно вспоминал изображения из небесного бестиария и по прибытии поразился: каменная чаша среди крутых пиков и звенящих струй была почти точь-в-точь как иллюстрация из свитка. Странно, что семья потомков чудного существа мучает отпрысков, запирая тех во время линьки в сухой холодной пещере, если рядом находится идеальное «место жительства». Конечно… тот свиток хранился в запретной библиотеки пика. Заклинатель получил к ней доступ только после того, как стал горным мастером. Могло ли случиться такое, что ветвь семьи Чоу забыла свои корни и не ведает секретов жизни небесного зверя чунлуня? Пока Цюши размышлял, Байцзе, как всегда, действовала. Они стояли на скале, вытянувшейся в пустоту длинным узким, как у дракона, языком. Девушка, ни капли не волнуясь, резко дернула завязки кошелька. А затем и вовсе перевернула мешочек и бесцеремонно потрясла цянькунь в вытянутой руке. Пару секунд ничего не происходило, но на третью из горловины мешочка с воплем-шипением вывалился молодой змей. И рухнул в темные воды, подняв фонтан брызг. Рык и шипение сменились растерянным бульканьем, после чего все стихло. Скала, на которую они взобрались, очень удачно нависала над озером, открывая великолепный обзор, прозрачная вода и свет полной луны позволяли рассмотреть все до самого дна. Перепуганный и почти парализованный сменой обстановки чунлунь медленно опустился на дно, достигнув водорослей. Внезапно ожил, встрепенулся и невероятно грациозным движением метнулся вперед. Он буквально летал по круглому водоему, струился, перетекая, искрясь в облаке мельчайших пузырьков воздуха и лунного света, свивал засеребрившийся змеиный хвост кольцами и распрямлял как пружину. Тугие перетяжки на туловище почти сразу исчезли, шкура растянулась, высвобождая каналы ци, которые у небесных зверей расположены иначе, чем у людей. И в какой-то момент змей выскользнул из старой чешуи. Кожа снялась с длинного тела, как шелковый носок, и повисла в воде мерцающим пером. Новая же победно зажглась радужными бликами. Змей взвился, выпрыгнул из озера и с ликующим шипящим хохотом рухнул обратно, окатив наблюдающих за ним холодной водой. — Чудище. — Байцзе улыбнулась, вытирая довольное лицо. — Живой. В последний момент успели. — Красиво… — согласился Цюши. Даже отсюда было видно, что небесный зверь не пребывает в состоянии бешенства. Он бодр и здоров. Еще немного, и... Последний прыжок вынес лунного змея высоко над водной гладью. Так высоко, что потомок рода Чоу легко извернулся в воздухе, блеснув отросшим после линьки гребнем вдоль хребта, и приземлился на скалу — прямо напротив Байцзе. Теперь их ждало новое открытие. Змей плавно перетек в человеческий облик, и мальчик из рода Чоу неожиданно оказался не мальчиком... — Ух ты! — потрясенно выдохнула Байцзе, рассматривая весьма округлую женскую грудь и... — Как интересно. У них и половое созревание на линьку завязано? Или они вообще до этого не знают, какого пола ребенок? Серебристые глаза лунной змеи сфокусировались на лице Байцзе, и Цюши похолодел. Вспомнил кое-что из того бестиария! — Ой, маму вашу хвостатую... — Кажется, она тоже заметила что-то неладное. А заклинателя ударило осознанием, и в памяти всплыла очередная глава трактата. — Только этого не хватало! — почти рыкнул он, заслоняя жену. И действительно. Юная Чоу, уже полностью вернувшая себе человеческий облик, нагая и прекрасная в хрупкой невинности, сделала шаг в их сторону. Как я мог забыть?! — Первая смена облика чунлуня потому и считается священной, что перелинявший небесный зверь всегда запечатляется на того, кто был рядом и помог! Вот главная причина того, что людей под страхом смерти не пускали к змеиным водопадам! — Отойди подальше. — Байцзе толкнула Цюши, не сводя напряженного взгляда с девушки. — Тебя ей точно не надо. — А тебя? — рассердился он. — Ты вообще женщина! Но ее уже ничего не остановит! — Какая досада... Может, опять в мешок? — Бесполезно, — простонал заклинатель сквозь зубы, поскольку напряженный взгляд прикипел к его жене. — Она нас чует, да и мешочек почти разряжен… — Ой, да перестаньте вы ныть! — рявкнул вдруг задвинутый за их спины Цяньли. Парнишка вывернулся у сестры из-под руки и рванул наперерез прыгнувшей к ним девчонке. — Не торопись, мелкая. Сестре нужна не ты, а я... Погоди, ты чего? Сразу, что ли? Мм... — Ну, братец, тебе жена рано или поздно пригодится, — на удивление спокойно констатировала Байцзе, когда они убедились, что девушка-змея мальчишку вовсе не ест и даже не кусает, а бесстыдно целует в губы. — Из хорошего рода опять же... почему бы нет, — с легким злорадством пожала демоница плечами, глядя на ошеломленного Цяньли. Тот безуспешно трепыхался в удушающих объятьях юной девы, которая, не обращая внимания на свидетелей, запустила руки ему под одежду. — Ну хватит. Отпусти его. Поцеловались — и довольно, остальное после свадьбы! — Наньчжу еще пару минут любовался безобразием, а потом все же пришел брату на помощь. Правда, змейка попыталась протестующе пискнуть. Совершенно ошалевший Цяньли только и мог медленно моргать, а после попробовал притянуть девчонку обратно к себе. Получил от сестры по рукам, потряс головой и немного пришел в себя. И заметно опечалился, когда Байцзе стянула с него кофту, закутав в нее юную госпожу. Теперь злорадно усмехался уже Цюши. — Карма, — пояснил он, лучась садистским удовольствием. — Его насмешки над ближними не прошли даром! И почти шепотом добавил в ответ на вопросительный взгляд: — А еще он слишком любит вламываться без стука в чужую спальню… Пусть почувствует все на собственной шку… ай! За что опять?! — Я на тебя голой целоваться не кидалась! — Да, ты сразу лезла в штаны при свидетелях... Ай! Ты дождешься, жена моя, я не выдержу и свяжу тебе руки. — Угу, прямо здесь и сейчас, — проворчал Наньчжу.— Домой пошли. В смысле, к Чоу. Надо им как-то вернуть сокровище. Или она изнасилует моего брата. Что до свадьбы нежелательно. — То есть после свадьбы меня насиловать можно, да?! — взвился обескураженый Цяньли. — Можно, да? — внезапно подала голос девушка и посмотрела на них огромными черными глазами, в уголках которых блестели слезинки. — Так, дети! Пока ничего нельзя. — Байцзе решительно взяла будущую невестку, закутанную в кофту брата, за руку и потянула за собой. — Мать твою, она еще и босиком… ноги изрежет. А-Ли давай сюда рубашку. — Почему я?! — Это твоя жена. Сам напросился, теперь не вякай. До поместья Чоу они добрались, когда почти рассвело: рукава от мужской рубахи, пусть и усиленно намотанные на ступни, так себе обувь. И вообще, змейка много сил потратила на линьку и практически падала от усталости, причем задолго до того, как группа вернулась в предместье. Пришлось Цяньли нести ее на спине. И надо ведь еще придумать, как попасть внутрь, не породив новую волну сплетен среди ранних подметальщиков и прочих жаворонков Поднебесной. В конце концов они обогнули поместье и перелезли через забор там, где прошлой ночью юный господин нашел удобное дерево для наблюдения. Сами-то — без проблем, а вот змейку перетащить оказалось сложнее: во-первых, она окончательно обессилела, а во-вторых, оказалось, что существо, выпрыгивающее из воды на двадцать метров вверх без особого напряжения, на суше боится высоты и пищит. Громко. На писк змейки местные и слетелись. Сразу с копьями наперевес и мечами наголо. Вот радость-то, свалиться внутрь огороженного поместья всей компанией и тотчас оказаться буквально пришпиленными к стене целым комплектом разнообразных, но очень острых предметов. Цюши закрыл Байцзе грудью, и Наньчжу имел удовольствие наблюдать его рефлексы: руки заклинателя пару секунд слепо шарили по поясу, явно отыскивая рукоять меча. Не нашли. Однако Наньчжу успел выдохнуть и оценить перспективу: лечить лишние дыры в и так не слишком здоровом пациенте — не лучшая идея. Потому времени терять не стал — одного отпихнул, второго отодрал, третью вытолкнул на передний план со словами: — Твоя родня, ты и объясняйся! Родня сначала замахнулась чем-то острым, затем разглядела под кофтой братца змейку и взвыла практически хором: — Тайин! — Папочка! — всхлипнула девочка и в лучших традициях дешевых дорам-мелодрам со слезами на глазах повисла на шее у рослого мужчины с копьем. Ну, попыталась. Тот дернулся было обнять, но опыт и здравомыслие быстро взяли свое, и змейку аккуратно отстранили древком. — Как… почему ты здесь?! — Спросил отец. Судя по торопливому шепоту Цяньли, этот мужик лично конвоировал гроб с дочерью до пещеры. Понять его удивление было несложно. — Может, нежить? Или демон. Хули-цзин умеют принимать чужой облик, — раздался молодой голос из толпы. — Сам дурак! — Прервала рыдания змейка и ловко пнула рослого смазливого парня в голень. Тот ойкнул, схватился за ногу и выдохнул: — Нет, не подменили… По тому же синяку попала. — Извините, пожалуйста. — Наньчжу понял, что самое время выйти из тени и прояснить ситуацию. — Мы с моими… мы вчера совершенно случайно нашли вашу дочь в плачевном состоянии и не смогли оставить это без внимания. По счастью, ее проблема решилась легко, и после того, как все закончилось, мы сочли своим долгом вернуть юную госпожу в семью. Могу ли я надеяться на ответную услугу? Нам пора домой. — Легко решилась?! — Выхватил из ее речи главное самый старший Чоу, суховатый старичок, еще весьма бодрый и быстрый, весь словно свитый из хорошо просмоленных канатов под белесым подобием бороды. — Ну да. — Байцзе пыталась сделать невинное выражение лица. — Когда змеи линяют, то ползут к воде. И… в общем, жил у нас речной уж, а при линьке отец советовал ставить питомцу блюдечко с водой. Это еще в детстве было. А юная госпожа Чоу, вероятно, провалилась в древнее подземелье и не смогла оттуда выбраться. Мы лишь помогли ей добраться до озера. А после, до дома… Говорить в лицо местным старейшинам «Вы идиоты, раз до сих пор не додумались и поколениями убивали родных детей» —категорически нежелательно. Лучше притвориться добрыми простаками, которые якобы не поняли, почему девочка угодила в пещеру. Мы просто искупали змейку. Случайно. И тайну вашу тоже случайно узнали, мимоходом. Семья змей-оборотней. Ну и что? — Как ваше имя, юная госпожа? — после долгого молчания спросил глава семьи Чоу. — Жуань Байцзе, уважаемый старейшина. — Она вежливо поклонилась. — Видимо, судьбе угодно, чтобы наша кровь обязательно смешалась по воле небес. Пологаю, что моя кузина, дочь достопочтенной сестры отца, уже приняла ухаживания наследника вашего рода. Мужчины семьи Чоу негромко зашушукались за спинами старейшин. Значит, Наньчжу вовремя ввернул про будущие родственные связи. Ведь чужих, открывших столь серьезный секрет, логичнее убить, даже несмотря на благодарность. Или запереть где-нибудь, обеспечив комфортную камеру на территории поместья до конца дней. А так… во-первых, мы не проходимцы со стороны, а люди с именем. А во-вторых, почти свои, получается. Можно по-родственному сохранить общий секрет. — Приветствую достопочтенных старейшин и главу дома, — вмешался в их диалог заклинатель, и Наньчжу почувствовал, как его тянут сзади за пояс, вдобавок еще и подергивают, как строптивую лошадку за узду. Кажется, кое-кто таким образом выражает неудовольствие женским самоуправством… патриархат чертов. — Мое имя Жуань Цюши. Я муж Жуань Байцзе. Моя супруга занималась сбором ночных трав около Воющих скал, и мы с шурином ее сопровождали. Прошу, не стоит волноваться. Наша семья прекрасно знает о божественных змеях чунлунь, о них часто упоминается в трактатах пиков Даншан. И мы не испытываем к небесным зверям неприязни. — Небожитель с рабским клеймом! — выкрикнули вдруг откуда-то из задних рядов. — Это… тот самый? — Тот самый? — слегка опешил он. Но сразу понял, что они про распущенные Байцзе слухи. Открыл рот, чтобы подтвердить, но… — Тот, которого сладострастная дочь торговца держит в поместье и насилует. Байцзе поперхнулась воздухом, и заклинателю, вместо того чтобы кашлять кровью самому, пришлось хлопать по спине жену. — Да что за чушь ты несешь! — Кто-то из присутствующих отвесил крикуну подзатыльник. — Он для нее вроде диковинной птицы — на гуцине играет и стихи пишет. А она холит и лелеет его как… ну… потому что у него же ядро разбито. А без ядра они хрупкие. — А я слышал, что она его пытает и бьет! — возразил шепотом первый мужчина. — Из ее двора постоянно крики раздаются! А потом… жестоко прелюбодействует! У небожителя ведь рабская печать, он не способен сопротивляться! Вот это уже откровенная клевета. К счастью, Байцзе приложила Цюши ладонью по спине, чтобы он смог нормально дышать. Разве я когда-нибудь кричал?! Да и… обидно... Сплетни вовсю ходят, а я вместо нормального прелюбодеяния вторую брачную ночь демон знает чем занимаюсь. — Ха, меня бы кто так прелюбодействовал разочек, чтобы даже на улице слышно было, — пробурчали из задних рядов. Оттуда же моментально прилетел звук подзатыльника и сдавленное «Ой». Вот с последним комментатором Цюши был слегка солидарен. — А ну, молчать! — рявкнул старейшина, пряча в бороду покрасневшее лицо. — Мы на чьей свадьбе были, олухи?! О чем вы вообще? Как смеете повторять грязные слухи о семье наших… будущих родственников?! — Уважаемый старейшина, — вернувшая себе нормальный цвет лица Байцзе ущипнула давившегося смехом брата. Парнишка отмахнулся, а потому получил легкую затрещину, чтобы вел себя прилично и перестал веселиться. — Я думаю, мы сделали все, что в наших силах. — Продолжала девушка. —Юная госпожа в безопасности под защитой семьи, и мы можем вас покинуть. Заклинатель лишь утвердительно кивнул, молча поддерживая жену, и склонился в ритуальном жесте почтения. Все наблюдающие кинули на него странные сочувствующие взгляды. — Точно на цепи держит, — опять зашептали где-то сзади. Что-то люди часто забывают про острый слух заклинателей. — Даже говорит за него прямо как хозяйка. Бедняжка. — А он останется?! — встрепенулась Тайин, прыгнув назад и вцепившись в Цяньли. Тот сначала испуганно отпрянул, а после с непередаваемой гаммой чувств на физиономии погладил девушку по голове, что-то прошептав. Старейшина и несколько мужчин — тоже в возрасте — вдруг словно о чем-то резко вспомнили. Переглянулись и уставились на мальчишку сначала изумленно, потом оценивающе, а после — с каким-то мрачным то ли предвкушением, то ли предупреждением. — Девочки раньше не выживали. Как поступить? Примем избранника дочери в семью? — Он наследник, — сказал тот, кого Тайин назвала отцом. — И они знают о нашей тайне. Да и все равно от семьи Фен рано или поздно узнали бы… Байцзе вздохнула, исподтишка показала брату кулак и еще раз поклонилась патриархам семьи Чоу: — Уважаемые господа, не позже чем сегодня в полдень глава семьи Жуань пришлет к вам людей с подобающими подарками и предложением о помолвке. Надеюсь, вы примете гостей и не ответите отказом. Тогда наши родственные связи будут даже крепче, чем мы ожидали. Юная Тайин, несомненно, достойна стать первой молодой госпожой семьи Жуань. — Что?— просипел Цяньли, с возмущением глядя то на сестру, то на «невесту». До него только теперь дошло, насколько серьезна ситуация. Лобызаться с юной девой на скале — это одно, нести ее на спине тоже можно, чувствуя себя легендарным непобедимым воином, но жениться... Умная змея, так и висевшая у него на локте, отреагировала: не как чунлунь, а как правильная юная девушка из хорошей семьи. Заглянула в лицо, взмахнув разом намокшими ресницами, и очаровательно надула губы. Даже Цюши показалось, что малышка сейчас всерьез расплачется. — Акх… кхм… да-да… конечно, — потерянно забормотал оглушенный женским запрещенным приемом мальчишка. Да уж… у него рабского клейма нет, но я уже предвижу, что легче Цяньли точно не будет. Через несколько секунд толпа народа, созерцавшая это зрелище, вновь расшумелась: — Не стоит торопиться, останьтесь до утра! — Уже утро, дурень! — Тогда им наверняка надо вернуться домой, иначе достопочтимые господин и госпожа Жуань будут волноваться. — А разве у них не третий день свадьбы? И ночью они собирают травы? — Вот я и говорю — страшная женщина! *** Как они выбрались из поместья Чоу и вернулись в Жасминовые Сады — отдельная история, подробности которой Цюши плохо помнит. Спать хотелось неимоверно, но времени не хватало даже на легкую медитацию для восстановления сил. Байцзе заварила особый травяной сбор, от которого глаза не просто открылись, а еще и на лоб полезли. Уж очень он был горьким, пробивал аж до узлов меридианов. Полдня во рту привкус стоял. Иголки и прочие процедуры были отложены на вечер, но принять ванну в порошке они успели. Пусть и едва-едва. Однако вскоре слуги принесли новые одежды для Цюши и Байцзе, и, облачившись, он с супругой отправился к старшей чете Жуань. Третий день свадьбы только начинался, и гостей, похоже, прибавилось. Видимо, подъехали те, кто не успел к самой церемонии. Все же организовать празднество за полдня не каждый сможет... Осматривая новоприбывших, небожитель взглядом выцепил из толпы знакомое лицо достопочтенного главы Чоу. Он уже стоял рядом с господином Жуанем, явно намекая на возможность помолвки. Рядом с главой находились еще двое старейшин змеиного клана и молодой мужчина лет двадцати пяти — двадцати восьми. Внимание Цюши сразу привлек широкий меч на его поясе, выправка бывалого воина и абсолютно непроницаемое выражение лица. Телохранитель? Разве господину Чоу есть чего бояться в нашем поместье? Его заключения лишь подтвердились, когда мужчина с мечом резко обернулся, почувствовав взгляд. Заклинатель не стал скрывать интереса и слегка кивнул. Ответа от воина не последовало, зато глава Чоу, быстро закончив разговор с тестем, зачем-то направился к молодоженам в сопровождении родственника. Когда они подошли ближе, Цюши четко понял это, уловив фамильное сходство. После стандартного обмена приветствиями глава наконец перешел к сути: — Госпожа Жуань, господин Жуань. Наш клан высоко ценит вашу помощь. Вы спасли жизнь дочери нашего рода. И не только ей, но и будущих детей Чоу, — сказал он практически шепотом. — Потому позвольте выразить нашу искреннюю признательность. Мой третий племянник Чоу Шенсан отныне будет обеспечивать вашу безопасность и в доме, и во время ваших походов за травами.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!