Глава четвертая

      К тем, кто не знает меры и не умеет пить, сознание возвращается особенно медленно, с откровенно-маньяческой издевкой. Оно в рваном темпе шуршит где-то в глубине мозга, постепенно проясняясь, давая жертве алкоголя на собственной шкуре прочувствовать всю полноту ощущений. Прямо перед тем, как окончательно очнуться, жертва обязательно говорит себе: «Я больше никогда не буду столько пить. Я вообще больше никогда даже не взгляну на что-то крепче чая».              Гарри с глухим стоном открыл один глаз и тут же зажмурился, накрываясь одеялом с головой, когда острая боль пронзила лоб и затылок одновременно. В голове точно поселились дятлы. И не просто поселились, а уверенно так обосновались, справили новоселье и решили начать ансамблем выстукивать «Имперский марш» из того научно-фантастического фильма, который им с Роном показала Гермиона на рождественских каникулах. Видимо, у назойливых птичек тоже прошлый вечер выпал на пятницу.              Для того, чтобы почувствовать себя живым человеком, Поттеру было достаточно протянуть руку к прикроватной тумбочке, где многообещающе лежало антипохмельное зелье, оставшееся после зимних праздников. Правда на то, чтобы решиться это сделать и не раздразнить дятлов-квартирантов, у Гарри ушло добрых минут пятнадцать, но оно того стоило. Уже через полчаса он достаточно бодро стоял под прохладной водой в душе, размышляя о встрече с Невиллом и спонтанной пьянке.              Вечер и правда прошел хорошо, не считая того, что с этого момента, по всей вероятности, Лонгботтом будет намекать на его специфический интерес к Малфою. Оказавшись под обстрелом щекочущих чар, Невилл признался, что на эту идею его ещё на шестом курсе навела Луна, в привычной меланхоличной манере предположившая, что Гарри испытывал симпатию к своему лучшему врагу. Гриффиндорец тогда не рискнул это комментировать. Слишком уж нервным был в тот год Поттер. Впрочем, оставалась вероятность того, что сам Невилл, выпивший на порядок больше, чем Гарри, просто не вспомнит об этой дурацкой шутке.              Нашлась и еще одна тема для обсуждения. Когда бутылка огневиски была опустошена более чем наполовину, Лонгботтом снова вспомнил о преподавательнице Защиты от темных искусств, которая планировала увольняться. Упомянул он её для того, чтобы предложить Гарри занять ее должность. Он уверял, что директриса будет счастлива, если национальный герой присоединиться к педагогическому коллективу Хогвартса. Разумеется, он это сказал, не используя таких длинных слов, этому отчаянно сопротивлялся алкоголь в организме, но суть его идеи была приблизительно такова.              Вот об этом Гарри хотелось подумать на трезвую голову. С одной стороны, можно было сказать, что опыт преподавания у него имелся. Всё-таки он целый год обучал Отряд Дамблдора. И результаты своих трудов он видел своими собственными глазами. А ведь тогда он сам был всего лишь пятикурсником. Но с другой стороны, как бы он ни уверял Невилла в том, что тот справиться с ответственной работой, лично в себе он не был настолько уверен. Да и вообще... Что значило это самое «вообще», Поттер не успел подумать, потому как внезапно вспомнил, что обещал этим утром отправиться к Андромеде, у которой были дела в городе, чтобы посидеть с Тедди.              В итоге, Поттер лихорадочно высушил заклинанием волосы, которые от такого издевательства стали выглядеть еще более похожими на воронье гнездо, натянул первые попавшиеся джинсы и выбрал футболку по принципу «лишь бы целая». Аппарировав к границе защитных чар коттеджа «Либра», Гарри в очередной раз мысленно посетовал на то, что Андромеда так и не открыла камин даже ему. Впрочем, он понимал женщину, потерявшую почти всю семью и опасавшуюся за безопасность единственного внука. Да, война закончилась, большинство Пожирателей уже находились в Азкабане на пожизненном заключении, но некоторые из тех, кто мог бы захотеть отомстить матери и сыну известной сотрудницы Аврората и сторонницы Светлых Сил, всё ещё оставались на свободе. Так что Гарри ни в коем случае даже не заикнулся бы о том, чтобы предложить женщине снять блокировку каминной сети в коттедже.              Миссис Тонкс решила потратить субботний день на то, чтобы пополнить свои запасы готовых зелий и купить ингредиенты для тех составов, которые она еще с юности предпочитала делать сама. Она сообщила Гарри, что вечером к ней должен прийти гость, но, вероятно, сама хозяйка дома вернется гораздо раньше.              Этому ее плану не суждено было воплотиться в жизнь. Едва часы в гостиной пробили пять раз, раздался негромкий стук в дверь. Сообразив, что было бы неприлично оставлять гостя Андромеды на пороге, Гарри бросил быстрый взгляд на крестника, мирно игравшего в своем манеже, достал из кармана палочку на всякий случай и направился к двери.              Перед ним оказался тот, кого он меньше всего ожидал увидеть. Да и не планировал он пересекаться с этим человеком, откровенно говоря. Тем не менее, появление Драко Малфоя в доме его родной тети, возобновившей общение с сестрой, можно было бы и предугадать. Но к чести Гарри стоит отметить, что Прорицания никогда не были его любимым предметом в школе — слишком уж часто профессор Трелони обещала ему трагическую гибель. Иронично, но она в итоге оказалась права.              Малфой был удивлен не меньше чем тот, кто открыл ему дверь. Какое отношение Поттер имеет к хозяйке дома и почему он встречает ее гостей? Неужели он решил устроиться к этой женщине домовым эльфом? С него бы сталось поступить именно так.              — Поттер, — Драко взял себя в руки, стряхивая первичную растерянность, и сдержанно кивнул. — Я могу увидеть миссис Тонкс?              — Так это тебя она пригласила? — подозрительно прищурился Гарри.              — Разумеется, — теперь Малфой уже точно не выглядел удивленным, вернув своему лицу привычное высокомерное выражение, так раздражавшее Гарри и его друзей во время обучения в Хогвартсе. Но всё-таки в этот момент Поттеру показалось, что он заметил едва уловимый отголосок обиды, вызванной неприкрытым недоверием. Но эта эмоция промелькнула так быстро, что Гарри не успел придать ей большого значения. — Миссис Тонкс пожелала познакомиться со мной и передала приглашение на чай.              — Ладно, проходи, — удовлетворенный ответом, Поттер вспомнил о вежливости и пригласил гостя в дом. — Андромеда скоро вернется, я думаю.              Драко не успел как следует осмыслить то, что Поттер называет вроде как постороннюю ему женщину по имени. В тот момент, когда он вошел в гостиную, прямо перед обоими молодыми людьми материализовался светящийся патронус-заяц. Защитник Андромеды после гибели ее дочери принял ту форму, которая была у девушки до знакомства с Ремусом.              — Гарри, — произнес патронус голосом хозяйки коттеджа, — прошу прощения, но я немного задерживаюсь в Косом переулке. Пожалуйста, не атакуй моего племянника, если он уже пришел, а я скоро вернусь.              Передав свое послание, полупрозрачный заяц растворился в воздухе, а Малфой нервно хмыкнул.              — Видишь, Поттер, — протянул он, — не надо меня атаковать. Я пришел с миром.              — Да я уже понял, — его собеседник немного сконфуженно провел свободной рукой по волосам. Наколдовав своего призрачного оленя, он отправил его с ответом миссис Тонкс, сообщив, что гостя он встретил и даже не покалечил.              Гарри снова почудилось, что Драко поспешно придал своему лицу нейтральное выражение, скрывая какие-то непрошенные эмоции, но он решил списать это на то, что им обоим было слишком странно находиться в одном помещении, не бросаясь друг в друга оскорблениями или проклятиями. Последний раз они виделись еще в конце лета, во время судебного заседания по делу семьи Малфоев. Тогда Поттер принял слова благодарности от Нарциссы, говорившей заодно и от имени своего сына. С самой леди Малфой сняли все обвинения, коих и так было немного, за спасение жизни победителя Волдеморта. Драко же было запрещено покидать территорию Магической Британии, а на его палочку были наложены специальные чары, позволявшие Министерству отслеживать использование им ряда заклинаний из списка запрещенных.              С того дня Гарри больше ни с кем из представителей этого семейства не сталкивался. Это уже позднее он узнал от Кингсли, что Люциус Малфой сумел сделать так, что его наказание ограничилось домашним арестом и пожертвованием колоссальной суммы денег на восстановление Хогвартса. Последнее, впрочем, не слишком сказалось на финансовом положении одной из древнейших и богатейших семей страны. Этого он добился благодаря тому, что сообщил поистине неоценимые сведения о своих бывших соратниках и их возможном местонахождении, включая ненаносимые особняки и даже целые острова в Северном море. Эта информация поспособствовала поимке нескольких Пожирателей Смерти, славившихся своей чрезвычайной жестокостью, а лорд Малфой прямиком из Азкабана отправился в свое поместье. С учетом того, что после этого ему следовало бы опасаться возмездия со стороны тех «коллег», которые еще не были преданы правосудию, это наказание больше напоминало программу защиты свидетелей, довольно популярную в маггловском мире.              Тем временем, Драко, успевший достаточно освоиться в присутствии своего старого врага, бросал осторожные взгляды на Тедди, сосредоточенно возившегося с зачарованной лошадкой. На разноцветную мягкую игрушку, купленную в самом обычном лондонском супермаркете «Теско», были наложены специальные чары, благодаря которым лошадка с негромким задорным ржанием сама собой гарцевала вокруг ребенка. Гарри подошел к нему и, вспомнив заклинание, которому его научил Билл Уизли, на чьих глазах выросли пятеро братьев и сестра, наколдовал над головой крестника дюжину золотистых сверкающих бабочек. Тедди с восторженным визгом принялся их ловить обеими ладошками, вызывая у парней, наблюдавших за ним, невольные улыбки.              — У тебя неплохо получается, Поттер, — Драко отпустил снисходительный комплимент. — Своих уже планируете с рыжей подружкой?              — Мы расстались, — машинально откликнулся Гарри и тут же вспомнил, с кем разговаривает. — И это, вообще-то, не твое дело Малфой, — раздраженно добавил он.              — Действительно, как я мог посметь вмешаться в личную жизнь национального героя, — ехидно хмыкнул блондин, но его интонации явно не дотягивали до уровня той агрессивной язвительности, которая была присуща ему раньше, когда он пытался оскорбить Поттера при каждом удобном случае.              — Уймись, — отмахнулся Гарри.              — Как прикажете, — Малфой театрально поклонился. — А то меня прикончит толпа поклонниц, желающих погреться в лучах славы под боком у Золотого Мальчика.              По всей видимости, Драко и правда не слишком старался его задеть, продолжая цепляться по привычке, так что Гарри решил проигнорировать его последний выпад. Он только закатил глаза в ответ и скривился.              Что ж, возможно, ему, в каком-то извращенном смысле, этого не хватало. После войны у него неожиданно нашлось несколько десятков дружелюбных товарищей, включая министерских работников, репортеров и соучеников в Академии Авроров. Все хотели завести дружбу с юным героем, беспрестанно напоминали ему о том, что они им восхищаются, гордятся и все в таком духе. Малознакомые люди приглашали его на свадьбы, дни рождения и прочие семейные праздники, причем вежливый и спокойный отказ нисколько не снижал градус их энтузиазма. Так что змеюка-Малфой, пусть и порядком подрастерявший свой яд, неожиданно порадовал Гарри своим неизменным отношением к нему.              Не исключено, что Драко предпринял бы попытку и дальше донимать Поттера, вяло реагировавшего на его остроумие, но вернулась хозяйка коттеджа. Андромеда предложила Гарри присоединиться к ней и ее племяннику за чаем, но тот тактично отказался. Сначала он хотел остаться, всё еще не полностью доверяя Малфою, но решил не оскорблять этим ни миссис Тонкс, ни ее гостя, оправданию которого он сам и поспособствовал полгода назад. К тому же, этот вечер был очередным этапом воссоединения того, что осталось от семьи Блэк, а Гарри, несмотря на то, что являлся крестным Тедди и наследником Сириуса, членом этой семьи всё же не был.              

***

             Вернувшись в Малфой-мэнор тем же вечером, Драко зашел поздороваться с матерью, сообщил ей о том, что знакомство состоялось успешно, а затем предпочел остаться в одиночестве в своей спальне. Ему было необходимо подумать.              Изначально он планировал лишь нанести визит вежливости, опасаясь неловкости в общении с миссис Тонкс. Но, проведя несколько часов в компании Андромеды, которая настояла на том, чтобы он называл ее именно так, по имени, он неожиданно для себя изменил свое решение. Драко ужасно понравилась эта спокойная женщина, сделавшая все для того, чтобы он почувствовал себя комфортно в ее доме. Она умело избегала неприятных тем, связанных с войной и ее последствиями, но проявила искреннее участие к жизни племянника, беседуя с ним так, как будто они были знакомы всю его жизнь.              Удивив этим самого себя, Драко даже рассказал ей о своих исследованиях в области ликвидации последствий темных проклятий. Он, правда, не стал распространяться о том, почему заинтересовался именно этой темой, но, кажется, проницательная миссис Тонкс всё поняла и без его объяснений. Она даже посоветовала ему обратиться к Поттеру, который жил на площади Гриммо, в одном из фамильных особняков семьи Блэк. В доме семейства, представители которого славились своим рвением к изучению темных искусств, наверняка можно было бы отыскать редкие тома по актуальной для Драко теме. Но он как можно вежливее отказался, сославшись на то, что его с Поттером связывали слишком сложные взаимоотношения. И даже то, что Андромеда уверила его в том, что Гарри в любом случае не откажется ему помочь, не убедило Малфоя. Поттер мог и отказать по старой памяти. Одно дело — вступиться перед Визенгамотом за сына женщины, спасшей ему жизнь, но совсем другое — пустить этого самого сына в личную библиотеку. К тому же, Драко всё еще надеялся как-то исхитриться и добыть то несчастное растение, которого могло бы ему помочь.              Тогда же беседа плавно переключилась на Поттера, который, как оказалось, был крестным отцом Тедди Люпина, внука Андромеды. Разумеется, сначала миссис Тонкс пришлось вкратце рассказать о нюансах маггловской религии, о символическом значении обряда крещения и о том, что крестные родители фактически становятся членами семьи крестника или крестницы. Андромеда поведала Драко о том, что ее кузен Сириус был крестным отцом Гарри, а сам Поттер стал таким же близким и значимым человеком для Тедди, сына профессора Люпина, дружившего с Поттерами вплоть до дня их трагической гибели. Это и объяснило пребывание национального героя в коттедже «Либра». Он стал для Тедди не менее близким человеком, чем покойные родители или бабушка, даже если и не был связан с ребенком кровными узами. Но он навещал Андромеду, знал, как заставить крестника рассмеяться, и явно был мальчику роднее, чем сам Драко, на которого Тедди смотрел пусть и с интересом, но с некоторой долей настороженности. Как на незнакомого, чужого человека.              Эта мысль неожиданно вызвала у Малфоя мучительную досаду. Он ведь не был посторонним для Тедди. Да, представители многих старых магических семей так или иначе состояли в родстве между собой, но его собственное родство с этим ребенком было не таким уж и дальним. Драко приходился ему двоюродным дядей, и к тому же, они с матерью были его последними родственниками, за исключением самой Андромеды, по линии Блэков. Это обстоятельство казалось чем-то значимым. Пообщавшись с миссис Тонкс, Драко однозначно убедился в том, что он искренне сожалел о гибели своей кузины Нимфадоры и о том, что ему так и не довелось с ней познакомиться. Она наверняка была умна и харизматична, как все Блэки. Но во всяком случае, он мог бы подружиться с сыном этой девушки. Даже если ради этого придется видеть Поттера. Хотя и Поттер уже не так раздражал, по правде говоря. Делить бывшим врагам больше было нечего.              Уже лежа в постели и проваливаясь в сон, Драко пришел к внезапному, но вполне логичному выводу: если бы той тетей, с которой он провел свои подростковые годы оказалась Андромеда, а не Беллатрикс, он бы вырос куда более счастливым человеком.       

***

      Ранним февральским утром, слишком ранним для человека, которому никуда не нужно, Гарри проснулся от того, что в окно его спальни постучал огромный серый филин довольно угрожающего вида. Как только его впустили в комнату, филин сбросил письмо прямо перед адресатом и уселся на изголовье кровати, уцепившись длинными изогнутыми когтями за деревянную поверхность, покрытую резным орнаментом. Под суровым взглядом птицы Поттер окончательно сбросил с себя сонливость и вскрыл письмо, предварительно проверив его на вредоносные чары. Ему нередко приходили конверты от поклонников и недоброжелателей, причем еще неизвестно, какие из них были опаснее. Гарри видел, что делает Амортенция с человеком, и считал ее не менее опасной вещью, чем яды и проклятия. Именно поэтому у него давно вошло в привычку обязательно проверять любое послание целым комплексом заклинаний различной направленности.              Прочитав письмо и не поверив собственным глазам, Гарри протер очки кончиком простыни и перечитал текст еще раз, убеждаясь в том, что зрение его всё-таки не подвело, а текст послания остался прежним, только усугубляя сюрреалистичность ситуации.              Уважаемый мистер Поттер,              Вынужден обратиться к Вам в связи со срочной необходимостью в изучении ряда документов, которые могут находиться в библиотеке Вашего дома. Смею надеяться на то, что Вы не откажете мне в просьбе. Со своей стороны могу принести клятву в том, что мои намерения носят исключительно исследовательский характер. Я, как потомок благородного дома Блэк, осознаю ценность вышеупомянутых документов и гарантирую, что они будут возвращены Вам в целости и сохранности.              В случае если Вы согласны выполнить мою просьбу, сообщите, пожалуйста, адрес камина или координаты для аппарации, а также время, в которое Вам будет удобно меня принять.              С надеждой на плодотворное сотрудничество,              Д.Л. Малфой              Гарри вопросительно уставился на птицу, ожидавшую ответа. Письма, написанные настолько официальным языком, приходили ему разве что только из Министерства Магии. Но те тексты составляли чиновники, совершенно незнакомые ему волшебники, уважительно относившиеся к герою войны по долгу службы. Но письмо, которое он в этот самый момент держал в руках, было отправлено не министерским служащим, а, по всей видимости, его бывшим сокурсником и главным соперником. Ведь «Д.» — это же Драко, верно? А второй инициал, как помнил Гарри по судебным процессам, означал то, что Малфой, как и Поттер, получил второе имя от отца. И все, вроде бы, логично, только вот настолько официальное послание от Малфоя не укладывалось в картину мира бывшего гриффиндорца. Письмо, как привет из параллельной вселенной, выбивалось из привычного порядка вещей.              Размышлять об этом дольше не вышло. Нетерпеливый филин ухватил клювом прядь волос на голове Гарри и сердито дернул, привлекая к себе внимание. Поттер вздрогнул, потер макушку, удивительным образом не обзаведшуюся проплешиной, и понял, что пора отвечать, чтобы не испытывать терпение бесцеремонной птицы. Перо, чернила и пергамент послушно откликнулись на невербальное Акцио, вылетели из ящика письменного стола и опустились перед Гарри. Взяв в руки дочитанную прошлым вечером маггловскую художественную книгу, лежавшую до этого на прикроватной тумбочке, он использовал ее как подставку под лист пергамента и быстро нацарапал ответ.              Мистер Малфой,              Клятва не нужна. Думаю, вы имеете право на посещение библиотеки своих предков.              Адрес камина: Площадь Гриммо, 12, гостиная.       Время: сегодня в 4 часа дня.              Г.Дж. Поттер              Конечно, письмо получилось далеко не столь формальным, как у Малфоя, но, откровенно говоря, Гарри и не старался. Он догадывался, что стиль текста продиктован исключительно аристократическими заморочками. В кабинете Ориона Блэка он натыкался на деловые письма и все они были написаны подобным языком. К тому же, Поттер догадывался, что Малфой не стал бы обращаться к нему, если бы у него не было других вариантов. Значит, Драко не рискнул общаться с ним в своей обыкновенной манере, чтобы не получить отказ. Что ж, это сработало. Гарри, ошеломленный официальным текстом, просто не смог не дать своего согласия. Может, это и правда был комплекс героя, но заклятый враг, который переступил через многолетнюю взаимную неприязнь и прислал письмо такого содержания, явно нуждался в помощи.              Вручив ответ филину, уже успевшему начать нетерпеливо переступать когтистыми лапами по изголовью, Гарри проводил птицу взглядом, пока та совсем не исчезла вдалеке, закрыл окно и с досадливым стоном упал обратно на кровать. Спать совершенно перехотелось.       

***

      Драко Малфой появился в Блэк-хаусе ровно в четыре часа дня. Изящно выйдя из камина, он стряхнул невидимые частички летучего пороха с плеч, покрытых дорогой мантией, и вежливо кивнул Гарри, встретившему его в гостиной.              — Спасибо, что откликнулся на мою просьбу, Поттер.              — Не проблема, я понял, что это важно. Только есть одна сложность, — заметив напряженный взгляд собеседника, Гарри поспешил пояснить свои слова. — Там большинство книг защищены чарами, которые просто не позволят вынести книги за пределы дома, я проверял. Так что придется тебе читать там. Пойдем в библиотеку, посмотришь, что тебе нужно, — дернув головой в сторону лестницы, он развернулся и направился на второй этаж.              — Хорошо, — негромко и на удивление покладисто согласился Драко, следуя за ним.              Поднимаясь по лестнице, Гарри невольно подумал о том, как они выглядели со стороны и смутился. Малфой пришел к нему в дорогущей мантии, рубашке и брюках, а сам хозяин дома снова выглядит так, как будто это не у него в Гринготсе хранятся горы золота. Разумеется, у Поттера была приличная одежда, слишком уж часто ему приходилось бывать на всевозможных министерских приемах, от посещения которых невозможно было отказаться. Не помогали даже приятельские отношения с Шеклболтом. Однако Гарри привык, что облачаться в мантию и костюм необходимо было только на официальных мероприятиях и чувствовал себя вполне комфортно в джинсах и растянутой черной футболке с изображением стеклянной призмы, через которую проходил луч света, преломляясь и распадаясь радугой. Однако именно в этот момент он почувствовал себя ужасно неловко на фоне Малфоя.              Оказавшись в библиотеке, Поттер жестом предложил гостю изучать высокие книжные стеллажи и их содержимое, а сам опустился в кресло у камина и вернулся к тому занятию, от которого его оторвало появление Драко. История магии была, несомненно, скучнейшим предметом в Хогвартсе, однако она входила в перечень обязательных к сдаче предметов для ЖАБА, так что Гарри пришлось погрузиться в учебник за седьмой курс, мысленно убеждая себя в том, что это необходимо. Впрочем, главы, посвященные правам разумных магических рас в Британии и за рубежом, оказались довольно интересными.              Так, например, выяснилось, что в Румынии популяция вампиров охраняется местным правительством, и им еще с восемнадцатого века поставляется бесплатная донорская кровь. В этой стране верят, что именно там появились первые вампиры, их воспринимают как настоящее национальное достояние. В их существование верят даже магглы, пусть и не имеющие реальных подтверждений своей правоты. А на территории России существует особый вид говорящих трехголовых драконов, который был признан не только разумным, но и равным волшебникам, причем закон о защите прав этих существ был принят Советом Магической Руси больше тысячи лет назад. Трехголовые драконы во все времена были чрезвычайно редкими, и последняя задокументированная встреча с представителем этого вида произошла в шестидесятых годах. Русские авроры, именуемые дружинниками, спасли дракона, над которым в одном научно-исследовательском институте сотрудники ставили опыты, и выпустили его на свободу где-то в лесах Сибири. Гарри решил, что обязательно потом напишет Чарли и расспросит его, знает ли он что-нибудь об этих удивительных существах.              Тем временем Драко метался от соседнего кресла к книжным полкам и обратно. Взяв очередную книгу, он пролистывал ее, останавливаясь на интересовавших его главах. Он читал, проводя длинным пальцем по строчкам, непроизвольно закусывая верхнюю губу, а затем с раздражением захлопывал старинный том, возвращал его на место и брал следующий. Через два часа его нервозность достигла апогея. Наплевав на приличия и аристократичный образ, Драко уселся прямо на полу, перебирая книги, стоявшие на нижней полке, негромко бормоча заголовки и отдельные цитаты.              Эта ситуация начала порядком беспокоить Гарри. Он всего несколько раз заставал Малфоя в подобном состоянии, когда тот переставал контролировать свое поведение и скрываться за маской высокомерной сдержанности. И ни один из этих случаев не приводил ни к чему хорошему.              — Малфой, — негромко позвал Гарри. — Всё в порядке?              Не получив ответа, Поттер осторожно, тихо ступая по полу, покрытому мягким ковром, приблизился к парню, сидевшему у стеллажа. Именно в этот самый момент Драко резко отбросил книгу, которую до этого изучал, в сторону и истерично рассмеялся.              — В порядке? Да ничего не в порядке. Я никогда не избавлюсь от этой дряни! У меня есть один вариант, но его, считай, что нет. Это всё бесполезно! — он выкрикнул последнюю фразу и закрыл глаза, обхватывая себя руками за плечи и прислоняясь спиной к книжным полкам. Из-под прикрытых век потекли слезы, который Малфой даже не пытался остановить.              Поттер растерянно смотрел на своего школьного недруга, вновь представшего перед ним в настолько уязвимом состоянии. Он оторопело разглядывал на представшую перед его глазами картину, решая, что делать дальше. Отойти в сторону не позволяла совесть, начать успокаивать — инстинкт самосохранения, который, вопреки мнению многих, у него всё-таки был. Неизвестно, как может отреагировать человек, так сильно погрузившийся в собственные переживания, что забывший о том, где и с кем он находится. Вряд ли он теперь рискнет бросаться Круциатусами, но проверять это не хотелось. Решение пришло самой собой. Гарри вспомнил, как они с Гермионой, оставшиеся вдвоем в палатке в глухом зимнем лесу, оказывали друг другу поддержку, когда слова были излишни.              — Экспекто Патронум!              Призрачный олень, сорвавшийся с кончика волшебной палочки, качнул ветвистыми рогами, подтверждая, что понял намерение своего хозяина, а затем приблизился к Драко и невесомо боднул того головой в плечо. Драко изумленно открыл глаза и перевел взгляд на сияющую фигуру оленя. Он неловко провел кончиками пальцев по воздуху, словно пытался погладить патронус, и с удивлением ощутил энергию, которая мягко заструилась по руке, ласково окутывая теплом и принося успокоение.              Гарри с удовлетворением и гордостью за своего сияющего Защитника наблюдал, как высыхали слезы на щеках парня, сидевшего на полу. Он и на шестом курсе не испытал особого удовольствия, когда застал Малфоя в момент истерики, а теперь и подавно. Перед ним был просто уставший молодой человек, слишком рано повзрослевший, испытавший куда больше, чем было ему по силам. По сути, он мало чем отличался от самого Поттера. Просто Драко не повезло оказаться по другую сторону противостояния. Гарри даже испытал внезапное и совершенно неуместное желание обнять бывшего слизеринца, но тут же одернул себя, осознавая, насколько это было бы глупо и невпопад.              — Спасибо, — хрипло проговорил Драко, когда патронус растворился в воздухе. — Я, пожалуй, пойду. Не провожай.              Гарри не успел ничего ответить, прежде чем Малфой поднял отброшенную в порыве эмоций книгу, вернул ее на полку и стремительно покинул библиотеку. Когда шаги на лестнице стихли, Поттер вернулся в свое любимое кресло и уставился на огонь, горевший в камине. Он ровным счетом ничего не понял из произошедшего, за исключением того, что ему совершенно неожиданно захотелось помочь Драко. И он собирался обязательно выяснить, как именно это сделать.