Глава седьмая

      Следующим утром Гарри проснулся в состоянии полнейшего непонимания, где он находился. Уставившись на нависающие над головой стены однокомнатной палатки, он на несколько мгновений почувствовал, как пространство сжалось вокруг него. Тяжелая темно-бордовая ткань стремилась накрыть с головой и удушить в своих тугих объятиях. Потолок и стены импровизированного жилища, казалось, стремительно падали вниз, не оставляя ни малейшего шанса на спасение.              Спустя пару десятков мучительно долгих секунд Поттер наконец-то осознал, что бояться было нечего. Опасность миновала месяцы назад. Это была другая палатка, да и война уже успела остаться не более, чем страшной историей, которой уже очень скоро волшебники будут стращать своих детей, чтобы они не влезали в неприятности и не читали нехорошие книги в родовых библиотеках. У них уйдут, конечно, еще годы на то, чтобы окончательно расслабиться и перестать бояться любой тени в Косом Переулке, а Лютный обходить по широкой дуге, но пора было уже начать дышать свободнее. Именно это и пытался сделать в этот момент Поттер.              Он пытался настроить себя на то, что он мог позволить себе не сжиматься в ужасе и тоске при виде тёмных брезентовых стен. Другая палатка, своя. Не одолженная у безотказного отца его лучшего друга, потому что не было других вариантов. Купленная за свои собственные деньги, в приличном магазине и вполне себе осознанно. Дышать становилось уже немного легче, и нужно было рассуждать дальше, стараться отвлечься от сдавливающего горло ощущения беспомощности и безысходности.              Он был здесь для того, чтобы сделать что-то хорошее, но не более того. Не спасать магический мир, а просто помочь тому, кто был загнан в ловушку, в клетку из собственных ошибок. Он отправился в чужую страну ради одного заплутавшего человека, чьи неправильные решения привели его к беспросветной ситуации. Только сам Гарри, узнавший о его проблемах, мог исправить его положение. На этом всё. Никакой глобальной драмы и не менее глобальной ответственности. Просто попытка изменить будущее того, кому это было так нужно. Того, кто был так трогателен в своих стремлениях исправить свои промахи. Того, чью потребность в помощи отметила Луна, которой Гарри доверял еще с пятого курса и привык полагаться на ее интуицию.              Итак, к этому моменту Гарри понял, что приступ паники, о котором ему летом любезно сообщила книга по психологии из маггловского книжного магазина, отошел на второй план. Зато вперед выдвинулись еще несколько нюансов. Первое: «синдром спасателя», о котором всё лето твердила Гермиона, не только основательно укоренился в его жизни, но и дал первые ростки. Может, и нет в этом ничего плохого. В конце концов, разве может считаться чем-то слишком уж кошмарным желание прийти на помощь тому, кто в этом так отчаянно нуждается? Гермиона тоже может ошибаться.              Ну, и второе, разумеется. Слишком уж много он стал думать о Малфое. И снова некстати вспомнился Невилл и его поддатые шуточки. Не мог же Гарри Поттеру всерьез нравиться Драко Малфой. Или мог? Но это всё казалось чем-то сродни сплетням младшекурсников, недоросших до собственной личной жизни. Гарри слышал подобные обсуждения. Мальчики и девочки со всех факультетов, которым еще рано было встречаться с кем бы то ни было, во всю перемывали косточки старшим ребятам и взаимоотношениям между ними. Сам Поттер помнил слухи об отнюдь не платонической симпатии между Оливером Вудом и Маркусом Флинтом, капитаном слизеринской команды по квиддичу, что, разумеется, оказалось не более чем чьей-то фантазией. Но яростное противостояние между двумя азартными игроками очень надолго стало темой для межфакультетских дискуссий и слухов. Немудрено, что его собственная многолетняя вражда с Малфоем могла послужить плодотворной почвой для пересудов. Вот и Лонгботтом поддался всеобщему ажиотажу. Да, точно, именно так. Просто слухи и сплетни.              Хаотично размышляя таким образом и полноценно придя в себя, Гарри сложил палатку и убрал ее в зачарованный рюкзак. Первый день его путешествия и поисков остался позади, нужно было идти дальше. Еще одно озеро, отмеченное Паулем на карте, и до которого было всего две мили ходу, не решило его проблему.              Через полтора часа Поттер был уверен, что обшарил буквально каждый дюйм берега немаленького горного озера, только зря распугав всю мелкую живность в округе. Завораживающая спокойная гладь воды манила в себе и вызывала желание окунуться, но Гарри еще не успел забыть свой заплыв за мечом Гриффиндора, даже от воспоминания о котором сводило зубы, и понимал, что лезть зимой в воду, тем более в горах, было бы очень и очень плохой идеей. Да, магическое озеро выглядело теплее, да и не было покрыто даже тонким слоем льда, но от этого становилось только тревожнее — мало ли какие существа могли скрываться на дне. Гриндилоу могли показаться вполне безобидной компанией по сравнению с неизвестными обитателями озера, обозначенного на карте как «Der Nebelsee». Так что Гарри, вздохнув, направился дальше.              Карта и его собственный внутренний компас подсказывали, что Поттер медленно, но верно продвигался вглубь страны, ближе к границе с Германией. Это могло бы стать серьезной проблемой, вне зависимости от результатов его путешествия, но Гарри снова мысленно поблагодарил магию и ее возможности. Порт-ключ сработает в нужное время в любом случае, где бы он ни находился по истечении трех суток, но его можно было активировать и раньше. Откровенно говоря, Гарри, который был уверен, что порт-ключи делают из всякого барахла, подвернувшегося под руку, очень удивился, получив министерский конверт двумя днями ранее. Официальный международный порт-ключ в две стороны представлял собой прочный кожаный шнурок, на который были нанизаны два медных жетона, по форме и размеру напоминавших монеты в один кнат, разве что без чеканки, разделенных по середине глубокой бороздой. Для активации перемещения было достаточно переломить «монету». Возникал, правда, закономерный вопрос о том, что делать, если перемещается больше двоих человек, ведь нужно было именно держаться за зачарованный предмет, но Поттер резонно предположил, что в анкете не просто так был вопрос о количестве путешественников. Вероятно, большой компании выдавали другие порт-ключи.              Солнце уже было в зените, когда Гарри добрался до следующего подходящего для изучения места. Ко середине второго дня он уже успел наловчиться и передвигаться короткими аппарационными прыжками в пределах видимости. Не то, чтобы такое решение слишком уж сильно сокращало дорогу при настолько неровном рельефе местности, но это было всяко лучше, чем всё время идти пешком.              Бросив взгляд на небольшой валун вдалеке, странно поблескивающий в лучах солнца, Гарри медленно побрел вдоль берега. Стараясь не пропускать ни единого кустика или даже травинки, большую часть из которых он видел впервые, он шел, слегка согнувшись и периодически распрямляясь и со стоном потягиваясь, расслабляя постоянно затекающие и деревенеющие мышцы спины и плеч. Как вообще профессор Спраут и Невилл проводят бесконечные часы в теплицах, склонившись над своими растениями? Может, для этого используют специальные зелья?              Когда Поттер уже почти успел отчаяться и начать выстраивать в голове дальнейший маршрут, Леди Удача наконец-таки решила смилостивиться над своим избранником, вечно влезающим в новые приключения. У самого берега озера, скрываясь среди высоких кустов с ярко-голубыми зазубренными листьями, мелькнуло что-то оранжевое.              Еще не до конца поверив собственному везению и не обращая внимания на колючие ветки, Гарри буквально заполз в миниатюрную чащу. Есть! Оно, точно! Невысокие стебли, венчающиеся огненными метелками цветков. Они и правда напоминали то ли беличьи, то ли лисьи хвосты, насыщенно-рыжие и очень пушистые. Нетвердой рукой вынув из рюкзака специальный деревянный ящик-артефакт, оснащенный модифицированными чарами Стазиса, который он приобрел еще в Лондоне, Гарри осторожно опустил в него несколько соцветий. Он не рискнул срезать их заклинанием, предпочтя простой карманный нож, помня со школьного курса Гербологии о том, что излишнее применение магии может повлиять на свойства растений, а значит, большинство манипуляций с ними лучше выполнять вручную, доверяя магии только сохранность образца. Во всяком случае, тот, кто продал ему этот ящик, уверял, что эти чары разработаны и запатентованы специально для таких случаев и гарантированно не навредят растению              Повинуясь какому-то внутреннему вдохновению, Поттер тем же самым ножом выкопал небольшой рядом растущий кустик, отливающий бирюзой, и отправил его в запасную шкатулку для ингредиентов. Он точно никогда не видел его в Хогвартских теплицах, не встречал упоминаний о нем в учебниках. Возможно, растение было редким, а значит, могло бы пригодиться Лонгботтому, которого очень хотелось отблагодарить за помощь. Лучшего подарка для талантливого друга, одержимого всем, что растет и цветет, и представить было нельзя.              На этом очередное приключение героя можно было завершать. Если бы не одно «но». Тот самый валун, который сразу показался Гарри необычным и который теперь находился в паре десятков ярдов от него, открыл глаза и выпустил из носа струйку дыма.              То, что Поттер сперва принял за камень, оказалось небольшим драконом светло-серебристого, почти белого, цвета, свернувшимся клубочком в лучах едва теплого февральского солнца. Оцепенев на месте и оправдывая это тем, что в сложившейся ситуации все равно не стоило делать резких движений, Гарри медленно вытянул порт-ключ на шнурке из заднего кармана джинсов, чтобы в случае чего моментально его активировать.              Дракон, тем временем, поднялся и сел на задние лапы, сонно озираясь вокруг. С такого расстояния казалось, что он был совсем небольшим, но, прикинув на глаз, Гарри пришел к выводу, что сидящий зверь был примерно с него ростом. Если Поттер правильно запомнил с того времени, когда готовился к сдаче экзамена СОВ по Уходу за магическими существами, дракон такого размера, если он не был карликовой породы или кем-то огромным вроде Украинского железнобрюхого, был подростком по меркам своего вида. То есть он уже отправился, так сказать, в свободное плавание, и появления мамы-драконихи можно было не опасаться, что несказанно радовало. В планы Гарри явно не входила встреча со взрослым существом класса ХХХХХ.              Дракончик, тем временем, принялся внимательно изучать волшебника, не проявляя при этом ни малейших признаков агрессии. То ли он обладал поистине флегматичным характером, то ли просто никогда раньше не встречал людей и не видел в них проблемы, но вместо нападения он лишь степенно приблизился к Гарри, остановившись в футах пяти от него. Теперь маг и магическое существо с интересом разглядывали друг друга.              Откровенно говоря, драконы всегда нравились Гарри. На него произвел невероятное впечатление огнедышащий малыш Норберт, потом ему было ужасно стыдно перед Хвосторогой, с которой он чувствовал некое сходство или даже душевное родство, потому что драконихе, как и ему самому, пришлось участвовать в опасном Турнире, и их обоих никто не спрашивал, хотели они того или нет. Почти слепой дракон в Гринготтсе, который хоть и чудом не прикончил Золотое Трио, всё равно вызывал сочувствие, и Поттер втайне гордился тем, что они выпустили стража на свободу, несмотря на то, что ему всё ещё было немного стыдно появляться в банке и смотреть гоблинам в глаза. Когда Гарри бросил обучение в Академии Авроров почти два месяца назад, у него даже возникла шальная мысль рвануть к Чарли в Румынию, чтобы работать в драконьем заповеднике, но он не мог оставить Тедди.              Игра в гляделки явно затянулась и порядком надоела дракончику, который выдохнул юноше в лицо еще пару струек сизого дыма, качнул головой, увенчанной парой маленьких светлых наростов, похожих на небольшие рожки, развернулся и взлетел, вскоре скрывшись за горами. Поттер проводил его взглядом, и ему в голову пришла неожиданная, но вполне логичная мысль: даже самое опасное на вид существо, будь оно даже класса «пять иксов», никогда не причинит тебе вреда, если его не раздраконить.       

***

      Порт-ключ вернул Гарри туда, куда и было положено при подобных перемещениях, то есть в Отдел международного магического сотрудничества. Повторная встреча с Чжоу прошла уже куда более спокойно, без лишней неловкости. Поттер вежливо поболтал с бывшей девушкой, рассказал об Австрийских красотах, на которые посоветовал ей и ее жениху посмотреть своими глазами, и поделился радостью от того, что его путешествие прошло успешно и даже закончилось быстрее, чем он рассчитывал. После этого Поттеру пришлось пройти ставшую стандартной проверку у местного специалиста по проклятиям и темным артефактам, причем, отнюдь не символическую. Нынешний глава ОММС был настоящим параноиком, да и к тому же, отставным невыразимцем с многолетним опытом. Он, равно как и Кингсли Шеклболт, ставший министром чуть больше полугода назад, всерьез опасался того, что зарубежные собратья-волшебники решат под шумок воспользоваться всё ещё нестабильным положением Магической Британии на международной арене. Каким образом? Да одному Мерлину известно. Но лучше перестраховаться, чем потом кусать локти от досады. Именно поэтому всех, кто прибывал на острова из-за границы, проверяли с особой дотошностью. Да, включая национального героя.              Впрочем, сам Гарри отнюдь не был против такого расклада. Слова покойного Грозного Глаза: «Постоянная бдительность!» настолько въелись в его сознание и образ жизни, что впору уже было менять девиз рода на бессмертную цитату легендарного аврора. Так что спокойно пройдя необходимую процедуру и дополнительно отчитавшись сотруднику отдела, проводящему проверку, о том, что он не привез ничего, кроме пары редких растений, Поттер с чистой совестью отправился из Атриума каминной сетью прямиком в «Дырявый котел».              Безусловно, ему больше всего на свете хотелось отправиться домой на площадь Гриммо и принять душ, но стоило все-таки в первую очередь избавиться от добытых растений. Всё-таки, Малфой, углубившийся в изучение зелий, и будущий профессор Гербологии Невилл, разберутся с ними куда лучше, чем Гарри, который даже не был уверен в том, как долго выкопанный куст и срезанные цветки можно было хранить под стазисом. Значит, следовало дойти до местного отделения совиной почты, чтобы как можно скорее отправить обе зачарованные шкатулки.              Прошло почти два года с тех пор, как погибла Хедвиг, но Гарри так и не смог найти в себе силы, чтобы подобрать ей замену. О какой замене могла идти речь, когда сова была не просто питомцем или даже фамильяром, а настоящим верным другом на протяжении многих лет. Рациональная Гермиона, кстати, еще летом, советовала пойти на компромисс с самим собой и завести другую почтовую птицу, не сову. Ворона, например. Они тоже умные и точно так же, если не яростнее, защищают письма своих хозяев от нападения хищных птиц и даже других волшебников. Однако Гарри так пока и не решился на этот шаг, хотя и всё чаще задумывался об этом.              В отделении Поттер тщательно упаковал посылки, и к обеим приложил по небольшой записке. Первый филин улетел в Хогвартс, унося необычный подарок и письмо Лонгботтому.              Нев,              Я не знаю, что это такое, и нужно ли оно тебе вообще, но это моё «огромное спасибо» за твою помощь! Я нашел то, что искал! Хочется верить, что я не облажался, когда выкапывал этот куст, и он приживется у вас в теплице, а ты разберешься, куда и зачем его можно применить.              Гарри.              К следующей коробке прилагалось уже чуть более официальное послание. Гарри долго думал над текстом, успев даже пару раз укорить себя за то, что он опять влез, куда не просили, и что он наверняка в итоге получит резкую отповедь от самого Малфоя, да и, вероятно от Рона, когда тот узнает, что друг решил помочь «этому Хорьку». Наконец, ему удалось подобрать подходящие аргументы в пользу своего решения, письмо было составлено, и сова, сурово сверкнув на нерасторопного посетителя огромными черными глазами, отправилась к адресату.              Малфой, не сжигай это письмо и посылку, пока не дочитаешь.              Я знаю, что вмешиваюсь не в свое дело, но так уж вышло, что ты оказался членом моей немногочисленной семьи, хотя и звучит это довольно странно. Но ты — дядя моего крестника, а значит — не посторонний человек. Наша общая подруга Луна рассказала мне, что именно ты ищешь. Не вини ее за это — она правда заботится о тебе, полагаю, ты смог заслужить ее доверие и понимание. В посылке то самое растение. Надеюсь, оно поможет решить твою проблему.              Г. Дж. П.              Остальные подарки Гарри планировал вручить лично. Встреча с Гермионой и Роном была запланирована на первое марта, когда друзья должны были отмечать день рождения младшего из братьев Уизли, а к крестнику и миссис Тонкс он решил наведаться этим же вечером. Почувствовав уже успевшее подзабыться удовлетворение от того, что он сделал всё, что планировал, Гарри вернулся домой, где сразу же ушел принимать душ. Полтора дня в походе — это не нескончаемые недели в палатке, разумеется, но за несколько месяцев мирного времени он уже успел снова привыкнуть к нормальному комфортному существованию и отвыкнуть от неприятного покалывания очищающих чар. С наслаждением проведя под теплой водой добрых полчаса, юноша вышел из ванной, обернувшись полотенцем, и тут же от души выругался, когда прямо у него под ногами материализовался домовой эльф Блэк-хауса.              — Кричер виноват, Кричер не хотел пугать хозяина Гарри, — проскрипел домовик, нервно подергивая себя за ухо.              В отличие от многих знакомых Поттеру эльфов, Кричер, к счастью, не слишком-то стремился биться головой о любую ближайшую поверхность. Сказалось, наверное, и его долгое противостояние с Сириусом, при котором эльф, считавший себя умнее безалаберного хозяина, обрел некую независимость и даже зачатки чувства собственного достоинства. Да и сам Поттер, ставший полноправным владельцем особняка, пытался выстроить с хмурым домовиком более-менее приятельские отношения. Всё-таки потомок светлого рода в доме тёмных Блэков — ситуация не совсем стандартная, и советы Кричера, вырастившего не одно поколение наследников этой семьи, о том, как найти общий язык со своевольным особняком, порой оказывались поистине незаменимыми.              — Хрен с тобой, Кричер, — буркнул Гарри, привычно игнорируя то, как скривился старый эльф при употреблении лексики, «неподобающей наследнику древнейшего и благороднейшего рода». — Что случилось?              — Прибыл наследник рода Малфой, хозяин Гарри. Кричер оставил его в гостиной. Наследник рода Малфой, — эльф замялся, но быстро подобрал нужное слово, — недоволен. Да, очень недоволен, хозяин Гарри.              — Вот чёрт, быстро он нарисовался, сейчас спущусь — пробормотал Поттер, коротким взмахом руки отпуская домовика.              Скинув полотенце, он быстро вытащил из комода и натянул на себя светло-серые спортивные штаны, чудом не запутавшись в собственных ногах, и футболку, которая в ту же минуту не слишком приятно облепила всё ещё влажный после душа торс. Гарри промчался по коридору, лихо слетел по лестнице, пропуская ступеньки, и уже чуть спокойнее вошел в гостиную, пятерней зачесывая мокрые волосы назад.              — Поттер! — рявкнул взвинченный Драко вместо приветствия, позабыв о манерах и правилах приличия.              — И тебе привет, Малфой. Чему обязан?              — Не делай из меня идиота, ты сам прекрасно знаешь. Опять сунул нос не свое дело, герой! Никак не уймешься, да? — выплюнул блондин, лицо которого уже пошло неровными красными пятнами от возмущения.              На самом деле, Драко даже не хотел признаваться в этом самому себе, но злился он отнюдь не поэтому. За обидными и резкими репликами он старательно пытался скрыть собственную растерянность и смущение. Он и так достаточно злился на самого себя за то, что тогда, несколько недель назад, Поттер снова увидел его в момент отвратительной слабости и абсолютной потери контроля над собой. Малфой точно не был готов к тому, что тем вечером заклятый школьный враг не просто не стал смеяться над его истерикой, но ещё и как мог поддержал его, при этом не пытаясь нести какой-нибудь гриффиндорский бред о том, что он обязательно со всем справится и всё, конечно же, будет хорошо.              Не признался бы Драко и в том, что с того самого дня, ему постоянно снился серебристый мерцающий олень, следующий за ним по пятам или просто сидящий рядом, опуская голову с ветвистыми рогами ему на колени. Эти сновидения вытеснили собой бесконечные кошмары о войне, о Пожирателях Смерти в мэноре и самые ужасные — о родителях, сраженных зеленой вспышкой Непростительного заклятия.              А еще не хотелось даже думать о том, что кто-то, пусть даже и несносный Поттер, по своей воле решил помочь Малфою-младшему. Ничего не ожидая взамен, судя по всему. Просто потому что они, благодаря какой-то издевке всемогущей Судьбы с сомнительным чувством юмора, стали семьей, пусть и косвенно. Никто кроме родителей никогда не заботился о Драко. Теперь еще появилась тетя Андромеда. В то, что к этим людям присоединился еще и Гарри Поттер, было страшно верить. Страшно из-за того, что разочарование будет слишком болезненным, если всё это окажется уловкой, слизеринской хитростью, на которую Поттер всё же был способен при необходимости или поиском взаимной выгоды. Однако самые страшные опасения Драко не оправдались.              — Послушай, Малфой, — Гарри тяжело вздохнул и устало потер переносицу под очками. — Я же всё объяснил в письме. Ты — племянник Андромеды, которой ты стал очень дорог, судя по всему. Она очень тепло о тебе отзывается, говорит, что ты очень хорошо ладишь с моим крестником. Мы, вроде как, и правда одна семья теперь, нравится тебе это или нет. Да и Луна не стала бы просто так общаться с тобой. Ее все считают ненормальной, но она просто видит этот мир иначе, думаю, ты и сам это понял. Если она разглядела в тебе что-то хорошее, достойное помощи, значит так оно и есть. Я доверяю ей как самому себе. Даже больше, пожалуй. Так что я решил тебе помочь. Черт возьми, мне даже благодарность твоя не особо нужна. Если у нашего Тедди будет дядя, который не срывается из-за своих проблем, я уже буду счастлив.              На это Драко решительно нечего было ответить. Он замер посреди гостиной Блэк-хауса, разглядывая парня, стоявшего напротив, решительного и уверенного в себе даже в мокрой футболке и босиком. Ему вдруг стало всё совершенно понятно, даже очевидно. То, что он слышал еще в школе, и то, что говорила тетя Андромеда, сложилось в цельную картину из маленьких разрозненных кусочков как витраж в ванной старост.              У Поттера никогда не было нормальной семьи. Для Тедди он стал как отец, потому что об этом его попросил Люпин, друг детства Поттера-старшего. Гарри Поттер собирал свою собственную семью. Уж какую получалось. Странную, не всегда напрямую связанную узами родства. И он только что признал его, Драко Малфоя, членом этой семьи. Того самого Малфоя, который задирал его и его друзей на протяжении всего обучения в Хогвартсе, а потом и вовсе присоединился к противоположной стороне противостояния. К волшебникам, по вине которых Поттер и потерял свою настоящую семью.              По правде сказать, бывший слизеринец понял еще на шестом курсе, что все его стычки с Поттером происходили только потому, что сам Драко ему завидовал. Завидовал статусу героя, тому, что все были в нем заинтересованы. Малфой-младший, единственный ребенок в семье и наследник не готов был смириться с тем, что всё внимание и популярность доставались не ему. Но только когда его отец оказался в Азкабане, а мама ежедневно находилась в смертельной опасности в доме, где ее могла бы убить даже собственная сестра, если бы того возжелал безумный Лорд, Драко отчетливо осознал, как глуп он был. Ничто не может стоить потери семьи. Никакая слава, никакая популярность. Но тогда уже было поздно и пришлось выживать и делать то, что нужно, чтобы не погубить родных. И продолжать завидовать Поттеру уже почему-то не хотелось.              — Спасибо, — негромко пробормотал Драко, глядя куда-то в сторону. Ему от чего-то вдруг стало очень стыдно смотреть Поттеру в глаза. Не только потому, что он почувствовал острый укор из-за собственных глупых детских выходок. Перед тем, как продолжить разговор, он нечаянно бросил взгляд ниже пояса собеседника, и... В общем, Драко понял, почему девчонки в гостиной с таким воодушевлением заговорщицким шёпотом обсуждали серые шорты слизеринской команды по квиддичу. Раньше ему как-то не приходило в голову задумываться о таких нюансах, игра всё-таки была на первом месте. Едва заметно покраснев и усилием воли отгоняя посторонние и совершенно неуместные мысли, Малфой еще раз, уже громче, повторил слова благодарности.              Вот теперь пришла очередь Поттера терять дар речи. Несколько мучительно долгих секунд он молчал, уставившись на Драко, а потом протянул ему руку, невольно напоминая обоим парням о событиях первого курса. Вздрогнув, Малфой заторможенно ответил на рукопожатие, мысленно ставя точку в их вражде и несмело надеясь на то, что Поттер вложил в этот незамысловатый жест аналогичный смысл.              — Обращайся. Я же говорю, не чужие люди. Но благодарить меня, думаю, пока что рано. Тебе же сначала нужно будет проверить, получится ли всё так, как нужно, да? — дождавшись ответного кивка, Гарри вдруг выпалил то, чего сам от себя не ожидал. — Слушай, давай поступим так: если всё пройдет удачно, ты придешь сюда, и мы отметим это дело, договорились? Я настрою на тебя камин.              Поттер достал волшебную палочку из кармана, навел ее на Малфоя, произнеся: «Hic transit potest». На кончике палочки разгорелся алый огонек, который волшебник резким движением бросил прямо в камин.              — Ну вот и всё. Теперь ты сможешь сюда прийти.              Драко снова кивнул, неловко улыбнулся, пробормотал: «Увидимся, Поттер» и быстро ретировался в сторону камина, а Гарри отправился наверх, чтобы переодеться и отправиться в Девон, проведать Тедди и Андромеду и вручить им подарки, купленные в Австрии.