Не по вегану

      Навьюченный, как осёл, возвращаюсь от деда только в воскресенье. Хорошо у него за городом: в бане попарились, чая литров сто выпили, дедуля даже молодость решил вспомнить и три раза меня в дурака обыграл. Только вот есть у меня один вопрос. Куда девать десять банок огурцов и семь кабачков? Дед, правда, сказал, что Янчик зайдёт, половину заберёт. Очень уж надеюсь на сознательность этой гражданочки. Перетаскиваю всё в коридор и ставлю рядом с книгами, которые так никуда и не убрал. Видимо, сейчас самое время. Банки в шкаф, книги туда же, ну не выкидывать же такое состояние, да и продавать жалко как-то. Кабачки отправляются в холодильник до прихода дамочки, надеюсь, всё ей сплавить удастся.       Открываю дверь в ванную и немножечко охуеваю, когда на лоб капля воды прилетает. Поднимаю голову, на потолке пятно мокрое красуется, и, чувствую, скоро уже дождь, который я не заказывал, накрапывать начнёт. Пиздато, ничего не скажешь. Ебучие соседи. И как с ними подружиться, если они меня притопить по-тихому решили?       Поднимаюсь на этаж выше, трезвоню в квартиру, которая надо мной, а открывает мне старый знакомый. Весь мокрый и с тряпкой в руках.       — Родители где? Вы, блядь, топите меня!       — Я в курсе, ща придумаю чё-нить, — что он там думать собрался, мыслитель херов. Делать надо, а не думать.       — Ну ёбаный в рот, дай пройду. Воду перекрыл? — захожу в ванную. Из шланга хлещет, всё в воде, повезло, что хотя бы не горячая, рядом инструменты валяются. Нахуя ж ему сейчас молоток понадобился? Хорошо топором не додумался ничего чинить.       — Не ругайся матом, пожалуйста. Я с Евой, — ааа… ну раз с Евой, то да. При девушке он у нас теперь истинный джентльмен и не матюкается, как сапожник последний. — Не хватает у меня сил воду перекрыть.       — Эй, ты не рыдай только, — а то его последние слова очень уж надрывным голосом сказаны были.       Всё, блядь, проржавело, реально туго идёт. А вот если бы кто-то мясо жрал, а не тофу своё соевое, то и сам бы справился.       — Чё встал? Тряпки-полотенца в зубы и вперёд воду убирать, — осматриваю сантехнику и даже своим, совсем не профессиональным взглядом понимаю, что тут всё менять надо.       — Здласте, а уточке поплавать можно? — поднимая голову, ёбаюсь об раковину и слышу тихий смешок. Сука, помру тут, а он на моей могиле ещё и чечётку спляшет.       — Ев, шуруй в комнату, вода холодная, простудишься, — смотрю на девочку лет пяти, у которой в руках резиновая утка, и отчётливо вижу черты старшего Черных. Ребёнок уходит, поджав губы, а Ульян за ней стартует, бросив мне короткое: «Ща я».       Конечно, Черных, иди пока займись делами куда более важными, чем вычёрпывание воды. Не у тебя же там дождь с потолка идёт, я-то здесь и один прекрасно справиться могу.       — Извини, она решила сегодня саботировать дневной сон и поэтому капризничает целый день, — ага, вся в своего старшего родственничка, только матом пока всех не кроет.       — Сестра, что ли?       — Нет, дочь, — отрываюсь от тряпки и смотрю на пацана. Во сколько же он её зачал? В десять?       — Ты че напрягся так? Шучу я. Сестрёнка эт моя, — смотрит на меня ещё так, как на дурачка последнего.       — Да вас, подростков, хер разберёшь. Может, реально уже лет в десять плодиться начинаете, — бубню, собирая воду в ведро.       — Почему в десять? Тогда уж в тринадцать, Еве-то пять.       — Чё? Чё ты мне тут лапшу на уши вешаешь? Хочешь сказать, тебе…       — Ага, восемнадцать, — подтверждает, кивая с важным видом.       — И чё ты тогда в шараге этой на первом курсе делаешь?       — Бл… ин, у тебя рил, что ли, вместо мозгов хлебный мякиш? — это мне предъявляет человек, который самостоятельно не мог перекрыть воду? Интересно, а если я ему по харе его нахальной мокрой тряпкой съезжу, это очень некрасиво будет?       — После одиннадцатого поступил, особо не выбирал, куда проще было, туда доки и закинул.       Прерывает нас звонок в дверь, Черных опять сваливает. Ладно уж, доубираю тут всё один. Протираю полы, выхожу и вижу на пороге женщину сильно старше среднего возраста. Не думал, что они настолько поздние дети.       — Здравствуйте, — не успеваю и представиться, как милая женщина заводит разговор.       — Привет-привет, ты друг Яна? Наконец-то у него друзья появились, а то ходил вечно один.       — Ба, хорош про меня сплетни рассказывать. Никакой он мне не друг. Это Глеб — физрук наш, по совместительству ещё и сосед снизу. — ааа… так это бабушка. Складывается такое впечатление, что она у Черных-старшего все положительные черты характера забрала, такая приветливая, не то что этот. — И у меня есть друзья.       — Да? — женщина смотрит на него недоверчиво и улыбается.       — Да. Ты вот, например. Ева, а ещё Михаил Евгеньевич, — это дед мой что ли? Теперь понятно, какая Яна за кабачками зайти должна была. Интересно, а он по возрасту себе компанию никогда найти не хотел?       — Ев, всё поняла? — девчуля кивает головой, держа под мышкой зайца. — И никаких…       — Жмулок с бабулей, помню-помню, — перебивает Яна сестрёнка с тяжёлым вздохом.       — Ба, я сегодня всё сделаю, а завтра после пар приеду и заберу её. И никаких…       — Конфет, я помню. Всё, обнимай бабулю и иди чинить свои краны, — Черных прощается, закрывает дверь и присаживается прям у порога, выудив откуда-то ашку.       — Весь день, бля, не курил. Ева обычно на выходных у бабушки тусит, а тут заканючила, и пришлось её забирать вчера, а при ней неправильно как-то, — объясняет, выпуская пар изо рта. — Слышь, ты это, напиши, чё там купить для этой хуеверти. Надо сегодня поменять всё, а то ба с ней больше двух дней не вывезет.       — Черных, ты сам-то справишься? — где его родителей только черти носят? У них тут ребёнок шланги сам менять собрался, за сестрой следит, а им похеру.       — Разберусь. И вообще, заебал. У меня имя так-то есть.       — А у меня отчество. И я твой преподаватель, а ты мне тут «тыкаешь», матом ругаешься, ещё и куришь, — и что смешного я сказал? Смотри, не уписайся от смеха.       — Я запомню, — взглядом меня странным обводит, сидя на полу, аж теряюсь от этого. — Не думал, что Вы такой любитель покомандовать, Глеб Александрович.       — Ты это… Хорош рассиживаться, пиздуй за гибкой подводкой, — ничего я не любитель, просто мог бы хоть немного себя поскромнее вести. Я же ему не друг с района всё-таки.       — А? Ага, а ты…       — Пойду у деда в закромах пороюсь, не молотком же это чинить.       — Ты чё, типа, поможешь даже? — что за нотки недоверия я в голосе слышу?       — Нет, блядь, оставлю тебя здесь одного колупаться, — он сейчас начинит, мне потом во всей ванной ремонт делать придётся.       — Чё там покупать надо? — как он меня заебал со своей парилкой. Устроил в коридоре хамам какой-то.       — Номер запиши мой, придёшь, позвонишь, я скажу, — а то, чувствую, из этой пустой башки всё выветрится, пока он до строймага дойдёт. Там, походу, свободное место вкусы и марки жижи занимают.       — Окееей, — тянет, глаза закатывая. Встаёт, телефон мне передаёт, забиваю свой контакт и к себе ухожу. Мне ещё инструменты на балконе искать, а я ведь туда и под страхом смерти заходить не собирался. ***       Повезло, что дедуля ящик далеко не убрал. Поднимаюсь к Яну уже через полчаса, этот мелкий балбес весь мозг мне по телефону выел, раз пять успел пожалеть, что номер ему свой дал. «Глеб, попизди со мной, пока иду, а то скучно», «Тут такой голубь прикольный, включи видео, я покажу», «Глеб, а чё там брать надо было?», «Консультант спрашивает, какой длины шланг нужен». Через десять минут его нескончаемой болтовни у меня глаз дёргаться начал, а ещё через десять я думал, как хочу врезать ему этим самым шлангом.       Заменить шланг не такая большая проблема, как сначала отсоединить старый. Складывается такое впечатление, что сюда ни разу никто не заглядывал. По-хорошему, второй тоже бы поменять, а ещё сифон, да и смеситель тоже не мешало бы. Включаю воду, проверяю, вроде бы нигде ничего не течёт.       — Всё, ты сегодня посмотри ещё, точно там нигде не подкапывает, — Черных стоит со своей дуделкой нескончаемой, смотрит на меня внимательно и кивает.       — Советую родителям сказать, что тут и остальное поменять нужно, — одно дело, что он до ближайшего магазина сбегал и сотки три потратил, а совсем другое — всю сантехнику закупить. Это точно в копеечку выйдет.       — Ага, обязательно. Напиши, чё ещё надо, — набираю ему сообщение с полным списком и отправляю в телеге.       — Эт, тебе дед там кабачков обещал, я так понимаю?       — Агась, — стоит, улыбается довольный такой. Всё это ему и сбагрю тогда.       — Ну заходи минут через двадцать, — извозился тут весь, как свинья. Хоть в порядок себя привести чуток надо. ***       Черных припёрся с тортом через полчаса. Я-то собирался ему через порог пакет всучить, но он взял и без приглашения на кухню протопал.       — Тебе за помощь, — пододвигает «Наполеон» и присаживается на стул.       — А, ну спасибо. Чай будешь?       — Угу, — тяну руку к кружкам, а Ян меня останавливает. — Моя большая такая, с медвежонком.       — Ты чё тут реально постоянный гость, что ли?       — Ну да. Михаил Евгеньевич мне часто помогал. С Евой иногда сидел, пару раз даже из сада её забирал, — что-то странно это всё. Складывается впечатление, что Черных без родителей существует. Дедуля нам о своём волонтёрстве тоже никогда не рассказывал. Надо потом спросить у него как-нибудь при случае будет.       — Слышь, а те торт нельзя, походу, — кручу в руках коробку и ни одной зелёной наклейки не вижу. Ну точно, вон в составе и масло, и яйца.       — С хуя ли?       — Ну он не по вегану, — объясняю, показывая этикетку. Как он так проебаться-то мог?       — И чё? — кажется, я сделал немного неправильные выводы, если судить по скривлённому лицу Яна.       — А ты не? — решаю уточнить на всякий случай.       — Нет, блядь. С чего ты вообще это взял? Что за стереотипы ебаные? Типа, если я… — осекается и замолкает быстро. Это что сейчас за истеричный всплеск был?       — А? Ты о чём вообще?       — Забей.       Наливаю Ульяну чай в его большую кружку с медвежонком. Через полминуты он уже успокоился и опять присел мне на уши. В этот раз, активно жестикулируя и с набитым ртом, рассказывает про утренник своей сестрёнки, как они учили роль принцессы и где он заказывал костюм. Ещё в перерывах успевает показывать мне фото и видео с этого самого праздника. Он этому ребёнку походу реально и за маму, и за папу, пока те прохлаждаются где-то.       — Слышь, овощелюб, кабачки свои забыл, — впихиваю Яну в руки увесистый пакет перед уходом.       — Чё-то многовато. Ты себе-то оставил хоть что-нибудь? — комментирует, засовывая свой нос внутрь.       — Конечно, — нет.