Обитель разврата

      Просыпаюсь, смотрю на время, Яну ещё час точно поспать можно. Как раз вернусь после пробежки и разбужу его. Выхожу из комнаты, а он уже в коридоре кроссовки натягивает. Это что такое? Свалить по-тихому собирался?       — Ты куда намылился? Время восемь утра только.       — Домой. Помоюсь перед работой хотя бы.       — Разувайся, позавтракаешь и пойдёшь.       Проходим на кухню, спрашиваю у Яна, ест ли он яйца, а в ответ только смешок слышу.       — Нахера те готовить ща чё-то? Блины ж остались, — а мне как-то несложно пару штук за пять минут пожарить.       — Или ты всё ночью съел, пока по квартире шароёбился? — блин, он чё не спал, что ли? Стыдобища какая, надеюсь, Черных не подумает, что я извращенец, любящий у дверей стоять и за людьми подслушивать.       — Встал-то пару раз всего за ночь, — бубню, доставая блинчики из холодильника.       — Ну да, неплохой результат за ночь, — о чём он сейчас? Смотрю вопросительно на Яна, а он только лыбится. — Ладно, забей. Это у меня сегодня настроение какое-то… весёлое.       — Забыл, тебе чай или кофе? — спрашиваю, ставя перед ним погревшийся завтрак.       Черных головой мотает и бубнит что-то с набитым ртом. Нахрена ж он себе целый блин в рот запихал?       — Всё, спафибо . Попефал , — встаёт, обнимает меня быстро и в коридор сваливает. Вот чудо в перьях. Надо ему сказать, чтоб заканчивал эти обжимания. Неправильно это всё. И то, что внутри тепло разливается от такого вот домашнего Черных — тоже неправильно.       — Ты, бля, на работу хоть пару штук возьми, — не хватало ещё голодных обмороков прям за прилавком.       Слышу, как дверь хлопает. Ага, отлично. Ладно, сам ему обед завезу. ***       После пробежки возвращаюсь домой. Иду в комнату за чистыми вещами, кидаю взгляд на тумбочку около кровати, а на ней слой пылищи и сердечко выведено. Черных, блин! Мог бы и по-другому намекнуть, что дома срачельник. Спасибо хоть не хуй нарисовал. Видимо, не помешает немного прибраться.       Днём, после того, как смахнул пыль с видимых мест, выезжаю по магазинам. Первым делом нужно Ульяну обед завезти. А потом можно и за остальным.       Захожу уже в знакомую пивнуху, Ян каким-то мужикам протягивает пакет и с натянутой улыбкой желает «хорошего дня».       — О, ты за пивом? — спрашивает, замечая меня, а выражение лица сразу меняется и становится каким-то более мягким.       — Не, обед тебе принёс, — передаю контейнер, в котором рис с мясом. Черных в улыбке расплывается, и не такой, которую я минуту назад видеть мог.       — Бля, да зачем? Не надо было, — бубнит, отводя взгляд. Но еду под прилавок всё равно убирает. Засмущался, что ли? Сам сейчас от этого, как придурок, улыбаться начну.       Ну ёп твою мать! Чё я творю вообще? Вот куда к пацану лезу?       — Ладно, пока, — прощаюсь и сваливаю быстро.       Всё, заканчиваем эти дружеские переглядки. Черных студент, я его преподаватель. Никаких больше взаимодействий, кроме как в спортзале. Не, ну с другой стороны, палку тоже перегибать не надо. Дед о Еве с Яном заботился и мне наказал. Что я помочь по-дружески не могу теперь? ***       Накрыл на стол. Пришлось помотаться, чтобы любимое Лизкино вино найти. Что за вкусы у человека? Пьёт кислятину и ест жутко-вонючий сыр. А ещё она с тобой спит, Глеб. Значит, ничем ты не лучше сыра с плесенью.       Звонок в дверь, открываю. Лиза, как всегда, красивая, даже немного странно выглядит на фоне этого советского ремонта в своём коротком чёрном платье. Захлопываю дверь и сразу прижимаю Лизку к ней. Она хихикает, обнимая меня и разрывая поцелуй, говорит, что сначала хотя бы туфли снять надо.       Перемещаемся в спальню, лёжа на кровати, поцелуями спускаюсь на шею, ныряю рукой под платье, сдвигаю треугольник кружевных трусиков, и Лиза начинает тихонько постанывать. А меня вообще не вкатывает, мысли обо всём. Даже о грёбаном Лапине и за что он по роже получил думать сейчас куда интереснее.       Слышу звонок в дверь, сначала короткий, а за ним ещё один, более настойчивый. И вот не знаю, хочу прибить я этого человека, который решил окончательно весь настрой сбить, или крепко обнять и поблагодарить.       — Я сейчас, — целую Лизу в губы и поднимаюсь.       Открываю дверь, на пороге Ян. Да он издевается! Я зачем всю эту пляску с бубном устроил? Чтобы с его персоны переключиться! А Черных что сейчас делает? Меня окончательно с истинного пути сбивает!       — Тебе чего?       — Вот, — протягивает контейнер и войти собирается. Перекрываю вход рукой и смотрю на него вопросительно. — Ты обещал, что мы «Шрека» досмотрим, вот, пришёл досматривать, — и опять предпринимает попытку внутрь зайти.       — Черных, не сейчас. Я занят немного.       — Чем это, интересно? — спрашивает, глаза сощурив. Выдыхаю и стараюсь максимально тихо сказать.       — Черных, я с тёлкой.       Ян смотрит сначала на меня, потом взгляд опускает, замечает скинутые Лизкины туфли. Лицо у него за секунду искажается. Чего произошло-то?       — Ясно, блядь! — зачем же так орать? Сейчас все соседи на шум вылезут.       Хуярит рукой по двери, а потом ещё и контейнер мне в грудь кидает. Разворачивается и наверх уходит.       Псих!       Поднимаю контейнер и закрываю дверь. Плетусь с ним до кухни, вспоминаю про вино, беру сразу бутылку и два бокала.       — У тебя там всё нормально? — интересуется Лиза, присаживаясь на край кровати.       — А? Да, — передаю ей бокал, который уже наполнил, наливаю себе и чокаюсь с ней, пока Лизок задумчиво водит пальцем по тонкому ободку.       Делаю пару глотков, ну и гадость же это всё-таки. Сидим молча, внутри чувство ебано-мерзкое. Какой-то стыд напополам с безысходностью.       — Лиз, ты прости, сегодня не получится, наверное, — мне бы в себе сначала разобраться надо было, чего я хочу вообще, а не Лизку подтягивать.       А что я вообще хочу? Ещё глоток делаю и сам себе признаться боюсь. Черных я хочу. И не только в сексуальном плане. Обнять его хочу. И поцеловать тоже. Интересно, а он целоваться-то умеет вообще? Куда-то не туда мысли после бокала пошли. Он же пиздюк совсем, а я препод его. Тем более Ян пацан, может, у него девушка есть. Какие обнимашки-целовашки?       — Знаешь, Глеб. Ты меня в кровать, пожалуйста, не тащи больше, когда у тебя на горизонте любовь однополая маячить начинает. Вечно из этого хуйня какая-то выходит.       — С чего ты вообще это взяла? Какая однополая? — бля, неужели спалился в тот раз после Серёги? Прям так заметно было? А я думал, ей понравилось, что мы тогда часа полтора без остановки веселились. Хотя, по моим ощущениям, весельем такое тяжело назвать, это всё больше поход в зал напоминало.       — Я совсем, по-твоему, на дуру похожа? — спрашивает после того, как бокал допивает. А я её никогда за дуру-то и не считал. С чего такие выводы сделала только? Встаёт, платье поправляет и на выходе из комнаты добавляет. — Ты просто, чтоб в следующий раз перед другими «тёлками» не спалиться, не проси, чтобы они тебе пальцы в жопу при минете пихали.       — Грубовато. Но справедливо, — бля, да не хотел я её тёлкой называть, оно само вырвалось случайно. Как услышала только? — Лизок, пойдём я тебя накормлю хоть. Там сыр твой любимый есть.       — Вот знаешь, чем подкупить, — потом голову вверх поднимает, прислушивается к каким-то диким стонам и выдаёт: — А у них там поинтереснее будет, чем у нас. Не знаешь, присоединиться нельзя?       Что там у Черных за оргия происходит вообще?       Это же порнуха? Ну не мог же он бабу к себе притащить? Или мог? А это точно женский голос? Больше на мужской как-то тянет.       Блядь, чувствую, как закипать начинаю. Что он там вытворяет вообще? ***       Сидим на кухне, здесь хотя бы этой дикой ебли не слышно. Лиза мне пытается по полочкам разложить, где и в какие моменты я перед ней прокололся. Про Яна решаю ничего не рассказывать, у него и так вон полный порядок в личной жизни, нехер к нему лезть. Через пару часов Лиза уезжает домой, а я захожу в свою комнату, благо этот секс-марафон наверху закончился.       Утром в воскресенье не наблюдаю ни одного мема про тупого физрука на своём экране. А что я хотел? Конечно, Яну ночью не до этого было.       Весь день стараюсь отвлечься от мыслей о Черных, которые упорно лезут в голову. Сначала пробежка, потом уборка, после даже решился разобрать балкон. Через два часа понимаю, что затея херовая. Насобирал два мешка хлама, сходил к мусорным бакам, иду обратно, вижу Яна с Евой.       — Привет, — здороваюсь, Черных на меня смотрит, как на врага народа. Чего я ему сделал вообще? Это он там вчера устроил не пойми что. Сначала контейнером в меня кинул, потом то ли привёл к себе кого-то, то ли порнуху через колонку смотрел. Всё утро об этом думал, решил, что за такое короткое время вряд ли бы к нему приехал кто-то. Не знаю, может, успокаиваю так себя просто.       — Здрасте, Глеб Ссаныч.       — Ян, заходите с Евой, «Шрека» посмотрим? — нет, ну а что? Я же его не одного зову и тем более просто мультик посмотреть, а не в баню.       Черных уши ребёнку закрывает и отвечает очень зло: — Я в твою обитель разврата ребёнка не потащу.       Да кто б ещё мне за такое предъявлял, Ульян.