Спешл. Секс в машине, как способ…

Черных       Сижу в шараге на подоконнике, жру банан, никого не трогаю, а тут Анисимова, как чёрт из табакерки. Бля, ещё и Глеб этими престарелыми поговорками на меня хреново влияет.              — Чё?              Пиздец она жуткая, стоит молчанием своим напрягает.              — Это тебе, — я, может, и дурак, но не настолько, чтоб на «Чокопаену» вестись.              — Нет.              — Что нет?              — Всё нет.              Эти схемы Анисимовой ещё в прошлом году просёк. Не разбрасывается она «Чокопаенами» просто так. Точно ей надо что-нибудь. А у меня на её полоумные идеи нет ни сил, ни желания.              Проверяю чат с Ефимом в десятый раз за двадцать минут и вижу всё тот же стикер с котом, который мне сообщает, что у них с Евой всё заебись — полный коннект. Ага, только ради этого коннекта мне её с утра минут сорок пришлось уговаривать, параллельно объясняя, что Стёпа к ним присоединиться не сможет.              — Спросишь? Пожалуйста. Я же больше ничего не прошу.              Блядство. Пока сидел в экран тупил, всё мимо ушей пропустил.              — Чё?              — Ян, ты меня вообще слушал?              Вот в хуй не упёрлось то, что Анисимова сейчас стоит губы обиженно дует. Может, со Смирновым у неё такое и прокатило бы, но у меня, благодаря одной пятилетке, которая за мармеладных червячков душу дьяволу продаст, иммунитет на подобное.              — Нет, — отвечаю, набирая Лапину сообщение «ты там ещё живой?».              — Ну и ладно. Сама приду.              — Куда?              Не знаю, что сейчас больше напрягает: то, что Анисимова собралась куда-то припереться, или то, что Ефим мне моментально не отвечает.              — На тренировку. По баскетболу, — уточняет Настя, замечая полное непонимание на моём лице.              — Команда мужская, — решаю предупредить эту ебанашку. Чё она там тренировать собралась?              — Конфетка как-то говорил, что двери его секции для всех открыты. А если выгонит… я вообще Мих-Миху жалобу на него накатаю.              Хуй знает, что выбешивает сильнее: тупые угрозы Анисимовой или то, что Глеба вся шарага «Конфеткой» зовёт.              — Ага, накатай, я тебя тогда в прошмандовки «сорок третьего» солью.              — Не сольёшь. Наорать на кого-нибудь — да, потолкаться с парнями в курилке — вполне возможно, но таким ты точно заниматься не будешь. Ты не подлый, Ян. Кушай «Чокопаенку».              Если бы не прилетевшая от Лапина фотка, на которой они с Евой, как свиньи, извозившиеся в краске, с подписью: «отъебись, Черных, мы рисуем», то «Чокопаенка» Анисимовой с психа полетела бы в помойку, но теперь злиться точно не способен. Ева с красной полоской посередине лба, чисто как Симба, сидит довольная с кистью в руках, улыбаясь во весь рот. Ну и как тут психовать на кого-то можно?              — Чё, девчонки подкармливают?              Слышу вопрос, как только разрываю упаковку от пирожного. Савин. Этот вообще без своего парня по шараге болтается, как говно в проруби. Такой неприкаянный, оказывается.              — Угу. На тренировку завтра придёт.              — Нахуя? Если что, Глеб против фанаток, когда мы тренируемся.              — А она тоже заниматься собирается. На парня твоего глаз положила. Не знает ещё, наверное, что он на больничном, — откровенно пизжу, запихивая «Чокопаену» в рот. В душе не чаю, зачем Анисимой тренировки понадобились, но смею предположить, что от истины ушёл недалеко.              Савин в напряге по сторонам оборачивается и выдыхает тут же, не обнаружив никого поблизости. Он реально думает, что я бы его палить стал? Они с Ефимом и сами хорошо справляются, моя помощь в этом деле им точно не нужна.                — Ты ща серьёзно?              — А прикинь, он поведётся? Заебёт его эта игра в одни ворота, а тут как раз Анисимова, на всё готовая. Она вроде ничё такая.              Не знаю, на кой хер начал эту тему разгонять. Просто по новой говно закипело, когда вспомнил, как он на моего Глеба слюни пускал.              — Слышь, малой, а ты не прихуел?              А чё хвататься-то сразу? Ща, бля, худак мне растянешь.              — А вот и зрители, — сообщаю Савину, когда народ начинает заинтересованно останавливаться.              Ой, бля, Капитан откуда-то нарисовался.              — Чё, нахуй, случилось уже? — орёт на нас Стёпа.               — Пошутил неудачно. Сорян.                — Забыли.              Позавтракал, ёпт, спокойно. Спрыгиваю с подоконника и пиздую на первую пару.              ***        Беляев       Пока Ян на работе, топаю к Лапину забирать Еву.              Дверь открывает мини-Лапин. Хотя, судя по росту, он своего старшего брата точно перерастёт.              — Привет, Глеб, — протягиваю руку, мелкий её жмёт в ответ и представляется Саней.              — Ты куда после школы поступать думаешь? — а что? Надо потихоньку о новом составе начинать заботиться. Из него явно хороший центровой получится. — По стопам брата пойти не хочешь?                 — Я скрипачом буду.              Пиздец. Тоже мне Паганини в палёном «Стонике» . Такой потенциал загубить удумал.              — Глееебушек, пошли с нами.              Ева выбегает с ног до головы уляпанная мукой, а через секунду появляется такой же чумазый Лапин с улыбкой до ушей.              — Вы чего тут делали?              — Блинчики.              Хорошо, что её не Ян забирать пришёл. У него бы сердечный приступ от такой картины случился.              — А где малой?              — Работает.              — Не, я сегодня первый день в качестве няньки, — отодвигает Еву от меня и звонить кому-то начинает.              — Тут за Евой К… Глеб Саныч пришёл. Мне ему её отдавать?              СЕРЬЁЗНО, БЛЯДЬ?              Я тебе кто? Физрук-тренер или Чикатило? Стою пыхчу возмущением на Лапина, а ему похуй. Угукает в трубку и скидывает.              — Малой сказал Вам можно отдавать.              ДА НЕУЖЕЛИ?              — Сорян, я же просто не знаю, чё вы там за родственники.              — Ой, Лапин, иди ты уже… блины готовить.              — Точняк!              И куда они побежали вдвоём? Стою на пороге мнусь, а мини-Лапин меня зайти зовёт. Снимаю кроссы и прохожу на кухню, готовясь увидеть полный пиздец. А там ничего в принципе, только по столешнице мука рассыпана.              — Ща, мы заканчиваем уже, — сообщает Ефим, выливая новую партию теста на сковородку.              — Видали, говорил же, что Ефим хорошо с ролью няньки справится, — дёргаюсь от знакомого голоса и поворачиваю голову, а Савин сидит между столом и холодильником, в телефон уткнувшись. Да кто б сомневался, что его тут не будет?               — Переодеть ребёнка надо, а то она как цыганёнок. Лееен, — кричит Лапин, снимая готовый блин со сковородки.              Когда на пороге появляется ещё и девочка лет двенадцати, то делаю вывод, что Ефим на больничном решил устроить полноценный детский сад.                 — Помоги, пожалуйста, Еве переодеться.              — Пошли, карапуз.              — Я не карррррапуз.              Стою в ахуе, а Лена довольная Еву за руку держит и продолжает: — А что ты, взрослая уже?              — Да, взрррослая-взрррослая.              — Лапин, твоих лап дело? — спрашиваю, когда рычание Евы за закрытой дверью стихает.              — Не-а.              — А чё вы на меня смотрите, Глеб Саныч? Я ваще в шараге целый день был.              — Я ж не с предъявой, — объясняю Савину. — Черных вон всё про логопеда в последнее время думал.              — Ну вот, а мы ему, считай, сэкономили бабки, время и нервы. С последним у него ваще беда, походу, — замечает Ефим.              Сам в курсе.              ***              — Ну рассказывай, красавица, кто тебя рычать научил?              — Саша и Лена, пока Фима спал.              О последней части истории, думаю, Яну лучше не знать.              — А ещё Лена мне показала, как на скрррипке игрррать.              Я так понимаю, Лена у них в семье за культурное развитие отвечает.              — Что, теперь тоже учиться хочешь?              — Нееет, я как Ульяша и Стёпа буду в баскетбол играть. Глебушееек, а можно мне тоже на соревнования прийти? Саша с Леной пойдут на Фиму смотреть.              Ага, пиздец Лапин деловой. И хули я не в курсе, что он у меня играть собирается? Его мой внезапно нарисовавшийся зам Савин, что ли, выпустит?              — Я не против. Думаю, Ульян тоже обрадуется.              — Ура. Спасибо.              ***              Пиздец. Ну это чё за пиздец? Когда Черных вчера вечером хихикал и загадочно говорил, что меня сегодня на тренировке ждёт сюрприз, я, блядь, не думал, что он будет именно таким. Этот сюрприз в спортивном топе сейчас половину механиков заставляет думать точно не о тренировке.              — Анисимова, мне чё с тобой делать?              — Калинин, ты хрен ли ржёшь? Беги давай по залу. И вообще все бегите, — может, хоть так мозги на место встанут.              — Сколько?              — Пока меня не укачает.              Поотрабатывали, сука, подборы. На кого б её спихнуть? Во, точно, Савин на неё слюной не капает. Его и отправлю.              — Савин, отрабатываешь сегодня с Анисимовой броски. Будем из неё Джонквел Джонс делать.              — Глеб Александрович, а можно меня Степан поучит?              Степан, ебать его через коромысло. Он всех особей женского пола от мала до велика решил очаровать? Дать бы ему за это пиздюлей профилактических, да только вот по факту не за что. Стоит с такой мордой, будто бы ему предложили с кем-нибудь из шестьдесят девятого подружиться, а не с девушкой всю тренировку хуи пинать. Хотя, может, это и к лучшему. Отвлекаться не будет и поотрабатывает что-нибудь.              Когда через двадцать минут слышу, как капитан на весь зал орёт: «Да ты издеваешься, что ли, ёпта?», понимаю, что надо было Савина отправлять. Говорю остальным продолжать, а сам иду разбираться с назревающим конфликтом.              — Глеб Саныч, она специально мажет! Не буду я учить того, кто серьёзно тренироваться не хочет. Малой ростом её выше на пару сантиметров, но он, бля, у меня к концу тренировки трёхочковые ебашил, как боженька, а эта… — капитан, с полным отчаяньем в глазах, так грустно рукой на неё машет, а я пытаюсь не заржать с этого. Бедная Анисимова уже не знает, в какую позу покрасивше встать, а Стёпа, как истукан: «Жопу, ёпта, подбери, ну колени-то согни, бля. Бляяя… Ну ты чё встала, будто не бросать собралась, а для журнала позировать».              — К концу первой тренировки он у тебя всего пару трёхочковых забил.              — Да эта со своими когтями ваще ничё не может. Слушай, у меня кусачки в сумке есть, может, откромсаем тебе их по-быстрому? Не зубы, отрастут. А так, глядишь, чё и получаться без них начнёт.              — Ты чё, совсем тупой? Они пять тыщ стоят.              Анисимова показывает Стёпе фак, разворачивается и дверью хлопает. Капитан стоит в полном ахуе и глазами хлопает.              — Не, Глеб Саныч, она эту хуету на ногти намазюкала за пять кусков, а я тупой? Поспорил бы ещё о наших уровнях айкью.              — Тренируемся, чё рты открыли? — свищу, призывая всех продолжить.              — Стёп, ну ты реально того, что ли? Ты девчонке понравился, она ради тебя даже на тренировку пришла, а ты ей: «Присядь, локти шире, ногти отстриги».              — Глеб Саныч, да вы чё? Побойтесь бога. Она ж моей сестры ровесница. Я Вам чё, дядя-Стёпа педофил?              — Дядя-Стёпа, вроде, ментом был.              — Да какая хуй разница? Нахер мне эта пиздюшка не сдалась. Я ваще думал, она реально потренироваться хочет. Икроножные у неё капец слабые, конечно.              Капитан так искренне возмущается, что я машу на него рукой и съёбываю в тренерскую. Мне надо отсмеяться и покурить.              Вы: «Ты сегодня такой цирк на тренировке пропустил, дома расскажу».              Пишу Яну, затягиваясь одноразкой. Подсадил меня на эту хрень всё-таки. Теперь даже не надо во время пары на перекуры сбегать.              Ян шлёт ржущие эмодзи и просит записать все подробности, чтоб я ничего не забыл.              ***              Топаю за Евой к Лапину, а Савин рядом распинается по поводу того, что его на следующую игру надо в основу ставить. Без тебя знаю, умник. Не команда, а хуй знает что. Все центровые поломанные.              В квартире настроение странное какое-то. Вчера все на ушах стояли, а сегодня тихие, глаза в пол прячут. Вот, кажется, сейчас я начинаю понимать Яна с его тревожностью.              — Вы короче только не паникуйте. Температуры нет, мы каждые полчаса мерили, — с этими словами Лапин выводит ко мне маленького довольного лягушонка.              — Глееебушек, я теперь «Шрек».              Смотрю на Ефима, а он хихикает стоит.              — Ну а чё? Похожа. Помните, у них там дети такие смешные родились.              — Я намазала, как смогла, но лучше к педиатру, наверное, — объясняет Лена спокойно.              — Эт понятно.              Главное Черных теперь морально подготовить как-нибудь, а то он реанимационную бригаду вызывать начнёт.                — Вы-то болели все? — а то охуенно мы с Яном всех подставим.              — Да, — отвечают хором.              — Прикольно, а я вот нет, по-моему, — осознаю, что не помню периода в своей жизни, когда бегал разукрашенным.              — Э, вы чё это, Глеб Саныч? Нельзя вам сейчас слечь. Я слышал, она у стариков плохо переносится.              — Лапин, я тебе сейчас второй сотряс устрою, — Ефим моим угрозам не верит, начинает ржать, как конь, а потом руку к виску притягивает. А, точно. — Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты играть намылился.              — Нууу… — хуй гну, блядь.              — Я тебя не выпущу, — произношу уже серьёзно, надеясь, что он поймёт, что это не шутки.              — Да, Глеб Саныч! Не честно! Почему Артёму можно, а мне нет?              — В комнату все! А ты на кухню! — рявкаю как-то неожиданно даже для самого себя.              — Ефим, ты вот совсем дурак или прикидываешься? Слышал что-нибудь про травматическую энцефалопатию? Хочешь ходить говно по стенам размазывать и Савина своего не узнавать? Оно тебе в девятнадцать лет надо?              — Мне двадцать уже.              — Попререкайся мне тут ещё! — выбесил своей упёртостью, аж по столу ударить пришлось. Бля, дедуля за такое мне бы подзатыльник дал.              — Извините.              — Ты тоже извини.              — Глеб Саныч, а про говно это правда? — спрашивает совсем тихо через пару секунд.              Я даже злиться на него нормально не могу. Закрываю лицо руками и выдыхаю, чтоб успокоиться. Вот откуда мне знать? Первую пришедшую на ум херню ляпнул. Ладно, может, хоть так до него дойдёт, что сотряс — это не шутки.              — Правда.              ***              — А за что ты на Фимочку ругался? — спрашивает Ева, пока мы домой идём.              Так и хочется ответить, потому что Фимочка дурак без мозгов.              — Не понимал потому что он по-другому.              — А ты на всех так ругаешься? А на Ульяшу почему нет? Отругай Ульяшу за то, что он курит.              А от этой малявки хрен что скроешь. Интересно, как просекла только?              — Договорились, — подставляю ей кулак, который она своим отбивает.              ***              Пока ждём Яна, я пишу маме и спрашиваю, болел ли ветрянкой. Мама отвечает, что иммунитет у меня сильный, как у деда, поэтому нет. Это херово. Надеюсь, через пару дней я тут не буду весь зелёный загибаться на диване.              Черных даже на панику не подсаживается, когда возвращается с работы. Тискает Еву, делает пару снимков на память и записывает её к педиатру на свободное время.              Уже вечером, когда уложил Еву спать, спускается ко мне и рассказывает, что ветрянку они переносят максимально лайтово, даже к врачу большого смысла идти нет. Правда, оказывается, сейчас есть куча других средств помимо зелёнки, которые куда эффективнее, но Ян так тепло улыбается и говорит, что зелёнка — это что-то очень вайбовое, из его детства.              — Подвалило, конечно, Ефиму забот на больничном. Еве надо сказать, чтоб не грузила его сильно.              — Ой, ну его, этого Лапина. Выбесил сегодня. Наорать на него пришлось, — машу рукой и встаю чай налить.              — Ты? Наорал?              — Ян, он дурачок. Так бы и дал ему подзатыльник, если бы можно было. Кстати, Ева сказала, чтоб тебя я тоже отругал. За то, что ты куришь.              — Увидела всё-таки. Плохо.              — Придётся после игры тебя отругать, — обнимаю его со спины и лезу рукой под футболку. Ян всхлипывает, прикрывает глаза и начинает на стуле елозить.              — Глеб, а давай ты меня сейчас по-быстрому отругаешь и потом ещё?              — Не-а. Потерпишь.              — Садюга.              ***              Почему первые рожи, которые я вижу, когда захожу в зал, это игроки шестьдесят девятого? Они ещё и размножаются, что ли? Сначала один, теперь трое. На следующую нашу игру вся команда придёт? Не то чтобы это напрягает, но надо своим сказать, чтоб тоже тогда на них поглазеть сходили.              Мои тоже все на месте. Свалили с последней пары, а потом от Мих-Миха их отмазывай.              — Стёёёпа, — слышу знакомый детский голос на весь зал, оборачиваюсь, а Ева уже спотыкается и летит на пол.              Встала, платье поправила и дальше побежала.              Следом за ней вальяжно заходит семейство Лапиных. Этим только пива и чипсов не хватает. Осматриваются по сторонам, Ефим видит, что Ева на плечах у капитана сидит, отправляет младших занимать места, а сам к команде направляется. Ну хули, и мне пора переставать ебалом щёлкать.              — Тебя кто так разрисовал, Гринч? — допытывает Стёпа Еву.              Бля, её же реально будто кисточкой покрасили всю. Вчера ещё Ян радовался, что вся зелёнка сошла и он Еву чем-то белым обработал.              — Фима с Ленусиком.              — Да, а то у неё же стёрлось всё. Там постоянно обрабатывать надо, — заявляет со знанием дела Лапин.              — Врачи хреновы. Мне педиатор нормальное средство посоветовал. Чтоб людей не распугивать, она даже не заразная уже, а вон как все шарахаются теперь.              Лапин плечами жмёт и извиняется, объясняя, что их с Саней только зелёнкой и лечили, когда ветрянка была.              — О, будешь нашим талисманом. Пошли мяч ещё заодно потрогаем, чтоб та команда его в руки брать боялась.              — Рузанов, ты совсем больной? Ещё походи потрепи, что у всей команды сифилис, чтоб они даже на площадку не вышли! — орёт на него Черных.              Ева очень быстро улавливает только самое важное и с гордым видом сообщает кому-то из мимо проходящих соперников: — А у нас сифилис. У всех. И Стёпа самый больной.              — Ева, — одёргивает её Черных.              — Да, не рассказывай всем про нашу хворь, — добавляет Савин, и все начинают ржать.              ЕБАНТЯИ! Я ПРИДУШУ ИХ ЗАВТРА!              Пока Стёпа Еву поднимает к кольцу, чтоб та забросила мяч, пиздюхаю объяснять физруку мед. колледжа, что у моих только одно заболевание — умственная отсталость, а по физическим показателям они полностью здоровы. Тот вроде как кивает и говорит, что верит, но держится на расстоянии, будто бы у меня проказа. Ну ты респираторы ещё на свою команду надень, долбоёб.              Возвращаюсь в тот момент, когда Черных испепеляет взглядом старшего Лапина, а Ева весело поёт:       — На патриархальной свалке устаревших понятий Использованных образов и вежливых слов Покончив с собой уничтожить весь мир!              — Ев, мы поняли, — останавливает её Ян, когда она последние строчки орёт на весь зал.              — Мы ещё много разных песен выучили, — заявляет Ева гордо, сидя на шее у капитана.              — Да это ваще не я. Это Ленок вон фанатка Летова, — пытается спасти себя Ефим.              — Ладно, хорошо хоть «Сигму боя» не поёт, — стучу Черных по плечу, и он согласно выдыхает «реально».              Смотрю на время и отправляю всех лишних на скамейку, игра сейчас уже начнётся.              ***              Свисток, вбрасывание Савин выигрывает. Мои наступают жёстко и нагло, а те вообще в защиту не идут. Они, блядь, реально стараются держаться на расстоянии? Ну пиздец. Выиграем все соревнования и прославимся как команда волков-сифилитиков, к которым люди боялись на площадку выйти. Осталось только Сёмова выпустить с его поломанным носом и распиздеть, что тот уже на поздней стадии.              — Лапин! — зову его, не переставая за игрой наблюдать. Хотя там, по сути, пока не за чем смотреть. Эти от моих только и шарахаются как от прокажённых. — У вас справки есть какие с собой? Что вы не больные?              — А зачем? Охуенно же играем.              — Ага. А потом в местных новостных каналах заголовки: «Команда сифилисных волков обыграла всех благодаря своей болезни».              — Пиздато сказано. Вы в жёлтой прессе не подрабатываете случайно?              — Лапин!              — Не, ну нам с Савиным на почту приходили результаты анализов, мы в платке там сдавали кое-что, но чё-то…              — Я понял. Не надо. Иди садись.              Это ж пиздец палевно выглядеть будет, если два пацана из команды подойдут и будут с телефона справки с отсутствием ЗППП показывать. Хотя хуй знает, может, это у меня уже паранойя, но рисковать я точно не собираюсь. Пусть лучше от команды сифилитиков шарахаются, чем потом команда будет шарахаться от двух геев.              В перерыве капитан сверлит взглядом нефора из шестьдесят девятого, к которому подсела Анисимова. Вот предательница. Не дело это. Даже как-то обидно за Стёпу становится.              — Рузанов, чтоб без драк у меня после игры, — предупреждаю сразу. — Тем более она вон отсела уже. Иди, подойди к ней, пока время есть.              — Глеб Саныч, вы чё как Гузеева на минималках? Нахуй мне эта припизднутая малолетняя истеричка не сдалась.              Ага, именно поэтому ты в нефорёнке чуть дыру не прожёг. Детский сад.              ***       — Мой emperor-глаз садит суку на колени Оппоненты знают: против них играет гений Хаваю врагов — повелитель поколений Абсолютный долбоёб, а ты просто игрок с тени.              Орёт довольный Черных на всю машину, когда мы едем от его бабушки домой. Забил сегодня свой первый трёхочковый на соревнованиях и не может нарадоваться.              — Глеб, может, секс в машине как повод отметить нашу победу? — предлагает, сдавливая мою ляжку.              Убавляю этот пиздец, в котором улавливаю отдельные строчки про «Заебался побеждать и закинул все мячи на поле», и бросаю на Яна быстрый взгляд.              — Что за кинк на секс в машине?              — Я просто такую охуенную порнуху недавно посмотрел. Актив по вайбам чисто ты. Начиналось с того, что пассив ноги на переднюю панель закинул и дрочить стал.              А ДЕМОНСТРАЦИЯ-ТО МНЕ НАХУЯ? Тут и пересказа с головой достаточно.              — Черных! Прекрати.              Не хватало ещё разъебаться, потому что я отвлекаюсь постоянно.              — А закончилось жёстким сексом на заднем сиденье, — хихикает, продолжая себя трогать.              Поворачиваю, съезжаю на просёлочную дорогу и через несколько сотен метров останавливаюсь прям на берегу озера. Чистое везение, что поблизости даже никакого заблудшего дедули с удочкой не наблюдается. Смотрю на Яна, а у него в глазах восторг плещется.              — Я подготовился. У бабушки.              — То есть пока твоя бабуля оладушки нам готовила, ты в ванне разными непотребствами занимался? — спрашиваю, притянув его за лицо.              Ян улыбается, прикрыв глаза, а потом выдыхает с тихим стоном. Опускаю взгляд вниз и вижу, что он свой член через спортивки сжимает.              — Всё верно. А ещё подрочил, чтоб быстро не спустить. И в это время тебя такого охуенно-строгого представлял.                Тормоза срывает тут же. Засасываю Яна, проталкивая язык ему в рот поглубже, продолжая удерживать одной рукой за лицо, а второй лезу ему в спортивки. Он весь невъебаца-свежий, пахнет спизженным земляничным гелем для душа и бешеным желанием. Я же воняю хуй знает чем после проведённых пар и стрессовых соревнований, а Ян всё равно своего не упускает и проводит языком мне по шее.              — Когда ты так делаешь…              — Знаю, — перебивает хихикая Черных. — Первый раз ты даже простонал тихонько.              Без понятия, что за херня с шеей, причём только с одной стороны. Мне кажется, я без прикосновений к себе могу кончить, если Ян так по ней пару раз проведёт.              Приспускаю спортивки и тяну Ульяна к себе на колени. Он заявляет, что собирался прям по-взрослому, достаёт из кармана презерватив, лубрикант и раздевается полностью за считанные секунды. Мне от этой охуительной картины остаётся только воздух ртом хватать.              — Пиздец какая-то Камасутра для продвинутых, нихуя не удобно, — пыхтит мне в шею голый Черных, пока я его задницу наминаю. — Если когда-нибудь богачом стану, то первым делом гелик тебе куплю, о не, лучшеее…              Договорить ему не даю и вставляю сразу два пальца.              — Потом помечтаешь.              — Пиздееец, — простанывает в губы и начинает плавно двигаться, пачкая мой олимпос своим предэякулятом.              Раскатываю презерватив, распределяю лубрикант, и Ян самостоятельно опускается до упора, в конце выдыхая, кажется, весь воздух из лёгких. Сжимается на мне и громко стонет, показывая, как ему нравится всё происходящее. Вскидываю бёдра, придерживая Яна за бока. Он в этот момент одной рукой мою шею царапает, а второй по своему члену водит. Уже откровенно ебёмся, совсем себя не сдерживая. В машине душно, окна запотели, у Яна чёлка ко лбу прилипла, а сам он сейчас невероятно горячий. Толкаюсь с каждым разом всё жёстче и замираю в нём.              От осознания, что Ян кончил на батин олимпос, который я при переезде отрыл, пробивает на «ха-ха». Но Черных я, пожалуй, говорить про это не буду, а то как обычно начнёт загоняться.               — Глеб, а я тогда мячом в Савина не случайно кинул, а потому что приревновал, — признаётся тихо, теребя мою молнию.              — Я заметил, — тяжело было этого не понять.              — Ты прости, что подставляю иногда. Мне кажется, что я тебя даже к Мих-Миху приревновать запросто смогу.              Вместо конструктивного, адекватного ответа упираюсь лбом в плечо Яна и начинаю ржать.              — А ведь с Мих-михом у меня реально половой акт может произойти. Ну, если мы шестьдесят девятому просрём и он меня выебет за это.              — Не, не проиграем, обещаю, — заявляет очень серьёзно голый Черных, продолжающий сидеть на моих коленях. — Я же теперь охуенные трёхочковые забивать научился.