Флешбеки обыкновенные (18+!)

***

      Аспирин очень громко шипит в стакане, а от вида пузырьков начинается новый приступ желчной тошноты. Тяжёлой головой думать весьма неприятно, особенно, когда рано утром тебе на работу с очень насыщенным графиком. Но постоянный страх и тревогу нужно было хоть чем-то залить. Заглушить непрекращающиеся молоточки в голове и выворачивающие наизнанку внутренности металлические щипцы, сжимающие тело изнутри.

Накануне ночью...

      Неоновые огни бара были практически однотонными с её волосами. Девушка была маленькой, хрупкой и очень соблазнительно и откровенно танцевала на барной стойке в окружении визжащих подруг. Именно ей – позже она представилась как Теруко Оокуро – Тачихара захотел отвлечься от неразделённой любви с первого взгляда.       Чуя пошёл за компанию, но пару бокалов виски сделали своё дело, он расслабился и тоже засмотрелся на девчонок. Совсем ещё юные студентки педагогического колледжа. Пока не тренируются учить детишек, отрываются по полной под громкие биты и снимают парней побогаче. Они не понаслышке знают, что многие миллионеры предпочли взять в жёны учителей.       Среди них нашлась скромница – она и привлекла внимание Чуи. Он вальяжно откинулся на спинку барного стула, рассматривая её аккуратный и милый профиль, огромные серые глаза и нежно-розовые длинные волосы. Девушка заметила на себе пристальный взгляд и, смущённо улыбнувшись, спряталась за бокалом безалкогольного мохито. Но на взгляд ответила. Чуя мысленно ухмыльнулся.       Он знал, что выглядит привлекательно. Хороший вкус в одежде, необычная наружность метиса делали свою работу исправно. Роста вышло маловато, но компенсировалось низким, глубоким тембром голоса и ладным телосложением. Какая разница, сколько твой рост, если у тебя есть роскошный пресс?       Сегодня для похода за приключениями Чуя выбрал образ рок-звезды: рваные потертые джинсы цвета мокрого асфальта, оверсайз-футболка на одно плечо и кожанка, накинутая больше как аксессуар. Украшали образ кожаный ремень с цепью и куча разномастных цепочек на шее. Увы, ногти накрасить ему не позволял рабочий дресс-код, но зато он немного подвёл глаза и зафиналил образ небрежным низким хвостом.       Девушка пересела поближе и даже пошла на инициативу.       — Привет, — её кристальный высокий голосок ангельски прозвучал в дымном помещении бара, метафорически отпуская грехи пришедших.       — И что такой ангел забыл в этом адском котле? — насмешливо, но мягко проговорил Чуя, опустив голос ещё на полтона ниже. — Подружки заставили или сама пришла увидеть мир за пределами учебников?       Девушка смущённо заправила прядь за ухо.        — Подружки, ага, — улыбнулась она, глядя Чуе в глаза.       — Поди ещё и отличница?       Снова милый кивок и глоток явно безалкогольного коктейля.       — Раз твои подружки решили предоставить тебя самой себе, я обязан побыть джентельменом и взять на себя ответственность за твою безопасность, — с улыбкой произнёс Чуя, жестом приглашая девушку сесть ближе к нему. Чтобы она не стеснялась, он предложил ей выпить лёгкий коктейль. Разумеется, за его счёт, он же не мудак.       Меньше чем через час и ещё несколько бокалов виски эта милая скромница пошло отсасывала ему в туалете бара, ничуть не стесняясь хлюпающих звуков, стекающей по подбородку слюны и периодически ходящих мимо людей. Она выглядела как падший серафим, только крыльев не доставало – особенно, когда поднимала глаза, отслеживая реакцию партнёра.       Чуя не ошибся в выборе – стесняшки чаще всего оказываются самыми развратными. Она ещё и проглотила, какая прелестница, умилился Чуя, собираясь продолжить прелюдию с новой пассией у себя дома. Жизнь как будто бы налаживалась. По крайней мере, по удачному стечению обстоятельств, на месте лица девушки другая физиономия не представлялась.       С Тачихарой они разминулись на выходе – каждый со своим розоволосым трофеем. Чуя похихикал по поводу того, что быстро у коллеги закончилась брачная лихорадка, на что получил средний палец. С товарищем по службе дружить было легко. Он ощущался, как ещё один потерянный недотëпа-братец с наивными идеалами. Но в работе это был человек решительный, ответственный и смелый. Он был профи, и Чуя уважал его. Что не мешало постоянно подшучивать на тему невозможности уложить ледышку Гин в жаркое пламя кровати уютной однушки Тачихары.       Дома у самого Чуи царил временный разгром из-за начатого ремонта, но это не помешало ему самозабвенно трахать Юан – так девушка представилась в такси – на всех более-менее адекватно выглядящих поверхностях. Накопленное напряжение было так велико, что Чуя не хотел останавливаться его сбрасывать, а партнёрша была и не против. Конечно же, девственницей она и подавно не была, судя по тому, как она умело двигалась под ним.       Обычный хороший секс в процессе перешёл в грубый, когда Чуя всё-таки вдруг вспомнил про Дазая. В какой-то момент возникла довольно живая галлюцинация, что это чудовище стоит в углу его спальни и укоризненно смотрит на его горизонтальные игрища в пестик и тычинку. Это так его выбесило, что он схватил Юан за волосы и поставил её в позу собачки. И снова она была не против – не девушка, а пластилин, подумалось Накахаре. Только застонала чуть глубже и громче.       «Ну какого хера этот петух вылез в моей голове?!» — сокрушался Чуя под женские стоны. Спасибо, что ничего не упало посреди активных упражнений. Несмотря на определённые нездоровые чувства к конкретному человеку, с девушками у него так же не было особых проблем, если не брать в расчёт то, что они в основном были инструментом, чтобы забыться. Вытравить, искоренить а себе зачатки голубых цветов.       Закончив марафон после совместного душа, Накахара обессиленно рухнул на новенькую двуспальную кровать, которую поставили вместо его старой детской заботливые рабочие. Какие чудеса скорости они демонстрируют за деньги! Юан он решил оставить у себя на ночь, обленившись и притянув её за талию к себе.       — А ты классная, давай встречаться? — проговорил он в волосы девушке, приобнимая её со спины.       — А давай, — хихикнула та. На том и уснули.

...настоящее время

      «Блять, я ещё и девушку завёл тупо после ночи секса. Где были мои мозги?! Хотя вопрос весьма риторический», — сокрушался Накахара, наблюдая, как раньше него проснувшаяся Юан заваривала на его заруиненной кухне утренний кофе для них двоих. Естественно, в одной из его белых рубашек. Будто она всегда здесь была, и освоилась настолько, что на этот миг стала полноправной хозяйкой пространства.       Ну, она хотя бы миленькая. И безотказная – секс с ней классный, это бесспорно. Может быть, у него есть маленький шанс, что вдруг получится перешагнуть старые чувства и жить дальше, брат столько времени положил на его терапию у разных специалистов для стабилизации психики, что Чуя не хотел похерить это всё своей слабостью к конкретному человеку.       Он быстро принял душ, привёл себя в свежий вид и присоединился к Юан. Как приличный юноша, он подошёл и приобнял её сзади, вдыхая вишнёвый гель для душа, который стал общим для них двоих. Она улыбнулась и, повернувшись, посмотрела на него блестящими серыми глазами. Утро доброе и впрямь. Даже голова уже не так болит.       — Ты любишь с сахаром или без? — прощебетала она.       — С корицей. И без сахара. Я так понял, ты уже разобралась, где тут что искать, — улыбнулся Чуя. — Чем ты увлекаешься? Учишься и всё?       — Нет конечно, — вернула улыбку Юан, немного отталкивая его и ставя на стол две чашки ароматного напитка. Запах свежего кофе сразу же подобрал рецепторы и привёл организм в относительно адекватное состояние. — Я изучаю педагогику начальной школьной ступени и параллельно с этим подрабатываю в кофейне. Если говорить об увлечениях, мне нравится заниматься танцами в нашем студенческом клубе.       — Поэтому ты не танцевала, а сидела за барной стойкой, пока твои подружки развлекались? — хмыкнул Чуя, отпивая из своей чашки. А недурный кофе готовит, сойдёт. Может, съехаться предложить? Да ну нафиг, абьюзер он что ли, так быстро развивать отношения…       — Оу, вчера у меня просто выдался паршивый день. Завалила зачёт первый раз в жизни, была расстроена, — смущённо проговорила Юан. — Его принимала какая-то женоненавистница. Ничего, исправлю. А ещё я же всегда могу станцевать только для тебя. Раз уж ты предложил встречаться. Кстати, в честь этого я даже назову своё имя – Юан.       Девушка подмигнула ему и мило улыбнулась.       — Чуя – раз уж мы встречаемся, я обязан знать твой номер телефона и ники в мессенджерах – подпишусь везде, — он вдруг вспомнил, что умеют эти губки бантиком, и утро началось совсем хорошо для обоих. Всё равно до начала рабочего дня оставалось ещё два часа.       Отправив Юан в колледж, слегка небрежную, порозовевшую и абсолютно счастливую, Чуя начал собираться. Работа на самом деле не казалась Чуе сложной или невыполнимой. После того инцидента и встречи с Йосано прошло уже больше двух недель, и Чуя уже перестал испытывать рефлексивный ужас в своей голове, прокручивая сцену раз за разом, как делал это в первые дни. У Дазая есть невеста. Живая, настоящая, с ногами там, губами, и всем, что к невестам прилагается. Охуеть. Чуя старался разглядеть в Йосано любовь к жениху, иначе ему было бы совсем паршиво от ненавистных чувств.       Как ни странно, сопровождать самого Дазая по сути было относительно спокойно, обязанности между ним, Тачихарой и их водителем – суровым опытным мужчиной – распределяла Гин и делала это довольно ловко, с ней вообще оказалось нетрудно поладить, хоть она и казалась поначалу жутковатой особой. У них были сменщики и полноценные выходные, во время которых можно было растрясти голову и привести чувства в порядок. Короче, жизнь была. Неважно, что в случае Чуи, какая-то иронично кривая. Но и он не слабак, ведь так?       «Главной целью является обеспечение физической и моральной безопасности заказчика, неразглашение увиденного и услышанного и постоянный контроль окружающей среды», — повторял себе Чуя как мантру во время смен. А слышал он лишнего очень много. Оказалось, политика в целом самое грязное, что существует на планете. И до этого понятно было, но не настолько. Когда видишь грязь перед собой, хочется отмыться. Чуе не суждено.        Последнее время Гин начала согласовывать с ними более безопасные маршруты, когда поняла, что ребята уже хорошо изучили, как и с кем они работают и уверенно освоились. Так работа потекла своим чередом, и даже попытки Дазая в провокацию не так сильно бесили, потому что и он сам, будучи не совсем уж дебилом, понимал, что его шкурка зависит от слаженности действий команды. Вольное поведение он позволял себе, ненароком оставаясь с Чуей наедине, но таких моментов было немного. В частности, потому что он постоянно был в компании своей невесты, будь она неладна.       Мысли о Йосано – элегантной, но взабломошной, окончательно пробудили Чую. Он раздражённо отфыркнулся от её лощёного образа и вида тонкой талии, на которой располагается рука Дазая. Но эта идея в голове привела за собой резкое осознание того, что именно ему сегодня предстоит сделать. Чуя вспомнил. Внутри всё похолодело.

      ...двумя неделями ранее, после первой встречи с Йосано

      Чуя плохо помнил, как завершился его первый рабочий день, потому что был настолько шокирован наличием у Дазая невесты – да ещё какой, она оказалась очень яркой девушкой с характером! – что просто отключился и существовал будто в тумане, не забывая, тем не менее, что всё ещё работает.       Просто настолько абстрагировался, чтобы не сойти с ума от вулкана эмоций, что память будто бы замазала в текстурах часть дня.       Прояснилось у него только вечером, когда он уже приехал домой. Там царил ремонт: рабочие уже приступили к разгребанию руин его прошлой жизни, вычищая из помещения память о куче дерьма, созданного его непутёвыми родителями. Когда он увидел отсутствие привычных вещей на местах, ему показалось, что дышать стало чуть легче. Пахло сырой известью, а не затхлостью и перегаром.       Кухню ещё не трогали и на этом островке можно было жить. Туда уже привезли и поставили нормальную бытовую технику, слава курьерской службе и безлимитной карточке брата, и заменили кровать в бывшей родительской спальне. Теперь он мог там освоиться без травмирующих воспоминаний. Чуя надеялся на отсутствие кошмаров, один из них всё равно постоянно маячил наяву.       Он был не в силах отказаться от клиента и попросить у начальства мгновенного перевода к другому человеку из-за нескольких вещей: не хотелось создавать себе репутацию капризного работника, потому что он очень старался и хорошо зарекомендовал себя, и разъедающая задницу гордость – как это он и с чем-то не справится?       Но главная беда была в том, что с Дазаем, с чувствами к нему, омерзительными и невозможно болезненными, неправильными, запрещёнными, он катастрофически не справлялся. Это была его слабость – беситься от близости и невозможности ничего с этим поделать, и осуждать себя каждую секунду за сломанность и «болезнь», как он про себя называл то, что испытывает к Дазаю.       Поэтому в первый же рабочий день он понял, что будет глотать свою боль большими ложками, но рука у него не поднимется позвонить шефу и поменяться клиентами. Тем более с Тачихарой ему было комфортно работать. Лучше он снова будет заниматься с психотерапевтом, чем переступит своё постыдное желание быть с объектом своих юношеских позорных чувств. Чуя был слаб и расписался в своей слабости. Отчего раздражение стало его перманентным состоянием.       Лёжа в новой кровати, вдыхая запах свежей влажной извести, он бездумно лазил в телефоне и смотрел видео с котиками. На моменте падения очередного котика со шкафа телефон зазвонил. Номер был неизвестен.       — Слушаю, — недовольно ответил Чуя. Котики – это святое.       — Ну здравствуй, — голос в трубке звучал хрипло и почти механически. — Надеюсь, твой папаша передал тебе больше мозгов, своих-то у него не имелось.       — Ты, блять, кто и нахуй мне звонишь, — мгновенно взбеленился Чуя. Он и так помнит о куче кредитов своего идиота отца. Собственно, об этом он здесь и печётся.       — А ты с зубами, — посмеялся голос. — Но это ненадолго. Слушай сюда, выблядок отброса, твой папаша был поставлен на счётчик, но, к сожалению, сдох, не выплатив и части уговоренного. Но раз у него оказался наследник, то и счётчик мы возобновим. Время – денежки, теперь этот долг – твой.       — Слышь блять, а не пошёл бы ты со своим счётчиком на… — бомбил Чуя. Что за бред он слышит? Кому задолжал отец? Он же был просто алкашом, набравшим кучу микрозаймов. Так же? Ведь так?       — Тихо-тихо, не спеши бросать трубку, — говорящий улыбался, судя по интонации, Но в этой улыбке точно не было ничего доброго. — Тебя не ввели в курс дела? Твой папаша проигрался в особом казино. А мы привыкли возвращать свои долги назад. Связался с теми, кого не потянул, понимаешь? Поэтому и сдох. Предупреждая твой следующий вопрос, это не было убийство. Короче говоря, малец, влетел ты по-крупному. Не будет денег – будут последствия. Мы уже всё знаем о тебе и твоих перемещениях. Обидно будет не смочь вовремя защитить своего подопечного, правда?       Внутри у Чуи похолодело и ледяным камнем рухнуло вниз сердце, закованное в страх. Какого хрена? Тупым Накахара не был, он уже догадался, что убожество, по ошибке названное его отцом, ввязался в криминальную тусовку и не смог её вывезти. Так это был самовыпил, а не смерть от перепоя, или ещё чего похуже.       То количество эмоций, которые одновременно бушевали в душе Чуи, невозможно обозначить в одно слово – страх перетекал в ярость, ярость сменялась шоком, а шок – ужасом от того, что теперь ему – Чуе – придётся занять роль его отца и платить кабалу, которая наверняка не будет иметь предела – процент такие люди назначают по настроению, чтобы держать жертву на крючке, пока не выжмут максимум. А потом утилизируют ненужный им мусор. А ещё этот ублюдочный намекнул, что если Чуя не будет послушным, голова полетит у Дазая.       Нет. Хрена с два. Невозможно, совершенно невозможно. Чуя настолько не мог уложить в голове происходящее с ним – потому что куда блять хуже, неужели не хватило этой чёртовой вселенной его паршивого детства, его вороха травм и совершенно неадекватной любви, которая является самой настоящей болезнью? Этого правда мало для одного человека, который виноват только в том, что родился таким, какой он есть?       Паническая атака не заставила себя ждать, но Чуя усилием воли сумел её подавить, сфокусировавшись на своей любимой эмоции – злости. Он столько раз пытался выжить и столько раз получилось, что просто нельзя позволять им взять и сделать его рабом! Ни за что, он будет землю грызть, но не поведётся на эти угрозы. Он всё сможет и выдержит. Главное, чтобы все остались целы.       Поэтому первое, что Чуя сделал, как пришёл в себя, – позвонил брату по видеосвязи. Он даже не задумался о том, что это может странно выглядеть среди ночи по своему часовому поясу. Но экран уже замигал ярким светом, и показалось лицо его улыбчивого и всегда такого надёжного брата. Его глаза светились немного уставшей радостью, а коса слегка растрепалась. Опять весь день работал, недовольно отметил Чуя.       — Что-то случилось? — буквально не отходя от кассы, обеспокоенно спросил Верлен. Он рассчитывался за продукты и шуршал пакетами одной рукой, другой удерживая телефон так, чтобы видеть лицо Чуи. Увиденное, очевидно, ему не слишком понравилось.       — Д-да нет, всё нормально, просто приснилась всякая хрень, — мгновенно попытался взять себя в руки Чуя, понимая, что не сможет втянуть в это дерьмо ещё кого-то. В эту грязь Накахара окунулся по праву своего рождения, одному и очищаться. — Вот, решил удостовериться, что ты там в одиночестве не загнулся. А то я смотрю, скоро вместо тебя в экране буду видеть один большой подглазный синяк.       — Хах, не на того напал, это я тут думаю, как ты там один справляешься, можешь ли стиралку сам включить и всё такое прочее, — расслабился Поль, подхватывая ироничное настроение младшего брата.       — Пф, сам-то умеешь её включать? — парировал Чуя.       — Буквально вчера брал у нашей домработницы мастер-класс, чтобы тебе подсказать, в случае чего, — лицо Верлена ненадолго пропало из кадра, пока он, кряхтя, словно ему уже сто лет, загружал пакеты в машину. За это время Чуя заметил новый предмет в салоне.       — Ты купил себе новые часы? Дорогие, — отметил Накахара. — Обычно ты такие не носишь. Только я за порог, решил стиль сменить?       На секунду повисла неловкая пауза, после которой Верлен вновь заговорил, выровняв телефон и установив его на стойку в авто.       — Да, хех, люди меняются во вкусах, знаешь ли, — пробормотал он как-то растерянно. — Кстати, когда приедешь домой, познакомлю тебя с одним своим… другом. Я думаю, тебе будет полезно.       — Что-то ты раньше не особо стремился знакомить меня со своими друзьями, — заворчал Чуя. — Ты там не заболел?       — Просто раньше ты не был для этого достаточно взрослым, — хмыкнул Верлен.       — А я и забыл, что мой брат — старикан, — вернул усмешку Чуя. — Не уверен, что получится приехать домой скоро. Кстати, на твою карточку организовал ремонт. Скоро можно будет продать эту халупу и выручить за неё часть средств на папашин кредит. Так что косвенно ты тоже приложил к этому руку.       Не договорить – не значит соврать. Правда же?       — Карточка в твоём распоряжении, и ты всё ещё можешь отдавать долги с неё, — мягко напомнил Поль.       — Я справлюсь сам! Не обсуждается, ты не можешь вечно меня опекать, — возмущённо сверкнул льдинками глаз Чуя. — У меня теперь есть работа и мне не требуется сидеть на твоей шее.       — Кстати, как твои первые рабочие дни? Разглашать, кого ты охраняешь, нельзя, как я полагаю?       — Но тебе очень интересно узнать, чью богатую задницу я пасу, не так ли? — хитро ухмыльнулся Чуя.       — Разумеется, — ответно заулыбался Поль.       — Прямо сказать правда не могу. Однако намекну так – это очень злая шутка жизни надо мной. Прямо таки из всех вероятных и невероятных у меня будто бы даже не было выбора, на какой стул сесть. И поверь, это не пики точёные, — вздохнул Чуя про себя, вспоминая Дазая.       Его спокойный, хитрый взгляд, становящийся немного острым и дерзким, когда его что-то злит. Его дорогущий костюм и пряный парфюм, отдающий кожей и ромом. Его насмешливые реплики и действительно бесячие провокации. Его невесту… Так, стоп. На этом и остановимся. Дазай оказался не педиком и невеста у него есть. Петух по сути тут теперь только один. Сломанная кукла, а не человек.       — Если тебе тяжело, ты всегда можешь вернуться. Мы решим проблемы вместе. Если тебе сложно, необязательно играть в героизм. От помощи слабее ты не станешь. Ты – моя семья, Чуя, помни об этом, — тихо проговорил Поль, заметив отрешённый вид собеседника по ту сторону океана.       Чуе стало даже тошно от этой непоколебимой, всеобъемлющей и бескорыстно отдающей поддержки брата. Он понял, что не может этого выдержать, ещё пару слов и он запакует чемоданы, в отдельном скинет с портовой пристани в воду свою гордость, и прилетит домой, потому что теперь ему невыносимо страшно и действительно совсем не хочется оставаться одному. Но нет, проблемы, нажитые его ублюдочным биологическим создателем, не должны даже мельком коснуться такого святого человека, как его брат. Пусть даже это означает в конце гонки за право освободиться от счётчика получить пулю в лоб или ещё чего похуже.       Поэтому он только хмыкнул темнеющему экрану – Верлен вышел из машины и шествовал с пакетами в подъезд, чудом удерживая телефон на весу, и сказал, отключаясь:       — Я всегда помню. Мне пора спать, завтра на работу. До связи, — и выключил телефон, не дослушав последние реплики Верлена.       Поворочавшись, Чуя всё же смог уснуть, но снилось ему действительно полное дерьмо. Во сне он бежал по каким-то катакомбам в поисках кого-то или чего-то важного. А оно никак не хотело найтись, однако Чуя знал, что должен найти. Не мог не сделать этого.       В конце темных коридоров обнаружилась дверь.       За ней на коленях стоял Дазай, с окровавленным лицом, а какой-то чёрный человек стрелял ему в голову.       На этом моменте Чуя проваливался во мрак. Это был его личный ад. И во сне, и теперь – наяву.

...за ночь до...

      Накануне похода в бар, в конце совершенно конченого рабочего дня с Дазаем в кустах и трупом в конце мероприятия, Чуя неспешно возвращался домой. Он уже привык практически ко всему – в том числе и к постоянным провокациям от Дазая – ему всё равно по протоколу не полагалось особо много с ним разговаривать, и их взаимодействие быстро стало односторонним. Если бы не дурацкая идея начальства и политолога сделать их не просто охраной, а сопровождением в маскировке скромных молодых меценатов, было бы вовсе сносно. Но из-за этой придури протокол действий стал таким, что Чуе и Мичизу пришлось погружаться и изучать политические нюансы, благо мозги у обоих были на месте.       Лишь временами Чуя позволял себе чуть дольше рассматривать стройную фигуру. Но он никогда не смотрел на него в упор, если приходила Йосано. Это было выше его сил. Она настолько его раздражала, что Чуя начинал нервно сжимать кулаки и расчёсывать заусенцы на ногтях. Тачихара только посмеивался с такой странности напарника, и подшучивал, что Чуе не нравятся такие же стервы, как и он сам.       Подходя к дому и уже потряхивая связкой ключей, Чуя отвлёкся на уведомление на телефоне. Открыв сообщение от неизвестного номера, он побледнел и рука его дрогнула так, что ключи упали на порог.       В сообщении от анонима – номер не определялся в мессенджере – были фотографии. Вот Чуя выходит из дома на пробежку. Вот его забирает автомобиль, который отвозит их с Тачихарой на работу. А вот – деловая встреча с бизнес-сообществом Йокогамы. Чуя обнаруживает себя в кадре, стоящим неподалёку от Дазая. Дазай. Сердце Чуи предательски ёкнуло и провалилось в желудок.       На каждом последующем кадре был Дазай. Все встречи прошедшей недели, даже закрытого формата, были отображены на этих проклятых снимках.       Ниже отправитель оставил лаконичное сообщение: «Первая часть долга – завтра. В полночь на доках возле рыболовной лавки. Придёшь не один – пуля в лоб прилетит твоему клиенту, а собак повесят на тебя».       Пуля в лоб Дазаю. Невероятные мрази.       «Приду один», — коротко отписался Чуя и сел, сползая по входной двери на корточки. В голове мутилось, туманная поволока застилала разум.       Отдышавшись и подавив страх в очередной раз, Чуя принял новое маленькое решение. Только разок, пообещал он себе.       Придётся всё же брать деньги с карты Поля. И для начала, чтобы как следует накидаться, — пробормотал он сам себе, вновь доставая телефон и набирая Тачихаре.