Эпилог. Апрель 2014 года

      — Дядя Гарри, можно войти? — в дверном проеме показалась слегка растрепанная девочка, спешно приглаживающая вьющиеся мелкими завитками светло-русые волосы и поправляющая бордово-золотой галстук на груди.              «Дядя Гарри», он же — преподаватель Защиты от темных искусств, он же — профессор Поттер, поднял взгляд, отложил стопку пергаментов с тестами за четвертый курс, и с улыбкой предложил племяннице присесть в свободное кресло рядом с его рабочим столом. Девочка вежливо кивнула в знак признательности и уселась на предложенное место, чинно сложив руки на коленях.              — Рассказывай, Дейзи, что натворила?              — Почему сразу «натворила»? — хитро улыбнулась племянница, глядя на профессора из-под густой светлой челки. — А вдруг я просто зашла повидаться с любимым дядей?              — Дейзи Дурсль, я знаю тебя уже почти двенадцать лет, — Гарри потёр переносицу под очками, — и из них уже больше полугода имею честь тебе преподавать, — эта фраза и интонация, с которой он её произнес, так ощутимо напомнили Поттеру покойного Снейпа, что он невольно поморщился. Всё-таки, профессорская должность уже и на него самого повлияла. Да что там на него, даже на Невилла, который, едва начав свою карьеру в Хогвартсе, стал деканом родного факультета. Бывший застенчивый юноша стал довольно-таки строгим, хотя и справедливым профессором Гербологии и главой родного факультета Гриффиндор.              — Ладно, ты прав, — призналась смутившаяся первокурсница, — натворила. Я набила морду Магнусу Флинту.              — Дейзи! Выбирай выражения! — Гарри с трудом подавил смешок, стараясь придерживаться умеренно-сурового тона.              Как бы то ни было, стоит отметить, что сама ситуация не удивила профессора. Во-первых, первокурсник-слизеринец Флинт, чьего отца Гарри помнил еще со времен своей учебы в Хогвартсе, отличался на редкость конфликтным характером и нередко доводил ровесников до слез. А во-вторых, племянница Поттера собрала в себе гремучую смесь качеств от своих родных. Чувство справедливости досталось ей от любимого дяди, навык отстаивать свою правоту кулаками — от отца, безрассудство — от красавицы-мамы, увлекающейся экстремальными видами спорта. Собственно, так Дадли и познакомился со своей будущей женой: та ходила с ним в один спортивный зал, чтобы освоить азы скалолазания на специальной отвесной стене, прежде чем по-настоящему лезть в горы. А вот от кого Дейзи досталась прямо-таки патологическая честность, Гарри не знал, каждый раз недоумевая, как у его кузена получился такой ребенок. Во всяком случае, в этот момент он точно был уверен в том, что конфликт спровоцировала не сама юная гриффиндорка, и ее обидчик получил за дело. Что, собственно, тут же и подтвердилось.              — Вообще-то, он первый начал! — вскинулась девочка. — Он назвал меня грязнокровкой! А я ему ответила, что горжусь этим, потому что наша замминистра тоже магглорожденная, и я, кстати, с ней знакома. Тогда он сказал, что я хорошо учусь, потому что мне делают поблажки из-за дяди-героя, то есть из-за тебя. И вот тогда я уже дала ему в нос, вот, — всё это Дейзи выпалила на одном дыхании, и в конце своего монолога горделиво выпрямилась.              — Значит, за меня заступилась, да? — усмехнулся Гарри.              — Да, за тебя. И за миссис Грейнджер-Уизли тоже. Жаль только, что профессор Лонгботтом быстро подошел, и разнял нас с Флинтом.              — Баллы снял? — уточнил Поттер.              — Ага, аж по двадцать с каждого, — вздохнула Дейзи. — Но я ему уже объяснила, за что Флинт получил, так что декан не стал назначать мне отработку. Просто сказал, чтобы я училась решать конфликты без драк. А еще я поговорила с нашей старостой, извинилась за снятые с факультета баллы. И вот, пришла к тебе. Лучше ты от меня узнаешь, чем от кого-нибудь другого. Ты сердишься на меня, да, дядя Гарри?              А вот и та самая патологическая честность. Гарри на минуту представил, как он, будучи первокурсником, пошел бы оправдываться перед Перси Уизли за потерянные баллы. За потасовку с тем же Драко, к примеру. Да, до такого даже дисциплинированная Гермиона ни за что бы не додумалась. Однако самому Гарри очень импонировала эта черта личности любимой племянницы.              — Нет, Цветочек, я на тебя не сержусь, хотя и согласен с профессором Лонгботтомом. Учись решать конфликты без драк. Впрочем, если ты напишешь своему отцу о случившемся, он будет просто в восторге. Не удивлюсь, если он летом запишет тебя в секцию бокса, — Поттер усмехнулся, представив торжествующую реакцию кузена. Дадли, которого заранее предупредили о том, что в магическом мире далеко не все терпимо относятся к магглорожденным, заранее прочитал любимой дочурке целую лекцию о том, что нужно уметь постоять за себя, и даже дал пару-тройку уроков по самообороне.              — Круто! Ну, я побежала тогда, да? Нам по Чарам столько задали, просто ужас, — девочка подхватила сумку с учебниками и действительно бегом покинула кабинет.              Гарри улыбнулся и проводил умчавшуюся племянницу заботливым взглядом, невольно погружаясь в воспоминания.       

***

      Когда примерно семь лет назад, ранним июльским утром, Кричер сообщил ему, что у входа в дом уже несколько минут в панике мечется какой-то маггл, Гарри не знал, что и думать. Однако, всё оказалось довольно банально, хотя и неожиданно. Дадли, с которым Поттер наладил неплохие взаимоотношения после окончания войны, пребывал в ужасе от того, что его дочь оказалась волшебницей. Пятилетняя малышка Дейзи стихийной магией уничтожила невкусную кашу и радостно потребовала десерт. Стандартная ситуация для юных волшебников и их родителей, но настоящий стресс для магглов. Так что Дадли пришлось лихорадочно вспоминать адрес, который когда-то упоминал Поттер, вызывать такси и мчаться к нему за помощью и объяснениями. Правда на месте выяснилось, что дома номер двенадцать на площади Гриммо просто не существует, и молодой мужчина впал в еще большую истерику. Ему просто повезло, что учебный год в Хогвартсе уже успел закончиться, и профессор Поттер находился дома, отсыпаясь после экзаменов и педсоветов.              Гарри за руку ввёл кузена в особняк, всё ещё невидимый для обычных людей, приказал недовольному домовику принести крепкого сладкого чая, который по старинной английской традиции должен был помочь с решением любой проблемы, и усадил нервного Дадли на диван в гостиной.              — Так, что случилось? Нужна какая-то помощь? — хоть национальный герой и успел уже за эти годы оправиться после войны, он всё ещё недолюбливал внезапные появления людей, у которых явно что-то произошло. Из-за мелочей не сваливаются как снег на голову. А значит — ситуация серьезная.              — Это Дейзи, — кузен выпил добрых полчашки чая залпом, лишь немного вздрогнув, когда горячий напиток обжег горло. — Она... она как ты, в общем.              — Ага, — Гарри закрыл глаза, сделал глубокий вдох, прогоняя остатки сонливости, а потом внимательно посмотрел на Дурсля. — Я правильно понимаю, что у твоей дочери проявились магические способности, ты испугался и примчался ко мне? Вместо того, чтобы успокоить жену и дочь, да? Ты-то сам хоть немного в курсе происходящего, а как должна была отреагировать Грейс?              Еще перед собственной свадьбой Дадли извиняющимся тоном попросил Поттера не распространяться о том, кто он такой. В теории, Статут Секретности не запрещал магам рассказывать о своих способностях членам семья, а будущая миссис Дурсль определенно входила в эту категорию. Однако Гарри и сам понимал, что воспитание, помноженное на психологическую травму от встречи с дементорами, не поспособствовало формированию у Дадли положительного отношения к магии. Он, конечно, стал с годами более терпимым по отношению к кузену и его миру, но допускать пересечения этого самого мира со своим не хотел, и Гарри отнесся к его вполне обоснованному стремлению с пониманием.              — Братан, я же не настолько идиот, да и мне уже не пятнадцать лет, — Поттер привычно закатил глаза на подобное обращение. — Естественно, я не сразу рванул к тебе, а сначала объяснил Грейси, кто ты такой, кто такие волшебники вообще, и что происходит с нашей дочкой. Я же помню, с тобой в детстве было то же самое. Господи, Дейзи же такая маленькая совсем, она сама не поняла, что сделала, хорошо, что не испугалась, — Дадли замолчал, уставившись в полупустую чашку. — Мама не должна была так обращаться с тобой, — вдруг добавил он.              — Да брось, уже сейчас-то что говорить, — Гарри неожиданно для самого себя смутился. Эту тему родные и близкие старались лишний раз не поднимать, зная, что Поттеру это было слишком не приятно. Он давным-давно простил Дурслей, но лишний раз вспоминать о своем детстве не хотел, так что поспешил сменить тему и вернуть разговор в изначальное русло. — Так зачем ты приехал с утра пораньше? Настолько сильно испугался? Имей в виду, обидеть ребенка я тебе не позволю. Будешь с ней плохо обращаться, я с тобой лично разберусь, — угроза была в общем-то излишней, Гарри знал, что кузен, при всех его недостатках, души не чаял в дочери.              — Обидеть? Да никогда в жизни! Ты что? Честно говоря, я догадывался, что такое может произойти, всё-таки и ты, и твоя мама... Генетика, в общем, у нашей семьи такая, братан. Но я, наверное, надеялся, что моего ребенка это обойдет стороной. Нет, ты только не подумай, — Дадли выставил ладонь вперед, чтобы Поттер его не перебил, — я уже нормально к этому отношусь. Просто как вспомню, каким ты вернулся с этой вашей войны, до сих пор жуть берет. Вот скажи, ты можешь пообещать мне, что с моей Дейзи всё будет в порядке в вашем мире?              Гарри тяжело вздохнул и медленно покачал головой.              — Нет, Дад, не могу. Равно как и ты не можешь обеспечить ей стопроцентную безопасность в обычном мире. Но я обещаю, что всегда буду рядом, буду помогать и присматривать за ней. В конце концов, она поступит в ту школу, где я преподаю. Сейчас Хогвартс и правда безопасное место, это я точно могу гарантировать. Времена сейчас стали гораздо спокойнее, да и наша директор куда ответственнее своего предшественника.              Уже повзрослев, проработав несколько лет в Хогвартсе и потратив многие часы на размышления и пьяные разговоры с Роном, Гарри окончательно признал, что Дамблдор был далеко не самым лучшим директором. Разумеется, когда началась война, обеспечить безопасность стало гораздо сложнее, но в мирное-то время? Один только Барти Крауч-младший под Оборотным зельем чего стоил. Неужели великий чародей Дамблдор не смог понять, что перед ним был не его старый знакомый? Да и прочие «мелочи» вроде цербера Пушка вызывали множество вопросов. Впрочем, об этом, очевидно, думал не только сам Гарри, потому что когда директорское кресло заняла профессор МакГонагалл, в Хогвартсе стало спокойнее.              Помимо проведения собеседований на преподавательские должности, которые больше напоминали допросы с пристрастием, Минерва активно взялась за осмотр десятков помещений в замке и привлекла к этому коллег. Нового директора всерьез волновало наличие множества малоизученных и опасных артефактов, как, например, злополучное зеркало Еиналеж. В результате почти полсотни артефактов неопознанного происхождения и назначения были сданы в Отдел Тайн, к огромному восторгу его сотрудников и головной боли начальника отдела. Министерство направило официальную благодарность директору МакГонагалл за предоставленную возможность исследовать уникальные магические объекты, а в школе стало в разы безопаснее жить и учиться. Уж это Гарри с уверенностью мог гарантировать своему кузену.              Еще полчаса проговорив с Поттером, Дадли смог успокоиться и окончательно прийти в себя. После этого молодые мужчины, покаянно выслушав ворчание Драко, который успел к тому моменту проснуться и возмущенно посетовать на то, что и ему пришлось встать с утра пораньше (да, десять утра — это рано), поехали проводить подробный инструктаж Грейс Дурсль. Женщина на удивление меланхолично восприняла все объяснения и наставления деверя, успев за это нелегкое утро смириться с мыслью о том, что ее жизнь теперь кардинально изменилась. Гарри клятвенно пообещал незамедлительно являться в случае магических выбросов у племянницы, чинить сломанные вещи и оперативно вызывать обливиаторов для посторонних магглов, если они станут свидетелями проявления волшебства у девочки. Получив от дяди подтверждение тому, что она является самой настоящей волшебницей, малышка Дейзи огласила счастливым визгом тихий спальный район Лондона и затребовала познакомить ее с другими магами.              Впоследствии, Гарри так и не смог решить, было ли разумным познакомить Дейзи в первую очередь именно с Гермионой. Ну или Гермиону с Дейзи, уж если на то пошло. Драко, например, считал это настоящей катастрофой. А молодая миссис Дурсль была на седьмом небе от счастья.              Самая одаренная волшебница своего поколения, которая к тому моменту уже успела родить первого ребенка и планировала второго, видела в любознательной племяннице лучшего друга почти что копию себя в детстве и была готова потакать всем желаниям пытливой девочки. «Тетя Гермиона» с радостью приводила Дейзи в Министерство, дарила ей десятки книг и в последний год перед школой учила базовым и не только беспалочковым заклинаниям. Удивительно, как ей удалось не избаловать этого ребенка окончательно и бесповоротно. В конце концов, спустя несколько лет, только Гермиона могла справиться с неиссякаемым потоком вопросов о волшебном мире, которым Дейзи заваливала всех вокруг. А Грейс считала миссис Грейнджер-Уизли своим ангелом-хранителем и настоящей спасительницей.              Отдельную любовь к Дейзи питал Тедди, который часто гостил на Гриммо во время отпусков Гарри. Там же нередко появлялась и племянница Поттера. Разница в четыре года не мешала неугомонным детям сутками исследовать магический особняк и летать на метлах на заднем дворе, где предусмотрительно были наложены магглоотталкивающие чары. Тедди относился к девочке как к младшей сестрёнке, на правах старшего присматривая за ней и всячески оберегая. Потом, когда пришла пора отправляться в Хогвартс, Дейзи, к его огромной досаде, поступила на Гриффиндор, а не на Хаффлпафф, в отличие от него самого. Впрочем, от этих переживаний юного Люпина отвлекала необходимость готовиться к предстоящим экзаменам СОВ и внезапная влюбленность в Мари-Виктуар, дочь Билла и Флер Уизли. Четверокурсница застенчиво принимала знаки внимания, которые активно оказывал ей симпатичный подросток, даже не зная о том, что Тедди уже советовался с бабушкой и крестным по поводу предварительной помолвки. Те советовали не спешить, хотя и одобряли красивый старинный подход к делу. В особенности Андромеда, которая, хоть в свое время и вышла замуж за магглорожденного волшебника, всё же чтила и уважала старые традиции.       

***

      Из воспоминаний Гарри выдернул звук колокола, разнесшийся по всему замку. Профессор Поттер бросил быстрый взгляд на расписание, лежавшее на столе: на этот урок к нему должны были явиться пятикурсники Гриффиндора и Хаффлпаффа. Поправив мантию и пригладив растрепанные волосы, с которыми он так и не научился управляться за эти годы, Гарри поспешил вниз по лестнице, ведущей из его апартаментов в класс ЗОТИ.              — Итак, пятый курс, сегодня наше последнее занятие перед пасхальными каникулами, — объявил профессор после приветствия. — Не буду напоминать о том, что у вас осталось всего два месяца до экзаменов, вы это знаете и без меня. Возможно, к этому моменту другие преподаватели успели вас запугать, и вы накрутили себя окончательно.              Несколько учеников, стоявших за спинами своих товарищей, нервно засмеялись, а Поттер продолжил говорить.              — Вы не первые и не последние сдаёте СОВ, и поверьте мне, волноваться бессмысленно. Большинство из вас уже сейчас вполне способны справиться и с теоретической, и с практической частью экзамена. Фамилии тех, кому нужно подтянуть отдельные темы, я называть не буду. Те, о ком идет речь, всё сами понимают, это подтверждают результаты последнего теста. Если вы считаете, что вам нужна помощь и вы не найдете ответы в библиотеке, подойдите ко мне, когда вернетесь с каникул, и мы назначим дни дополнительных занятий.              Именно за это студенты так любили и уважали профессора Поттера. Он никогда не отчитывал прилюдно тех, кто совершал ошибки на уроках, не унижал за незнание или непонимание учебного материала, считая, что страх перед учителем или обида на него — худшие мотиваторы для учеников. Поттер крайне редко назначал отработки за ошибки на уроках, только если те были действительно серьезными и потенциально опасными. Но эти отработки всегда носили академический характер. От написания эссе по сложной теме было явно больше пользы, чем, например, от многочасовой полировки кубков в Зале Трофеев.              Другие профессора поначалу ставили под сомнение его методику работы, говоря, что он тратит слишком много личного времени на дополнительные внеурочные занятия с отстающими. Они считали, что Гарри рано или поздно надоест почти круглосуточно возиться с учениками, и он, как и большинство преподавателей, будет отсылать провинившихся детей к Филчу. Но, проработав в Хогвартсе пятнадцать лет, Гарри не изменил своим принципам. Профессор Поттер был строг, но доброжелателен и терпелив, никогда не переходил на личности, искренне любил свой предмет и был всегда готов помочь тем, кто хотел учиться и хорошо разбираться в темных искусствах и защите от них.              — А теперь переходим к теме урока. Сегодня, как вы видите, парты снова составлены у стен, а значит, мы продолжим оттачивать практические навыки. Пока что никому из вас еще не удалось вызвать телесного патронуса, но некоторые, полагаю, уже близки к успеху. Остальные — не отчаивайтесь, заклинание сложное, возможно, даже к концу года оно получится не у всех. Однако, оно вполне вам по силам при вашем нынешнем уровне навыков. Поверьте, если вы овладеете этим заклинанием, экзаменационная комиссия будет впечатлена и добавит вам пару-тройку баллов, а то и вовсе повысит итоговую оценку.              Когда пятикурсники рассредоточились по классу, вновь и вновь выкрикивая заветное «Экспекто Патронум», Гарри привычно принялся тихо ходить между ними, присматриваясь к движениям волшебных палочек, время от времени тихо и деликатно поправляя тех, кто допускал ошибки.              — Мисс Тейлор, — профессор подошел к гриффиндорке, которая, сжав палочку в зубах, раздраженно собирала взмокшие от напряжения темные волосы в высокий хвост. — Вы уверены, что выбрали правильное воспоминание?              — Не знаю. Наверное, нет, сэр, — девушка с досадой поморщилась. — Оно счастливое, но, видимо, недостаточно.              — Вспомните, о чем я говорил на теоретическом занятии, — негромко продолжил Поттер. Еще одной его профессиональной привычкой стало то, что он никогда не подсказывал напрямую, желая, чтобы его ученики размышляли и находили правильный ответ самостоятельно.              — Это необязательно должно быть воспоминание, — недолго поразмыслив, пробормотала Люси Тейлор. — Можно представить то, что сделало бы меня абсолютно счастливой, правильно, да? — дождавшись утвердительного кивка, ученица зажмурилась и с неуверенной, немного печальной улыбкой произнесла нужное заклинание. Из ее палочки вырвался яркий белый сноп света.              — Отлично, — просиял профессор. — Продолжайте в том же духе, мисс Тейлор, и вам обязательно удастся найти телесную форму своего Защитника.              Пятнадцатый год подряд Гарри обучал пятикурсников вызывать патронуса, неизменно вспоминая Отряд Дамблдора, своих друзей и соратников, которых он когда-то давно, почти два десятилетия назад, учил этому заклинанию. Он всегда искренне радовался их успехам как своим собственным, помня о том, какое неподдельное счастье приносит первое знакомство с сияющим зверем.              — Получилось, — негромко выдохнул один из учеников. Им оказался Тедди Люпин, который не мигая смотрел на серебристого волка, оживленно запрыгавшего вокруг него.              — Поздравляю, мистер Люпин, десять баллов Хаффлпаффу, — громко объявил профессор и, подойдя поближе к крестнику, негромко добавил: «Я горжусь тобой. Уверен, Ремус и Дора тоже гордились бы».              Разумеется, Тедди знал, что патронусом его отца был волк. Равно как и у мамы, чей заяц в один прекрасный день сменил свою форму, составив пару Защитнику возлюбленного. Но мальчик не смел и надеяться, что его патронус станет таким же, как у родителей. Ему явно требовалось время, чтобы переварить неожиданное радостно-горькое осознание этого факта. Друзья обступили его, негромко поддерживая, поздравляя с успехом и добродушно похлопывая по спине. Гарри не стал мешать ученикам, понимая, что крестнику это было нужно, а сам он старался лишний раз не нарушать субординацию прилюдно, чтобы не создавать подростку лишних проблем в кругу сверстников. Тем более, что последняя беседа с Дейзи подтвердила то, о чем он и так знал: нелегко быть учеником родственника-профессора, да еще и настолько знаменитого.              К концу занятия телесный патронус получился еще у двоих хаффлпаффцев и троих гриффиндорцев, включая сияющую и источающую самодовольство Люси Тейлор. Наградив учеников баллами за достигнутый результат, Поттер отпустил класс, а сам принялся взмахами палочки расставлять парты и стулья по местам.              За его спиной отворилась дверь, впуская неожиданного посетителя, раздались стремительные шаги, а затем длинные руки оплели его талию, и на плечо опустился острый подбородок. Гарри широко улыбнулся, откидывая голову назад и с наслаждением вдыхая аромат знакомого дорогого парфюма.              — Ты здесь по делам попечительского совета или просто соскучился?              Как и его отец в свое время, Драко Малфой входил в попечительский совет Хогвартса. Когда Тедди, его двоюродный племянник, поступил на первый курс, Драко совершенно спонтанно предложил свою кандидатуру, и директор МакГонагалл, почти не раздумывая, согласилась. Она понимала истинные мотивы молодого мужчины, несмотря на то, что по официальной версии он решил спонсировать школу только потому, что там стал учиться его близкий по меркам магического мира родственник.              Малфой все еще испытывал чувство вины перед преподавателями, которые учили его когда-то, за то, что он впустил в замок Пожирателей Смерти. Да, выбора у него в тот год не было, но от этого не становилось легче. К тому же, зная о том, что Гарри порой было просто некуда вернуться на каникулы, он активно взялся за помощь сиротам или тем юным волшебникам, чьи родственники-магглы слишком неприязненно относились к магическому миру. Некоторые люди, оказывается, даже вызывали экзорцистов, мучая собственных детей. Прогрессивность двадцать первого века пришла далеко не в каждый дом. И поэтому инициативная группа в составе Гермионы, самого Драко и его бывшей однокурсницы Трейси Дэвис, занимавшей должность главы Отдела образования, помогала с поиском пусть и очень дальних, но всё же родственников среди волшебников, и ускоряла процесс оформления опеки. В результате их деятельности, за последние четыре года ни один ученик ни разу не остался в Хогвартсе после окончания учебного семестра.              — И то, и другое, — Драко отстранился и развернул любимого за плечи, глядя на него неожиданно очень серьезно, при этом кончики его пальцев слегка подрагивали. — У магглов кое-что недавно произошло, и, мне кажется, это будет для тебя интересно. Я же знаю, что для тебя все еще важно не терять связи с маггловским миром.              Это было правдой. Даже привыкнув к магической реальности, Гарри не хотел окончательно покидать мир, где он провел детство, пусть и омраченное многими неприятными воспоминаниями. Но это был мир, где родилась и выросла его мама. Мир, в котором появилась его чудесная племянница. Именно поэтому, проработав пару лет в Хогвартсе и полностью освоившись на должности преподавателя, Поттер занялся восстановлением своей личности.              После девяносто первого года его словно не существовало: ни документов об образовании, ни даже паспорта у него не было. Пришлось рассказывать байку о потерянных документах, получать «новый» паспорт, потом фабриковать документы о неоконченном образовании в частной школе, снова готовиться к экзаменам и сдавать их, но это того стоило. Гарри Поттер снова был примерным гражданином Соединенного Королевства. Его примеру последовала и Гермиона, согласившаяся с тем, что было бы неправильно бесследно исчезать из обычного мира насовсем.              В конечном итоге, маггловскими документами обзавелись и Рон, и даже Драко. Как выяснилось, купить билеты, например, на поезд, который шел через Евротоннель, было гораздо проще и быстрее, чем проходить через девять кругов бюрократии и заказывать международный порт-ключ. Так что у обеих пар появилась возможность отправляться в спонтанные романтические путешествия. Правда, в случае чистокровных волшебников, обошлись парой Конфундусов для получения паспортов, но об этом совсем необязательно было знать посторонним людям.              — И что же произошло? Прости, я даже «Пророк» последнее время не читаю, не говоря уже о маггловских газетах. Слишком много работы в последние месяцы учебного года, скоро ведь экзамены у пятых и седьмых курсов, — объясняя всё это, Гарри внимательно всматривался в лицо партнера. Давно привыкший держать эмоции под контролем, Драко редко показывал свою взволнованность даже при самых близких людях — сказывалось воспитание.              — В марте Парламент подписал закон о легализации однополых браков, уже начали регистрировать пары. Я узнавал в нашем Министерстве, они тоже будут признавать такие союзы, — мягко погладив по плечу Гарри, который смотрел на него с интересом, но без явного понимания в глазах, Малфой достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую черным бархатом, и открыл её с тихим щелчком.              — Драко, это...? — Гарри со свистом выдохнул, осознав, наконец, что происходит.              — Гарри Джеймс Поттер, ты сделаешь меня самым счастливым мангустом на свете, став моим мужем?              — Да, да, черт возьми, конечно, — счастливо рассмеявшись, Гарри втянул возлюбленного в долгий и крепкий поцелуй. — Неужели ты сомневался, что я соглашусь? — уточнил он, нежно проведя пальцем по скуле Драко.              — Нет, ты бы не посмел отказать такому прекрасному мне, — пробормотал его теперь-уже-жених, еще теснее прижимаясь к нему и проводя щекой по любимым черным вихрам. — Но это, знаешь ли, волнительное событие. Я хотел дождаться, пока ты вернешься на каникулы, но уже купил кольцо, а сегодня нужно было в Хогвартс, и я не удержался, — окончание фразы Драко совсем уже тихо промурлыкал в волосы Поттера.              — Вау, — раздался восхищенный возглас из угла класса. — Дядя Драко, а ты же понимаешь, что на вашей свадьбе будет полтора десятка Уизли?              — Переживёт, — машинально откликнулся Гарри, и только потом оба мужчины вздрогнули и слегка отстранились друг от друга. У стены появилась сначала голова Тедди, а потом и весь мальчик целиком, деловито складывающий мантию-невидимку. При этом неоново-розовые волосы Тедди намекали на плохо сдерживаемый восторг.              — Переживу, племянничек, — хмыкнул Малфой, глядя на подростка со смесью упрека и одобрения. — А ведь я даже не заметил, что ты следом за мной увязался. Зачем, кстати, не поделишься?              — Ну, я увидел тебя такого взволнованного, с какой-то коробочкой в руках, мчащегося к кабинету Гарри. Интересно же. Если бы у вас тут что-то неприличное началось, я бы тут же свалил. Вы бы все равно не обратили на меня внимание.              — М-да, не для этого я тебе мантию давал, думал, ты будешь вечерами на кухню за сладостями ходить, — протянул профессор, не собираясь, по правде говоря, всерьез сердиться на мальчишку за бессовестный шпионаж. Чего он, в самом деле ожидал от сына одного Мародера, который был еще и крестником сына другого члена легендарной компании? А уж если прибавить к этому все те многочисленные часы, которые Тедди провел в лондонском филиале магазина «дяди Рона» и «дяди Джорджа», удивляться и вовсе было нечему.              — Зато я могу первым поздравить любимых дядю и крестного, — парировал подросток, порывисто обнимая обоих мужчин. — Ладно, я побегу, надо еще обо всем успеть рассказать Мари-Ви и Дейзи и не сильно опоздать на Зелья. До конца уроков я точно не дотерплю! — с этими словами и с улыбкой до ушей Тедди скрылся в коридоре, плотно прикрывая за собой дверь.              — К вечеру об этом будет знать весь Хогвартс, — улыбнулся Драко, снова обнимая будущего мужа и целуя его в висок.              — Ага.              — А еще через пару дней это будет во всех газетах.              — Ага.              — Ну и пусть! Значит, пришла пора рассказать о нас всем.