Часть 5

Багровая полоса рассвета очерчивает горизонт. Последние числа ноября на исходе, поэтому земля покрыта первым липким снегом. Острые лучи прорезают сгустившиеся в вышине облака и проникают сквозь щели между штор в комнату. Верховенский вздрогнул всем телом и распахнул глаза. Честно, у него было ощущение, что он вовсе и не спал. Юноша с трудом отрывает голову от подушки, и глубоко выдыхая, садится в постели. А потом трëт глаза рукой, стараясь прийти в себя. Он встаёт, откидывая в сторону одеяло, и ступая босыми ногами по паркету, подходит к окну, отодвигая в сторону краешек шторы. Он всматривается в горизонт, наблюдая как солнце медленно, но верно выползает раскалённым шаром, окидывая все поверхности ало-красным светом, а потом тут же тонет в густых тучах. И снова на город будто опускаются сумерки, всё плывёт в холодном тумане. По спине юноши пробегает озноб. Тот ежится, и чуть дрожа всем телом и поскорее возвращается к кровати, юркая под тёплое одеяло, пытаясь согреть продрогшие от холодного пола ноги. Верховенский закутывается почти с головой и крепко сжимает веки. Ему хочется поскорее забыться во сне, хотя сегодня ночью он почти что и бодрствовал, так как его одолевали тяжёлые сновидения и навязчивые мысли, путаясь в один огромный страшный ком Снова Пётр открывает глаза когда становится окончательно светло. И хотя его состояние лучше не стало, он всё равно встаёт. Умываясь, Верховенский посильнее трет себе лицо, стараясь придать ему более-менее здоровый оттенок, но ничего не получается: синяки под глазами остались такими же тёмными, а губы и щеки — белыми как полотно. Он тяжело выдыхает в голос, и принимается за волосы, что тоже имели вид не совсем презентабельный после почти бессоной ночи. Выходя из ванной комнаты, он совершенно случайно сталкивается со Ставрогиным, который туда только направлялся. — Доброе утро — здоровается тот, сдерживая зевок. — Доброе утро… — отвечает юноша, отходя в сторону, пропуская его вперёд. Почему-то он удивляется этой встрече. Наверное, потому что он никогда не видел князя в таком, ещё заспанном виде, ещё без идеально уложенных волос, в одной рубашке, даже без жилета. Хотя, черт, он же тоже человек, и не обязан иметь всегда безупречный вид, просто это как-то странно влияет на Петра, с непривычки что-ли. Юноша со скучающим видом садится на широкий подоконник в гостиной. Он вообще не представляет, чем можно занять себя сегодня. Опять завалиться в кровать, компенсируя это тем, что он ночью не спал? Верховенский долго смотрит в окно, и сперва даже не замечает, как Ставрогин подсел к нему. Но потом он лишь удивлённо смотрит и ничего не говорит. Почему-то сегодня утром разговаривать ни с кем не хотелось. Поэтому в молчании они провели неопределённое количество минут. И как, однако, всегда спокоен Николай Всеволодович! При любых обстоятельствах его глаза остаются такими же холодными и ясными, но иногда, как сейчас, они приобретают в себе немного смягчающего, лаского оттенка. И вообще, князь всегда имел склонность относиться к нему помягче, чем к остальным. Как-то даже странно, что сейчас в голове всплывают воспоминания, где Ставрогин старается его защитить, уберечь или же успокоить. Как странно… Но сейчас в мозгу Верховенского завертелась другая мысль, и он задал вопрос князю: — А как быть со вчерашним происшествием? — Уже всё решено — ответил Ставрогин коротко. — А как именно? — напрягся юноша. — В протоколе написано, что у нашего отпущенного случился припадок, в ходе которого он убил себя и ещё троих человек — ответил князь беспристрастным, ровным тоном — Теперь проблемы свалились на людей, что дали себе право его отпустить. Противное холодное чувство сковало грудь. Юноша сглотнул комок в горле. — Понятно… — произнёс он тихо. Ставрогин мельком взглянул на Верховенского, а потом встал и ушёл. Пётр тоже поднялся и поплёлся к себе в спальню. Он снова забрался под одеяло с головой. Целый рой мыслей назойливо вился у него в голове, не желая отпускать. Да как же так? Получается, дело замяли? И нико не узнает истинную причину смерти? Хотя, справедливость конечно справедливостью, но Николаю Всеволодовичу правда, разумеется, не выгодна и опасна. Точно, он постоянно забывает, что как бы он — страшная тайна, разглашение которой может привести за собой плачевные последствия. Значит, Ставрогин поступил правильно. Но с другой стороны… Получается, что Верховенский ни капельки не лучше этого маньяка, раз его тоже отмазали, кажется, ну в самом очевидном преступлении. Из-за этого юноша себя чувствует паршиво совесть так и гложет душу, сдавливая горло. Все эти мысли не отпускли, разжигая в юноше ужасное противоречие. Вдруг он почувствовал сквозь ткань на своём плече чужую тёплую ладонь. Юноша вздрогнул, и откинув немного край одеяла, аккуратно выглянул. Черт, ну конечно, кто ещё мог бы быть? — Я так и знал, что вы не спите — произнёс Ставрогин. Знал… Почему-то это сильно зацепило Петра. Знал, потому что понимает, что творится сейчас в нём? И при этом ведёт себя обходительно и гуманно… Однако, наверное, жизненный опыт у Ставрогина больше, чем у Верховенского. Кстати, он никогда не рассказывал о своём прошлом… — Николай Всеволодович, а где ваша семья? — как-то само вырвалось у юноши. Тот странно на него посмотрел, но чуть приподняв уголки губ, отвёл глаза в сторону в задумчивости. — А вам так интересно узнать? — Простите, просто мне показалось странным, что вы живете совсем один… — произнёс немного смущённо Пётр. Князь снова улыбнулся. — Ну хорошо, я могу это рассказать… Было это лет… 50 назад. У меня была семья, точнее мать. Отец, увы, ушёл от нас. Но мы не были бедны, у меня был сперва учитель, потом я поступил в гимназию, училище, а позже на военную службу в Петербург. А как вы знаете, в Петербурге с молодыми людьми происходят вполне закономерные вещи при обретении полной свободы от родительского присмотра. Так было и со мной: карты, кутежи, разврат… И прочее в этом духе. Тогда и появилась у меня жена. Я её, разумеется, не любил, да и стала она мне женой на спор. Эта женщина была полоумной, да к тому же хромой. И имела брата-пьяницу. Её называли все просто: Хромоножка. Много, однако, она мне доставила хлопот, да ещё братец… Но я тогда страшно скучал, всё надоело, и мне это было хоть какое-то развлечение. Но позже произошёл ещё один переворот — я стал вампиром. Кстати благодаря известного вам Михаила Александровича. Случилось это в Швейцарии, потом была разборка в Петербурге… Но меня пронесло. Хотя после я даже жалел об этом. Помню хорошо то страшное лето. Сколько всего случилось тогда! Я кстати, не поверите, был тогда нигилистом и вступил в революционный кружок. Глава же кружка сыграла в моей жизни немалую роль. Помню, сказал как-то ему что-то неосторожно насчёт Хромоножки, так что же? Убита. Якобы беглый каторжный зарезал, но я правду знал. В ту же ночь этот человек приводит мне девушку, мою бывшую невесту теперь же помолвленную на другом человеке. Ах, как мне его жаль было! Он её так любил, что всю ночь, в дождь, простоял под моим домом, ждал, а когда встретил, ничего не сказал в упрёк. Но опять, опять случайность, и опять из-за меня. Прошёлся один слух, глупая сплетня, так девушку взяли и удавили всей толпой на глазах у молодого человека. Тогда всем показалось, что он помешался — так страдал, бедный. А после вообще из города уехал. Были и ещё смерти в тот же месяц. Один паренёк из нашего кружка вдруг запротестовал и покинул его. А главный, тот что жену мою убил, не хотел его выпускать из-за страха, что тот всё полиции расскажет. А молодой человек действительно хотел «гражданский долг» исполнить. Я пытался его спасти, но… Вдруг стало совершенно всё равно. Порой на меня налетала такая хандра. И его тоже убили «наши». Застрелился мой друг. Я знал о его планах, но снова что-то помешало его остановить. И так было каждый раз. То я недоговаривал, то сболтал лишнее, а всё как будто от меня зависело. Это так странно. Да ещё я тогда болен был — всё являлась мне тень какая-то и спать не давала. Я даже к местному юродивому ходил, но так на него разозлился, что не вытерпел, да и ушёл. Ещё до этого, 5 лет назад, было за мной одно дело, за которое на каторгу сослать могли, я мучался, не мог покоя найти. Так решил покончить с собой. Написал воспитаннице моей матери письмо, где предлагал ехать вместе в Швейцарию, но перед этим приехал, не предупредив никого, и повесился. Конечно, не на самом деле, но появилось ощущение, будто действительно умер и заново родился. Потом особо ничего интересного: лечился в Швейцарии, переехал в Петербург, с помощью Лютина устроился на службу. Но более меня не интересовали отношения ни с кем — я не хотел никого *обрекать* ни на что, потому что слишком хорошо себя знал, и даже в минуты страсти мой разум всегда оставался холодным. По-просту, боялся, что всё заново повторится, что опять потеряю всё. А я изменился — не было прежного Ставрогина, он остался висеть в петле. Теперь есть я, а он — лишь приведение. И я не хочу повторять его ошибок — тут князь сделал паузу. Всё время Верховенский внимательно слушал эту длинную историю. Да, как же тяжела судьба. Он невольно стал жребием жизни и смерти близких ему людей, и теперь не хотел снова ничего терять. — Но неужели в самом деле не осталось ничего *прежнего*? — Почему же, осталось — в меня влюбляются как прежде, но я не оставляю ни малейшей надежды — слишком хорошо знаю эту материю. Но нет, всё же *он* умер, исчез безвозвратно. Я это чувствую слишком хорошо, да и быть *им* никогда в жизни больше не хочу — голубые глаза посмотрели на Петра в упор, этот взгляд отдавался по спине мурашками. — Ну до конца вы одиноким не стали в конце концов. У вас есть друг — Михаил Александрович. — И вы. Вообще, мы кажется, единственное, что есть друг у друга — заметил Ставрогина. Действительно. Их судьбы чем-то похожи, даже слишком. Странное чувство затрепетало в груди у юноши. — Кстати, а у вас были романы? — вдруг в глазах Ставрогина блеснули озорные огоньки. Верховенский смутился, но, кашлянув, ответил: — Да, но всего два. С первой девушкой даже не то чтобы роман, мы любили друг друга, безусловно, но любовь эта была болше братская и построенная на сострадании друг к другу. Потом мы расстались из-за резкой смены обстоятельств — я встретил Карамору… А со второй всё было вполне полноценно. — Хм, а что с ней сейчас? — машинально спросил Николай Всеволодович. Пётр вдруг весь как-то напрягся и сжался, а по лицу пробежала тень. — Она погибла… — произнёс юноша тихо. Ставрогин прикусил губу, пожалев, что заикнулся на эту тему. Он, кажется, понял что эта была за девушка… Но неловкую тишину удачно прервал лакей, забежавший в спальню, и как только мог, произнёс ровным голосом: — Николай Всеволодович, Вас в гостиной ожидает княгиня Юсупова. Лицо у Ставрогина сразу как-то оживилось, но при этом он тяжело вздохнул, закатив глаза. От взгляда Верховенского это не ускользнуло, поэтому он аккуратно спросил: — Вы не любите визиты княгини? — Когда он делает это *подобным* образом, меня это из себя выводит — ответил князь совершенно уставшим голосом, потирая висок. — Он? — не понял Петр, складывая брови домиком. Ставрогин слегка усмехнулся, а потом продолжил обыденным тоном: — Да, князь Феликс Юсупов — персона оригинальная… Так как вампиры живут очень долго, то мы выдаëм себя за своих наследников. Ну Феликс Феликсович и в этом отличился, так что… Юноша во все глаза посмотрел на Ставрогина. Тоесть… Да у него подобное в голове даже не укладывается?! И что это за удовольствие — выдавать себя за женщину?! Но почему-то Пётр сам широко улыбнулся, и прикусил кончик языка, чувствуя, как его внутри просто распирает от смеха. Просто-напросто он представил себе на мгновение мужчину в женском платье и… В конце концов, ощущая себя не в силах больше сдерживать смех, он повернул голову в сторону, стараясь скрыть выражение лица от Ставрогина, но не выдержал и вдруг громко расхохотался. Смех его напоминил в одно мгновение Николаю Всеволодовичу звонкий, чистый колокольчик, совершенно детский, здоровый смех сейчас совсем не гармонировал с бледным лицом юноши, но при этом он смеялся так искренне и заразительно, что Ставрогин сам не выдержал и засмеялся. Да, казалось бы, для него оригинал Юсупов не был новостью, но только сейчас он понял, на сколько это может быть смешно впервые об этом услышащему человеку. Оказывается, хохотать вот так, на пару было невероятно приятно и легко. Не ясно, сколько бы они так веселились, если бы лакей уже не заглянул во второй раз и не сообщил, что ожидавшая княгиня начинает раздражаться. Ставрогин выдохнул, и ответил, всё ещё с не сошедшей с лица улыбкой, что сейчас придёт. А потом посмотрел на Верховенского. Тот тоже уже успокоился, но при этом смущенно улыбался, а на щеках наконец-то появился лёгкий румянец. Странно, таким радостным Николай Всеволодович юношу ещё не разу не видел. Даже самому вдруг стало немного неловко. Почему? Он ничего не сказал, лишь улыбался в ответ, а потом ушёл к «раздраженной посетительнице». Ставрогин перед входом в гостиную выдохнул, а потом зашёл, на ходу произнося: — Однако, князь, к чему весь этот маскарад? Фигура, сидевшая на диванчике, развернулась к нему. С первого раза, в принципе, можно было и не понять, что перед вами не дама, а молодой мужчина (который старше Ставрогина раза в три). Тёмное платье сидело по фигуре идеально, подчёркивая её тонкость, на голове была шляпя с вуалью, скрывающую лицо и золотисто-рыжие кудрявые волосы. Чёрные перчатки очерчивали красивые формы рук, и уж никак не назовешь их мужскими. Но Ставрогин-то прекрасно знал, кто перед ним, поэтому не вёлся на все это очарование. — А вы, князь, ужасный ханжа, не смотря на то, что такой молодой. Неужели вам никогда не хотелось побыть женщиной, для разнообразия? — голос из-под вуали был с шармом, но все-таки грубоват для женщины. — Ну так побудьте крестьянином. Для разнообразия. Иначе я не понимаю вашу женскую логику. Юсупов чуть замялся, но потом произнёс почти шёпотом: — Нет, лучше женщиной. Ставрогин усмехнулся и покачал головой. — А теперь к делу: зачем пришли? Не новый же фасон платья показать. — Собрание, Николай Всеволодович, собрание — ответил как ни в чем не бывало Феликс, будто не заметил острого замечания. — Опять? Уже третье за неделю. — вздохнул Ставрогин. — Ничего не поделаешь, по мнению Столыпина, обстановка крайне неспокойная. — Поэтому мы просто обязаны собираться каждый день вместе в одном месте, чтобы всех нас в один прекрасный момент подорвали? — Вас могут и тут подорвать, заметьте. — А какие ко мне притензии у коммунистов или анархистов? Взяток не беру, заводов не имею, чтоб так «угнетать рабочий класс», и не приближённый к императору. Какие ко мне претензии? — Хм, ну видимо, Столыпин предпочёл бы умирать не один. Один за всех и все за одного! — усмехнулся Юсупов — ладно, пойдёмте. И на крыльце, уже задясь в карету, Ставрогин вдруг заметил, как из окна аккуратно выглядывает Пётр, а потом резко исчезает. Князь посмотрел на Юсупова. Тот как раз обратил взгляд именно в ту точку. Заметил? Едва ли. — А что же у вас нового? — спросил Юсупов, как ни в чем не бывало, когда они уже ехали. — Вы уже и второй, кто у меня это спрашивает, и я отвечу вам, как и ответил в прошлый раз: ничего. — Жаль, у меня тоже. — произнёс медленно Феликс, и вдруг добавил — Кстати, мне от скуки доктор кое-что прописал. Он порылся в своей сумочке и достал оттуда плоскую металлическую коробочку, похожую на портсигар и сверкнул карими глазами. — Что это? — нахмурил брови Ставрогин. Знает он эти развлечения князя… — Кокаин. — и тот аккуратно открывает коробочку. В ней находился белый порошок, похожий на муку или даже больше на пудру. Николай Всеволодович сдержал вздох. Действительно, от этого лиса можно ожидать всё, что угодно. — Будите? — спросил тот. Ставрогин категорически покачал головой. — Жаль, прекрасная вещь — и приблизившись, глубоко вдохнул в наслаждении. Глаза его тут же засияли, князь откинулся на подушки и шмыгнул носом, прикрыв веки. — Прекрасная вещь… — повторил он. Ставрогин лишь кинул на него взгляд и поскорее отвернулся к окну. *** Верховенский отскочил от окна, переводя дух. Его только что чуть ли не увидел Юсупов. Черт. Ладно, кажется, обошлось, поэтому молодой человек поднимается на второй этаж. Ставрогин уехал, теперь он опять один, предоставлен самому себе. В такие моменты юноша всегда шёл в одно место: в библиотеку. Он устроился поудобнее в кресле с книгой в руках и начал быстро перебирать страницы, ища место, где остановился в прошлый раз. Пётр бегал глазами по строкам, погружаясь в книгу и полностью отключаюсь от внешнего мира. Но потихоньку его внимание начало рассеивается, порой приходилось перечитывать некоторые моменты, чувствовалось, что глаза слипаются. Верховенский вздохнул, и захлопнул книгу. За окном опять накрапывал дождик, мелкие капли стучали по стеклу... Юноша вздрогнул и проснулся. За окном уже темно, приятный софитовый свет льёт от лампы на столике. Сам же Верховенский свернулся клубком в мягком глубоком кресле и чувствовал себя очень уютно, укутавшись в тёплый плед. Вдруг из дрëмы вырывает знакомый твёрдый голос. - Вы опять зачитались и задремали. Пётр перегинается через ручку кресла и выглядывает. Тут же сталкивается с взглядом ярко-голубых глаз, что окончательно привод молодого человека в чувство. - Да.... А какой уж час? - спрашивает он. - Седьмой. Неожиданно Верховенский понимает, что Николай Всеволодович не один - рядом с ним находятся две большие собаки на тонких длинных лапах, с острыми мордами, показывающих ряд крупных клыков и высунув розовые языки, что чем-то напоминает широкую улыбку-оскал. Пётр смотрит на животных растерянно и испуганно. Князь прошёл мимо стелажа с книгами и остановился у окна. Собаки - за ним, а потом как по команде сели рядом, всё так же "улыбаясь". - Не бойтесь, они спокойные и не кусаются. - заметив обеспокоенный взгляд юноши, произнёс Ставрогин - А ещё очень послушные. Если я прикажу, могут разорвать и зайца, и лису, и человека. Правда, последнего со мной не происходило. - быстро добавил он, заметив окончательный страх в лице Верховенского, а потом уверенно сказал - Честно, они никого просто так не трогают. А с детьми предельно дружелюбны. - последнюю фразу князь произнёс как-то мягче и тише. - А откуда у Вас эти собаки? - Их привезли сюда из моего загородного имения, всего на три месяца. Там я с ними, если приезжали приятели, на охоту ходил. Пётр встал с кресла и аккуратно приблизился к псам. Те напряглись, но с места не сдвинулись. Верховенский присел и внимательно посмотрел на одного из них. Глаза тёмно-коричневые, блестящие, на одной половине морды проходят каштановые пятнышки, а другая чисто-белая. Юноша погладил собаку по загривку. Оскал стал будто шире, но но в глазах было столько доброты и преданности, что страха это не вызывало. Шерсть шелковистая, блестящая на висячих ушах кучерявится. Видно, их хорошо кормят. Но обе подтянуты, мышцы напряжены. Да, сколько же в них преданности, слепой веры хозяину. Могут разорвать и зайца, и лису, и человека... Ставрогин, видя, что Верховенский вполне поладил с его питомцами, отошёл от них, и взял со столика книгу, которую читал Пётр и начал её просто пролистывать. Юноша этого не заметил. Оба пса уже привыкли к нему и испытывали симпатию. Один из них, что с пятнышками на морде, лизнул ему ладонь своим шершавым языком, а другой чуть поскуливал и закрывал глаза от удовольствия, когда Пётр чесал у него за ухом. Самому Верховенскому они оба очень понравились. Действительно, добрые и спокойные... С детьми предельно дружелюбны... Пётр чуть призадумался. На что это намекал князь...? Да, возможно, он считал Верховенского ещё "мальчиком", хотя ему уже есть восемнадцать. Но добавил Ставрогин это не в обиду юноше, это точно. - Вы всё ещё читаете это? - Николай Всеволодович вывел Верховенского из мыслей. - А вы за мной следите? - приподнял тот брови, вставая в полный рост. Собаки, видя, что их больше не держат, убежали. - Нет, просто я заметил, что неделю назад Вы читали это же. А обычно Вы книги очень быстро проглатывайте. - Это да, но на прошлой неделе времени было мало... - прошлая неделя действительно была полна множеством событий, так что книгу в руки брать было некогда. Николай Всеволодович медленно кивнул, и положил том на стол. - Кстати, я забыл сказать, зачем же пришёл. Мне на собрании сегодня дали задание найти средство от вампиризма. Верховенский насторожил уши. Это интересно. Нет, он вроде уже и привык к своему новому облику, но все-таки обратно стать человеком было бы просто прекрасно. - И завтра же я выезжаю на поиски. Но вот чем это касается вас: мне нужен компаньон. Юноша удивлëнно похлопал глазами. - Я?! - Да - спокойно продолжил князь - думая, вы хотели бы стать обратно человеком. Тем более, я знаю, где копать. Не очень далеко от Петербурга живёт некий юродивый Григорий Распутин. Говорят, может от всего исцелить. Завтра и планирую наведаться к нему. Пётр кивнул. Да, он был все ещё в состоянии почти что шока. Почему именно он и в компаньоны?! Где тут подвох?! Странно... - Кстати, выезжаем рано, чтобы не терять времени. В пять утра. - А может, чуть попозже? - робко спросил Верховенский, заранее чувствуя, что воля князя непреклонна. Тот усмехнулся. - Да успеете вы поспать. Ехать хоть и не так далеко, а всё-же достаточно долго. Так что во время дороги и отдохнёте.