Дал леща

      Разлепляю глаза, во рту Сахара, а голова трещит. Состояние оцениваю как минус сто из десяти. Вот это Ленок накидала меня вчера. Хорошо хоть мозгов хватило свалить в самый разгар их хард пати, потому что брать отгул на второй день работы — идея, мягко говоря, отстойная. На часах шесть утра, значит, есть время привести себя в порядок. Ежедневная утренняя пробежка идёт нахер, а то я такими темпами помру где-нибудь под ближайшим кустом от своего здорового образа жизни.       После душа, таблетки и кофе чувствую себя получше, давно я столько не пил. Организм уже не вывозит таких тусовок. За руль сегодня точно не сяду, придётся опять пешочком прогуляться, глядишь, ещё и проветрюсь. ***       В преподавательской мой видок оказывается не самым плохим. Но максимально прилично выглядит только Антон и Ленок, вторая мне ещё и подлечиться предлагает. Вот неугомонная женщина, боюсь, после её терапии меня откапывать придётся.       Пары проходят странно, они как бы идут, физически я где-то на них, но держусь в зале на последних морально-волевых. Сегодняшнее правило: никакого свиста, топота, крика и вообще меньше постороннего шума. Дети здесь явно самые лучшие. Второкурсники мне заботливо за минералочкой холодной в столовую сбегали, а после группа ещё одних лысых и здоровых, но уже строителей отправила откисать на диван в тренерскую с этой самой полторашкой целебной воды. Не знаю, что они там без меня делают, но я им премного благодарен за тишину и покой.       К последней паре более или менее очухиваюсь, выползаю к своим первашам-ландшафтникам, а вслед за ними врываются басящие механики.       — Дети мои, чуть потише. Глеб Александрович сегодня немного косплеит кисель, — стараюсь угомонить этих активных жизнелюбивых бугаёв.       — Ооо… Глеб Саныч, Вам, может, за пивком сбегать? — обращается ко мне староста их группы, понизив голос до минимума.       — Что же меня тут все споить с утра пораньше хотят? Я лучше переболею как-нибудь. Вы чего хотели-то?       — Так мы это, правила выучили, хотели в баскет зарубиться. Но Вам, походу, не до нас сегодня.       — Завтра. Всё завтра. Буду ждать вас в любое время дня и ночи. Разрешите мне сегодня немного поумирать на последней паре и отчалить домой? — пытаюсь сторговаться с этими любителями физической культуры.       — Да без Бэ. Вам эт, помочь может чем? Хотите, пару проведём? — смотрю на зашуганных первашей, в глазах которых ужас читается, и понимаю, что такого стресса они не заслужили.       — Так, шуруйте домой, доучивайте правила, а завтра жду вас в зале.       — Поняли, до свидания, — уносятся так же быстро, как и сюда ворвались.       От начала занятия прошло не больше пяти минут, как слышу хлопающую входную дверь и очень громкое для моего сегодняшнего состояния «Здрасте, можно?» Я прибью тебя, кем бы ты ни был. Оборачиваюсь, а около входа знакомые всё лица. Вот только он явно не ландшафтник, в группе все присутствуют.       — Тебе чего?       — Я на отработку, пропустил вчера, — показываю ему жестом, чтобы вставал ко всем и начинал разминаться.       — Не слабо Вы вчера накидались, Глеб Александрович, — комментирует тихо пиздюк, проходя мимо меня.       — Опоздавшему пять кругов по залу, — ага, позакатывай глаза мне тут ещё, комментатор хренов. И без твоих сопливых замечаний знаю, что выгляжу не очень.       После пары прошу подойти этого опоздуна. Плетётся за мной в тренерскую, заходим, присаживаюсь с кряхтением старого деда и смотрю на него.       — Ну? — ебать он паренёк с претензией.       — Чё ну? Номер группы и ФИО, — или, по его мнению, мне силой мысли это узнать надо?       — Ааа… 108-А. Черных Ульян Максимович.       — Отработал. Четыре, Ульян Максимович. Свободен, — и я наконец-таки уже домой потопать могу. Меня там кровать заждалась.       — А чё четыре-то? Ребята сказали, Вы вчера на пятёрки не скупились, — что же он такой шумный? Я ему сейчас вообще тройку нарисую, если он громкость не уменьшит.       — Так вовремя на занятия приходить надо. Ты пока первую пару прогуливал, они тут пахали, как рабы на галерах, — и это я ещё молчу, что бегал он, как мешок с удобрениями.       — Ясно. Пока, — вот сучёныш, нахера же так дверью хлопать? И вообще, когда это мы с ним на «ты» перейти успели? Что за «пока»?       Выхожу с работы, этот нерадивый ученик стоит около забора, ашку свою дымит и взгляды на меня грозные кидает. Домой иду, чувствую, как он сзади плетётся. Понимаю, что ничего страшного, живём-то мы в одном падике, но вот эти вайбы его зловещие на всю улицу распространяются. Сейчас меня в переулке ещё ёбнет камнем по голове за четвёрку свою. Останавливаюсь и решаю подождать, пусть рядом топает, а не за спиной.       — Черных, ты меня укокошить решил? Светло ещё, чё сзади, как маньячела, идёшь?       — Бля, Глеб, поставь пять. Мне четыре никак нельзя. Давай я балл ещё доработаю как-нибудь? — отлично, нашёл себе друга.       — Ты о субординации слышал что-нибудь? Глеб Александрович. Какой я тебе Глеб, к чёрту?       — Так вроде не в шараге, да и не чужие люди, — я хуею с этого мелкого, наглого, бесцеремонного пацана.       — А что, за четвёрку мама отругает? — ну раз уж не чужие, могу я его личные границы нарушать и подъебать.       — Да пошёл ты нахуй! Мудила, — послал и свалил в закат, а я так и остался в шоке стоять и глазами хлопать.       Вот это ж нихуя себе. Да я… Да ему… Да как он вообще? Спокойно, Глеб. Ты же не думал, что у тебя со всеми френдли отношения сложатся. Вон табачка, направляй свои стопы туда. Тебе надо перекурить и успокоиться. ***       Неделя прошла спокойно. Механики мои хоть и выглядят как мужики, жизнь повидавшие, но дети-детьми, ей-богу. Такие счастливые каждый день по площадке с мячом носятся. Даже пофиг, что они после четвёртой пары припераются, главное, нравится им это, а мне не впадлу лишний час-полтора с ними посидеть. И ведь правда выучили все правила, и играют совсем неплохо. А я в дедка с ними превращаюсь потихоньку, который на лавочке сидит, наблюдает и думает: «Ну, главное, что по подъездам не шарахаются и пиво на детских площадках не пьют. Всё при деле».       Иду и думаю, что заслужил баночку пивка после первой тяжёлой трудовой недели. Тем более у меня помимо пробежек с утра ещё и ежедневные прогулки до работы, благо погода позволяет.       Захожу в местную разливуху, вижу Черных и думаю свалить оттуда по-тихому, пока он меня не засёк.       — Здрааавствуй, Глеееб Ссаааныч, — тянет противно пиздюк каждое слово и скалится. Бля, не успел. Вот от механиков Саныч так убого не звучит, как от него. Что он здесь за кассой делает? Сюда и малолеток берут что ли?       — А я думал, преподаватели физической культуры должны нам примером быть. Не пить, не курить, не еб… впрочем, это всё не про тебя, походу, — он мне тыкать перестанет когда-нибудь?       — Я за рыбой. Лещ у вас тут вкусный, — придумываю первую пришедшую в голову ебанину, увидев на прилавке ценник.       — Ну, ща я тебе оформлю леща. Самого большого. Не переживай, — из его уст это как угроза звучит. — Что-то ещё?       — И пиво тогда. Какое посоветуешь? — раз уж спалился, что тут из себя святошу строить.       — Паспорт покажите, — смотрит на меня так серьёзно. Это шутка?       — Черных, ты сдурел? Какой паспорт? Я преподаватель твой.       — Мне нужен документ, подтверждающий возраст покупателя. Без него, прости, не могу алкоголь продать, — и вздыхает ещё так картинно-грустно. — У меня тут камеры, штраф выписать могут. Дюшес есть, будешь? — сказал бы я ему, куда свой лимонад пусть засунет, но я преподаватель всё-таки. И кто ещё из нас больший мудила, а, Черных?       По итогу вышел из пивнухи с пакетом, в котором теперь здоровенный лещ, и без пива. Где я в прошлой жизни так накосячил, что в этой меня судьба с такой мелкой заразой свела? Может, надо было ему пять за отработку пообещать? Ага, и за неделю скатиться в физрука, который оценки за литр светлого нефильтрованного ставит. Хуёвая идея.       Вот в замечательном минимаркете мне всё без паспорта продали, никто не выёбывался. На подходе к дому начинает телефон пиликать. Присаживаюсь на лавочку и отвечаю.       — Да, дедуль? Как здоровье? — от деда звонка хрен дождёшься, а после того, как он голосовыми начал общаться, думал, вообще забыл, как звонить.       — Обычно таким интересуются, когда стариков на тот свет спроваживают, чтобы квартирку к рукам прибрать.       — Ну я твою и так уже заграбастал, так что теперь к даче присматриваюсь.       — Один-один. Нормально всё, ты там как живёшь? С соседями подружился? — вспоминаю одного из них и чувствую, как лицо непроизвольно кривиться начинает.       — А надо?       — Обязательно, ты там смотри отношения не порть ни с кем. Да и Янчику помогай, а то я уехал и бросил их одних совсем, — и что за Яна такая интересно, и почему о ней во множественном числе?       — Окей, договорились.       — На выходные всё в силе? Жду тебя? — что в силе? Мы разве договаривались о чём-то?       — Дееед?       — Вот опездал. В понедельник мне кто божился, что за кабачками заедет? Мне их девать уже некуда, — бля, я хочу вычеркнуть начало недели из своей жизни. Надеюсь, больше я ничего не наобещал.       — Окей, завтра после обеда жди.