Глава девятая

      Ожидаемо, одной бутылкой вина в тот вечер дело не обошлось. И если первые полчаса молодые люди провели беседуя максимально осторожно, словно продвигаясь по хрупкому тонкому льду Черного озера ранней весной, стараясь не потревожить то непрочное перемирие, которое установилось между ними, то со второй бутылкой постепенно появилась непринужденность в общении. Она планомерно, с каждым глотком рубиновой жидкости, заявляла свои права на двоих волшебников, сидевших в гостиной Блэк-хауса.              — И всё-таки, Поттер, как тебе удалось достать этот «беличий хвост»? Я понимаю, почему в содействии отказали мне, но всё же. Пока я изучал эту тему, узнал, что в Альпийскую глушь в любом случае мало кто полезет. Там же малоизученная фауна, даже дикие драконы водятся. Непросто, наверное, было найти такого дурака, который согласился на эту авантюру? — рассуждал Драко, которого и правда интересовало, каким образом неуемному гриффиндорцу удалось договориться о доставке редкого растения. Герой — героем, но не для австрийцев же. Может, он договорился с кем-то из британских контрабандистов?              — Ну, один дурак нашелся. Даже далеко ходить не пришлось, — пробормотал Гарри, сверля взглядом свой бокал, словно на дне его было что-то потрясающе интересное.              — Да? И где, если не секрет? — Малфой с интересом приподнял бровь, но собеседник не ответил, и до блондина дошло. — Погоди... Ты же не хочешь сказать, что... О, во имя Мерлина, Поттер, ты это серьезно? Ты потащился через канал ради того, чтобы помочь мне? Мне? Ты еще скажи, что сам эти цветки собирал.              Поттер, всё так же глядя вниз, несколько раз коротко и отрывисто кивнул, отвечая сразу на все вопросы. Драко уставился на него с недоверием. Одно дело — дернуть за пару нужных веревочек, договориться с подходящими людьми, для такой известной личности это, наверное, пустяки. Но заказывать международный порт-ключ, отправляться в незнакомую страну, лазить по горам на опасной местности — это совсем другое.              — Зачем? — только и смог выдавить из себя Драко. Этот вопрос остался единственным, вытесняя собой десятки других, ставших куда менее важными.              — По многим причинам, на самом деле, — наконец ответил Гарри, немного поразмыслив. — Я сказал тогда правду. Ты важен Тедди и миссис Тонкс, ты их семья. Кажется, и они стали дороги тебе. К тому же, ты не заслуживаешь того, чтобы расплачиваться за свои ошибки всю жизнь. Да и какие это ошибки? Я же помню тебя на шестом курсе. Не было похоже, что ты гордился тем, что делал.              Увидев, что Малфой угрюмо поджал губы, Гарри не стал развивать тему воспоминаний, но порассуждать на некоторые темы всё равно хотелось. Он залпом выпил то, что у него оставалось в бокале и налил себе еще. Ему захотелось озвучить то, о чем он много думал последнее время, но ни с кем не мог обсудить — его бы попросту не поняли. Пожалуй, бывший заклятый враг был подходящим слушателем для его рассуждений, которые многим показались бы странными.              — Знаешь, большинство наших ровесников ведь похожи между собой. И мы с тобой в том числе, — увидев, что его не собираются перебивать, Гарри продолжил. — Мы играли в войне ту роль, которую выбрали наши родители, а то и вообще, бабушки и дедушки. Нас же никто не спрашивал. Мы просто продолжили то, что они начали. И на нас это, к счастью, закончилось. Кому-то просто повезло оказаться на победившей стороне. Могло повезти другим. Вот и всё.              — Я думал об этом, — негромко произнес Драко. Пришла его очередь отводить взгляд. — Но как ты пришел к этой мысли? Об этом нормально думать тем, кто проиграл, по глупости или от безвыходности последовав за родителями. Сожалеть, винить или жалеть себя. Но ты, ты же герой, победитель. Ты спас магический мир и всё такое, оправдал ожидания. Сделал так, как было сказано в том пророчестве. Откуда у тебя взялись эти упаднические идеи, Поттер?              — В пророчестве? Ты издеваешься? — фыркнул Гарри.              — Обычно да, но не сегодня. А что тебя не устраивает? Из-за него же всё и началось, разве нет?              — А ты вообще знаешь, что именно было сказано в этом чертовом пророчестве?              — Нет, но наверняка что-то вроде: «Гарри Поттер победит Темного Лорда, и во всей Магической Британии воцарится мир и вечное гриффиндорство», — Малфоя откровенно смущала и сбивала с толку эта спонтанная обоюдная исповедь, и он попытался перевести всё в шутку, но Гарри был настроен серьезно.              — Нет. Там говорилось о том, что некто, рожденный на исходе седьмого месяца, победит Волдеморта. Я родился тридцать первого июля, Невилл Лонгботтом — тридцатого. Риддл мог начать поиски врага с его семьи, убиться о Невилла, и тогда героем был бы не я. Пророчества ничего не решают, Малфой. Это люди своими действиями делают так, чтобы они сбывались.              Гарри замолчал, позволяя собеседнику обдумать сказанное. Да и себе, откровенно говоря, тоже. Он впервые озвучил то, о чем размышлял не единожды за последний год. Он никогда не стал бы обсуждать подобное с друзьями, тем более — с Невиллом, которого это касалось напрямую. Но он не мог отделаться от мысли, что его жизнь могла сложиться по-другому, и на него не взвалили всю ту ответственность, с которой ему пришлось справляться и оправдывать ожидания.              — А насчет того, почему у меня появились, как ты там это назвал, упаднические идеи, всё как раз просто. Наверное, теперь уже можно об этом говорить, все участники тех событий мертвы. Так вот, несколько лет назад я узнал, что мой отец и его друзья в школьные годы издевались над Снейпом. Просто потому что он им не нравился. Нищий полукровка в дешевой одежде, которого весело было задирать. Снейп всегда говорил, что я похож на своего отца, но на самом деле я был больше похож на него самого. Только мне повезло, и у меня появились хорошие друзья. А знаешь, на кого был похож мой отец? Он, оказывается, был высокомерным чистокровным парнем, которому нравилось задирать других. Вижу, ты понял, что я имею в виду. Если бы отец был жив и воспитывал меня, я бы стал таким же. Но меня так растили, что на это у меня не было шансов. А потом появился Дамблдор, единственный, по сути, кто вел себя как родитель, заботился обо мне, вроде как. И я поверил ему и в него, даже не раздумывая особо и, в любом случае, не зная всей правды. Поэтому я пошел по тому пути, который выбрали за меня. Как и ты. Как и все мы.              Драко благоразумно не стал спрашивать, почему герой так неоднозначно отозвался о покойном директоре. Он-то думал, что Поттер ему чуть ли не в рот заглядывал. Но прозвучало так, как будто у него к Дамблдору были свои претензии. Но узнавать, что скрывал Поттер о своем наставнике явно не стоило. Между бывшими врагами еще не было того уровня доверия, если он вообще когда-нибудь мог возникнуть в будущем. Так что Малфой решил всё-таки постараться сменить мрачную тему.              — Зато теперь всё закончилось, и мы можем выбирать сами, что делать дальше. Ты же, вроде, аврором решил стать, об этом все газеты писали.              — У тебя устаревшая информация, Малфой. Я передумал. Теперь готовлюсь к сдаче ЖАБА. Не делай такое лицо. Нет, мне не проставят оценки без экзамена только потому, что я «герой», — Гарри изобразил в воздухе кавычки и рассмеялся.              — Над тобой даже пошутить уже нельзя. Ты наперед знаешь, что я могу сказать. Так не интересно, — Драко притворно оскорбился, но тут же не выдержал и тоже ухмыльнулся. — И как успехи с подготовкой к экзаменам?              — Ужасно, — признался Гарри. — Теория меня убивает. Я не могу это всё запомнить, в голове как будто стадо кентавров пробежало и вытоптало всю память.              — Не может быть всё так плохо. Я понимаю, тебя в Хогвартсе всё время твоя Грейнджер пинала, наверное, чтобы ты учился, но ты же и сам далеко не идиот. Да, я так говорил, но ты меня бесил, потому что был лучше всех на Защите.              Гарри хмыкнул. Невольно вспомнились слова Невилла: «Рона всегда бесило то, насколько Гермиона умная и хорошо учится».              «Он тогда решил, что мне нравится Малфой? Тогда получается, что Малфою нравлюсь я. Ну, по той же логике. Бред. Интересно, а Малфою вообще интересны парни? Никогда не слышал о том, что он с кем-то встречался, пока мы учились. Но, может, у чистокровных это просто не принято? Кто их разберет. Гермиона говорила, что среди волшебников много тех, кому нравятся и парни, и девушки. Малфой такой же? А я? Да зачем я вообще думаю об этом?! Какое мне дело до его предпочтений?»              ¬¬— Поттер, ты вообще меня слушаешь? — Драко пощелкал пальцами перед Гарри, прерывая поток его хаотичных мыслей. — Я говорю, давай проверим, насколько ты ничего не знаешь. Если в пьяном состоянии что-нибудь вспомнишь, на экзамене точно не провалишься.              — А, э-м-м... Ладно, давай. По какому предмету?              — По любому. Например... В каком году был открыт закон Гэмпа?              — В тысяча пятьсот, — Гарри задумался на секунду, — пятьдесят восьмом.              — Правильно. Назови ингредиенты Оборотного зелья.              — Это легко! Златоглазки, водоросли, спорыш, рог двурога, шкура бумсланга, пиявки.              — Верно, — Драко удивленно приподнял брови и склонил голову набок. — Хм, а кем и когда был основан банк Гринготтс?              — В тысяча четыреста каком-то году. Гоблином по имени Гринготт. Памятник ему стоит на входе в банк.              — Не в каком-то, а в семьдесят четвертом. Но на экзамене зачтут и век. Видишь, как минимум, теорию Трансфигурации и Зелий ты знаешь. Как и Историю Магии.              — Ты задал удачные вопросы, на которые я помню ответы. К тому же, когда задают вопросы, а не приходится пролистывать кучу пергаментных свитков, как-то проще становится. Соображать легче.              — Ладно, — просто кивнул Малфой.              — Что «ладно»?              — Ладно, я буду приходить к тебе и гонять по экзаменационным билетам. Допустим, каждый вторник, как сегодня.              — Зачем? — Поттер испытал острое чувство дежавю. Сегодня этот вопрос уже звучал с таким же непониманием, только задавал его тогда Драко.              — Затем, что Тедди нужен крестный отец, который хорошо сдал экзамены, — ухмыльнулся Драко.              — Договорились, — просиял Гарри, опустошая очередной бокал с вином и наливая еще себе и гостю. Он сообразил, что Малфой, наверное, хотел проявить свою благодарность за помощь не просто словом, а еще и делом. Даже если сам слизеринец не собирался в этом признаваться.       

***

      Драко так и не ушел домой в тот вечер. Оказалось, что он собирался на Гриммо в такой спешке, что напрочь забыл прихватить с собой порт-ключ, который вернул бы его обратно в мэнор. Перемещаться каминной сетью, и, уж тем более, аппарировать после трех выпитых бутылок вина на два юных и не слишком опытных в употреблении алкоголя организма, было весьма рискованным занятием. Не отдавая себе особого отчета в том, кому и что он предлагает, Гарри сказал, что Малфой вполне мог бы заночевать в Блэк-хаусе, где было полно гостевых комнат. Драко, у которого лучшего варианта не имелось, согласился, тем более, что сюрпризов от старого особняка он, будучи наполовину Блэком, мог не опасаться. Какой-нибудь зачарованный гардероб не стал бы откусывать ему фалангу пальца, посчитав ее чем-то ужасно аппетитным или просто не особо ценным для владельца, при попытке повесить мантию на вешалку.              Впрочем, спокойная ночь всё равно была отменена чьей-то незримой волей. Гарри проснулся посреди ночи оттого, что кто-то настойчиво дергал его за одеяло, в которое он завернулся как в кокон.              — Хозяин Гарри, просыпайтесь. Кричер должен вас разбудить. Хозяин Гарри должен помочь юному господину Малфою.              — Кричер, ты в курсе, что сейчас ночь? Дай поспать, — не особо вслушиваясь в бормотание домовика Гарри предпринял попытку накрыться одеялом с головой, но эльф крепко вцепился в свободный край и продолжил тянуть на себя.              — Хозяин Гарри, юный господин Малфой не просыпается. Ему нужно помочь.              — Правильно не просыпается. Нормальные люди... и эльфы спят по ночам, — буркнул Поттер, недовольно посмотрев на Кричера одним глазом. Это могло бы выглядеть угрожающе, если бы в комнате не стояла почти кромешная тьма, так что маневр не сработал. Домовик не испугался и продолжил настаивать на своем.              — Юному господину Малфою нужно проснуться, его мучают кошмары. Кричер потом накажет себя, но сейчас нужно помочь юному господину Малфою.              Гарри от изумления проснулся окончательно и сел на кровати, одной рукой нашаривая очки, лежавшие на прикроватной тумбочке. Вот такого он еще от Кричера не слышал. Своевольный и сварливый домовик, за долгие годы одиночества и партизанской войны с Орденом Феникса утратил присущие своему виду услужливость и подобострастие. И уж точно он никогда не обещал себя наказать. Такое поведение эльфа даже немного встревожило Поттера.              — Черт, ладно, идем. И обойдемся без наказаний. В какую комнату ты его определил?              Кричер нервно посеменил в коридор, и Гарри ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Он только успел засунуть волшебную палочку в карман пижамных брюк. Поднявшись на третий этаж, эльф подвел хозяина к нужной двери и с тихим хлопком дизаппарировал. Поколебавшись немного, решая, стучать или нет, Гарри решительно взялся с массивную дверную ручку и вошел в комнату.              Увиденное поразило его. Малфой метался на широкой кровати, беззвучно открывая рот, из-под его закрытых век струились слезы, а на лбу выступила испарина. Простыня сбилась под телом блондина, одеяло было отброшено в сторону. Казалось, воздух, разреженный как перед грозой, гудел и вибрировал вокруг него. Это было плохо. Спонтанный магический выброс, нехарактерный для взрослых волшебников, навряд ли сильно навредил бы старому и хорошо защищенному дому, заставшему десятки поколений магов, но от этого явно мог пострадать сам Драко. О себе Гарри как-то не думал в этот момент, будучи слишком встревоженным состоянием своего гостя.              — Малфой, проснись! — Гарри осторожно опустился на кровать и опустил ладонь на плечо парня. — Малфой, это сон, это только сон, ты слышишь меня? Ты должен проснуться! Это всё нереально, ты в безопасности, всё закончилось.              Поттер продолжал свои негромкие увещевания, вспоминая те слова, которые говорили ему друзья, когда они все вместе жили летом в этом доме, и он сам почти каждую ночь мучился от кошмаров, в которых ему являлись все, кто погиб во время войны. Их лица словно были выжжены на обратной стороне век, отчетливо проявляясь стоило ему только закрыть глаза. Гермиона тогда объяснила друзьям, что все они страдают от посттравматического стрессового расстройства, что это нормально для людей, переживших так много страшных потрясений. Очевидно, это не обошло стороной и тех, кто был по другую сторону баррикад. Гарри припомнились слова Луны о том, как тяжело было Малфою находится в доме, оккупированном Волдемортом и его безжалостными, кровожадными последователями. Ему даже представлять не хотелось, свидетелями чего мог стать подросток. Гарри всё еще не мог выбросить из головы крики Гермионы, когда ее пытала сумасшедшая Лестрендж. А ведь такое точно происходило в Малфой-мэноре ежедневно.              — Малфой, просыпайся, наконец, иначе ты сожжешь сам себя выбросом, — продолжал бормотать Гарри, но безуспешно.              Ничего не помогало. Драко продолжал метаться на постели рядом с ним, сбрасывая его руку со своего плеча, а дышать между тем становилось всё тяжелее, воздух сгущался вокруг двоих молодых людей. Нужно было что-то срочно предпринимать, причем не пользуясь магией. Реннервейтом нельзя будить людей, которым снятся кошмары. Взбудораженный страшными видениями мозг может решить, что его владельцу угрожает опасность, сработает природный окклюментный блок, запирая сознание так, что вернуть волшебника в реальность сможет разве что опытный целитель-менталист, которых на всю Европу наберется не более дюжины.              Лихорадочно соображая, что предпринять, Гарри поддался интуитивному порыву и забрался с ногами на кровать. Он уселся поудобнее на собственных ногах, согнутых в коленях, взял Малфоя за плечи обеими руками и рванул его на себя, крепко обнимая и отбрасывая неловкость при этом. В этот момент не было места старому факультетскому соперничеству или противостоянию в войне. И вообще не осталось конкретных личностей. Только один юноша, который пытался помочь другому, в той же мере травмированному и искалеченному многими ужасами, что и он сам.              — Проснись, пожалуйста, ты убьешь нас обоих. Проснись, Малфой, — сбивчиво шептал Гарри, прижимая судорожно вздрагивающего парня к себе, не обращая внимания на чужие слезы, которые стекали по его шее. Он не знал, прошло ли несколько минут или же часов, но в одно мгновение тело в его руках перестало дрожать, а отчетливый, сдавливающий горло, запах озона в воздухе стал гораздо слабее.              — Поттер? — хрипло пробормотал Драко, еще не полностью придя в себя, но уже пытаясь отстраниться. — Отпусти меня.              — Нет, — неожиданно твердо отрезал Гарри. — Сиди. Ты нас чуть обоих не угробил своим выбросом. Как ты вообще довел себя до такого состояния?              — Зелье.              — Какое?              — «Сон-без-сновидений».              — Что? Так же нельзя, Малфой! Ты в курсе, что оно вызывает привыкание?              — Разумеется, я же не идиот, — процедил Драко, снова дернувшись, чтобы вырваться из крепких, почти болезненных, объятий.              — А сегодня ты его не пил, потому что остался ночевать здесь, — констатировал очевидное Гарри. — Резкий отказ от зелья, да еще и новое, незнакомое место. Неудивительно, что ты так отреагировал.              Всё это Драко предпочел не комментировать. Поттер был прав. В сущности, он сам был виноват, подсев на это проклятое зелье. Но спать без него он почти не мог. А теперь он так позорно сорвался. И плевать, что он себя не контролировал. Он мог серьезно навредить себе и Поттеру. Это мысль кольнула острым и так редко испытываемым чувством вины. Он всё-таки выпутался из объятий и внимательно оглядел парня, сидевшего перед ним на коленях.              — Ты цел? Я тебя не ранил? — уточнил он, рассматривая Гарри сверху донизу.              Только сейчас он заметил, что герой был в одних пижамных брюках, демонстрируя поджарый и крепкий торс, довольно-таки широкие плечи и сильные руки. Откуда только такое телосложение у бывшего ловца, который вообще-то должен быть юрким и миниатюрным? Впрочем, Поттер же готовился стать аврором. Наверняка курсантов гоняют до седьмого пота. Драко отчетливо почувствовал, как совершенно неуместно покраснел, и мысленно воззвал ко всем богам, которых когда-либо придумывали люди, чтобы они помогли ему, и Поттер не заметил его смущения. Всё же, одинокий фонарь, стоявший возле соседнего дома, не слишком хорошо освещал комнату. Однако боги проигнорировали мага, мстительно напоминая ему о том, что он никогда в них не верил, считая это уделом глупых и суеверных магглов.              — Черт, — пробормотал Гарри, стыдливо опуская глаза. — Меня Кричер разбудил, и я даже не успел одеться, сразу рванул сюда. Кричер, — крикнул он в пустоту, — принеси мне какую-нибудь чистую футболку, срочно.              Домовик материализовался в комнате буквально через несколько секунд, протянул хозяину темно-синюю пижамную футболку с длинным рукавом и, прежде чем дизаппарировать с тихим хлопком, бросил нечитаемый взгляд на обоих молодых магов. Гарри с видимым облегчением оделся, приводя себя в приличный вид, а Драко снова ощутил совершенно неуместное чувство. На этот раз, это была неясная досада. В полуобнаженном Поттере обнаружилось что-то смутно знакомое, спокойное и волнующее одновременно, а прижиматься к его голому торсу было неожиданно приятно. Убирая эту мысль в воображаемую шкатулку и пряча ее вглубь сознания, Малфой решился переступить через себя и озвучить то, о чем ему нестерпимо захотелось попросить.              — Поттер, послушай... Ты можешь... призвать своего Патронуса?              — Конечно, — понятливо отозвался Гарри.              Он произнес заклинание, и серебристый сверкающий олень с раскидистыми рогами появился прямо на кровати, подгибая длинные ноги и опускаясь рядом с волшебниками. Драко осторожно провел рукой, почти касаясь полупрозрачной головы оленя, ощущая, как знакомое тепло заструилось сквозь его пальцы. Вот что напомнили ему объятия Поттера! Конечно, ведь именно его Патронус утешал Драко два месяца назад в этом самом доме. У неловкого Поттера, этого парня в дурацких очках и с нелепой лохматой прической, которого он знал с одиннадцати лет, было столько неудержимой, но окутывающей ощущением безопасности, внутренней силы, которую и дарил его Защитник.              — Спасибо, — пробормотал Драко. — Я...              — Ладно.              — Что? — Драко поднял недоуменный взгляд на собеседника.              — Ладно, я научу тебя этому заклинанию. Будем заниматься по вторникам, когда ты будешь приходить и помогать мне готовиться к экзаменам, — Гарри улыбнулся так открыто, что Драко снова покраснел. События прошедшего вечера повторялись, только действующие лица поменялись ролями.              — Откуда ты знаешь, что я именно об этом хотел попросить? — Драко немного лукавил, он навряд ли бы осмелился на это. Но он действительно желал этого с того самого вечера в библиотеке.              — Я разговаривал с Луной. Она решила, что тебе это нужно.              — Вот ведь ведьма! Я даже разозлиться на нее как следует не могу, хотя стоило бы. Я ведь делился с ней самым сокровенным в письмах, а она всё тебе растрепала, — в подтверждение своих слов Малфой совершенно беззлобно хмыкнул и закатил глаза.              — Не волнуйся, она на всех так влияет. Луна обладает даром говорить и делать то, что тебе нужно, даже если тебе кажется, что это не так, — Гарри ненадолго замолчал, вспоминая что-то личное и известное ему одному, прежде чем продолжить. — Ну, так что? Мы договорились?              — Договорились, — Драко вздохнул и позволил себе улыбнуться в ответ.              Гарри широко зевнул, в последний момент спохватившись и прикрыв рот рукой, а затем бросил виноватый взгляд на Малфоя.              — Думаю, нам обоим надо попробовать еще немного поспать. Ты сможешь снова заснуть? — заметив неуверенное выражение лица Драко на котором отчетливо проступали досада и беспокойство из-за успевшего истаять Патронуса, он снова достал из кармана палочку. — Давай попробуем так. Люмос лунарис.              Повинуясь произнесенному заклинанию, над головами волшебников возник небольшой, примерно дюймов шесть в диаметре, шар, излучающий холодный и чуть голубоватый свет.              — Вот, — немного смущенно проговорил Гарри, — это что-то вроде ночника, он продержится до рассвета. С ним тебе будет легче. Я проверял.              С этими словами Поттер поднялся и вышел из комнаты, плотно притворяя за собой зверь, но всё-таки расслышав вслед негромкое: «Спасибо».              Наутро Малфой решил не дожидаться, пока проснется хозяин дома, и отправился в мэнор не попрощавшись. Гарри почувствовал легкий укол необъяснимой обиды. Не то, чтобы он рассчитывал на дружескую беседу и совместный завтрак, но ему казалось, что за прошедший вечер и часть ночи между ним и Драко установились более доверительные отношения. Возможно, это было неприятно самому Малфою? Он-то явно не привык чувствовать себя настолько уязвимым, тем более перед бывшим заклятым врагом. Гарри уже не знал, что и думать, однако его настроение ощутимо исправилось, когда Кричер протянул ему короткую записку, оставленную «уважаемым гостем».              Поттер,              Еще раз спасибо. За всё. Увидимся во вторник.              Д.М.