Глава пятая

      В этом году День Всех Влюбленных выпал на воскресенье, поэтому Хогсмид встретил Гарри не только ожидаемым обилием украшений, развешанных над каждым домом, но и невообразимым количеством гуляющих подростков и взрослых. Тут и там раздавались оживленные разговоры и громкий смех, а из каждого паба или кафе играла своя музыка, создавая причудливую, но не досаждавшую жителям и гостям Хогсмида, какофонию звуков.              Ученики Хогвартса, воодушевленные тем, что появился дополнительный повод покинуть замок и повеселиться, сновали между магазинчиками и кафе, скупали сувениры в подарок своим возлюбленным или просто прогуливались с друзьями, наслаждаясь на редкость теплой для середины февраля погодой. Мягкий снег прекрасно превращался в снежки, созданные как при помощи заклинаний, передаваемых в школе из поколения в поколение, так и старым-добрым маггловским способом. Молодые люди весело гонялись друг за другом, с головы до ног покрываясь снегом.              Гарри вышел из аппарации на одной из отдаленных улочек деревни, и незамедлительно набросил на себя мантию-невидимку. Осторожно лавируя между толпами ведьм и волшебников в нарядных мантиях всех цветов радуги, он не забывал разглядывать всё вокруг. Сразу после войны он не понимал, почему вся страна решила с утроенным энтузиазмом отмечать каждый мало-мальски значимый праздник, но постепенно начал проникаться этой идеей. Людям необходимо было наверняка увериться в том, что они могут безбоязненно праздновать и веселиться, не опасаясь нападения или угроз. Как оказалось, это было нужно и самому Поттеру. Прогулявшись по Косому переулку в канун Рождества и набрав горы подарков друзьям, Гарри понял, как сильно ему этого не хватало. Не хватало возможности просто радоваться тому, что всё спокойно и самая большая неприятность — это встреча с толпой подростоков, вооруженных колдокамерами, чтобы наделать снимков с Избранным.              Оказавшись на дороге, ведущей к Хогвартсу, Гарри стянул мантию и убрал ее в карман брюк, на который заранее благоразумно были наложены чары незримого расширения. Несмотря на то, что зимние пейзажи всё еще вызывали у него неприятное тревожное чувство где-то в желудке, вид величественного замка, возвышавшегося вдали подобно колючим скалам, успокаивал его, дарил ощущение уверенности и стабильности. Замок вовсе не был несокрушимым, Поттер видел, вот что превратился Хогвартс после жестокого сражения, ознаменовавшего конец Второй Магической войны. Но его восстановили. Починили разбитые каменные статуи, заново возвели разрушенные стены, вставили выбитые окна в башнях. Хогвартс простоит еще как минимум столько же, сколько до этого, а значит — жизнь продолжается.              — Гарри! Стой! — не успел Поттер пройти и сотню ярдов, как за его спиной раздался ужасно знакомый голос.              Гарри остановился, обернулся и в него влетел Рон, смеющийся и раскрасневшийся от холода. Обменявшись приветствиями и объятиями, друзья вместе направились к замку.              — Я даже не сомневался, что тебя пригласили, — хмыкнул Уизли. — Но удивлен, что ты согласился.              — У меня не было выбора, — Гарри развел руками. — Мне нужно было получить от Слагхорна материалы для подготовки к экзаменам, а этот старый интриган никогда не забывает о принципе «услуга за услугу».              — О, точно, мне же Гермиона писала о том, что ты бросил учебу в Академии и готовишься к ЖАБА. Как успехи?              — Похоронишь меня среди учебников по зельям и трансфигурации. Кричер тебе поможет, — притворно-мрачно посетовал Поттер, но потом всё-таки улыбнулся лучшему другу. — Ладно, на самом деле, всё не так плохо, просто действительно нужно очень многое повторить и выучить, а до экзаменов осталось всего четыре месяца. Лучше ты расскажи, что там у вас нового в магазине.              Весь оставшийся путь до Хогвартса ушел на рассказ Рона о том, что дела во «Всевозможных Волшебных Вредилках» обстояли прекрасно. Выручка давно покрывала аренду с лихвой, и братья стали подумывать о том, чтобы открыть еще один филиал. Именно поэтому Рон последние несколько дней провел не в лондонском магазине, а в Хогсмиде, где узнавал о стоимости аренды подходящих помещений. Разумеется, было бы непросто тягаться с популярностью «Зонко», но Джордж был настроен решительно. Новое перспективное занятие подбодрило его и сделало почти похожим на себя прежнего, неомраченного гибелью брата-близнеца. Во всяком случае, активная предпринимательская деятельность не позволяла ему погружаться в бездонный омут тоски и уныния.              В замке друзья разделились. Рон отправился в гриффиндорскую гостиную, чтобы встретиться с Гермионой. А Поттер свернул в сторону башни Рейвенкло, где должен был дождаться свою спутницу. Как Уизли не расспрашивал, ему так и не удалось узнать, кем же была та таинственная особа, которую пригласил Гарри.              На самом деле, никакой особой тайны, разумеется, не было. Просто Гарри искренне забавляло то, что Рон так старательно пытался угадать, с кем его друг собирался появиться на вечеринке Слагхорна. Загадочной незнакомкой была Луна Лавгуд, которая, к большому удивлению Гарри, приняла его сумбурное приглашение, которое он отправил ровно за неделю до знаменательного дня. Правда, предварительно он заручился гарантиями Невилла в том, что тем самым не нарушает какое-нибудь замысловатое правило приличия, обращаясь с таким предложением к бывшей девушке близкого друга. Лонгботтом ничуть не возражал. Более того, он и сам собирался появиться на вечеринке, правда не уточнил, с кем именно — «уничтожитель последнего крестража и будущий талантливый преподаватель» получил персональное приглашение от профессора-коллекционера знаменитостей. Так что Гарри с чистой совестью отправил письмо своей хорошей подруге и верной соратнице.              Луна, привет!              Надеюсь, ты в курсе, что 14 февраля проф. Слагхорн устраивает вечеринку. Ты не против пойти со мной? Будет приятно поддержать традицию.              Г.П.              Сова принесла согласие Лавгуд в тот же день. Луна с радостью приняла полученное приглашение, сообщив, что она его ожидала с начала февраля. Либо у этой удивительной девушки всё-таки открылась способность видеть будущее, либо, что более вероятно, Гарри оказался довольно предсказуемым в своих идеях.              Так или иначе, теперь Поттер стоял напротив бронзового орла, охранявшего вход в гостиную Рейвенкло. Птица вежливо, хотя и несколько надменно, поинтересовалась, собирался ли юноша отгадывать загадку и входить внутрь, но, получив отрицательный ответ, перестала обращать на посетителя внимание. Дверь несколько раз открывалась, впуская учеников, возвращавшихся с прогулки в Хогсмиде. Все они приветливо здоровались с Гарри, но не пытались завести с ним беседу. Видимо, представители факультета умников лучше других понимали, что знаменитость не была настроена на праздные беседы.              Гарри не пришлось долго ждать. Спустя всего каких-то минут десять появилась Луна в платье глубокого синего цвета, изящно струившемся по ее фигуре. Подол платья украшали совершенно неземные серебристые цветы, напоминавшие звезды, объединенные в созвездия. Гарри, бессовестно прогуливавший занятия по Астрономии, с трудом и долей неуверенности опознал Большую Медведицу и, возможно, Скорпиона. Но для того, чтобы сказать наверняка, нужно было посещать уроки.              К счастью, им никто не встретился по пути в подземелья. За исключением призраков, разумеется. Эта часть сути и души старого замка беспокоила Гарри вот уже почти год, но до этого он так и не осмеливался обсудить это хоть с кем-то. Поттер до нервного тремора опасался, что кто-то из погибших защитников Хогвартса остался там навсегда, не сумев мирно уйти за грань. Именно наедине с Луной он решился задать мучавший его вопрос, понадеявшись на то, что девушка, которая, казалось, всегда была ближе к потустороннему миру, нежели к миру живых, знала ответ. Луна, и правда, знала. Ни одна из душ тех волшебников, кто погиб во время решающей битвы, не задержалась в замке. Оказывается, Лавгуд узнала об этом еще осенью у духа Елены Рейвенкло. Две девушки, реальная и призрачная, с легкостью нашли общий язык. Успокоенный рассказом Гарри позволил себе глубокий вздох облегчения и, пока друзья шли в слизеринские подземелья, учтиво здоровался с привидениями, внутренне радуясь тому, что не встретит среди них никого близкого и знакомого.              В апартаментах Слагхорна яблоку было не то, что негде упасть — даже мысль о падающем яблоке занимала слишком много места в переполненной гостиной. Старый профессор Зельеварения в это раз превзошел самого себя, собрав, казалось, весь цвет Магической Британии или, по меньшей мере, добрую его половину. Гарри то и дело замечал знакомые лица. Среди приглашенных были и молодые герои войны, и члены Визенгамота, и видные министерские служащие. Комната была причудливо, но довольно-таки сдержанно украшена сияющими волшебными золотыми гирляндами с лампочками в форме сердец, а по стенам тянулись багрово-алые розы в насыщенно-зеленной листве. Во всяком случае, ничего даже отдаленно не напоминало День Всех Влюбленных в понимании Локхарта, и это не могло не радовать. Очевидно, что Слагхорн не придавал самому празднику большого символического значения — ему всего лишь нужен был повод для вечеринки и возможность собрать у себя множество влиятельных и известных ведьм и волшебников.              — Мистер Поттер! Как же я рад, что вы к нам присоединились. Увидев мисс Уизли в сопровождении мистера Фоули, я, признаться, заволновался. Но вы все же с нами. Мисс Лавгуд, добро пожаловать, — Слагхорн расплылся в самой довольной улыбке, самолично приветствуя новоприбывших гостей. — Располагайтесь. Уверен, очень многие желают с вами познакомиться и пообщаться. Каждому хочется добиться личного расположения национального героя, — профессор хитро подмигнул юноше и отошел в сторону, возобновляя беседу с незнакомой Поттеру статной темноволосой женщиной в черном бархатном платье с глубоким, почти что на грани приличия, декольте.              Луна тем временем заметила среди гостей Рона и Гермиону и приветливо помахала им рукой, привлекая внимание. Ребята присоединились к друзьям, и те, кто еще не успели увидеться в тот день, тепло поздоровались друг с другом.              — А мы голову ломали, с кем ты придешь, приятель, — ухмыльнулся Уизли, от души хлопнув Гарри по плечу. — А тут, оказывается, всё в лучших традициях. К чему была такая секретность?              — Все любят тайны, Рон, — улыбнулась Лавгуд. — А Гарри без них уже не может жить. Правда, Гарри?              — Наверное, — пожал плечами Поттер. Вроде бы, сейчас у него не было никаких тайн. Хотя, он еще никому не говорил, что собирался узнать, что происходило с Малфоем и попробовать ему помочь. Это считается? — Кстати, а кто это парень рядом с Джин? Это и есть тот Фоули, с которым она встречается? — Гарри кивком головы указал на сестру друга, мило беседовавшую в паре ярдов от них с высоким русоволосым парнем в явно дорогом костюме.              — Нет, Малкольм Фоули — это тот, с кем Джинни пришла сегодня, он с нами учится, — начала Гермиона, но ее самым бессовестным образом перебил Уизли.              — Ты что, Гарри? Это же Рори О’Риордан, капитан сборной Ирландии по квиддичу! — Рон, казалось, был до глубины души возмущен тем, что его лучший друг не знал столь известного игрока в лицо. — Когда мы мимо них проходили, я услышал, как он обрабатывал Джинни, чтобы она согласилась после школы играть за ирландцев.              — Англичанка в сборной Ирландии? — недоверчиво прищурился Гарри. — Ирландская Республиканская Армия будет в ужасе.              Не то, чтобы Поттер слишком уж сильно следил за политической ситуацией в стране, но, выросший в маггловском мире, он волей-неволей был в курсе того, что происходило в Соединенном Королевстве и близлежащих странах. Во всяком случае, он прекрасно помнил из рассуждений дяди Вернона, что, в отличие от Северной Ирландии, ее республиканская сестра категорически ненавидит Британскую Корону и ее подданных.              — Гарри Джеймс Поттер, — Грейнджер немного осуждающе покачала головой, едва сдерживая улыбку, пока Рон и Луна взирали на друга с явным непониманием. — Ты же столько лет живешь в магическом мире. Неужели ты до сих пор не знаешь, что Ирландская Магическая Республика вполне мирно сосуществует с Магической Британией? Стоило догадаться об этом, когда вся страна болела за ирландцев на чемпионате в девяносто четвертом году.              Поттер смутился, растерянно взлохматил волосы на затылке и отвел глаза. Да уж, он снова выдал какую-то глупость. Впрочем, это было неудивительно. Компания из двоих чистокровных волшебников и одной ужасно эрудированной магглорожденной ведьмы была явно более осведомлена о ситуации в магическом мире, чем сам Гарри. Причем, не только они все вместе, но и каждый из них в отдельности. Это удручало, но Гарри пообещал себе засесть в Блэковской библиотеке и подробнее заняться Историей Магического Мира, тем более, что, помимо необходимости как следует разобраться в нюансах окружающей действительности, этот предмет ему так или иначе придется сдавать среди прочих в июне.              От дальнейшей неловкости Поттера спасло то, что организатор вечеринки расширил комнату сложной связкой заклинаний и объявил начало праздничного бала. Гарри незамедлительно пригласил свою спутницу на танец, галантно предложив ей руку.              — Значит, ты научился танцевать? — улыбнулась Лавгуд, прислушиваясь к негромкой музыке, доносящейся из зачарованного граммофона, и покачиваясь ей в такт.              — Пришлось, — кивнул Гарри. — От некоторых министерских мероприятий меня не может отмазать даже Кингсли, а там хочешь не хочешь, а иногда нужно танцевать. Так что я обещаю не наступать тебе на ноги, как это было с Парвати, которой не повезло пойти со мной на Рождественский бал на четвертом курсе.              Одна мелодия сменилась другой, а затем и третьей. Гарри и Луна негромко переговаривались, подмечая среди кружащихся вокруг пар своих знакомых. Так, оказалось, что Невилл пришел вместе с их бывшей сокурсницей и членом Отряда Дамблдора — Ханной Аббот. Бывшая хаффлпаффка, которая никогда не казалась Поттеру особенно симпатичной, в этот вечер словно светилась изнутри, то с застенчивой улыбкой что-то спрашивая у своего партнера, то расслабленно положив белокурую голову ему на плечо. Пара выглядела гармонично, и Гарри подумал о том, что последний раз видел Лонгботтома настолько уверенным в себе на финальной битве, когда тот мечом Гриффиндора отрубил голову Нагини. Наверное, ему действительно хотелось произвести достойное впечатление на Ханну, а это уже говорило о многом.              — Кстати, — заметила Лавгуд, когда музыка стихла и друзья отошли к столику с напитками, чтобы выбрать себе по причудливому безалкогольному коктейлю ярко-алого цвета с вкраплениями золотистого сияния — Драко написал мне о том, что ты поддержал его, когда ему это было нужно. Так здорово, что вы виделись. Вам это нужно обоим.                     — Эмм... — растерялся Гарри. — Какой Драко? Малфой что ли?              — А ты разве знаешь какого-то другого Драко? — Луна задумчиво взглянула на собеседника, отстраненно перебирая пальцами по ножке бокала, который она держала в руке.              — Нет, разумеется, но я не ожидал, что ты заговоришь о нем. И да, мы пересекались с ним пару раз за последнее время. Он же племянник Андромеды Тонкс, а я — крестный ее внука, Тедди. Я просто не знал, что вы общаетесь с Малфоем.              — Никто об этом не знает, только вот ты теперь. Я даже папе не говорила об этом, он бы не понял, наверное. Но Драко остался совсем один, ему нужна поддержка.              — Один? С чего это он один? — негромко возмутился Гарри. — Его родителей не посадили, Люциус так вообще снова в политику лезет, и, как всегда, без мыла. Я видел его в министерстве пару раз.              — Это не одно и то же, — проговорила Луна, глядя куда-то мимо своего спутника, словно погрузившись в свои размышления. — Всегда нужны друзья. Те, с кем у тебя одинаковые мозгошмыги, понимаешь?              Что удивительно, Поттер понимал. Он слабо представлял себе, как выглядела бы его жизнь, если бы были живы его родители, но он точно знал, что не смог бы поделиться своими переживаниями с Сириусом, несмотря на родственные отношения. Семья — это, наверное, нечто другое. Вот с Гермионой и Роном он и правда мог обсудить то, что его волновало: от ночных кошмаров об ужасах войны, всё ещё не отпустивших его из своей цепкой когтистой хватки, до размышлений о туманном будущем и неопределенности в выборе профессии. Видимо, это и есть те самые одинаковые мозгошмыги. Ну или, во всяком случае, принадлежащие к близким биологическим видам.              — Значит, ты теперь его друг? Как так получилось?              — Надеюсь, — кивнула девушка. — Я просто написала ему письмо на Рождество. Подумала, что ему должно быть ужасно плохо в этом доме, где происходили такие страшные вещи.              — Луна, это ведь не его держали там в подвале. Я, конечно, теперь понимаю, что у него не было выбора, когда ему пришлось присоединиться к Пожирателям, но всё же.              — А ты бы предпочел мучиться или смотреть, как мучают других?              Гарри вздрогнул. Иногда Луна говорила такие вещи, что ему становилось не по себе. Удивительно проницательная девушка, которая никогда никого не хотела обидеть, но ее замечания всегда били точно в цель. Она видела и чувствовала куда больше других. Луна слишком хорошо понимала Гарри, может быть, она не ошибалась и насчет Малфоя. Тем более, Поттер видел бывшего врага в библиотеке собственного дома в настолько разбитом состоянии, что и правда впору было поверить, что тот действительно сильно переживал всё происходившее с ним.              — Я понял, ты права, — нехотя признал Гарри. — А ты не знаешь, что вообще с ним происходит? Он что-то ищет, связанное с зельями, как я понял. Прислал мне официальное письмо, напросился в гости, перерыл всю библиотеку на Гриммо, представляешь? Ему нужна какая-то помощь?              — А ты хочешь ему помочь?              — Не знаю, наверное. Просто ему, кажется, это очень нужно, — Гарри замялся. Он так и не понял, была ли подруга в курсе той Малфоевской истерики, которую он застал, и не хотел это обсуждать. Даже по отношению к Малфою это казалось бестактным поступком. А в следующую секунду он уже задумался о том, не владела ли Лавгуд легилименцией, потому что она буквально озвучила его сомнения.              — Ему это необходимо, Гарри. Я знаю, что ты видел, как ему было плохо, Драко рассказал мне об этом. И о том, зачем он приходил к тебе. Он ищет способ избавиться от Темной Метки.              — Это вообще возможно? — удивился Поттер. Еще по судебным процессам над Пожирателями он помнил, что Метки так и не исчезли со смертью Волдеморта. Это вызвало закономерные опасения со стороны обывателей. Ведь если Метки остались, значит Риддл мог снова вернуться. Чтобы успокоить общественность, Отдел Тайн провел ряд исследований. Невыразимцы в итоге выяснили, что Темная Метка не была простым заклинанием, которое бы действительно утратило свою силу со смертью того, кто его наложил. Это было сложное темномагическое проклятие, которое, как сильным проклятиям и положено, лишь ослабло, но навсегда осталось укоряющим напоминанием тем, кто его получил. Через Метки больше нельзя было никого призвать, они поблекли, превратившись в некое мрачных подобие татуировок, напоминавших те, что наносили представители маггловских субкультур.              — Да, как минимум один способ есть, Драко его нашел. Но он не может достать нужный ингредиент для зелья, потому что ему запрещено покидать страну. Я даже написала Рольфу Скамандеру, спрашивала, не может ли он помочь, но он в ближайшие полгода не планирует выбираться из Южной Америки. Так что Драко пытается найти другие варианты.              — Подожди, я не понял, — Гарри потер глаза под очками и на секунду сжал пальцами переносицу. — Какой Скамандер? Тот, который знаменитый магозоолог? Он жив что ли до сих пор?              — Ты, наверное, подумал о Ньюте Скамандере, да? А Рольф — это его внук. Он осенью был проездом в Англии, мы с папой познакомились с ним, когда брали у него интервью для «Придиры». Рольф пригласил меня с ним в экспедицию после окончания Хогвартса. Будем искать редкие виды магических существ в Тибете. Он тоже магозоолог, как и его дедушка, и неплохо разбирается в магических растениях, к тому же, много путешествует по миру. Я думала, он поможет достать этот кустарник, который нужен Драко, но нет.              — Что за кустарник? — уточнил Поттер. В голове его медленно, но верно начал созревать план. Может быть, ему удастся добыть это загадочное растение. Гарри на собственном опыте знал, что отчаявшийся Малфой — существо непредсказуемое и крайне опасное. Возможно, если посодействовать ему в его поисках и решении проблемы, всем будет только спокойнее.              — Местные называют его «беличий хвост», а латинское название я не помню. Можешь спросить у Невилла, если тебе срочно нужно, или я потом посмотрю в письмах, которые присылал Драко, — предложила Луна.              — Я спрошу у Нева. Спасибо большое, — благодарно кивнул Гарри. — Да, я попробую помочь Малфою.              — Тогда спасибо тебе, — улыбнулась девушка. — Драко гордый, но и он будет тебе благодарен. А уж если ты потом научишь его вызывать патронуса, он сможет отгонять своих нарглов и ему перестанут сниться кошмары. Они очень беспокоят его.              — Он не умеет вызывать патронуса?              — Никто из Пожирателей Смерти не умеет, Гарри. Слишком темная магии Метки противоречит свету Защитника.              — Снейп мог, — пробормотал Гарри.              — Профессор Снейп был сложным человеком, но особенным. Его глубокая печаль была сильнее его тьмы, — грустно произнесла Луна, чем немало удивила друга.              Гарри никому и никогда не рассказывал о том, какие отношения связывали покойного профессора и Лили Эванс. Все действия Снейпа он объяснил населению Магической Британия борьбой за победу над Волдемортом, опустив при этом личные переживания мужчины. Общественности не нужны были эти подробности, и было бы оскорбительно по отношению к памяти этого человека выносить столь интимные детали его жизни на всеобщее обозрение. Даже своим друзьям самый нелюбимый ученик профессора не стал рассказывать всю правду. Однако проницательная Луна сама поняла многое, но Гарри поспешил вернуть тему в изначальное русло.              — Значит, Малфой хочет научиться этому заклинанию?              — Думаю, да, — Лавгуд понимающе поддержала его желание не обсуждать Снейпа. — Во всяком случае, мне кажется, что его очень впечатлил твой олень.              Не откладывая в долгий ящик, Гарри решил побеседовать с Невиллом. В итоге выяснилось, что тот самый кустарник, который так стремился добыть Малфой, официально назывался «ботрус ликниус альпине», произрастал в австрийской части Альпийских гор по берегам озер, и, по всей видимости, его поиски могли стать тем еще приключением. Лонгботтом не стал уточнять, с какой стати его друг так активно заинтересовался этой темой. Либо его, увлеченного своей очаровательной спутницей, это мало интересовало, либо, что больше походило на Невилла в его обычном состоянии, он просто проявил присущую ему тактичность и ненавязчивость.              Остаток вечера прошел для Гарри в общении с многочисленными гостями мероприятия, от чего ему никак не удалось отделаться. Разумеется, Поттеру всё же пришлось исполнить ту роль, для которой он и был приглашен на вечеринку в первую очередь. Самая главная знаменитость не могла себе позволить остаться в тени. В результате к Гарри то и дело подходили совершенно незнакомые волшебники, которые всячески пытались расположить его к себе, приглашали к любого рода сотрудничеству и даже намекали на ученичество в разных сферах магического искусства. Над предложениями последнего типа Гарри искренне обещал подумать позже.              В общей сложности, проведя за утомительными беседами почти полтора часа и старательно игнорируя усиливающуюся головную боль, шурупами вкручивавшуюся в виски и затылок, Поттер впал в состояние отрешенной прострации. Снова лично он, Гарри Джеймс Поттер, не интересовал ровным счетом никого из присутствующих. Он исполнял номинальную функцию героя, известной личности, которая может оказаться полезной. Впрочем, небольшое успокоение приносил тот факт, что на этом вечере это касалось не только его. Вечеринки Слагхорна посещали именно с этой целью: показать себя, присмотреться к другим. Гарри невольно вспомнилась цитата из модного маггловского романа, который он купил по рекомендации вежливого миловидного продавца в книжном магазине недалеко от площади Гриммо и дочитал буквально за несколько дней до этого. Гарри не помнил цитату дословно, но суть ее состояла в следующем: на подобных мероприятиях каждый чувствует себя центром вселенной, но на самом деле целиком и полностью изолирован от внешнего мира. Как труп в классическом английском детективе. Кажется, в романе речь шла о клубах или барах, но Поттер все равно решил, что эта мысль вполне подходила к его ситуации.              Единственное, что по-настоящему действенно взбодрило Гарри и вернуло его в реальность — непродолжительный разговор с той самой эффектной ведьмой, которую он заметил в обществе Слагхорна в самом начале вечера. Леди Забини, у которой сравнительно недавно скончался по абсолютно естественным причинам очередной супруг, завела с наследником Поттеров и Блэков светскую беседу, но хищный взгляд красивой брюнетки инстинктивно заставил Гарри вспомнить всё то, чему его успели за полгода научить в Академии Авроров, и моментально протрезветь, а потом и вовсе поспешно откланяться, предоставляя этой поистине легендарной, но опасной женщине возможность вернуться к поискам новой жертвы.              Бесконечный вечер так или иначе подошел к концу. Гости простились с хозяином вечера, беспрестанно расточавшим радушие и любезность, покидая замок через камин в гостиной Слагхорна. Гарри же предпочел пройтись до общественного камина в Хогсмиде, пока план, успевший родиться в его голове тем вечером, формировался окончательно, обрастая при этом дополнительными планами и вспомогательными идеями как Гремучая Ива — ветвями.