Глава десятая

      Следующая встреча, впрочем, состоялась всего спустя два дня, когда пришло время праздновать первый день рождения Тедди Люпина. Гостей было немного, только члены небольшой семьи: Гарри и Малфои, мать и сын. Как узнал Поттер из случайно подслушанного разговора между Нарциссой и Андромедой, Люциус Малфой был в курсе того, что его супруга возобновила общение со старшей сестрой. Высокомерный «скользкий» лорд не выказывал ни своего возмущения, ни пренебрежения по этому поводу, хотя и не выразил желания хотя бы познакомиться со свояченицей. Впрочем, это всех вполне устраивало.              В отличие от первого ужина, состоявшегося в феврале, где гости собрались таким же составом, в этот вечер от неловкости удалось избавиться. Взрослые, сидевшие за столом, уделяли всё свое внимание маленькому имениннику, мало разговаривая друг с другом. Поттер и Малфой снова называли друг друга по именам, при этом делая вид, что в происходящем не было ничего из ряда вон выходящего. На этот раз им удалось не впадать в замешательство от абсурдности ситуации.              Когда пришло время вручать подарки, Гарри, немного смущаясь, протянул крестнику детскую метлу. Он обоснованно опасался, что миссис Тонкс могла не оценить подобный подарок, беспокоясь за безопасность внука, но юный крестный Тедди поспешил оправдаться, заверив женщину в том, что волноваться было не о чем. Такие метлы существовали не первое столетие и исключали возможность какой-либо травмы благодаря специальным чарам, накладываемым на них изготовителем. Поднимаясь всего на фут над землей, они служили не только замечательной игрушкой для ребенка, но и помогали развивать координацию малыша.              — Мне Сириус на первый день рождения тоже такую подарил, — едва заметно покраснев, добавил Гарри в качестве последнего аргумента. — Я подумал, это будет символично.              В ответ на это Андромеда крепко обняла юношу, заверив его в том, что он выбрал замечательный подарок. У ее кузенов в детстве были точно такие же метлы, она и не сомневалась в их надежности. Тедди новую игрушку оценил с большим восторгом и с помощью своей бабушки тут же его опробовал, пролетев небольшой круг по гостиной коттеджа.              Нарцисса преподнесла внучатому племяннику красивое и явно очень дорогое детское одеяльце, изображавшее ночное небо, на котором серебряными нитями были вышиты созвездия. Подарок был особенно символичен тем, что всем, кроме виновника торжества, было совершенно очевидно одно: леди Малфой признала в ребенке истинного Блэка. Рисунок на одеяльце совершенно не соответствовал подлинной карте звездного неба, но зато на нем нашлось место созвездию Волка, которое было расположено прямо по центру. Осознав увиденное, Гарри не смог, да и не слишком старался, скрыть выступившие слезы.              Драко же протянул Тедди маленькую плюшевую игрушку, выполненную в виде белого дракончика, который к восторгу ребенка смешно плевался безобидными золотыми искрами и хлопал мягкими крыльями. Увидев дракончика, который выглядел очень знакомо, Поттер оторопел и негромко подозвал Малфоя.              — Слушай, а эта игрушка срисована с какого-то контретного дракона? Или это просто выдумка мастера?              — С конкретного, разумеется. Это Вайсхорн, «Белый рог» по-немецки. Его назвали в честь горы в Альпах, где он и обитает. А откуда такой интерес?              — Да я, вроде как, видел его, — всё ещё пораженно произнес Гарри.              — Это где ты его видел? О-о-о... — Драко, наконец, сообразил. — Ты серьезно? Это же ужасная редкость! Они редко показываются людям, ты в курсе? Повезло тебе, — добавил он с плохо скрытой завистью.              — Да ладно тебе, я и видел-то его совсем издалека, — начал отнекиваться Гарри, которому вдруг стало обидно за Малфоя. Если бы его назвали как какое-нибудь магическое существо, он бы тоже был ими одержим. — Ты сделал Тедди прекрасный подарок, дракон очень милый и будет напоминать ему о тебе. Смотри, он явно счастлив, — он быстро сменил тему, указывая на крестника, который завороженно смотрел на дракончика, усевшегося перед ним на полу и устроившего маленький фейерверк из сияющих искорок.              Драко почему-то смутился, опуская взгляд и проводя тыльной стороной кисти по покрасневшей скуле, неопределенно мотнул головой и вернулся к Тедди, любовавшемуся новой игрушкой.       

***

      В ближайший же вторник выяснилось, что Малфой был даже кошмарнее Гермионы, когда дело доходило до учебы. Он, оказывается, составил предварительный план занятий, разбросав предметы по оставшимся неделям до начала экзаменов и пообещав опрашивать Гарри по темам так, как ни одному экзаменатору и не снилось. В этот день было решено заняться Трансфигурацией. Потратив не меньше трех часов на вопросы, связанные с десятками теорий, законов и принципов, он смилостивился и предложил перейти к практике.              — Ah, merde! Это не хрусталь, Поттер. А в билете написано: «Продемонстрируйте превращение спички в хрустальный бокал», — менторским тоном сообщил Драко.              — Да какая разница! — взвился Гарри. — Стекло, хрусталь — это же одно и тоже! Не знаю я как твой хрусталь выглядит, я в замке не рос, уж прости.              — Разница есть. С хрустальным бокалом ничего не случится, если я сделаю так, — он толкнул предмет, стоявший между ними на библиотечном столе, и тот, печально звякнув при ударе о деревянную поверхность, разлетелся на несколько крупных осколков.              — Выпендрежник, — негромко буркнул Гарри, но был бессовестно проигнорирован.              — Эскуро. Эльф! — крикнул Драко. — Иди сюда.              — Кричер всегда к услугам юного господина Малфоя, — подобострастно склонился старый домовик, вызывая новую волну раздражения у его хозяина. Надо же, какой любезный!              — Да, точно, Кричер. В доме благородного рода Блэк ведь есть хрустальная посуда? Фужеры, бокалы? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил. — Принеси что-нибудь.              Через несколько минут Драко продемонстрировал преимущества хрусталя перед стеклом на фамильном кубке для вина, который не разбился, даже упав со стола на паркетный пол, и Гарри ничего не оставалось, кроме как всё-таки признать его правоту. Приличный трансфигурированный бокал, при наличии понимания того, что требовалось от волшебника, получился всего со второй попытки, причем на его основании красовался герб Блэков.              — Отлично! — хмыкнул Драко. — Ну и кто из нас теперь выпендривается?              — Отстань, я просто ничего другого не видел, только его и смог представить, — отмахнулся парень. — Всё, я устал. Но я помню, что обещал тебе помочь с Патронусом. Так что давай сделаем перерыв и учить теперь буду я.              Малфою пришлось подчиниться. Он внимательно выслушал объяснения Поттера относительно самого заклинания и условий его выполнения, ни разу даже не перебив и невольно увлекшись тем, как спокойно и вдумчиво бывший гриффиндорец рассказывал о Патронусе. Кажется, его самого процесс захватывал без остатка.              — Да, правильно, именно такое движение палочкой. Ты уже знаешь, какое воспоминание будешь использовать?              Драко не знал. Раньше ему казалось, что у него было много счастливых воспоминаний, связанных с Хогвартсом. Но теперь он отчетливо осознал, что все они были запятнаны отнюдь не самыми лучшими эмоциями и побуждениями. Первый квиддичный матч? Так он больше старался соперничать с Поттером, чем наслаждаться игрой. Отличные результаты экзаменов? Он только и думал о том, чтобы сдать их лучше, чем Грейнджер, потому что по словам отца он не мог учиться хуже, чем всякие «грязнокровые выскочки». Инспекционная дружина? Тут даже и говорить нечего, за это теперь было просто стыдно. О том, что было на последних двух курсах вспоминать совершенно не хотелось. В то время не было ни одного проблеска хоть каких-то положительных эмоций, не говоря уже о счастье, только всеобъемлющий ужас, страх за мать, которую он был готов защитить даже ценой собственной жизни и души, но выяснилось, что и на это он оказался не способен. Его семье чудом удалось выжить, а ему самому — даже избавиться от омерзительной Метки, но, кажется, после всего этого он и вовсе забыл, что такое счастье.              С досадой тряхнув головой и отбрасывая назад волосы, упавшие на глаза, Драко зажмурился и вздохнул. Надо была вспоминать что-то из раннего детства, когда он еще не успел превратиться в маленькую заносчивую копию отца, а потом и подавно — в загнанного в угол и задерганного подростка. Может быть, это?              — Экспекто Патронум!              Ничего не произошло. Ровным счетом ничего. Палочка дрогнула в напряженной руке, но заклинание не удалось.              — Ни у кого не получается с первого раза, Малфой, это нормально, — тут же постарался утешить его Гарри. — Во-первых, заклинание сложное, во-вторых, может быть так, что ты выбрал неподходящее воспоминание. Нет, оно может быть по-настоящему счастливым, просто не тем, которое нужно. На эту тему мало исследований, никто до конца не знает, как работает это заклинание. Иногда вообще может подойти не реальное воспоминание, а просто что-то, что принесло бы тебе счастье. Даже встреча с людьми, которых уже нет в живых. О чем ты думал, когда произнес заклинание.              — О том, как учился летать на метле над парком мэнора.              — Это тогда ты уклонялся от маггловских вертолетов? — уточнил Гарри, вспоминая, как белобрысый мальчишка хвастался своими подвигами приятелям на первом курсе.              — Меньше верь байкам слизеринцев, Поттер, — рассмеялся в ответ Драко. — Я даже не знаю, что такое эти твои вертолеты, никогда их не видел.              — Ты серьезно?              — Абсолютно, — признался Малфой. — Отец как-то упоминал, что над мэнором ночью пролетел вертолет, это его разбудило и ему пришлось усиливать заглушающий купол. Я услышал эту историю и подумал, что раз эти штуки летают, значит можно с ними посоревноваться на метле. Вот и вся история.              — Обалдеть! А я ведь столько лет считал это правдой, — покачал головой Гарри. — Ладно, вот тебе домашнее задание: подумай над воспоминаниями для вызова Патронуса.              — Хорошо, профессор, — ухмыльнулся Драко.       

***

      На встрече, состоявшейся через неделю и посвященной Чарам, Гарри был откровенно рассеян. Было заметно, что он пытался сосредоточиться на теоретических вопросах и отрабатываемых заклинаниях, но тщетно. Что-то беспокоило его, и Малфой, в конце концов, не выдержал.              — Поттер! Что с тобой? О чем ты думаешь?              Гарри молча призвал со стола пергаментный свиток и протянул его Драко, который развернул его и увидел письмо с гербом Министерства.              Уважаемый мистер Поттер,              От имени Министерства Магии приглашаю вас на празднование первой годовщины Победы, которое состоится 2 мая сего года в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Мероприятие начинается в полдень. Ваше присутствие будет честью для нас.              Министр Магии       Кингсли Шеклболт              — Это было два дня назад, — озвучил очевидное Драко. — Ты ходил?              Гарри кивнул.              — Полагаю, отказаться ты не мог. «Ваше присутствие будет честью для нас» — это же министерский эвфемизм для фразы «Отказаться не получится».              Гарри снова кивнул.              — Я уже понял, откровенно говоря, что тебе эта слава нужна как гигантскому кальмару — зонтик, но неужели всё было настолько плохо?              И тут Гарри взорвался.              — Плохо? Отвратительно? Можно подумать, мне было мало этой идиотки Скитер, так теперь каждая сволочь с колдокамерой решила, что всей стране интересно знать о моей жизни. «Мистер Поттер, есть ли кто-нибудь, кто украл ваше сердце? Мистер Поттер, почему вы бросили обучение в Академии Авроров? Мистер Поттер, почему вы так редко появляетесь в Косом переулке?», — яростно выплюнул он, передразнивая назойливых репортеров. — Да еще и Кингсли пристал!              — А что тебе сказал Министр? — осторожно поинтересовался Малфой. Он вдруг совершенно не к месту подумал, что, оказывается, если это не он сам вызвал гнев Поттера, тот казался даже в каком-то смысле красивым, с горящими зеленью глазами за стеклами очков и еще более взъерошенными волосами, чем обычно.              — Уговаривал после сдачи ЖАБА пойти работать в Министерство. Да я туда на пушечный выстрел не подойду, разве что при крайней необходимости. Как и везде, где меня могут караулить папарацци. Если выглянешь в окно, увидишь, что снаружи под магглоотталкивающими чарами стоит какой-то хрен с колдокамерой и караулит, когда я выйду из дома. Я надеялся, что после войны это гребаное внимание утихнет. Зря надеялся. Вот куда от них деться, а?              Драко же зацепился лишь за одну фразу в прозвучавшем эмоциональном монологе. Чтобы заказать международный порт-ключ, нужно было заполнить анкету в Министерстве, это была обязательная процедура для всех без исключения. Значит, Поттер переступил через свои принципы и злость на чиновников, чтобы помочь ему. Помощь Драко Малфою была крайней необходимостью? Эта мысль зародила где-то в глубине его живота такое безудержное и накрывающее с головой тепло, что Драко невольно улыбнулся.              — Ну и чему ты радуешься? — рявкнул Гарри.              — Ничему, — пробормотал Малфой, торопливо соображая, что сказать, — я просто подумал, возможно, я знаю, куда тебе деться, — он снова замолчал, якобы выдерживая драматическую паузу, пока его не осенило. Ну, конечно! Он же думал об этом еще неделю назад, когда Поттер учил его заклинанию Патронуса.              — И куда же? — прищурился брюнет, еще не успевший успокоиться и источавший почти физически ощутимое раздражение.              — В Хогвартс! Подожди, не спорь, — помотал головой Драко. — Там до тебя точно не доберутся никакие репортеры, там тебе будут рады все, в особенности — директриса. У тебя хорошо получается учить, почему бы и нет? Со мной ты уже достиг приличного прогресса.              — Прогресса? Извини, конечно, но в прошлый раз у тебя ничего не получилось, — скептически нахмурился Поттер.              — Ну, почему же. Я выслушал твои объяснения и выполнил домашнее задание, как хороший ученик. Честно сказать, я хотел продемонстрировать свои успехи позже, но если ты так настаиваешь, то смотри.              Драко на мгновение прикрыл глаза и произнес заклинание. Из кончика его волшебной палочки вылетела вспышка света, зависнув в воздухе на несколько секунд, а затем исчезла.              — Вот! Всего после одного занятия, между прочим.              — Ты себя сейчас хвалишь или меня?              — Обоих, вообще-то, — закатил глаза Малфой.              — На самом деле, ты не первый человек, который мне это советует, — признался Гарри. — Тем более, что в новом учебном году освободится место преподавателя Защиты от темных искусств.              — Так тем более! Кто если не победитель Тёмного... Вол... ну ты понял, кого, должен преподавать Защиту.              Поттер и ему, как Рону парой месяцев ранее, пообещал подумать. Правда заключалась в том, что когда он думал о себе в роли хогвартского профессора, он испытывал смутное и непонятное волнение и умиротворение одновременно. Может, так и должна ощущаться мечта, которая может сбыться? На пятом курсе Гарри искренне нравилось обучать Отряд Дамблдора, он радовался чужим успехам как своим собственным, подбадривал товарищей в случае промахов и ошибок. Но достаточно ли этого для того, чтобы стать настоящим учителем? Этого он не знал, но решил отложить принятие решения до июля, когда он получит результаты ЖАБА.              Оставшиеся полтора месяца пролетели как один день. Гарри совсем перестал выбираться куда-либо, стараясь не забывать отвечать на письма Андромеды и друзей, чтобы за него не волновались и не вызывали отряд авроров для спасения национального героя, и виделся только лишь с Драко, который продолжал каждый вторник, приходя на Гриммо, опрашивать его по экзаменационным билетом и демонстрировать прогресс в попытках вызвать своего Защитника. К середине июня, когда состоялось их последнее перед экзаменами занятие, Малфой уже уверенно держал устойчивый белый щит, сетуя лишь на то, что ему пока так и не удалось найти телесную форму своего Патронуса.              А пятого июля в Малфой-мэнор прилетела сова, принеся с собой короткое, но содержательное письмо в конверте со штампом хогсмидского почтового отделения.              Сдал!              Астрономия — «В»       Гербология — «П»       Защита от темных искусств — «П»       Зельеварение — «В»       История магии — «В»       Трансфигурация — «П»       Уход за магическими существами — «П»       Чары — «П»              Приходи праздновать!              Г.П.       

***

      После того, как вино из старых блэковских запасов было налито по бокалам и был поднят тост за успешную, пусть и запоздалую, сдачу Поттером выпускных экзаменов, Драко оставалось только молча слушать своего собеседника и время от времени кивать, удобно устроившись на мягком широком диване. Гарри просто фонтанировал эмоциями, рассказывая о том, что именно спрашивали у него экзаменаторы, и как он справился со сложными вопросами и заданиями.              — Я думал, этот старик меня по паркету в дуэльном зале размажет тонким слоем. Представь себе, ему лет сто тридцать, а носится он как взбесившийся бладжер! Я кое-как успевал щиты ставить. Просто чудом продержался пятнадцать минут. Зато он похвалил меня за «использование подручных средств в условиях магического боя».              — И что это значит?              — Это значит, что я от его заклинаний прикрывался куском штукатурки, отвалившейся со стены, — усмехнулся Поттер. — Устал в какой-то момент зеркальный щит держать, пришлось выкручиваться. И даже это всё было проще, чем УЗМС. Я про токсичных червекрабов только читал, когда готовился к экзамену. А в итоге пришлось эту зверюгу загонять в клетку, уворачиваясь от плевков кислотой. Честное слово, больше всего на свете мне хотелось кинуть в него Инсендио, но мне бы тогда не зачли практическую часть. Зато на Гербологии оказалось неожиданно легко...              В какой-то момент Малфой поймал себя на мысли, что почти перестал вслушиваться в то, чем делился с ним Гарри. Нет, ему искренне было интересно, он старался в нужные моменты вставлять уточняющие вопросы, но порой просто выпадал из темы разговора, с каждой минутой всё более отчетливо осознавая, что начал неприкрыто любоваться Поттером. Тот был ужасно обаятелен, когда описывал в лицах своё общение с членами экзаменационной комиссии или курьезные истории, произошедшие с ним или с другими выпускниками в ходе выполнения практических заданий. Он размахивал руками, смеялся, передразнивал кого-то и всё больше и больше очаровывал Драко.              «Неужели, он мне... Не может быть!», — мысленно воскликнул Малфой, а реальности просто замер, не мигая уставившись на свою руку, лежавшую на подлокотнике дивана.              — Ты совсем меня не слушаешь, — укоризненно произнес Гарри, наклоняясь ближе, чтобы помахать рукой перед лицом блондина.              — Прости, — повинился Драко, вздрогнув от неожиданности. — Я просто, кажется, кое-что понял, и мне срочно нужно это проверить.              Он встал, изящным движением вытянул волшебную палочку из кобуры на предплечье и сосредоточенное взмахнул ею.              — Экспекто Патронум!              Сначала обоим молодым магам почудилось, что в этот раз снова получится только ослепительно-белый щит — тот и правда появился на мгновение, но только для того, чтобы тут же превратиться в маленького сияющего зверька, который принялся задорно кувыркаться в воздухе над головами изумленных парней. Однако безудержная радость Драко моментально сменилась удручающим разочарованием.              — Это что, хорек? О-о-о, нет, только не это — простонал он, закрывая лицо свободной рукой. Ему еще на четвертом курсе хватило унижений. Не хватало еще, чтобы снова вспомнилось обидное подростковое прозвище.              — Разве? — очнулся Гарри, который до этого с восхищением разглядывал телесного Патронуса своего растерянного ученика. — Мне кажется, нет.              — Вот только не надо утешать меня, Поттер. Обойдусь.              — Нет, я серьезно. Посмотри на хвост, он слишком длинный для хорька. Это должен быть кто-то другой.              — И как нам узнать, кто это? — нахмурился Малфой, опуская волшебную палочку и позволяя неопознанному зверьку медленно истаять в воздухе.              В ответ на это Гарри только заговорщицки ухмыльнулся, призвал своего собственного Патронуса, велел найти Гермиону Грейнджер и передать послание: «Привет! Помоги разобраться. Есть животное, которое похоже на хорька или ласку, но с очень длинным хвостом и острой мордочкой. Что это может быть?»              Ответ, к счастью, пришел буквально через несколько минут. В гостиной Блэк-хауса материализовалась светящаяся выдра, которая взвинченным голосом Гермионы быстро проговорила: «Гарри Джеймс Поттер! Где ты нашел мангуста в Англии? Где ты вообще? Во что ты опять ввязался?»              — Точно! — вскричал Гарри. — Конечно, мангуст, я должен был сразу сообразить!              — И чем этот твой мангуст лучше хорька? — Драко всё еще был расстроен и пытался скрыть это за скептическим тоном.              — А ты не знаешь? Черт, точно, это маггловская сказка. Так, садись сюда и слушай, — скомандовал он, опускаясь на диван.              Малфой недоверчиво посмотрел на воодушевленного парня, но послушно сел рядом с ним.              — В общем, есть такая маггловская книга, она называется «Рикки-Тикки-Тави», я читал ее, когда учился в начальной школе. К сожалению, не помню автора, но это не важно. Так вот. Главный герой этой сказки — храбрый мангуст, и он пытается защитить людей, которых считает своей семьей, от змей. И ему это удается! Он убивает змею в конце книги.              — По-моему, Патронус должен отражать черты личности волшебника. А мне хватает честности признать, что я какой угодно, но только не смелый.              — Я с этим не согласен, — горячо возмутился Гарри и порывисто сжал плечо Драко, отчего тот вздрогнул, но заставил себя не отводить взгляд. — Я теперь знаю, что убить кого-то не так уж и сложно, на самом деле. А вот не сделать этого, даже понимая, что за этим последует страшное наказание — это сильно.              — Ты всё переиначил, Поттер. Ты знаешь, как мне было страшно.              — Допустим, однако ты пытался сделать это, причем не только ради себя, но и ради своей семьи. Может, и сделал бы, если бы не план Дамблдора и Снейпа. Не согласен с этим? Хорошо. Жить несколько лет в одном доме с чертовой змеей-крестражем — тоже храбрость. Мы в прошлом году один раз столкнулись с этой тварью вблизи и еле унесли ноги. Кстати, знаешь, как звали змею, с которой сражался Рикки-Тикки-Тави? Нагайна! Видимо, Риддла вдохновила эта же книга. Он даже свою любимицу назвал похожим именем. Зря только отпирался от своего происхождения.              Драко вздрогнул при упоминании жуткой рептилии, которая до сих пор продолжала преследовать его в кошмарах.              — Тогда, такой Патронус должен быть у Лонгботтома. Это же он отрубил голову змее, — продолжил спорить он.              — Малфой! Я вообще-то пытаюсь доказать тебе, что ты не плохой и достаточно смелый человек. В конце концов, ты ведь нашел в себе силы для того, чтобы признать ошибочность своих прошлый убеждений, ты подружился с Луной, ты общаешься со мной. Ты изменился. Ты достоин Патронуса-мангуста! — с жаром добавил Поттер и выжидающе уставился на собеседника.              — Ладно, — вздохнул Драко. — Кто я такой, чтобы спорить с национальным героем?              — Я согласен даже на это прозвище, если тебя только герой убедить может, — закатил глаза Гарри. — И между прочим, у меня есть еще один аргумент. Ребенка, семью которого защищал Рикки-Тикки-Тави звали Тедди. Прямо как твоего племянника!              При упоминании малыша Тедди, взгляд Драко потеплел. Пусть Поттер окажется прав. Пусть в этом отыщется какой-то скрытый символизм, который принесет им всем счастье.              — Расскажешь теперь, как у тебя получился Патронус? Какое воспоминание ты использовал? Если это не слишком личное, конечно.              — Личное. Но я могу... хочу показать. Я должен быть храбрым мангустом, правильно? — Малфой нервно усмехнулся, всем своим видом излучая напряжение. — Ты только достань палочку, хорошо?              — Твоё счастливое воспоминание — это дуэль со мной? — Гарри удивленно моргнул, но вынул волшебную палочку из кармана джинсов.              — Нет, — это прозвучало бы почти раздраженно, если бы голос Драко не дрогнул. — Просто, если я ошибаюсь, и тебе слишком сильно не понравится то, что я сделаю, бросишь в меня Ступефаем.              Произнеся это, Драко судорожно втянул воздух и подался вперед, осторожно, почти невесомо коснулся своими губами губ Гарри, но от этого у него до боли перехватило дыхание и показалось, что ему в грудь и правда прилетело мощное заклинание. Но рука Поттера, с зажатой с ней палочкой, всего лишь едва заметно дрогнула.              — Драко... — не доверяя твердости собственного голоса негромко проговорил Гарри, отстранено отмечая, что он впервые назвал его по имени наедине. — Ты представлял себе это, чтобы вызвать телесного Патронуса?              Блондин кивнул, переводя взгляд на свою правую руку и принимаясь беспокойно пробегать большим пальцем по подушечкам остальных четырех, но Поттер быстро перехватил его руку и мягко притянул его поближе.              Последние несколько месяцев, всё лучше узнавая бывшего школьного недруга, Гарри начал проникаться к нему пониманием и даже искренней симпатией. Временами ему казалось, что симпатия эта стала отнюдь не приятельской, но он старательно отметал любые подобные размышления, не позволяя себе разрушить хрупкое перемирие. И он уже точно не решился бы сделать первый шаг — у него просто не было такого опыта. За свои неполные девятнадцать лет он целовался всего лишь с двумя девушками, и это именно они проявляли инициативу. Что же, как бы Малфой это не отрицал, он и правда оказался смелее. Но пора было напомнить себе, что он, вообще-то, гриффиндорец.              — Тогда всё должно быть по-настоящему, — решительно произнес он, сокращая последние дюймы, остававшиеся между ним и Драко.              Второй поцелуй начался почти так же невинно, как и первый, ограничиваясь робкими и осторожными движениями губ. Но углубляясь с каждой секундой, он дарил куда больше удовольствия обоим, скручиваясь волнами удовольствия в животах юношей. Смущение мягко отступало, не желая мешать своим присутствием двоим людям, открывавшим для себя что-то новое. Гарри с удивлением отметил где-то на задворках сознания, что целоваться с парнем оказалось совершенно иначе. Не лучше и не хуже, чем с девушками. По-другому. Но в ощущении крепкой спины, которую он несмело оглаживал рукой, и в тонких напористых губах было нечто неизведанное и волнующее. В какой момент этот раздражающий парень превратился в желанного, а стремление видеть его как можно реже трансформировалось в желание провести на этом самом диване всю оставшуюся жизнь, ну или хотя бы ближайшую пару-тройку суток? Ответа на этот вопрос не было. А может он смазывался и терялся за каждым следующим касанием.              — Знаешь, обычно после этого я начинал встречаться с тем, кого целовал, — хрипло выпалил Гарри, поправляя перекосившиеся очки и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.              — Так положено? — немного скованно уточнил Драко.              — Не знаю, наверное. Эй, я на тебя не давлю, если что. Глупо было, да? — Поттер решил, что снова зря брякнул первое, что пришло на ум. А потом понял. — Подожди, ты почему спросил? Ты... Первый раз что ли?              — Не все были в школе знаменитостями, за которыми бегали толпы поклонников, уж прости, — насупился блондин, отводя взгляд.              — Не обижайся, я же не это имел в виду. Просто ты был вроде как популярен среди слизеринцев, я поэтому удивился.              — Сначала было как-то не особо интересно. А потом было не до этого, — признался Драко. — Отношения в списке моих приоритетов точно стояли на последнем месте.              Гарри понимающе кивнул. Обстоятельства последних лет явно не создавали плодотворную почву для романтики, присущей их возрасту. Он и сам поставил отношения с Джинни на паузу, отравляясь на поиски крестражей. «По ту сторону баррикад» обстановка явно была ненамного лучше.              — Я согласен, — нарушил тишину Драко.              — Что?              — Согласен с тобой встречаться. Глупо признаваться в том, что мысль о поцелуе с кем-то помогает тебе вызвать Патронуса, а потом притворяться, что этот человек тебе не интересен. Даже если этот человек — ты, — добавил он с ухмылкой.              — Ах вот значит как? — притворно обиделся Гарри, запуская в него первым, что подвернулось под руку, а именно, диванной подушкой, но Малфой ее перехватил.              — Между прочим, ты должен отправить Патронуса Грейджер.              — Прямо сейчас? Я, разумеется, хочу рассказать о нас друзьям, но вот так сразу? Ты готов?              — Придурок, — беззлобно закатил глаза Драко. — Ответь ей, скажи, что ты не там, где водятся змеи и мангусты, чтобы она не примчалась тебя спасать.              — Черт!              Быстро отправив сообщение Гермионе, чтобы успокоить ее и объяснить, что им двигал «исключительно теоретический интерес» (Драко с трудом подавил смех, услышав эту формулировку), Гарри снова придвинулся ближе к своему парню.              — Один мангуст тут точно водится. И я собираюсь его поцеловать.              Усмешка, возникшая было на губах Драко, была незамедлительно стерта новым поцелуем.