Часть 3

Михаил Александрович Лютин - старый друг Ставрогина. Они вместе состояли в Священной Дружине, вместе работали и просто имели прекрасные отношения друг с другом. По характеру Михаил Александрович был энергичным, весёлым, умным и находчивым человеком. Согласитесь, странно что такие люди как князь и он, могли сойтись. Но в работе они цены друг другу не знали, и из них выходил прекрасный дуэт. Также часто ездили к друг другу в гости, но порой не виделись по месяцам из-за срочных дел и командировок. Вот и сейчас Лютин приехал из одного длинного путешествия и решил заглянуть к другу. Его впустили без вопросов, так как давно уже знали, но Николая Всеволодовича не оказалось дома, поэтому лакей попросил подождать в гостиной. Но Лютин не любил гостиные, поэтому он поднялся на второй этаж и решил там побродить, пока Ставрогин не вернётся. Он сворачивает уже в известный ему коридор и идёт к распахнутой двери библиотеки, как вдруг видит там юношу. Совершенно незнакомого юношу, не похожего ни на слугу, ни на гостя. Такое ощущение, что он будто тут давно живёт. Парень тоже увидел Лютина и тоже остановился. И почему-то побледнел. А потом неожиданно исчез также, как и появился. Михаил Александрович потëр глаза - никого нет. Может, показалось? Однако он всё же перешагивает порог и внимательно водит глазами между стелажами с книгами. Пусто. Лютин хмуриться, и прицокнув языком, уходит. Но вот уже вернулся Ставрогин, они обнялись, разговорились, и Лютин внимательно всматривался в князя и всё пытался отметить в нём какие-нибудь изменения или странности. Но Николай Всеволодович был точно таким же, как всегда: спокойным, бледным и с лёгким сарказмом в голосе. - Однако, у тебя есть что-то новое? - спросил наконец Лютин. - Нет, ничего - отвечал Ставрогин. - Правда, никаких изменений? - пытливо смотрит он на друга. Тот чуть сузил глаза и кинул подозрительный взгляд на него. - А что случилось? - Я вот и спрашиваю: что случилось? А ты не отвечаешь... - Да ничего у меня не случилось! - в недоумении повысил голос Ставрогин и строго посмотрел на Лютина. - Хорошо, а что тогда у тебя делает в библиотеке мальчишка? - ответил в раздражении тот. - Мальчишка...? - переспросил князь, однако будто бы и зная ответ. - Да! Белокурый, голубоглазый, лет восемнадцати, не больше! - Ах вот оно что! - вдруг улыбается Николай Всеволодович, а потом смеётся. Михаил Александрович смотрит на него с недоумением. Почему он смеётся? Что вообще, чëрт возьми, тут происходит?! - Да кто это, в конце концов... - хмурясь, кривит губы Лютин. - Это Верховенский - перестав смеяться, отвечает князь с хитрым выражением лица. - Мне эта фамилия не о чём не говорит. Ставрогин вздыхает и смотрит задумчиво в потолок, а потом медленно произносит: - Революционер он. Лютин таращит глаза на него. - ЧТО?! РЕВОЛЮЦИОНЕР?! - Ты ещё громче закричи, а то нас на Васильевском острове не слышно. - всё с тем же выражением отвечает Ставрогин. Он уже жалеет о сказаном. - Блять, Коля... ТЫ ПОНИМАЕШЬ ВООБЩЕ ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! - не успокаивается Лютин. Его как будто током прошибло. - Я всё прекрасно понимаю. - Тогда какого чёрта?! - Вообще-то я не специально его... Тоесть... - князь снова тяжело вдыхает. - Что ты не специально? - уже дёргается веко у Михаила Александровича. - Обратил его.... - тихо отвечает Ставрогин, закрывая лицо рукой. - ЧЕГО?! ТЫ ЕГО ЕЩЁ И ОБРАТИЛ?! - бледный как полотно Лютин в бессилии откидывается на спинку дивана. Он не нервничал так уже лет сто, если не сто пятьдесят. - Ну... Да. Обратил. Только пожалуйста, дай мне всё тебе объяснить... - смотрит на него умоляюще Николай Всеволодович. - Валяй - прикрывает глаза Лютин. В любом случае, умереть он не умрёт... ... - Коля, а просто добить его было не легче? - интерисуется Лютин с искренней улыбкой на лице. Ставрогин отрицательно качает головой. - Нет. Хотя и можно было, но... Он так смотрел на меня, что сердце в пятки ушло. И жалко его стало... Разве тебе это не знакомо? Лютин морщиться и отводит взгляд. - Разумеется... И я же тебя просил не повторять моих ошибок! Ведь Дашков если узнает, то из-под земли достанет! - Ну ты же никому не скажешь, верно...? - Конечно-же нет... * * * Нет, никто не заставлял Верховенского участвовать в этом деле. Просто во-первых: ему уже стало скучно сидеть дома и ничего не делать. Во-вторых: это дело ему показалось очень интересным: убийство, определëнный мотив и т. п. Тем более каждый человек, когда-либо слыхавший про Шерлока Холмса, разумеется хотел бы почувствовать себя хоть на минуточку настоящим детективом. А тут такая прекрасная возможность! Конечно же, Пётр ухватился за неё. Лютин смотрел на это с лёгкой насмешкой, хотя сам предложил ему поучаствовать в расследовании, а Ставрогин отнёсся к этому насторожено, тем более ему очень не понравилось, что Михаил Александрович ещё и дал Верховенскому револьвер с серебряными пулями. Но он лишь упрекнул своего друга, а сам зарëкся внимательно следить за юношей. Дом, где произошло это ужасное событие, был большой, просторный особняк со сверкающими люстрами, старинной лепниной, шикарным интерьером и прочими изысками. И посредине огромной белой залы, прямо перед большим камином с утончëнной золотой решëткой и огромным зеркалом на полке, где отражалось всё великолепие и роскошь, лежала она - уже бездыханная виновница многочисленных визитов полиции в этот дом. Люди толпились у тела, делались заметки, замеры, фотографии, и загораживали её саму, так что когда наша троица вошла в залу, Пётр вытянул шею как можно сильнее, чтобы рассмотреть девушку. Он был практически в курсе дела. Это была уже пятая жертва одного маньяка, третья по счету проститутка из убитых. Убийства происходили в совершенно разных местах, но объединяло их одно: убитые были в многочисленных ранах и порезах, и как постановила экспертиза, сперва убийца наносил роковой удар чуть ниже грудной клетки, а дальше разводил всю эту вакханалию. Интересно только, зачем? Лютин держался одного мнения: это явно садист или псих. Но вот наконец-то, многие из людей разошлись и Пётр мог спокойно разглядеть труп. Девушка была молода, симпатична и даже мила. Светлые пшеничные волосы теперь имели оттенок розового вина, что ещё более красиво, но при этом и жутко смотрелось на фоне бледно-серого лица и алых пятен вокруг. Она была полностью обнажённой, видимо предполагалось, что она всего лишь выполнит свою работу и никак не ожидала такого плачевного для себя исхода. Прямо между рёбрами "красовался" буро-красный цветок из застывшей крови и кожи, и как тонкие побеги, багровели по всему телу неисчислимые царапины и ссадины, а посиневшие конечности лишь ещё ярче выделяли этот устрашающий контраст. Верховенского передëргивает. Почему-то это лицо, сомкнутые веки, полукруглые надбровные дуги и родинка на щеке кажутся ему... - А вы знали эту девушку? - спрашивает, обращаясь к нему, Лютин. Юноша с удивлением изогнул бровь. Выражение лица у того было пропитано чем-то лисьим и насмешливым. У Петра вдруг неприятно кольнуло в груди. И сжав зубы, он произносит: - Знал. Лютин бросил взгляд на Николая Всеволодовича. И выражение теперь у него стало ещё более противным и всезнающим. - Я знал Машу. Она работала со мной в одном магазине. Это было полтора года назад. Потом я ничего о ней не слышал. В сердце будто подсыпали горькой специи и теперь она жгла в грудной клетке. Юноша отвернулся от Лютин и ещё раз взглянул на труп. Горько и пусто... Ставрогин укоряюще посмотрел на своего друга. Не, ну вот какой чëрт дёрнул Мишу за язык? Зачем снова заставлять вспоминать, что режет глубже ножа? - Думаю, здесь мы не найдëм больше ничего... - задумчиво говорит Лютин. Они уже поговорили с полицейскими и следователем. - Мне кажется, стоит съездить на её "место работы". - Но это же был частный клиент? - замечает Ставрогин. - А вдруг хозяйка знает как раз-таки что-нибудь... - Возможно, возможно... Тогда не будем терять времени. Все трое сели в экипаж. Пока они ехали, Пётр внимательно изучал лица сидящих напротив. Оба были серьёзными и задумчивыми. Но если у князя было больше хмурости и бледности, то у второго мелькал в глазах какой-то озорной огонёк. Что же задумал он? Этот дом терпимости был явно не самым бедным, но и не самым роскошным. Время было вечернее, но для визитов ещё рано, всё только готовилось для наступления бурной ночи. Интерьер был в багровых, тёмных тонах. Тяжёлые шторы, ярко блестел начищенный паркет и чёрное пианино в углу. У стен стояли трюмо в золотых рамах, стулья с изогнутыми ножками, бросали приглушëнный свет лампы в кружевных абажурах. Пахло дешëвым одеколоном, духами и ликëром. Духота, полутьма и тишина. - Чем обязана? - сладкий голос хозяйки бордели ещё более сгущал эту атмосферу. - Мы по делу одной девушки, работающей у вас. Её нынче вечером убили - твёрдый звук голоса князя сотряс и почти разрушил этот смрад. С лица женщины тут же исчезла кислота и приторность. - Насчёт Машеньки? - Именно - подмигнул ей Лютин. Пётр сдержал себя о желания закатить глаза. Ему и так тут тошно, да ещё всё это кокетство... Брррр! - Хм... - сделала губки та, заметив подмигивание - Я ничего не знаю о её частных встречах, так как она всегда находила себе клиентов самостоятельно... - Жаль. Тогда у нас больше нет вопросов - Ставрогин кивнул женщине и развернувшись, пошёл к выходу. Держал он себя, по мнению Верховенского, просто бесподобно : холодно, резко, твёрдо. Его самого всегда мутило от подобных мест, этого удушающего запаха, этой атмосферы дешëвого блеска, прикрывающего всю грязь... Ну вот наконец-то и свежий воздух. Прекрасный, осенний, прохладный воздух, который тут же отрезвляет от дурмана, достаточно лишь сделать глубокий вдох. * * * Верховенский ещё раз внимательно всматривается в фотографии, разложенные перед ним. С каждой из них смотрит на него молодое лицо девушки или парня. Каждому не больше 20 лет. Наверное, это единственный объединяющий признак. Хотя... Нет, не единственный. Все эти 5 человек принадлежали к низшим кругам общества - 2 банщика и 3 проститутки. Что же ещё? Юноша щурится, но потом тяжело вздыхает и оборачивается назад. В проёме двери возвышается тёмная фигура Ставрогина. Но он не долго стоит в тени, и подходит ближе. А потом сам обводит глазами карточки. В софитовом свете его лицо обретает резкие черты, а глаза - глубокую задумчивость. Пётр тоже ещё раз опускает взгляд и вдруг замечает ещё одно сходство! Оно всё это время было буквально перед самыми глазами, однако до этого он его как ни странно, не заметил. - А вы замечали между всеми жертвами одно сходство? - спрашивает Пётр, обращаясь к князю. Тот с интересом смотрит на него. - Какое же? - У них всех светлые глаза и детские лица - кидает в сторону взгляд Верховенский, а потом его пронзительные глаза вглядываются в Ставрогина, будто хотят что-то сказать. Николай Всеволодович чуть щуриться. Он понял. - В вас я однако, не замечал таких черт... - чуть кривиться он. - Но согласитесь, так же проще ловить преступника, когда есть нажива. Тем более, мне как почти бессмертному, ничего не будет. А если привлекать постороннее лицо, то всё может кучеряво обернуться. - как однако, странно смотрят глаза юноши. Широко распахнутые, полны решимости и одновременно абсолютного равнодушия. Равнодушия к себе. Ставрогин хмыкнул. Он думает. С одной стороны, Пётр прав, прекрасный план. Но с другой, чисто человеческой... Князю его почему-то жалко. Ведь нельзя так с человеком... Но он сам предложил, и его никто не заставляет. Но что-то в глубине мозга твердит: "нет, не делай! Не соглашайся! Всё это плохо обернëтся!" Что же за чертовщина творится у этого парня в голове? Что за ад? Ведь нет, не для этого его спас князь, не для этого! Как вообще он всë-таки на это согласился? На это полное безумие? Всё ещё терзаемый противоречиями и сомнениями, Ставрогин сидел за столом в одной многолюдной трапезной в не самом лучшем райне Петербурга и внимательно наблюдал за Верховенским, который стоял под жёлтым фонарём, и резкий свет вычерчивал фиолетовые тени на его тонкой фигуре. Вокруг сновали люди, экипажи, телеги, дым а он был спокойно прохаживался по лучом света и крутил головой по сторонам, высматривая что-то. Возможно, далее пошло всё иначе если бы не... - Однако, не ожидал выс здесь встретить, князь... - хрипловатый тяжёлый голос полный почтительной сладости прозвучал над ухом Ставрогина. Тот вздрогнул и мысленно проклял его обладателя, но лишь натянуто приподнял уголки губ. - А я вас, Дашков. Мужчина, стоявший со спины в ответ тоже приторно улыбнулся и сел на соседний стул со Ставрогиным, сложив руки в замок и наклонился к тому всем корпусом. Его два разных глаза - один зелëно-карий, другой светло-желтый - пристально посмотрели на Николая Всеволодовича. - Я к вам по одному важному вопросу, Ставрогин - требовательно прозвучал его голос. - Я весь в внимании - вздохнул тот. - По поводу вашего последнего задания.... - продолжил Дашков. - Это которое? Ликвидация группы террористов? - перебил его Ставрогин. - Да, оно самое. Дело вот в чëм: в группе было семь человек. А трупов было найдено только пять. Где ещё двое? - вопрос прозвучал в слегка повышенном тоне. Но Ставрогин лишь усмехнулся, и ответил с лёгкой небрежностью: - Какая мелочь, граф! Верно, их было семь. Пятерых я убил, а двое просто утонули. Там под складом как раз проходит подземная река. И если хотите удостовериться в правдивость слов, то в угловой комнате первого этажа найдëте проломленный пол. Вот и всё. Тот, не ожидавший подобного ответа, фыркнул в нетерпении. - Хорошо - процедил Дашков - тогда до скорого. И встав со стула, ушёл, не обернувшись. Ставрогин выдохнул. Пронесло. Как же любит этот Дашков до всех и до всего докапываться и рыть всем яму! Да ещё и трудоголик... Николай Всеволодович снова посмотрел на улицу и побледнел. Верховенского не было. Нигде. Ни под фонарём, ни где либо ещё в зоне обозрения. Ставрогин вскочил, и ещё раз прокляв за несвоевременное появление графа, выбежал наружу. Ну куда он исчез?! КУДА?! Ставрогину в голову лезли не самые лучшие мысли, и все они, сбиваясь в один огромный ком, мешали здраво рассуждать. А особенно его беспокоило то, что у Петра мог проснуться инстинктивный голод и жажда человеческой крови. А так как он новообращëнный вампир, то ему будет крайне трудно терпеть. Да, князь боялся что Верховенский может и кого-то покусать. И он чувствовал на себе вину за это - не смог догадаться перед этой чертовой операцией дать ему крови. Не, ну вот почему всякое подобное приходит на ум лишь тогда, когда становится слишком поздно что-либо менять? Однако Николай Всеволодович несмотря на своё беспокойство, действовал обдуманно и быстро. Он тут же узнал у стоящих на углу девиц (поставленных туда именно для слежки) что произошло и через минуту уже стремительно пересёк улицу, свернул в тёмную арку одного замызганного узкого дворика и вошёл в нужный подъезд. Место это было нечистое, кишело всякими странными типами и проститутками (нет, не теми ухоженными девушками из приличных домов терпимости, а грязными, жалкими, осквернëнными и болезненно бледными изгоями). Но Ставрогину не впервой в таком месте. Он ведёт себя уверенно, точно сосредоточенно на своей задаче. Он взлетает как на крыльях по серой лестнице с обветшалыми перилами, резко останавливается у рассохшейся, в облезшей зелëной краске, двери и прижимается к ней, ловя чутким слухом каждый шорох с другой стороны. Сперва он слышит два голоса. Разговор какой-то отрывистый, с повышением и понижением тонов, будто бы самый разгар интересной дискуссии. Но пока что князь лишь слушает и решает, что не стоит мешать. Потом короткий негромкий вскрик. У Ставрогина все мышцы напряглись: он готов в любую минуту сорвать трухлявую дверь с петель и ворваться в комнату как вихрь. Небольшое затишье и вдруг в ухо князя врезается оглушительный вопль, от которого стынет кровь в жилах. Ставрогину думать некогда. Он распахивает дверь и тут же останавливается на пороге, увидев картину, которую меньше всего хотел бы узреть.. *некоторое время назад* Пётр внимательно озирался по сторонам. Ему вся эта атмосфера была знакома с младенчества, хотя он терпеть не мог эту грязь и нищету, но ничего другого не оставалось. Он заметил что к Ставрогину кто-то подошёл, но кто, он не разглядел: слишком далеко было. Да и тем более взор ему загородил экипаж, который почему-то замедлил свой ход, поравнявшись с Верховенским. Вдруг дверца открывается, и его хватают за руку, но прежде чем он успел вскрикнуть, чувствует лёгкий укол в плечо и тут же всё в глазах расплывается и тухнет... ... Юноша разлипает веки и медленно поднимает голову с груди. Он ещё не до конца очнулся, поэтому смотрит вокруг себя без особого смысла. Пустые стены, потрескавшийся потолок, грязные окна не завешаны. На столе в углу горит тускло лампа. Пётр усиленно моргает глазами, стараясь привыкнуть к сырой полутьме. Он пытается пошевелить затекшей рукой, но не получается. Верховенский понимает что привязан к стулу. Это осознание до конца отрезвляет его и рождает в сердце панику. Он смотрит чуть ниже и видит, что не один. На полу на корточках сидит ещё один человек перед футляром с медицинскими инструментами. Его спутанные волосы полностью закрывают лицо, и понять кто это невозможно. Но вот молодой человек встаёт и поворачивается к Петру. В его лице есть что-то предвкушаещее не самый хороший расклад. Почти сумашедшее в этих глазах без блеску. Он странно, оценивающее смотрит на юношу, будто собирается резать. И действительно в его руках мелькнуло что-то острое и металлическое. Верховенский испуганно вжимается в жёсткую спинку стула и ëрзает. - Не бойтесь меня - говорит незнакомец чуть дрожащим голосом, подходя ближе. - Кто вы и почему я вас должен не бояться? - спрашивает Пётр. Молодой человек улыбается. - Потому что я ваш спаситель. - Если вы спаситель, то развежите меня! - хмурится тот, пытаясь выпутать запястья из верёвки. - Не в этом смысле. Я спаситель вашей души. Если убить грешного, то он попадает в рай. - Во-первых: я атеист и в эту вакханалию не верю. Во-вторых: с чего вы взяли , что я грешник? - Потому что все грешники. Но у вас лицо ангельское, ваша душа нуждается в спасении от чернии. И кто же, кроме меня, вам поможет! - он делает резкое движение вперёд и металический объект, что находился у него в руках - скальпель - прорезает рубашку чуть ниже груди и входит на два дюйма в тело. Пётр вздрагивает и вскрикивает. Холодок тут же пробежался по всему телу. Красное пятно набухает на белой ткани и струйкой бежит вниз. Но он чувствует лишь лёгкое шипение и никакой боли. Юноша смотрит в оба глаза на покусителя и до него начинает медленно доходить. А у того аж рот от изумления разинулся. Он пошатываясь, медленно отступает и роняет скальпель, случайно порезав палец. - Что ты... - произносит молодой человек в испуге. Тут будто что-то щёлкнуло в голове Верховенского. Он наконец-то чувствует, что верёвки больше не опутывают руки, и поэтому поднимается со стула. Почему-то всё как будто принимает то слишком чёткие очертания, то расплывается. Он ощущает, что ему в нос ударяет терпкий запах, который будто душит и заставляет учащëнней дышать. Ему хочется понять откуда запах. Ему очень хочется есть. Страшно. Но это не обычное чувство голода, оно ещё сопутствует сильной сухостью в горле и ощущением полного истощения. Верховенского будто мутит, он делает один шаг, второй, и цепляется руками за это , а потом чувствует на губах что-то горячее, солёное, невероятно вкусное и так утоляющее странный голод... Вдруг всё рушится. Он слышит крик прямо над собсвенным ухом. Юноша выходит из странного гипноза. А перед его глазами лежит человек, которому он почему-то сжимает рукой горло, а из шеи фонтаном брызжет кровь. Пётр испуганно разжимает руку. Он ничего не понимает. Что и кто могло так ранить этого человека, и почему он держит его? Но голову как током прошибает мысль. Господи! Нет..... НЕТ! Солёный, странный вкус на губах. Верховенский прижимает руку к подбородку, и тут же отдергивает её. На тыльной стороне ладони теперь алый отпечаток. Он ещё раз смотрит на молодого человека на полу. Становится страшно душно, хочется закричать но из горла не вызывает не единого звука. Страшно само осознание, что произошло. Он не виноват... Не виноват...? Да, так хочется себя в этом убедить, но правда не даёт даже шанса на это. Колотиться сердце и нервы уже на пределе. Душа сжимается и уходит в пятки, руки, да и не только они, всё тело дрожит. Будто ему в спину воткнули сто мечей, но и при таком не было бы так страшно и больно. Всё начинает как-то странно плыть в глазах, и он судорожно хватается за край стола. Вдруг дверь распахивается и на пороге застывает человек. Но кто это, Верховенский так и не понял, потому что колени подкосились, а руки совсем ослабли. Всё переворачивается с ног на голову и меркнет во тьме. * * * Тяжело открыть веки. Да и не хочется. По голове будто ударили чем-то и теперь она гудит. Но Верховенский чувствуе лёгкую тряску. Такое может быть, только если едешь в экипаже. Но как он мог оказаться сейчас в экипаже? Поэтому Пётр все-таки открывает глаза. По стеклу барабанит дождь. И даже не смотря на то, что он укрыт чем-то тёплым, по телу гуляет дрожь. То ли действительно зябко, то ли это от нервов. Верховенский сильнее вжимает голову в плечи, будто хочет казаться незаметнее, меньше. На душе так паршиво, что хоть вешайся. Или рыдай. Только у него мелькнула эта мысль, как в глазах стало влажно, а горло сдавило. Чëрт! Пожалуйста, только не сейчас! Вдруг чья-то мягкая ладонь легла ему на плечо. Пётр вздрогнул от неожиданности и поднял глаза вверх. Он весь похолодел. На него смотрел своим немигающим взглядом Ставрогин. Но лицо князя было очень спокойно и даже грусное. Хотя, может просто тени так легли? И он молчал. Верховенский отрывает глаза от лица Николая Всеволодовича и смотрит в противоположное окно. Там мутными жёлтыми пятнами мелькают фонари и чёрные голые деревья. - Так чтож за мотив был у того парня? - Юноша поворачивает голову. Ставрогин ждёт ответа. - Хм... Он говорил что-то про спасение души или какую-то другую религиозную чушь. Я в этом не разбираюсь, потому что я - атеист. - Пётр старается говорить твёрдо, но голос всё-же дрогнул. - Значит, религиозный фанатик... - подводит задумчиво итог тот и снова бросает мимолётный взгляд на юношу. Тот такой бледный и испуганный, совсем недавно потерял сознание, а он уже задаёт вопросы! Ставрогин чувствует вину, неся ответственность за этого молодого человека. Да, вина пожирает сердце. Но что он может теперь? Ничего хорошего или плохого он не скажет - язык не повернëтся что-либо говорить. Поэтому он молчит, чувствуя на себе двойной гнёт. Верховенский чуть касается его плеча своим. Случайно, конечно. Однако Ставрогин прочувствовал, как дрожит его плечо. Всё ещё дрожит. От страха... Или от холода? Да, действительно, зябко. И когда Пётр ещё раз ëжится и судорожно вздыхает, Ставрогин прижимает его поближе к себе таким образом, что щека юноши почти касается его груди. Кажется, теперь Пётр ещё сильнее напуган. Это можно понять по тому как у него сбилось дыхание. Николай Всеволодович, дабы его успокоить, аккуратно и бережно гладит его по голове. В самом деле, после такого жеста Верховенский чувствует себя поспокойнее. Он расслабляет наконец плечи и чувствует чужое тепло. Но даже несмотря на это, ему всё равно не очень хорошо. Он не знает, что сейчас с тем человеком, которого он ранил. А если он истёк кровью и умер? От такой мысли его прошибает. Он убил человека... Снова всё внутри холодеет и Верховенский крепко сжимает веки. Ну вот опять всё как всегда... Почему он не может контролировать свои эмоции, почему?! С зажмуриными глазами Пётр просидел какое-то неопределëнное время и понял , что засыпает. Но размыкаться веки он уже заставить не в силах. Слишком много всего произошло и вымотало его за последние сутки. Тем более ему сейчас очень тепло и хорошо, поэтому сон медленно накрывает его с головой. Ставрогин заметил, что юноша заснул, но будить его не хочется. Пусть спит этот бедный птенец.