Часть 2

Прошла почти неделя. Верховенский, в принципе, больше не предпринимал попыток самоубийства, но кровь пить отказывался наотрез. И когда Ставрогин ему вскользь как-то намекнул, что он так долго не протянет, Пётр ответил - "И отлично!" Юноша чувствовал себя в большом особняке неуютно и непривычно. Он не знал чем себя занять, поэтому маялся по всем этажам, рассматривая и изучая старинный дом. Но когда он наткнулся на библиотеку, то у него появилось новое увлечение. Теперь Верховенский часами проводил там. Читал он книги только на русском, потому что других языков не знал, что было немножко досадно, ведь они наверное, не менее интересные. Но когда он долго проводил времени за книгой, его уже начинало клонить в сон. Даже как-то раз Пётр так и задремал, откинув голову на спинку кресла. А проснувшись, заметил, что за окном уже сумерки. Он был укрыт мягким пледом, а рядом на столике рядом горела приглушëнным софитовым светом лампа. Будто кто-то, наподобии ангела, очень добрый, побывал здесь, оставив в воздухе невесомый след от крыльев... Наконец-то дожди перестали идти. Верховенский распахнул окно. В душную комнату влетел ветер, наполнив её пряным запахом мокрой листвы. Пётр с интересом всматривался в парк, что находился перед домом. Вот между полуголыми деревьями знакомая темная фигура с тростью. Вообще-то отношения у Верховенского со Ставрогиным были в неком напряжении. Пётр нередко мог ответить ему не совсем так, как можно отвечать князю. Однако Николай Всеволодович как будто и не обращал внимания на эти нюансы. Он был в основном спокойным, не особо разговорчивым, говорил всегда коротко, и обычно, кроме ноток сарказма, в его голосе не было никаких чувств. Порой это немного выбешивало Верховенского, потому что тот наоборот, говорил всегда с чувством, громко или тихо, иногда слишком жестикулируя руками и всегда всё можно было прочитать по его лицу, а особенно по глазам, слова буквально сыпались как бисер. Такая откровенность и чувствительность даже нравилась Николаю Всеволодовичу. Он как ни странно, почему-то очень внимательно слушал Верховенского, всматриваясь ему в глаза. Порой это выглядело пугающе и заставляло сердце юноши быстрее колотиться. Итак, Пётр стоял у окна, вдыхая холодный, влажный ноябрьский воздух. Вдруг на его губах мелькнула ухмылка. Какая-то шаловливая мысль заскочила к юноше в голову. Он встал коленями на подоконник и посмотрел вниз. Даже стало страшно и чуть закружилась голова. Но по логике, ему же ничего не будет, верно...? Ставрогин любил гулять по парку осенью. Конечно, красивее, когда деревья огненной листвой, но именно в ноябре появляется это спокойствие, эта размеренность, и никуда не надо спешить: всё терпеливо ждёт зимы. Набирая полную грудь воздуха и постукивая тростью по плитке, князь шёл размеренным шагом между аллеями. Он то вглядывался в небо, где между слоями бледных облаков проносились редкие птицы, то смотрел куда-то в сторону, между чёрных стволов деревьев, будто кого-то искал в глубине этих путанных тропинок. Николай Всеволодович уже подходил к дому, когда вдруг из открытого окна третьего этажа что-то выпало, и раздался громкий треск в кустарниках. А потом оттуда вылез... Верховенский. Он будто бы и не замечал изумлкнного князя буквально в нескольких метрах от себя, и преспокойно отряхнул голову от сухих листьев и сучков. - Кхм... - кашлянул Ставрогин спустя минуту. Юноша обернулся. - А, добрый день, князь - произнёс он самым невозмутимым и обыкновенным тоном. - Вы решили прогуляться? - спросил Николай Всеволодович сложа брови домиком. - Как видите... - А вы не могли бы воспользоваться дверью? - Мог бы - нет, Верховенский определённо решил побесить Ставрогина - Просто я подумал: я ведь всё равно практически бессмертный, то почему бы и не попробовать что-то новое? Ведь через дверь очень скучно и уже надоело.... А вам в голову никогда не приходила эта мысль? - Нет, не приходила... - сказал Ставрогин - Только пожалуйста, больше так не делайте. И вы забыли одеться. Пётр скривил губы. - Я, может, заколëнный... Вам то какое дело? - ответил он, сложив руки на груди. Он в самом деле без пальто, а на улице было холодно. - Просто независимо от того, вампир вы, или человек, простудиться может каждый. Да тем более, придётся вызывать доктора. А это может быть... Небезопасно - Почему? Вы не доверяете докторам? - удивился Верховенский. - Дело в вас. Вы - нелегально обращённый вампир, ну а если об этом узнают, у меня будут проблемы.. - Ставрогин говорил совершенно спокойно, что в его ситуации было странно. Пётр посмотрел во все глаза на князя. С минуту они молчали, а потом он произнёс: - Тогда зачем вы меня обратили? Ставрогин закатил глаза и фыркнул. - Ну сколько раз повторять мне это ещё? - Но вы не даёте нормального ответа! - раздражённо произнёс юноша. Ему тоже уже эта тема надоела. - Это и есть ответ, Верховенский! Чем он вам не нравится? - Потому что я не верю, чтоб такой человек, как вы, рисковали бы чем-либо ради первого встречного, да ещё и революционера! Вы не тот человек, который слушает сердце! Я вам не верю! - его глаза блеснули. А потом он вообще отвернулся. Да, как ни странно, но в этом мальчишке был стержень, да к тому же крепкий. Вот он как вцепился в своё, так не вырвешь. Это Ставрогина одновременно и злило, и удивляло. Подул противный холодный ветер. Шелестели последние листья на деревьях, а потом срывались и исчезали в небе. И больше ни звука. Верховенский и Ставрогин молчали. Первый потому что был зол на князя, а другой просто это понимал и не пытался пока что-то сделать с этим. Он был, как всегда, спокоен и молчалив. Волосы у Петра развивались от порыва и лезли в лицо. Ворот рубашки завернулся в обратную сторону и трепетал на ветру. Юноша прикрыл глаза и пригладил мешавшие локоны. - Пойдёмте домой...- тихо сказал Ставрогин, видя, что тому зябко. - Нет, постойте. Я хочу задать вам последний вопрос. - Верховенский посмотрел в упор. В его взгляде было такое же упрямство и капелька любопытства. - Ладно - вздохнул Николай Всеволодович. - А где вы служите? - С чего вы вообще взяли, что я служу. - сдвинул брови князь. - Вы говорили тогда мне, что получили задание... Но откуда-то ж вы его-то получили. Значит, служите - заключил Пётр. Ставрогин мысленно усмехнулся. Однако, Верховенский весьма находчив и умён. Ну чтож? Придётся, видимо отвечать, а то этот упрямец не отстанет. - Хорошо, вы меня поймали на слове - произнёс он, сщурив голубые глаза - я состою в Священной Дружине. - А что это за дружина такая? Отдел полиции что-ли? - перебил его юноша, подпекаемый любопытством. - Можно назвать это и отделом полиции, но мы практически от неё не зависим. В основном берёмся за дела, которые не нуждаются в огласки, или слишком сложны и опасны для обычных полицейских. Также мы работаем с революционерами. Со многими крупными группировками у нас есть связи, а вот мелкими проблем больше, так как очень часто ни в какую не соглашаются на компромисс или сотрудничество. Тогда проходится прибегать к экстренным мерам - князь говорил ровным, тихим голосом. Всё это время он смотрел сквозь Верховенского рассеяным и задумчивым взглядом, но в свинцовых глазах разгорался некий огонёк, придающий всему его лицу какую-то зловещую тень. - Ну а чем же провинились мы? - спросил Пётр, сглотнув. Почему-то он чувствовал себя как не в своей тарелке. - Конечно, убийство Мельникова. Он был очень влиятельным и известным, правда и пренеприятным человеком. - Но это же произошло в тот же вечер... - нахмурился Верховенский. Да, после того, как они покончили с Мельниковым, они и скрылись на складе в ту роковую ночь. Между всеми этими событиями разница около двух часов. - Я же говорил - мы не полиция. Во-первых: в его доме были наши люди, и они моментально всё доложили. Во-вторых: мы знаем почти всё о каждой группировке. В нашем влиянии достаточно архивов и данных, чтобы всё быстро откопать и уже принять дальнейшие решения. Мы умнее, быстрее, влиятельнее любых правоохранительных органов. И ещё один момент: у нас есть негласный договор с народом. Мы им безопасность, они нам - кровь. И всё состояло бы в равновесии, если бы не бунтовщики. Они и крови проливают тоннами, и устраивают одни беспорядки. Так что Священная Дружина просто необходима для такой большой и беспокойной страны, как Россия. - Ставрогин буквально сверлил его глазами, чуть наклоня голову, а на его губах играла усмешка. Верховенский слушал молча и размышлял. Теперь он чувствовал себя пойманым в клетку зверьком и в сердце встал неприятный ком. Он отвернулся. - Надеюсь, я ответил на ваш вопрос - произнёс князь с легким сарказмом в голосе. - Да - коротко ответил юноша и направился к дому. Неприятное щемящее чувство не покидало его до самого вечера.